Спасение утопающих — дело…

Я выдержал только несколько дней. Быковский по-прежнему разговаривал со мной через губу и спал отдельно. Вернувшись в очередной раз с работы за полночь, вновь обнаружил его лежащим на полу. Меня это окончательно выбесило. Взял и завернул сонного парня в плед, а затем закинул его на диван. Он спросонья не сразу сообразил, что происходит, но потом стал чуть ли не орать на меня. Пришлось зажать ему рот рукой и предупредить, чтобы был потише, а то так чего доброго соседей разбудит. Тогда дикий белобрысый кот начал шипеть, фыркать и показывать когти. Вынужден был пригрозить: если не перестанет дурить, то, чтобы остудить его пыл, окуну в холодную воду. — Рост, хватит страдать хернёй, — зашептал я, всей массой навалившись на беснующегося Быковского. — Ты ведёшь себя как обиженная жёнушка. А это, как минимум, странно… Потому что мы не женаты. Шутка показалась мне прикольной. Но, видимо, Быковский её не оценил. Он лишь пренебрежительно фыркнул и затих, сверкая в отсветах уличного освещения глазами. — Смирнов, слезь уже с меня! — грозно зашептал он. — Раз мы не женаты, тогда тем более никакого интима. Если бы не выражение лица и не тон, каким это было сказано, подумал бы, что Рост шутит. — Больно надо, — и я опасливо ослабил захват. — Быковский, давай договоримся: пока ты живёшь со мной, будь добр, засунуть свой гонор куда подальше. — Хорошо. — Больше он ничего не сказал, только отвернулся от меня и потеплее укутался. Ночные разборки лишили меня остатков сил, поэтому, едва голова коснулась подушки, сработал тумблер, и сознание выключилось. Даже страх, что разъярённый Быковский может придушить во сне подушкой, не спас от этого. Я предпринял ещё несколько попыток помириться с Ростом, но из-за плотного рабочего графика, который пришлось установить для себя, чтобы заработать многаденюжег*, ни энергии, ни времени на это не оставалось. Дома мог думать лишь об одном — как бы поесть, принять душ и лечь баиньки. Я не стал говорить Быковскому, что по возвращении из Котьмы у нас на двоих оставалось менее пятисот рублей. А ведь нужно не только есть, но и за квартиру платить. Родичи, как обычно, пытались всунуть мне парочку тыщ из сэкономленных, но не взял, впрочем, как всегда. Благодаря работе за двоих (Витёк по-прежнему отлёживался дома), мой карман потихонечку стал наполняться чеканной монетой, правда при этом с опережающим темпом убывали силы, ну, ничё, вспоминая слова бабушки: «Отдохнуть на кладбище завсегда смогём*». Даже Гамлет, заметивший, что я пашу уже второй месяц, как не в себя, поинтересовался у «брата», что же такое у меня произошло. Узнав, стал предлагать денег, причём не взаймы, а просто так, и очень сильно обиделся, когда я отказался. Интересно, чем же я всё-таки заслужил, что на меня вечно все обижаются?.. Спустя неделю с лишним Рост-таки простил меня, но всё равно чувствовалось, что в наших отношения что-то надломилось. Да, он общался со мной, даже улыбался моим тупым шуткам, но мне казалось, что это было неискренне. Может, конечно, всё это — лишь выдумки, но в его поведении ощущалось нечто такое, чему я не мог дать объяснения. Быковский стал чаще залипать в телефоне, с кем-то усиленно переписываясь. Сначала оказалось, что это была Ленка. Снова напомнил Росту, чтобы он не смел обнадёживать подругу. Меня мягко так послали в пеший эротический тур — мол, он сам разберётся. Потом к нему зачем-то напросился в друзья Сергей Владимирович… «Так всё-таки ревную я или нет?» — засел в моей голове вопрос, и каждый раз мне не удавалось найти на него ответа. Ну, посудите сами, с Быковским мы друг другу — никто, и с каждым днём, по ходу, эта дистанция только увеличивается. Я сам всё испортил, испугался открыться ему, даже в тот момент, когда он чуть ли не прямым текстом признавался мне в любви… А сейчас что?.. Да ничего! Видно же, что Рост устал ждать от меня взаимности… Ощутил себя в шкуре дебила-Онегина, который по прошествии такого количества времени спохватился и наконец-то воспылал чувствами к своей Татьяне, но поздняк метаться — у неё давно другой… — Я устроился на работу, — вдруг ни с того ни с сего огорошил меня Быковский в один из дней. Новость как гром среди ясного неба поразила меня до глубины души, поэтому на большее, чем «Поздравляю» меня не хватило. — Буду курьером в «Яндекс.