Спасение утопающих — дело…

Наверное, впервые за долгое время я проспал не только «пора вставать на работу», но даже тот момент, когда проснулся Рост. Разбудило меня какое-то шуршание. С трудом разлепив глаза, увидел, как мой парень… Нет, всё-таки это донельзя странно… Или же нет?.. В общем, Рост уплетал содержимое пакета, принесённого мной от Гамлета и благополучно позабытого в вихре вчерашних событий. — Эй, не боишься, что слипнется? — осведомился я, наблюдая за мелким троглодитом, поглощающим сладости. — Не боюсь, — Рост хитро улыбнулся. — Я знаю один крайне действенный способ… Он пошло облизал испачканные в сладостях губы. — Я, конечно, догадывался, что ты извращенец… Но чтобы настолько. — Малыш, ты даже не представляешь насколько, — и его тушка в один миг оказалась на мне. Сладкий, в прямом смысле этого слова, поцелуй постепенно перешёл в утренний секс. Рост оказался поистине ненасытным. Не то чтобы я был против такого пробуждения, но, чай, не мальчик, да и работать надо, а не устраивать брачные игры мартовских кроликов. Кое-как смогли наконец-то собраться и отправиться: кто развозить бесколёсных граждан по городу, кто доставлять лентяям харчи. Так банально закончился праздник по поводу организации новой ячейки общества, пускай для России и сильно нетрадиционной, но это уже не наши проблемы… Весь день из последних сил пытался изгнать из своей бедовой головушки всякие нехорошие мысли, но они лезли туда с завидным постоянством. Наверное, Рост прав, я и в самом деле идеальный… Идеальный мозготрах и самоед… Но в своё оправдание могу сказать: эти «Идеальные Загоны» у меня не на пустом месте — у них есть повод… Гнать… Гнать нужно это дерьмо поганой метлой… Ещё чуть-чуть, и я превращусь в ту вечно страдающую экзальтированную тётку, которая до конца жизни с придыханием вспоминает свою первую любовь — бравого поручика, обесчестившего её на сеновале, а потом фьють — бить врага на дальних рубежах, не вылезая из модных салонов и балов. Ближе к вечеру, как обычно, поймал Роста в городе. Странно, он отчего-то был немногословен. — Устал? — спросил я у него по пути домой. — Нет, — пожал он плечами. — Ну может, что-то случилось? Информацию из него приходилось тянуть чуть ли не клещами. — Ничего. С чего ты взял? — Просто ты какой-то затраханный… И вообще, раз ты теперь мой парень, то я о тебе беспокоюсь… Больше прежнего. Рост, ехавший сзади, улыбнулся в салонное зеркало и чмокнул меня в щёку, просунувшись между креслами. — Саш, всё-таки ты такой хороший. — Ну то есть всё в порядке? — не унимался я. — Сегодня я случайно видел отца… Точнее его машину… Но думаю, он был в салоне… Вряд ли его водитель катался бы по городу просто так. За такое отец ему бы голову оторвал… — И что? — холодок пробежал по загривку — дьявол присел на уши с классическим «Я же говорил». — Ничего. Просто несмотря на то, что мой отец — тот ещё гондон, мне бы хотелось с ним увидеться… — медленно произнёс Рост. — Соскучился по богатой жизни? — вырвалось у меня. Нежданно-негаданно во мне взбурлила желчь. — Нет… Я просто хотел с ним поговорить, — кажется, Рост не обратил внимания на мой непроизвольный выпад. — Хотелось сказать ему, что он был во всём не прав: я не подох в подворотне, как он мне того желал… И более того, нашёл тебя — моего спасителя. Меня обняли и снова поцеловали. Бурлящий водоворот превратился в спокойную гладь озера. — Но я не сделаю этого, — продолжил он. На мой вопросительный хмык Рост ответил, что не хочет снова быть хорошенько облитым дерьмом, а от своего отца парень другого не ожидал. — Прости. Кажется, я снова сделал глупость — поверил рогатому. — За что? — на меня из зеркала смотрели непонимающие зелёные глаза. — Я подумал, что ты захотел к отцу, чтобы снова стать мажором. Мне тут же прилетел нехилый такой подзатыльник. — Ты охренел?! — недоумение сменилось злостью. — Сколько раз мне нужно тебе повторить, чтобы ты наконец поверил, что от моего папочки мне ничего не нужно?! — Ну извини, опять сглупил. Сам же знаешь, что мне нелегко… — Ой, нелегко ему, — закатил глаза зеленоглазый вздыбленный кот. — Типа мне легко выслушивать такое, да? Спину стало жечь от недовольства, даже кресло не спасало. — Мир? — выждав недолго, пока парень остынет, я протянул ему примирительный мизинчик — помнится, это уже как-то выручало меня в похожей ситуации. — Дебила кусок! Вечно агришь меня, а потом лезешь со своим мизинцем… — процедил Рост, но тем не менее схватился за палец. — Я тебя люблю. Слова дались легко. И не потому что они ничего не значили, а наоборот, потому что они имели вес, и я был в них полностью уверен. Рост фыркнул и отвернулся к окну, но в зеркале я видел, что он изо всех сил скрывает довольную лыбу.

