Демон по имени Данунах

Стив вспомнил о демоне только через неделю: именно столько потребовалось ему, чтобы хотя бы отчасти утрясти все то, что всколыхнулось с появлением Баки. Конечно, уладить удалось не все: например, Баки не помнил (или не знал) настоящих имен тех, кто держал его в ГИДРе, стирал память и делал с ним еще множество ужасных вещей, которые не закончились бы, если бы Стив не заключил сделку с тем самым демоном-из-маски. И что бы тот ни потребовал, Стив готов был ему это дать. Да он бы кожу живьем с себя снял, лишь бы Баки вернулся к нему из того ада, в котором жил столько лет. Если это существование можно было назвать жизнью, конечно. Самого Баки приходилось держать в тайне — пока ГИДРа не будет побеждена полностью. А на это нужно время. ЩИТ трясло от внутренних проверок, чисток и перестановок. Были задеты такие интересы, что малейшая неосторожность могла стоить жизни всем, не только им с Баки, а потому Стиву пришлось сдержать свое жгучее желание развалить все к чертям собачьим, найти каждого, кто мог быть виноват в том, что происходило, и разобраться с ним лично. Поэтому во всей этой кутерьме неотданный долг потусторонней силе как-то забылся: Стив почти не бывал дома, находясь рядом с Баки, которому пришлось пройти сотни тестов и психологических освидетельствований. Не говоря уже о допросах. Допросы были хуже всего. Но они справились. Им разрешили вернуться в квартиру Стива «и не высовываться, пока все не выяснится, чтобы не наломать дров». Наташе Стив отчего-то верил: к ГИДРе она точно не имела никакого отношения, а потому пришлось на время «унять таланты» и заодно выкроить себе несколько относительно спокойных дней. С Баки наедине. Господи, они почти не бывали одни, не поговорили толком. А Стиву столько нужно было ему сказать. И о демоне Стив вспомнил, едва переступил порог своей квартиры. Будто тот ждал его за порогом, до времени позволяя насладиться плодами с дерева желаний, сорванными на неизвестных условиях. Плоды были сладки. За них Стив готов был платить чем угодно, пусть даже и жизнью. Которую, впрочем, не собирался отдавать без боя. — Заходи, Бак, — привычно пристроив щит, Стив прислушался к сонной тишине дома. — Продукты сразу на кухню неси. Сейчас быстро что-то… — Ты слышал? — тут же перебил его Баки и, поставив сумки, бесшумно скользнул к двери в гостиную. Оружия у него не было, но за последнюю неделю Стив убедился: оно ему и не нужно. — Скрип. — Это маска. Обернувшись, Баки вопросительно изогнул бровь, будто сомневаясь в адекватности собеседника. — Африканская. В углу. Пойдем на кухню. — Маска, — повторил за ним Баки. — В углу. Скрипит сама. — Да. — И тебя это не беспокоит. — Не особо. — И часто… — Постоянно. Есть охота, Бак, ну, проходи же. Коридор был довольно узким, а потому Баки, прихватив пакеты, подчинился. Когда Стив, еле-еле обжарив отличные стейки, вывалил их на тарелку и понес в гостиную, Баки пошел за ним. Встал в дверном проеме, подперев его плечом, и наблюдал за манипуляциями. До поры — молча. Но когда рядом с тарелкой Стив пристроил бутылку отличного вина, все-таки не смолчал: — Психотесты нужно было сдавать не мне. — Я все тебе объясню, Бак. Идешь? Обведя недобрым взглядом комнату, Баки все-таки вернулся за Стивом на кухню и даже от вопросов удержался. Так было всегда: Баки лишь обозначал интерес, а рассказывать или нет — выбор оставался за Стивом. — Я рад, что ты со мной, Бак, — произнес Стив, разлив по бокалам вино. Он понятия не имел, будет ли у него время сказать все те важные вещи, которые жгли ему горло, а потому решил не откладывать. — Я потерял всякую надежду еще в сорок пятом, но… — Я вспомнил тебя, — они соприкоснулись бокалами, издавшими тихий звон, и Баки, пригубив вино, так и продолжил смотреть в глаза. — Три четверти века не помнил, и вдруг оглянулся по сторонам и думаю: блядь, Стив-то, наверное, ждет, а я тут херней маюсь. И все, ни единого сомнения. Даже дата на календаре, как бы намекающая, что любой уже давно задолбался бы ждать — если бы сподобился прожить столько, — меня не смутила. Меня трудно смутить, но… — Я ждал, — честно ответил Стив. — Не надеялся уже, но отчего-то продолжал ждать. Баки накрыл его руку своей, не оставляя места сомнениям, все упрощая и усложняя одновременно. — Если ты знаешь, что произошло, лучше тебе все мне рассказать, — произнес он с расстановкой. — Потому что чудес не бывает. — Бывают, — переплетая их пальцы, ответил Стив. — Бывают, Бак. Но за них приходится платить. Как, впрочем, и за все остальное. — Я не верю в чудеса. — А они в тебя да. Они столкнулись посреди кухни, Стив, кажется, уронил стул, но все это стало неважным, когда Баки требовательно поцеловал, жадно, почти грубо — так, как делал это когда-то давно. Как делал это всегда. — Я должен тебе кое-что сказать, — на пороге спальни сказал Стив, пытаясь хоть как-то собрать в кучу то, что от него осталось — Баки единственным