Демон по имени Данунах

Наверное, стоило уйти в спальню, к чистым простыням и горе подушек, обещающим комфорт, но Баки толкнул его к дивану, стянул штаны, прежде чем усадить, и опустился на колени. Устоять перед таким не смог бы и святой, а вот святостью-то Стив как раз и не отличался никогда. Не с Баки. Баки был тем, с кем он ее лишился. Вместе с иллюзиями относительно того, сможет ли он быть «как все». Он не смог. И Баки вот тоже, хотя у него как раз шансов было несоизмеримо больше. — Господи, — в который раз за последнюю неделю произнес Стив. — Можешь звать меня Баки. Чуткое ухо Стива улавливало отличие интонаций. Баки говорил верные слова, но Стив чувствовал себя так, будто посреди спектакля вдруг заменили основного актера. Реплики те же, а вот ощущения от них — совсем другие. — Я тебя люблю, — сказал Стив то, с чего, пожалуй, нужно было начать. Тот Баки, с которым они глупо и больно потеряли друг друга, знал это и так, но теперь, с Баки этим, Стиву хотелось расставить точки над i, признавшись вслух, что время ничерта для него не изменило. Баки посмотрел на него снизу вверх, а потом, прикрыв глаза, прижался щекой к бедру, поцеловал, не глядя, и ответил: — Я тоже. Как вспомнил, не давал себе думать о том, что это могло измениться, что мы оба… столько пробыли врозь, что я столько всего натворил за эти годы, но потом ты обнял меня, ни о чем не спросив, и я впервые за все это время почувствовал себя чьим-то. Твоим. Что даже вот такой вот… изменившийся, я все еще могу быть твоим. — А я все еще… — Мой, — произнесли незаметно сгустившиеся сумерки. Небо за окном заволокло тучами, в комнате стало темно. Баки натянул на Стива штаны и поднялся, разворачиваясь к тому углу, где была маска. — А я все еще твой, Бак, — закончил Стив. — И никакому демону этого не изменить. Но тебе лучше… — Черта с два я уйду. Баки вглядывался в клубящуюся темноту, растекающуюся из угла, и пытался закрыть Стива собой — как когда-то в детстве. Только теперь на месте мальчишек под предводительством Игги Вудстера оказался демон, умеющий совершать чудеса. — Бак, — Стив обнял его со спины, — не нужно. Я отдам то, что он потребует. Это будет честно. — Ебал я эту честность. — Люди такие люди, — с насмешкой заметила темнота. — Стоит им получить желаемое, как они тут же забывают о цене. — Я помню, — сдвинуть Баки и в лучшие времена было проблематично, а сейчас это стало и вовсе невозможно, но Стив попытался. — И не отказываюсь. Темнота прильнула к нему, и Стив без колебаний шагнул ей навстречу. И пропал. Просто моргнул и оказался в круглой глинобитной хижине. Внутри было пусто, будто тут никто не жил, но стоило осмотреться, как в выложенном самодельными кирпичами очаге вспыхнуло знакомое по прошлому сну рыжее пламя. — Значит, Стив, — раздался за спиной хриплый голос, заставляя обернуться. Оно было там. Существо в шкурах. Загораживало собой всю арку выхода, дотягиваясь деревянными рогами до самого потолка. — Да. А ты? Имя у тебя есть? — Есть. Но тебе его знать не обязательно. — Мне называть тебя «Эй ты»? — Как хочешь зови. Имя — табу, и к этому вопросу мы не возвращаемся. — Нет так нет. И что… от меня требуется? — Ну ты верно сказал этому своему Баки. Что за имя, кстати? — Тебя это не касается, разве нет? — Меня касается все, что может сократить… как это сейчас говорят? Размер контрибуций. И если энергия жизни будет уходить налево, то, как ни крути, мне ее будет доставаться меньше. — Энергия жизни? — Современные люди — идиоты, — демон, наконец, подошел к огню и вытянул к нему широкие смуглые ладони. — Раздают эту самую энергию кому попало, а потом жалуются. — Условия, — прервал его сетования Стив. — Конкретные, со сроками. — Срок — пока с тебя будет что поиметь, — отозвался демон, и глаза его в прорезях маски засветились, как оранжевые светодиоды. — Условия — я буду брать тебя при