***

— С кем переписываешься? — спросил я у Роста, развалившегося поперёк дивана на животе, выставив на всеобщее обозрение голую попу. За последние пару месяцев, прошедших с момента образования нашей пары, я свыкся с мыслью, что мой парень тот ещё извращенец. Ему ничего не стоило выйти из душа и шляться остаток дня голым или вообще встретить меня с работы в одеяниях Адама. Но при всём при этом сексуальным маньяком был я, а не он. Не, ну а как я ещё должен реагировать на парня, рассекающего по квартире в чём мать родила? Который может неожиданно стянуть с меня штаны и начать отсасывать, пока, например, я стою у плиты и готовлю суп. Или который может ни с того ни с сего устроить романтический вечер со свечами, лепестками роз, разбросанными по дивану, и стриптизом, плавно переходящим в секс. Или который может вылить на себя полфлакона массажного масла, а затем начать обтираться об меня словно кот… Но, по его словам, всё это ничего не значило… Он вообще считает себя совершенно нормальным, а вот то, что я на эти «выкрутасы» реагирую соответствующе, делает из меня самого настоящего сексуального маньяка… По ходу, в жизни и в самом деле нет справедливости… — Смирнов, ты так и будешь меня ревновать к каждому столбу? — отвлёкся он от своего iPhone и осуждающе воззрился на меня. — Так и буду, — признался я, до сих пор припоминая долговязого Вадима. — Ок, ревнуй сколько влезет, — Рост игриво улыбнулся, но затем добавил уже абсолютно серьёзным тоном: — Только не смей мне выносить мозг из-за своих дебильных выдумок. — У меня нет дебильных выдумок. И тебе чё, трудно ответить? — Хорошо. Я переписываюсь с Сергеем Владимировичем, — сделали мне одолжение. — Он зовёт на майские к нему почи́лить… Хочет познакомить со своим крашем. — Чего? С кем? — Эх, ты, темнота. Сергей хочет нас познакомить с парнем, в которого он влюблён, но боится ему в этом признаться. — Морозов? — продолжил я тупить почём зря. — А ты знаешь ещё каких-то Сергеев Владимировичей? — Рост уже стал раздражаться от моей затупы. — Хочешь сказать, что Отмороз — из наших? — Аллилуйя. До Сашеньки как до жирафа наконец-то дошли очевидные вещи, — съёрничал он. — Пипец, — только и смог произнести. — И давно ты знаешь? — задал я вопрос, когда смог немного переварить информацию. — Ну, с нашего знаменательного Нового года. «Да уж, новогодняя ночь и вправду была знаменательной…» — Понятно… Блин, никогда бы не подумал… — Да ладно, по нему же сразу видно, — удивлённо приоткрыв глаза, произнёс Рост. — Ну не знай, мне вот ничего не видно. — Ну да, я же забыл, ты у нас ничё не видишь, ничё не знаешь, обитаешь в мире идеалов, — махнул он рукой. Теперь была моя очередь фыркать. — А обо мне он знает? — Да. Я ему рассказал после нашего Дня Валентина. — И? — Что «и»? — Как он на это отреагировал? — Да точно так же, как и ты. По ходу, вы, котьменские, ваще ничего не замечаете. Давно задаюсь вопросом: как вы вообще во внешнем мире-то выживаете? У вас же там заповедник наивных людей. — Чё это сразу наивных? — слова немного покоробили. — Ну, не наивных. Не знаю, в общем, как назвать. Ну, вы какие-то не такие… Добрые, отзывчивые… Я до этого подобных никогда не встречал… — Естессно, среди мажоров такие не водятся. С одной стороны, было лестно услышать подобное о своих земляках, но с другой стороны, слова Роста означали, что в глазах посторонних мы выглядели какими-то простачками, что ли. — Ой-ой-ой… Мажоры… Когда ты уже позабудешь это дебильное слово? — на мордахе Роста снова появилось недовольное выражение. — Кстати, а ты уверен, что Морозов сам