Еде». Подавал резюме в другие места, но меня не взяли из-за отсутствия опыта работы. — Ну, значит, будем коллегами. — Я вымучено улыбнулся. «Вот и ещё один шаг в стороны друг от друга…» — Ага. Ты же, в случае чего, будешь подвозить меня? — в хитрых зелёных глазах мелькнул лукавый блеск. — Конечно. Если буду рядом, то подвезу. Да уж, этот проныра в накладе не останется. Отчего-то теперь эта черта характера Роста мне не казалась какой-то неправильной. Просто Быковский был пробивным и пытался урвать от жизни всё, что только было можно — таким уж его воспитали. Я явно ему не чета. Зачем ему человек, который довольствуется малым, а потому прозябает в каком-то старом зареченском бараке? Выспросил у него подробности, но там всё было просто — подал заявку через интернет, потом пришёл на собеседование и вуаля: он — гордый обладатель жёлтого рюкзака и жёлтого же дождевика. Было видно, что Роста распирает от гордости. Ещё бы, это же его первая работа за последние двадцать шесть лет. Я сделал вид, что радуюсь и даже предложил отметить. Радуюсь тому, что он вскоре сможет обеспечивать себя и уйдёт?.. Я же хочу именно этого?.. Ради такого дела даже заказали пиццу. Я заодно сбегал в магазин и взял пива — решил развеяться, да и Витёк уже просился на работу. Напарник мне жаловался, что его дома так достали домочадцы, что он уже был готов лежать за баранкой, лишь бы побыть вне дома хоть какое-то время. Я пересчитал содержимое мошны и решил, что заработанного «потом и кровью» на первое время хватит, и поэтому с лёгким сердцем дал ему погонять «Ласточку». Мы с Ростом снова сидели, как в прежние времена: пили пиво, играли в приставку, разговаривали ни о чём. Но было большое «но». Теперь у меня не было того спокойствия и умиротворения на душе, какие были до Нового года. Трещина в наших отношениях может и была заляпана скотчем, но от этого никуда не исчезла. Даже во время нашего междусобойчика Рост частенько отвлекался на сообщения в телефоне. Я предпринял несколько попыток выяснить, с кем это он там всё переписывается, но Быковский ничего определённого не отвечал, максимум говорил: «Да так», а то и вовсе игнорировал мои расспросы. Из-за этого внутри меня всё больше и больше закипало. Хотелось схватить мелкого гадёныша и вытрясти из него всю дурь, но… Какой в этом смысл? Если кого и нужно тут хорошенько вразумить парочкой раз башкой об стену, так это только меня… Вскоре Рост стал ходить на работу. Я постарался подстроиться под его график, поэтому рано утром уходил, чтобы поймать спешащих на работу, а затем возвращался в Заречье и отвозил его в центр. Вечером подбирал носителя жёлтого рюкзака в городе, и мы вместе ехали домой. Поначалу Быковский жаловался на усталость и мороз, но со временем, кажется, привык. Приближались февральские праздники. Вот уже на горизонте замаячил День влюблённых. Не знаю, что меня дёрнуло, но решил устроить в этот день небольшой праздник чревоугодия. Помню же, что Рост любит сладкое. Если уж это не задобрит снежную королеву в жёлтом плаще, то я уж и не знаю, что ещё предпринять. За сладостями, разумеется, заехал в кафе к Гамлету — у него, по всеобщему мнению, в городе были самые лучшие вкусняшки. Хотел купить только немного пахлавы и га́ты, но меня увидела тётя Сирануш