первой возможности. Каждый раз, как захочу, и столько, сколько захочу. Пока не выпью до дна. — То есть не убьешь. — Зачем? Живой ты мне нужнее. Но опыт показывает, что надолго тебя не хватит, — он снова уставился на огонь, а потом медленно, будто красуясь, повел плечами, и с них соскользнула первая шкура. — Ну что? Раздевайся, ложись, здравствуй. Стив огляделся по сторонам, но так и не обнаружил ничего, хоть отдаленно напоминающего кровать. В абсолютно круглом полутемном помещении из горизонтальных поверхностей был только земляной пол. — Неженка, — фыркнул демон и принялся снимать с себя шкуры одну за одной, укладывая их толстым слоем у очага. Стив же смотрел только на все больше обнажающееся тело — удивительно светлого оттенка, если брать в расчет страну происхождения. На руки, сплошь покрытые вязью татуировок, широкую спину, на которой вольно раскинулись завитки трискелиона, крепкий зад и ноги, выглядевшие так, будто их владелец то и дело бегал на длинные дистанции. — Ты белый, — заметил Стив, поймав демона за длинный упругий хвост. На самом конце красовалась трогательная кисточка, прятавшая, впрочем, костяную пику, напоминавшую наконечник копья — и такую же острую. — А должен быть зеленым? — Ну ты вроде как африканский демон. — И? — Ничего. Просто странно. Снимешь? Демон вдруг высвободил хвост, поранив Стиву ладонь, но тут же стянул края глубокого пореза теплыми пальцами и что-то прошептал. Кровь остановилась, порез защипало, и он затянулся, превратившись в тонкую линию. А демон, подняв маску на макушку, слизал кровь. Он был красивым. Несмотря на желтые нечеловеческие глаза с едва заметной нитью вертикального зрачка, выступающие надбровные дуги и длинные волосы — длиннее, чем у Баки, и не такие блестящие, они спускались на спину спутанными прядями, кое-где перемежающимися косами, перетянутыми кожаными шнурками. — Вкусно, — одобрил он, обведя губы длинным красным языком. — Возможно, я ошибся, и ты не такой уж хрупкий. — Меня очень давно не называли хрупким, — заметил Стив, невольно залюбовавшись тем, как хвост демона скручивается в спирали, метет пол, периодически оставляя на нем глубокие борозды, обвивается вокруг ноги. — Нервничаешь? — Я?! — демон так искренне удивился, что Стив невольно улыбнулся — отчего-то он как раз был очень спокоен, ощущал скорее любопытство, чем страх или неприятие. — Ты будто хвостов никогда не видел. — Не приходилось, — признал Стив и снова поймал гибкий отросток, теперь у корня. Тот был обтянут гладкой кожей и ощущался... странно. Впрочем, нормального в происходящем не было ни на гран, так что стоило ли так удивляться наличию хвоста у демона, живущего в африканской маске? — Рисковый парень, да? — демон выдыхал слова Стиву в лицо, но хвост не отнимал, только хлестал им по бокам — ощутимо, но как-то… задорно, что ли. — Да, — согласился с ним Стив. — Так что? Сколько энергии тебе надо? — Вся. Сколько есть, — демон притянул его ближе, ухватив за задницу, и вдруг примотал к себе хвостом, вжал до боли в жесткое тело, едва прикрытое последней шкурой в самом интересном месте — в районе паха. — Ты же знаешь, что если корову только доить, не давая пастись, то долго она не протянет? — Интересное сравнение, — демон втянул носом воздух у самой шеи Стива и лизнул кожу. Там, где должен был ощущаться след от испаряющейся слюны, наоборот, будто перцем натерли. Резко стало жарко, словно в кровь плеснули изрядную толику хорошего виски, а глаза демона засветились, как два куска янтаря на солнце. — Пора попробовать молока, не находишь? Прежде чем решать, что делать дальше со всей коровой целиком. — Пробуй. — И что, — демон снова лизнул его, на этот раз в губы, — никаких истерик и заламываний рук? — С какой стати? — Хорошо, macaan. Разденешься сам или помочь? — демон погладил ягодицы Стива сквозь тонкую ткань штанов и отпустил, вообще