пригласил нас на майские? — поспешил я сменить тему разговора, вопросительно уставившись на зеленоглазого голопопика. — А что? — Ну, просто Серый должен знать, что начало мая — самая горячая пора: грядки в порядок привести, парники покрыть, картошку, опять же, посадить… Ему ли этого не знать? — я включил режим дознавателя. — Ой, всё — ты меня раскусил, — не выдержал моего взгляда Рост, отчего стал ещё более раздражённым. — Да, это я предложил Сергею встретиться в мае в Москве… Значит, тут он сразу всё увидел и всё понял, а что касается других — по нулям. — Чё ты такой злой? Придавил собой мелкую злючку и стал целовать — опытным путём установлено, что это самый действенный и безотказный способ. Разумеется, на одних поцелуях не остановился — и вот уже Рост поскуливает мне на ухо, пока я, сложив его пополам, вдалбливаюсь в его горячую плоть. В моих объятиях он всегда таял и становился податливым словно горячий воск. Но тут главное не поддаться соблазну и не начать решать все наши конфликты подобным способом, а то, боюсь, это войдёт в привычку…

***

Как и предполагалось, отработав Первомай и Второмай, мы с Ростом двинули в Котьму. В конце апреля снова пришлось следовать заветам Стаханова, ибо подкопить деньжат никогда не помешает. Конечно, вдвоём копить стало полегче, но и траты, связанные с подготовкой к посевной, не маленькие: поликарбонат купи (как ни откладывай, но рано или поздно всё равно придётся его менять), удобрения из Гречихино привези, да и посевной материал тоже не даром раздают. Зимой мы приезжали к моим в деревню несколько раз, теперь уже в новом статусе. Узнав об этом, мои дамы тут же устроили Росту какое-то собеседование — оставили меня с дедом, а сами упиздовали куда-то. О чём уж они там разговаривали, не знаю. Как ни допытывался, никто из троицы так тайну и не открыл. Но думаю: мои присели Росту на уши по поводу меня, Жени и того, как он со мной поступил… Ну вряд ли бы они решили поделиться с ним секретным рецептом знаменитого кравцовского пирога с курагой и мясом. Наверное, этот набор ингредиентов покажется вам странным, но вы просто не пробовали румяного деликатеса прямиком из духовки — пальчики оближешь… У нас в семье только бабушка Тоня знает, как сделать так, чтобы сладость сухофруктов идеально сочеталась со вкусом домашнего мясного фарша… Поначалу Рост отлынивал от работы в огороде, но я не дал ему филонить и привлёк на помощь работникам сельского хозяйства. По вечерам работничек жаловался на ломоту и боли в мышцах и требовал к себе повышенного внимания. Я, конечно, тоже уставал перекапывать грядки, таскать и разравнивать землю, сажать и окучивать, но всё же таким занимаюсь с самого детства, а изнеженному богатой жизнью Росту это всё было впервой, поэтому давал ему кое-какие поблажки. Когда разобрались с огородом, мы с Ростом отправились в минитурпоход, чтобы понаблюдать за звёздами и половить рыбу. Дед уж и так вопросы всякие задаёт, поэтому был придуман этот благовидный предлог. Май выдался на редкость тёплым, а потому даже ночью можно было спокойно спать на улице в палатке. Только вот палатки у нас отродясь не было, поэтому просто взяли ворох старых покрывал и одеял и отправились на велосипедах (с одним из них мне пришлось хорошенько повозиться, но в конце концов старого двухколёсного друга, запертого на долгие годы в сарае, удалось реанимировать) к Боровскому озеру. От Котьмы до него было километров пятнадцать. Обычно туда добирались только на колёсах, да и то немногие избранные. Вода после половодья ещё не спала и местами было грязно и сыро, но