и надавала мне просто гору восточных сладостей: помимо указанных в огромном пакете оказались квадратики юхате́рт, печенье шакара́ц, рулетики бару́рики, бага́рдж, связки алани́… Да только от одного перечисления всех этих названий любой диабетик в обморок упадёт от переизбытка сахара в крови. В общем, день святого Валентина грозил стать днём слипшейся жопы. Я попытался вразумить бойкую армянскую тётушку, что это слишком много, но она ничего не хотела слушать, лишь приговаривала: «Кушай, Саша-джан, пусть твоя жизнь будет сладкой, как алани́. Ты мне стал как сын, Саша-джан, поэтому не гневи старую Сирануш, бери мои сладости, порадуй свою любимую. Знаешь, как говорила моя матушка Шаганэ? Чем слаще будут уста невесты, тем больше народится деток.» С благодарностью принял подарок и отправился домой. Сначала хотел покататься ещё немного. Всё-таки сегодня многие парочки гуляют по кафешкам, чтобы затем вернуться домой и заняться всякими «непотребствами», но забил и направился в Заречье. Тем более с самого обеда что-то душа была не на месте. В первую очередь меня смутило поведение Роста, который зачем-то узнал, долго ли меня не будет, чего давно не делал. Он даже несколько раз переспросил. Сначала думал, что парень просто хочет, чтобы я его вновь где-нибудь выловил и подвёз, но оказалось, что именно сегодня Быковский решил отдохнуть и взял только парочку заказов. Дома меня ждал «сюрприз» — высокий, под стать мне, русоволосый смазливый парень. — Саша, а ты чего так рано? Было видно, что Рост крайне удивлён моим появлением. Неизвестный парень сильно напрягся. — Да вот, решил прийти пораньше… В честь праздника, — и я поставил на столик, на котором уже возвышались полупустая бутылка шампанского, пара бокалов, фрукты, коробка шоколадных конфет — в общем, полный романтический набор, — пакет с восточными сладостями. — Кто это? — русоволосый по-прежнему никак не мог вкурить в происходящее тут. — Рост, ты же сказал, что твоего соседа не будет до поздней ночи. Быковский лишь хлопал глазами и мычал что-то нечленораздельное. Я спас его: — А я, как видите, изменил планы. Развалился на стуле, уперев взгляд в парня напротив. — Кстати, Александр. — Протянул ему руку. — В-вадим, — ответил он мне неуверенно. — Ну, за знакомство. — Я внаглую отпил из горла шипучку и закусил крупной виноградиной. — Блядь, Смирнов, чё ты творишь? — вдруг подал голос вышедший из оцепенения Быковский. — Я?! Творю?! Я всего лишь пришёл домой после рабочей смены. А ты? — теперь я стал буравить взглядом Роста. Но если Вадим сразу же сдулся под ним, то Быковский даже и не думал. — Пойдём поговорим… В подъезде… — потребовал он и направился на выход. — А у тебя есть секреты не только от меня, но и от Вадима? У меня вот, например, нет никаких секретов… — Пойдём выйдем, — выплюнул Быковский. — Так, парни, — вмешался Вадим, — я вообще не понимаю, что тут происходит между вами… И даже не хочу знать, так что я пойду, о’кей? — На посошок? — покрутил я бутылкой перед его носом. — Спасибо, не стоит… Как-нибудь потом… — Как хошь, — пожал я плечами и снова сделал большой глоток из бутылки. — Вадим, я провожу тебя до остановки, — произнёс растерянный Быковский, закусив нижнюю губу. — Не надо, Ростислав. Я поеду на такси. — Я мог бы отвезти тебя, но так некстати уже выпил. Я ёрничал и не мог остановиться. Бушующее внутри пламя было готово поглотить меня со всеми потрохами. Наверное, одному лишь богу было известно, каким образом мне удавалось сохранять видимое спокойствие. Едва закрылась дверь за гостем, Быковский стал орать на меня: — Смирнов, сука, ну почему тебе неймётся?! Почему ты вечно всё портишь?! — Я порчу?! — я даже рассмеялся. — То есть это я привожу непонятно кого и непонятно зачем в нашу квартиру. — Непонятно кого и не понятно зачем?! Ха!!! Сашечка, — в