перестав держать, даже хвостом. — Можешь и помочь, — было бы там с чем помогать, конечно, но у Стива в жизни было маловато по-настоящему случайных (и спонтанных) связей, чтобы ощущать сейчас только желание заняться сексом, без примеси напряженного ожидания и неловкости. О Баки он пытался не думать, старательно избегая даже малейших связанных с ним мыслей и эмоций — то, что вот-вот должно было произойти, было платой за его свободу. За то, что тот вообще был в жизни Стива. Снова. Демон опять оказался так близко, что Стив чувствовал исходящий от него запах: выделанной кожи, каких-то масел, сухой глины, дерева и горячей земли. — Не бойся, — сказал вдруг он Стиву и погладил по бедру, успокаивая как норовистого коня. — Твоя кровь такая сладкая, в ней столько силы, что я буду тебя беречь, как случайно доставшееся сокровище. Если сообразишь подстроиться, то тебе даже понравится. — Даже? — переспросил Стив. — Разве «делиться» не означает добровольность? — Не всегда. Белые люди обычно в курсе, что такое сарказм. Ты со мной поделишься в любом случае. Но это может быть приятно или нет. Открою секрет: чем приятнее отдавать, тем меньше этого отдаваемого требуется. И тем оно вкуснее. Сытнее. Слаще, — последнее слово демон выдохнул Стиву в губы, и штаны вдруг исчезли. Просто растворились в прогретом огнем воздухе. Бедер коснулся мех, все еще прикрывающий пах демона, и Стив провел по нему ладонями, отыскивая завязки. Наверное, это все держалось на какой-то магии, потому что стоило просунуть ладонь между горячей кожей и тонко выделанной мездрой, как и этот кусок меха опустился на пол. — Ого, — только и смог сказать Стив, ощутив размер того, с чем придется иметь дело. — Да, это проблема, — согласился демон. — Но… — Ты мог бы зваться Приап, — заметил Стив, обхватывая ладонью огромный даже по его меркам член. — Или Двухвостый. — Демон зашипел сквозь зубы, стоило потереть ладонью крупную головку. — Или… — Заткнись. Просто закрой свой сладкий рот, а еще лучше — займи его тем, что держишь в руках. И давай без глупостей. Если что — у меня отрастет, а ты отсюда не выйдешь. — И часто тебе откусывали? — поинтересовался Стив, скользя ладонью по этому монстростволу. — Случалось. Показать тебе их черепа? — Не самое романтическое зрелище, — отказался Стив и опустился на колени. — Что ты там про «понравится» говорил? — Главное, чтобы мне, — ответил демон, и глаза у него стали точь-в-точь как пламя. — Но я не жадный, будешь паинькой — и тебе будет отлично. — До смерти? — Надеюсь, нет, — он обвел губы Стива горячими пальцами, сунул в рот сразу два, надавил на язык и размазал слюну по губам. — Постараюсь растянуть тебя подольше. Давай же. Стив открыл рот и послушно принял головку, надеясь, что демон не станет требовать от него практики глубокой глотки, во всяком случае, прямо сейчас, но тот, похоже, вовсе не был избалован такими изысками: жарко выдохнул, стоило обвести языком, надавить на уздечку и пройтись кулаком по всей длине. — Af macaan, сделай так еще. Hazina halisi. Он говорил что-то еще, прожигал насквозь взглядом, обхватывал ладонями челюсть и толкался в рот — неглубоко, аккуратно, будто и правда собирался «растянуть подольше». От его стонов, низких, будто рычащих, Стив почувствовал, что возбуждается. Все-таки быть с кем-то, кто настолько неприкрыто, жадно хочет близости, так искренне ею наслаждается, не притворяясь и не играя в страсть, — ощущалось совсем иначе. Острее, ярче. Без второго дна, безо всяких «но» и «а за это он пойдет со мной на вечеринку». Демону нечего было взять со Стива, кроме удовольствия, и осознание этого рождало внутри какой-то кураж, желание поймать момент, прогнуть ситуацию под себя, урвать все, что можно, и не думать о последствиях. Вообще не думать. Стив сжал губы, плотно обхватив член, пытаясь взять глубже, до самого горла, и демон оценил его