я знал тут все дорожки и козьи тропки. Из-за последствий разлива пришлось часик-другой поплутать и замочить не только ноги, но оно того стоило — большое зеркало, десятка два километра в диаметре, обрамлённое практически по всей окружности густым вековым лесом. Роста я привёз на, пожалуй, самое козырное место — небольшой холм между двумя протоками Котьмы — речки, в честь которой, собственно, и названа наша деревня. Да, добраться не просто (надо знать, где брод, как обойти болото, и преодолеть на пути много ещё каких преград), но отсюда открывался просто умопомрачительный вид. Летом так и вовсе уходить не хочется. Когда Рост пришёл в себя от испытанного синдрома Стендаля, он первым делом скинул с себя всю одежду (кто бы сомневался, что заядлый нудист не воспользуется случаем) и полез в воду, но тут же об этом пожалел — мало того, что вода ещё не успела прогреться, так тут к тому же из-под земли ключи бьют, поэтому даже жарким летом около этого берега вода не сильно прогревается. Пришлось срочно разводить костёр, но дело это не быстрое, поэтому пришлось греть суслика-мерзляка проверенным дедовским способом — жарким трахом на свежем воздухе. Но костёр всё же пришлось развести — к вечеру с озера стал дуть прохладный ветер. Холм защищал, но близость большого объёма воды сказывалась. Пока костровал, родилась мысль, что Рост полез в воду не от своей безалаберности, а ради повода. Если бы мёрз, сейчас не лежал бы нагим, раскинувшись звёздочкой, а закутался бы в тридцать три одеяла, как по обыкновению делает, когда ему по-настоящему холодно. Хотя надо отдать должное, эти его «игры» порой не только вводят меня в ступор, но и привносят разнообразие в повседневность, состоящую у меня из бесконечных поездок по изученному вдоль и поперёк городу. Ночью, лёжа в обнимку, любовались звёздами. Костёр догорал. Было в этом что-то первобытное — двое под бесконечным небом вкушают дары природы. Мне удалось поймать парочку хариусов и одного язя («Язь! Настоящий язь! Я-я-зь!!!»). Не густо, но двоим на ушицу — самое то. Вдруг Рост встрепенулся и уставился наверх. — Ты чё вскочил? — с зевком спросил я у него. Он отмахнулся, а потом повернулся и улыбаясь ответил: — Там же падающая звезда была. — И что, ты загадал желание? — У-гу, — продолжил он загадочно улыбаться. — И какое же? — притянул его к себе ближе. — Смирнов, вообще-то если озвучить желание, оно не сбудется. — Господи, ты веришь в этот бред? Он недовольно фыркнул и не ответил. — Не, ну правда, чё ты загадал такого секретно? — стал допытываться, целуя своего любимого белобрысика. — Не скажу, — Рост показал мне язык и залез под одеяло с головой. — Ах, так, — и я стал щекотать и покусывать парня. Он лишь смеясь брыкался, запутавшись в ворохе тряпья. Я изловчился и оказался сверху, лишая возможности двигаться, завёл его руки за голову. Вот он — доступный… Любимый… Мой!.. Делай, что хочешь. Я впился в эти восхитительные губы, теряя себя в зелёном омуте, в котором блестел огонь. И вряд ли это были отсветы угасшего костра. Это пламя, которое по началу пугало, заставляло в панике убегать, но я смог приручить его… Хотя нет. Таких парней, как Рост, нельзя приручить. Они, как и кошки, сами решают, с кем им быть. Интересно, чего такого он нашёл во мне, что спокойно променял свою прежнюю жизнь, даже не пробуя вернуться на социальный олимп? Раньше я постоянно задавался этим вопросом, но теперь он не важен. Сейчас вообще ничего не важно, кроме двух сердец, бьющихся в унисон в ритме джиги, кроме томных стонов в ночи, кроме пламени, вырывающегося наружу…