зелёных глазах стало разгораться то самое пламя, которое сжигало и меня, — в отличие от тебя, мне нужны отношения… Да хотя бы тупо секс! Я ХОЧУ ТРАХАТЬСЯ!!! Это откровение подлило масла в огонь, да что там масла, это была целая цистерна напалма, сброшенная на бушующий лесной пожар. — ТРАХАТЬСЯ ОН ХОЧЕТ!!! ТРАХАТЬСЯ?! — и я схватил Быковского, который даже не успел испугаться, за руку и, притянув к себе, впился в его приоткрытые в изумлении губы. Наши зубы клацнули, но это уже было не важно. Я целовал, нет, скорее старался поглотить, впитать, лишь бы он не смел больше ни о ком другом думать, этого несносного зеленоглазого парня, который вымотал мне всю душу, из-за которого стрелка манометра на моём кипящем котле давно уже ушла в зашкал. Поначалу Рост не отвечал — его глаза были настолько широко распахнуты, что сейчас он бы сошёл за филиппинского долгопята, но, справившись с удивлением, начал борьбу за перехват инициативы. Лишь когда перестало хватать дыхания и искусанные губы начало заметно жечь, у нас появились силы отстраниться друг от друга. Мы смотрели глаза в глаза, оба эмоционально возбуждённые, оба всклокоченные, оба с трудом пытающиеся отдышаться. Вдруг в глазах Роста вновь появился его знаменитый нехороший хищный блеск. — Так всё-таки, Смирнов, ты пидарас? Пришлось сознаться: — Да, но только не пидарас, а гей, — моему возмущению не было предела. — Нет, Смирнов, ты пидарас! Я столько времени по тебе с ума схожу. Чего только не пробовал, чтобы привлечь твоё внимание! А ты!.. ТЫ!!! — и Быковский с кулаками набросился на меня. Мне хорошенько от него досталось прежде, чем смог изловчиться и заключить его в объятия, крепко прижав к себе. — Ну, прости, прости… Думаешь, мне было легко? В тот день, когда ты в очередной раз свалился на мою голову, я всё ещё был зол на тебя… Да и это твоё признание… В общем, я испугался. Откровение далось с трудом, но мне стало чуточку легче от этого. — Испугался? Мои слова отразились удивлением на лице Роста, он даже перестал вырываться. — Да… Тебя… — Меня? — он по-прежнему ничего не понимал. — Просто… — мне стоило немалых усилий собраться с мыслями и продолжить. — Просто я боялся, что влюблюсь в тебя, а потом пройдёт время, твой отец одумается и ты уйдёшь… Вернёшься в мир богатых и пафосных мажоров, целыми днями тусующихся в клубах или гоняющих по городу на дорогих тачках… Я говорил тебе, что меня бросила девушка, с которой мы вместе прожили более трёх лет, и уехала в Питер к богатому парню. Так вот, это правда, только была не девушка, а парень... Женя. Вы с ним даже чем-то похожи… Я отпустил Быковского, отошёл, сел на диван, опустив голову и закрывшись руками. Он подсел рядом и упёрся подбородком мне в плечо. — Нет, Смирнов, ты реально неисправим. Идеальные заморочки Идеального Парня. — Рост засмеялся. Его смех передался и мне. Сначала он был нервическим, но потом мы стали смеяться всё громче и громче, уткнувшись друг другу в виски́. Рост затих первым. Он внимательно посмотрел на меня. Его выразительные зелёные глаза буквально пронизывали насквозь. Они гипнотизировали, манили в омут, грозили погибелью, но впервые мне не было страшно, впервые мне захотелось утонуть, раствориться в них. Сердце билось часто-часто, отбивая ритм мелодии страсти и любви. Страх из последних сил боролся, цеплялся щупальцами и не хотел покидать обустроенное гнёздышко, но лишь губы Роста коснулись моих, мерзкий, липкий страх вспыхнул и истлел как старая промасленная ветошь. Он стянул с меня свитер и футболку, опрокинул на диван и оседлал сверху. Сам в мгновение ока оголил торс. Мои руки принялись исследовать это гибкое, стройное, словно выточенное из лучшего каррарского мрамора, тело. Да, я множество раз видел Роста без одежды, сколько раз обнимал его во время сна, но