старания: надавил на затылок, задвинул несколько раз так, что было бы слишком, окажись Стив обычным человеком, и вышел полностью, двигая кулаком, лихорадочно глядя сверху вниз. Семя у него оказалось горячим, вязким, его хватило на то, чтобы залить полностью лицо, шею, и еще на грудь осталось. Утереться Стиву не позволили: демон облизал его, удерживая за руки и толкаясь языком в приоткрытый рот. От осознания того, что именно сделали с ним, у Стива непривычно щекотало в животе от мешанины чувств. Он стоял на коленях. Ему кончили на лицо. Его облизали, а потом затолкали скользкий от спермы язык в рот, делясь вкусом. Ему понравилось. Внизу живота предвкушающе ныло. Хотелось повторить и желательно из более удобного положения. Из любого положения, лишь бы дать выход маятному ожиданию, разливающемуся по венам. У демона член и не думал убавлять ни в твердости, ни в размерах, и Стив снова взял его в рот, сколько поместилось, со стоном провел языком по толстой вене снизу, сгреб в ладонь крупные яйца. Он любил погрубее, если доверял партнеру. Не все партнеры могли выдержать это «погрубее», так что обычно он соблюдал осторожность. Но сейчас это было ни к чему, верно? О доверии речи не было, но в ситуации были свои плюсы: демон наверняка не ведет блог «Знаменитости, которых я трахнул на этой неделе», вряд ли будет снимать происходящее и выкладывать в сеть, не станет этим шантажировать или хвастаться; он заинтересован в том, чтобы Стив был жив-здоров, пока Стиву есть что ему дать; происходящее — неплохой повод выгулять ту часть ориентации, которая никуда не девалась, сколько бы женщины ни соблазняли и ни отдавались — иногда хотелось другого. Мысли о Баки проклюнулись было, но Стив затолкал их обратно — на это у него еще будет время там, в настоящем мире. — Иди сюда, — позвал Стив, устраиваясь на шкурах. — Надеюсь, у тебя есть… что-то, облегчающее проникновение? — Смазка? Тебе она не понадобится, — демон навис сверху, и его огромный член лег Стиву на живот, почти достав до солнечного сплетения. — О каком удовольствии тогда… — Ч-ш-ш, — демон куснул Стива за нижнюю губу и тут же провел по ней языком. — Я могу сделать так, что человек выиграет в лотерею миллион этих ваших долларов. Неужели ты думаешь, я не в состоянии присунуть тебе так, чтобы не порвать? — Ничуть не успокаивает. Особенно с учетом всех… особенностей, — Стив прижал ладонями его член к животу и толкнулся вдоль него своим — тоже немаленьким, но не шедшим ни в какое сравнение с демонским. — Тебе они жить не мешают? — Нет, — демон снова лизнул его в губы, прошелся языком по кромке зубов и наконец скользнул им в рот — медленно, чувственно, хотя Стив всем собой ощущал его тщательно взнузданное нетерпение. — Но они мешают другим. Жить — в том числе. Но с тобой все будет хорошо. Во всяком случае сегодня. — Умеешь, — Стив обхватил его язык губами и осторожно, давая возможность возразить, потянул рогатую маску вниз, — воодушевить. — Еще даже не начинал. Демон тряхнул длинными волосами, так, что многочисленные кожаные шнурки с нанизанными на них перышками, бусинами и какими-то фигурками, вырезанными то ли из дерева, то ли из кости, упали Стиву на грудь. Он ухватил какую-то птичку, покрутил в пальцах и откинул все это великолепие демону на спину. — Ну так приступай. Демон был горячим, будто серьезно температурил, и это — помимо прочих странностей — не давало Стиву забыть, что он не с человеком. — Перевернись, — прозвучал хриплый приказ, и Стив повернулся на живот, ощущая всем телом гладкую мягкость отлично выделанных шкур. — Ты будто светишься весь, — демон прикусил ему мочку уха, заставляя выгнуть спину и вжаться ягодицами в его твердые бедра. Ну, и в член — тот сложно было не заметить. — Красивый. В кои-то веки мне повезло. Красивый, сильный и не трясешься от одного взгляда на меня. Действительно khasnad. Стив