прикосновением умел разрушить до основания все, что было до него. Впрочем, из пепла он возрождал так же. Как сейчас — одним поцелуем прерывая почти вековой сон. Баки, продолжая прижимать его к стене, убрал с лица волосы и внимательно посмотрел в глаза. — Эта информация стоит того, чтобы я остановился? — серьезно спросил он и, явно пытаясь подсказать верный ответ, сжал ягодицу Стива левой рукой. Металлической. Стив, наверное, так и не привык к ней, хотя сам Баки ни разу не выразил недовольство таким «апгрейдом». — Да, — ответил Стив и, не удержавшись, потянулся за еще одним поцелуем. — Наверное. — Ты не женат, по данным наблюдений постоянных партнеров у тебя нет, а непостоянные меня не интересуют. — По данным наблюдений? — губы Баки на шее отвлекали, но привычка в любом состоянии анализировать происходящее Стиву не изменила. — Взломал вашу базу, — как о чем-то само собой разумеющемся сообщил Баки. — Только файлы, касающиеся тебя, безопасность страны мне не сдалась. Так вот очаровательная агент Тринадцать рапортует, что ты никем не интересуешься. — За мной следят? Баки так выразительно приподнял брови, что Стив понял: до некоторого предела он остался все-таки наивнее некуда. — Так чем ты хотел, — Баки снова с намеком сжал его ягодицу и потерся бедрами, давая почувствовать свое возбуждение, — меня отвлечь от главного? Семь десятков лет, Стив. Даже если ты знаешь наизусть ядерные коды — это не стоит того, чтобы обсуждать прямо сейчас. — А что стоит? — Что-то, касающееся тебя или нас обоих. Что-то важнее того, что между нами уже есть. — Возможно, оно касается. — Пока звучит неубедительно, — Баки коснулся губами шеи, делая попытку поговорить еще более трудной, но Стив собрался с силами и сказал: — Я кое-что пообещал за твое спасение. — Что и кому? — тут же потребовал Баки, оставив шею Стива в покое. На твердость его члена, впрочем, информация никак не повлияла. — Не знаю. Какому-то демону. Стив ожидал, что Баки не воспримет его слова серьезно. Задерет брови, без слов давая понять, что думает обо всем об этом, но ошибся. Баки подобрался, моментально стряхнув с себя расслабленную дурашливость, и потребовал: — Вспоминай дословно. — Это было во сне. — Дай угадаю, — тихо произнес Баки. — Ты даже не спросил о цене. Просто вывалил желаемое и все. — И сработало, — Стив убрал с губ Баки прилипшую к ним прядь волос и улыбнулся. — Ты здесь. Ты помнишь меня, хотя… Он не стал заканчивать — зачем лишний раз вслух произносить то, о чем они оба прекрасно знали: Баки не помнил себя последние семь десятков лет. То, что он смог уйти — не бесплатное, но чудо. — Где ты его взял? — Кого? — Демона. Вот просто… — начал Баки, и, конечно, маска выбрала именно этот момент, чтобы насмешливо скрипнуть, напоминая о себе. — Вот оно что. Мясо и вино. — Это не цена. Просто угощение. Баки, достав откуда-то сигарету, задумчиво закурил, а потом и вовсе ушел в гостиную. Сделав несколько глубоких вдохов, Стив отправился за ним и нашел на полу у той самой маски. — Как ты это сожрал? — спрашивал тем временем Баки, стряхивая пепел в пустую тарелку. — И вино выдул. Стив, как оно это делает? — Он. И я не знаю, Бак. — У него и имя, может, есть? — Может, и есть, но мне оно не известно. Помолчав, Баки докурил и раздавил окурок в тарелке. — ГИДРа отучила меня смеяться надо всем непонятным, таинственным и хоть чуточку магическим, так что вопрос «могло ли оно?» я даже не задаю, — сказал он, глядя снизу вверх на работу африканских шаманов. — Основной вопрос: «Что он хочет взамен?» — Скажет. Ну, я так думаю. — Предположения? Не верю, что ты даже не догадываешься. — Секс, — быстро, чтобы не передумать, ответил Стив. — До меня в этой квартире жил… много кто, но оба мужчины умерли от сердечной недостаточности, один из них — предположительно — во время полового акта. Брови Баки все-таки поползли вверх, он открыл рот, пытаясь подобрать слова, которых и у Стива-то не было, закрыл его, покрутил головой и вдруг рассмеялся, поднимаясь одним красивым движением, будто перетекая из одного положения в другое. — Он планирует затрахать тебя до смерти? Ну-ну. Это все? — Все, — невольно заражаясь настроением Баки, ответил Стив. — Тогда на чем мы остановились? — Кажется, — Стив сделал вид, что вспоминает, — ты держал меня за хм… — За задницу, — подсказал Баки, подходя вплотную и устраивая металлическую ладонь на этой самой заднице. — И губы… что-то ты ими такое делал. — Такое? — Баки провел языком где-то под кадыком и подул на след. — Нет. Кажется, это уже дальше по сценарию. — Пойдем. Дальше по сценарию пьеса в трех актах. — Только в трех? — Ты хоть их осиль. Для начала. — Сомневаешься в своем капитане, боец? — Здраво полагаю, что три раза… Стив его поцеловал. Как же он скучал по Баки, господи. Как же ему не хватало вот этих глупых переговоров по любому поводу, подначиваний, которые наедине можно было остановить единственным способом. Поцелуем.