сейчас это было что-то новое, что-то необычное, а от этого крайне ценное и неповторимое. Мы целовались, теперь не как оголодавшие, а томно, нежно, наслаждаясь моментом. Мои ладони спустились по спине до поджарых булочек и сжали их. Рост от удовольствия застонал в мои губы. Налитые члены терлись об оставшуюся, уже жутко мешающую, одежду. Зеленоглазая бестия медленно ползла по мне вниз, оставляя по пути отметины от зубов и юркого языка. Рост приостановился на затвердевших сосках, основательно измучив их зубами и зализывая, продолжил путь к намеченной цели. Я лишился последней защиты — джинсы с нижним бельём оказались брошены куда-то на пол. Мне стало немного не по себе. Особенно когда Быковский с развратным придыханием произнёс: «Как же я давно мечтал это сделать» и провёл по моему члену языком от основания до самого кончика, а затем, медленно посасывая, стал пропускать его глубже и глубже. Меня выгнуло от давно забытого ощущения влажного и горячего рта на члене. Рост пошло причмокивал и смотрел мне в глаза. Я ощущал себя как в каком-нибудь порноролике и поэтому поначалу не мог полностью расслабиться, но шаловливый язычок, не оставивший на моём члене ни единого неисследованного места, заставил позабыть обо всём на свете. Справившись со шквалом первых ощущений, спохватился, притянул парня к себе, стянул с него шорты и трусы и занял рот желаемым. Чисто выбритый и пахнущий душистым мылом аккуратный член Роста подрагивал от напряжения. Было видно, что он готовился к встрече с этим Вадимом, но теперь-то уж всё, теперь он мой. Никому не отдам!.. Пускай это и был проснувшийся инстинкт пещерного человека, но у нас в Котьме за своё принято бороться и добытое без пригляда не оставлять… Провёл губами по стволу, собрав языком крупную каплю смазки. И стал посасывать как леденец. Надолго не задержал внимание на члене — манила и притягивала «розочка». Каждый раз, когда проводил языком по самой дырочке, Рост томно постанывал, даже попискивал. Вслед за языком в дело пошли пальцы. Я вылизывал, покусывал и оглаживал зад, разминал попку, и так увлёкся, что не заметил, как достиг пика и излился в рот Быковского. Попытался остановить его, чтобы дал мне немного успокоиться, но он лишь усилил напор, проталкивая член в самое горло. У меня аж в глазах потемнело. Рост вылизывал и вылизывал мой член, словно не желая пропустить хоть каплю моей спермы. В это время я нащупал пальцем у него в попке заветный бугорок и вскоре моя грудь оказалась залита его горячим семенем. Небольшая передышка и мы вновь слились воедино. Его разнеженная попка с радостью приняла моего богатыря, наполнив меня крышесносными ощущениями — внутренний жар Роста давал о себе знать. Он был сверху и снова смотрел мне в самую душу. Я усилил напор. Раздался очередной стон, и он даже прикрыл от удовольствия глаза. Старый диван жалостливо поскрипывал, но судьба у него такой*, пускай терпит, у него и так был довольно большой отпуск. Чтобы ещё больше не смущать соседей, которые и так давно меня в содомиты записали, включил погромче лёгкую расслабляющую музыку. Резвились мы довольно долго — мне пришлось отрабатывать за всё то время, что страдал хернёй и скрывался от чувств как партизан от немцев в белорусских болотах. Под конец мы уже оба не чувствовали ни рук, ни ног. В последний заход Рост лишь слабо постанывал, уткнувшись лицом в подушку. С меня же сошли все семьдесят семь потов. Была глубокая ночь, но сон никак не шёл. Огромный выплеск сексуальной энергии с лёгкостью перекрывал физическое бессилие. Обнажённый Рост с прикрытыми глазами лежал головой на моей груди, блаженно улыбаясь. Привыкшие к темноте глаза отчётливо видели в блёкло-жёлтом свете фонаря как мерно вздымается его грудь. Наверное, я мог бы всецело отдаться этой блаженной и умиротворяющей