уже хотел ответить что-то вроде «будем говорить или все-таки займемся чем-то поинтереснее», но тут демон, будто услышав его мысли, прикусил кожу на плече, провел языком вдоль шеи и, горячо выдохнув в ухо, потерся своим огромным членом между ягодицами. У любого нормального мужика головка члена проходилась бы по сжатым мышцам входа, но не у демона. Наверное, острота ощущений перестала его устраивать, потому что он скользнул вниз, ведя языком вдоль всего позвоночника, раздвинул ягодицы Стива и влажно выдохнул прямо между ними. Внутри стало горячо, и, наверное, именно в этот момент пришлось поверить, что существо, язык которого сейчас обводит по кругу то место, где вскоре окажется его же член, обладает магией. Если появление Баки можно было при желании объяснить счастливым стечением обстоятельств, это место — порождением воображения и воздействием каких-нибудь веществ, то ощутив в заднице невесть как туда попавшую смазку (Стив даже проверил, потрогав пальцами — внутри было жарко и скользко), он отчего-то сразу поверил в чудеса. Верно говорили, что людей больше впечатляют простые фокусы, нежели что-то по-настоящему сложное и масштабное. — О да, — прошептал демон и поймал губами его пальцы, — узкий, горячий. И мой до самого дна. Он приподнял бедра Стива и лизнул его от самой головки члена до копчика, на мгновение сунув горячий язык внутрь, обвел по кругу вход и вдруг вернулся к члену, оплел его языком, сдавив по всей длине. Стив невольно застонал, запустил пальцы демону в волосы и потянул к себе. — Наглый. Мне нравится. Стиву уже говорили это, но он предпочитал возглавить, если уж не получилось избежать, а потому обхватил монстрочлен, несколько раз провел по нему ладонью и, приласкав пальцами головку, ответил: — Ты уверен, что там… все готово? — Уверен, — демон со стоном несколько раз толкнулся Стиву в кулак. — Хочу тебя. В тебя. Поначалу придется потерпеть, сладкий. — Ты дольше… о боже… Договорить у Стива не вышло — член у демона и правда был огромным, а у Стива слишком давно никого не было так. До невозможности выдохнуть от остроты ощущений и ожидания сначала неудобства, граничащего с болью, но вместе с тем — от предвкушения изощренного, постыдного удовольствия, которое он готов был получить в любом случае. — Пого… ди. Эй, эй, притормози, слышишь? Демон крупно вздрогнул, зарычал, и Стиву, почти ослепшему от заливающего глаза пота, от маятного, едва терпимого чувства растянутости, предельной открытости перед практически незнакомым, явно опасным существом, показалось, что он слышит хруст зубов пытающегося сдержаться любовника. — Давай, сладенький, расслабься. Потом будет легче, я сделаю тебе очень хорошо, только… пусти меня, nacalad ha ku dhacdo. Я так gaajaysan, а ты такой вкусный, ну же, не вынуждай меня… Стив обессиленно опустился грудью на пол, ощущая, как длинный мех щекочет соски, и честно попытался «расслабиться и пустить». Он сверхчеловек и упрямец, он сможет. Что ж, демон оказался огромным не только на первый взгляд, но и на второй, третий и дальше по списку. Больно, конечно, не было, но и удовольствия вторжение настолько крупного члена не приносило. Стив глубоко дышал и делал то, что обычно у него выходило хуже некуда, — терпел. Когда вся эта возня возбуждала, было, конечно, веселее. Демон старался обращаться с ним бережно, но по резким выдохам, по мелкой дрожи напряженных бедер было понятно, что и он на пределе. — Горячий, так и жжешь собой, — прошептал демон, и голос его будто проникал под кожу, — как уголек в ладонях. Стив повернул к нему голову и в разгоняемом всполохами огня полумраке увидел его лицо, темное от прилившей крови, со вздувшимися венами на лбу и висках, со сжатыми в линию губами. Стива всегда заводило чужое неистовство, равно как и попытки его обуздать: сам он был почти лишен сильных, не поддающихся контролю эмоций, а