обстановке, если бы я был не я. Меня вновь терзали сомнения. Мой ликующий ангел-хранитель, а по совместительству человек-оркестр, стопудово сошёл с ума от радости, выписывая по комнате затейливые фигуры высшего пилотажа. Только вот пока он кружил, меня посетило порождение извечной тьмы. «Не, ну то, что ты поддался своей похоти, это очень похвально, — лыбился он во все свои тридцать два, ну или сколько там у демонов зубов? — Только дальше-то что?» Заданный вопрос бил похлеще холодного душа. Страх, словно феникс, восставший из пепла, уже стал протягивать свои щупальца ко мне, предвкушая знатную добычу. Но нет, на сей раз я так просто не сдамся! — Рост, а Рост? Спишь? — Почти, — и он поудобнее устроился, обняв меня поперёк груди. — Блин, прости, но мне надо задать тебе вопрос. Парень сразу же приподнялся и уставился на меня. — И какой же? — Рост напрягся, отчего стал похож на кобру перед броском. Я зажмурился, глубоко вздохнул и задал «главный вопрос жизни Вселенной и всего такого»: — А что дальше? — В каком смысле «Что дальше»? — Ну… — Я в нерешительности прикусил губу, но потом снова спросил: — Что будет между нами дальше? — Пиздец. Снова эти Идеальные Загоны… — Он закатил глаза. — Называй, как хочешь. — Смирнов, значит так. Раз уж тебе всё надо разжёвывать и раскладывать по полочкам, то слушай меня внимательно — дважды повторять не буду. Если не запомнишь, то запиши: мы с тобой с сегодняшнего дня пара. Я люблю тебя, ты любишь меня. Записал? Ты же меня любишь? — Рост глядел на меня испытующе. — Да. — Вот видишь. Я был уверен в сказанном, но… Щупальца страха одно за другим отлипали от меня, лишь последнее, самое большое, самое страшное, по-прежнему впивалось в моё сердце тысячами мелких шипов, а потому так легко не сдавалось. — А долго это будет продолжаться? — вынудило задать меня вопрос тысячерукое тысячеглазое чудище-страх. — Пока смерть не разлучит нас. Такой ответ устроит? — А если серьёзно? — Смирнов, ты реально мозгоёб. Я не знаю даже, что будет завтра, а ты предлагаешь мне заглядывать в далёкое будущее. Если ты боишься, что я, как твой бывший, брошу тебя, то даже не надейся. Я же тебе уже говорил, — вспомни, — что будь у меня такой парень, как ты, я бы держался за него руками и ногами. Поэтому вообще не понимаю, чего тебе ещё надо. Хочешь, накопим денег, съездим в Данию и оформим там брак? — Чего?! — от этого предложения у меня реально глаза на лоб полезли. — Того. Я просто не знаю, как ещё тебя убедить в серьёзности моих намерений. Рост так пронзительно смотрел на меня, что я почувствовал себя полнейшим дебилом. — А если ты боишься, что вдруг на горизонте появится мой папочка, то не бойся, — продолжил он. — Он не появится, а если и появится, то я пошлю его на хер. Я впервые за двадцать с лишним лет делаю то, что хочу именно я, а не то, что приказывает отец. И эту возможность я теперь ни на что не променяю. Лучше буду с тобой последнюю бэпэшку доедать, чем снова окажусь в кандалах, пусть и трижды золотых. Он говорил это очень решительно и настолько искренне, что я просто не мог не поверить ему. Последнее щупальце дрогнуло и отвалилось. Страх забился в конвульсиях и издох, растёкшись мерзкой зловонной лужицей. Я притянул к себе Роста и крепко-крепко обнял его. — Э-э, потише, раздавишь, — смеясь, простонал он. — Прости, — произнёс я, уткнувшись в его макушку. — Ты оказался прав, я и в самом деле тот ещё мозгоёб. Но обещаю исправиться. Честно. Ты же мне в этом поможешь? — Смирнов, а куда мне теперь деваться? — со вздохом сказал Рост и чмокнул меня в нос. — Никуда, — подтвердил я, сильнее прижимаясь к своему парню. От нахлынувших чувств хотелось слиться с ним в единое целое, чтобы никогда больше не расставаться, чтобы никогда больше зловредные демоны не терзали меня. Так мы и заснули.