поэтому любил играть с чужим огнем. Демон мог дать ему это в полной мере уже потому, что и эта хижина, и пламя в очаге, и отчасти секс были самую малость ненастоящими, то ли из другой реальности, то ли вообще существовали только в голове, а потому Стив снова закрыл глаза, представив, как крупная темная головка чужого члена медленно растягивает его, как блестит кожа в полумраке и как любовник смотрит на него, видит с такого ракурса. Открытым и готовым принять. Демон зашептал что-то тихо, горячо и вдруг двинулся внутрь, теряя терпение и остатки сдержанности, придавил всем весом, прикусил за шею и жадно рыкнул, входя еще глубже. Стиву на мгновение даже показалось, что он не сможет, что это слишком, но жар тела демона будто проникал сквозь кожу, его рычание отзывалось внутри сладким ужасом, как перед прыжком с огромной высоты, перед последним шагом в пропасть, и неудобство отошло вдруг на второй план, сменившись азартом предвкушения, будто был брошен вызов его возможностям. — Потерпи, потерпи, ты такой вкусный, — как заведенный повторял демон, и Стив застонал, словно против воли, не в силах держать эмоции в себе, и любовник тут же откликнулся тихим рыком, зализал укус и зашептал: — Не боишься совсем, такой сильный, сладкий. Давай, детка, не могу больше. Стив кивнул, позволяя, и демон прижал его к мягкой шкуре, толкнулся, казалось, еще глубже, обжигая дыханием плечо и шею, то прихватывая острыми зубами, то зализывая наверняка яркие отметины. И двигался внутри, будто присваивая: глубоко, мощно, на самой грани с грубостью. Притерпеться не получалось — Стив вообще был не из терпеливых — боли не было, только ощущение предельной растянутости. Он знал, что выдержит, но хотелось другого. — Сейчас, сейчас, ilaahayow, cad macaan sida sonkorta, и тебе тоже… Наверное, демон действительно был голодным, потому что чувство ритма и выдержка изменили ему, он бился, беспорядочно, хаотично врываясь, прихватывая зубами шею, сжимая рукой бедро. Но долго это не продлилось — Стива на мгновение будто опалило изнутри, не больно, а скорее сладко-горячо, демон замер, вогнав огромный член как минимум до середины, а потом придавил всем весом, вылизал шею и, аккуратно освободившись, сполз ниже. — Мой красивый, сладкий, — жарко прошептал он заднице Стива и сжал ее ладонями, собрав ягодицы вместе и снова раздвинув их. — Такой мокрый от моего семени, все еще раскрытый. Что ж, язык у него был настолько длинным, насколько нужно: до простаты он достал влет, явно зная, что ищет и как именно использовать найденное. Потому что через минуту Стив уже выл на одной ноте, вцепившись в длинный мех и мучительно балансируя на пике удовольствия. Он специально не касался себя, отдав инициативу любовнику, и не пожалел: удовольствие медленно, даже как-то величественно накатило, с силой обрушилось и погребло под собой. Кое-как повалившись на бок, едва его отпустили, Стив на мгновение прикрыл глаза, успел еще почувствовать щекотное прикосновение пушистой метелки хвоста к ягодице, и будто провалился в бездну. — Тебе пора, — прозвучало в голове, и Стив, еще не придя в себя достаточно, закинул руку на горячее тело рядом, обнял любовника и пробормотал: — Еще разок? Рядом удивленно фыркнули, перевернули на спину и тут же пошли навстречу просьбе. В этот раз было лучше: медленнее и основательнее. Даже глаза открывать не хотелось, только плыть по волнам удовольствия, омывающим тело, как можно дольше. И чувственнее. И слаще. — Ну же, еще, — все так же не открывая глаз, потребовал Стив, едва отдышавшись. Будто это он был голоден. А может, так и было? Демон брал его снова и снова, и трудно было понять, на самом деле это происходит или нет, сколько времени прошло и когда закончится. Стоило в очередной раз достичь пика, острое удовольствие отступало, но возбуждение оставалось, тлело внутри, как угли в очаге, в который демон то и дело подбрасывал дрова. И вспыхивало снова, заставляя забыть обо всем остальном. — Тебе и правда пора. Демон лежал на боку и как-то совсем иначе смотрел на Стива, будто видел впервые. В каждом его движении ощущалась усталая сытость крупного хищника, чья охота была настолько удачной, что, наевшись до отвала, он еще умудрился прикопать часть добычи про запас. — Как тебя зовут? — в который раз спросил Стив и, поймав длинную скользкую прядь чужих волос, принялся накручивать ее на пальцы, подтягивая любовника все ближе. Хотелось уснуть в мягких шкурах у костра, горящего в «нигде», в несуществующем мире. Пригреться, просто закрыть глаза, зная, что с ним ничего не случится. — Я тебе не скажу. — Табу? Если произнести его вслух, настанет конец света? — Стиву удалось подтянуть безымянного любовника достаточно близко, чтобы поцеловать в губы. — У меня его нет. Смирись. Что ты такое, Роджерс Стивен Грант? — Я тебе не скажу, — тут же вернул подачу Стив. — Не табу и не правило, просто не хочу. Как ты ко мне — так и я к тебе. Кстати, — он толкнул демона в грудь, и тот с усмешкой позволил перевернуть себя на спину, хотя был достаточно сильным для того, чтобы при желании этого избежать, — как насчет того, чтобы попробовать наоборот? Демон изогнул бровь, будто услышал забавную глупость, и фыркнул. — Только если это означает «давай я попрыгаю на твоем члене». — Почему? — Потому что ты — моя еда. Разве не знаешь, что нельзя засовывать в себя не предназначенные для этого предметы? — Предметам говорят «мой сладкий»? Еду поглощают так, чтобы и ей было приятно? — Ты вкусный, — демон запустил руку в волосы Стива и оттянул его голову назад, целуя в шею. — Ты охрененно, преступно вкусный, настолько, что я боюсь обожраться до смерти. И чем тебе слаще, тем вкуснее ты становишься. — Ладно, — Стив отодвинулся от него и огляделся в поисках одежды. — Верни меня обратно. — Верну. Ненадолго, — демон обхватил подбородок Стива ладонью и развернул его лицо к себе, привлекая внимание. — Делай что хочешь, в том числе и со своим дружком, но не пытайся себе навредить. — С чего бы мне вредить себе? — Стив, прищурившись, рассматривал демона, впервые, пожалуй, осознавая в достаточной мере, что не знает правил игры, в которую ввязался. — Просто предупреждаю. Ты мой. И я хочу растянуть обладание тобой настолько, насколько смогу. — Что именно нельзя делать? — на всякий случай уточнил Стив, прикидывая, вписывается ли его работа в целом и привычка выходить в люк без парашюта в частности в понятие суицида. — Береги себя, — почти с угрозой приказал демон. — Не пытайся ускользнуть от меня на Изнанку, не расплатившись до конца. Стив хотел задать несколько уточняющих вопросов, но вдруг обнаружил себя сидящим перед чертовой деревянной маской. Одежда, в которой он исчез, оказалась на нем. За окном была глубокая ночь, и это означало, что в мире демона он провел никак не меньше восьми часов. Баки соткался из темноты и обнял со спины. Они сидели молча, как когда-то давно, без слов понимая друг друга, и Стив был рад, что это Баки, который знает его от и до, а не, например, Наташа. Или Сэм. — Вынести его вместе со стеной не вариант? — все-таки спросил Баки, хотя оба они знали, что это риторический вопрос. — Нет. Все в порядке, Бак. Баки потянул его вверх, вынуждая встать, и увел в спальню. Засыпая рядом с ним, Стив успел подумать, что всегда был странным. Чувство безопасности рядом с Баки ощущалось правильным, привычным, но вот почему оно появлялось рядом с настолько опасным существом, как демон из маски, оставалось загадкой. ____________________________________ macaan - сладкий Af macaan - сладкий рот Hazina halisi - настоящее сокровище khasnad - сокровище nacalad ha ku dhacdo - черт бы тебя побрал gaajaysan - голоден ilaahayow - боже мой cad macaan sida sonkorta - сладкий, белый как сахар