Демон по имени Данунах

Баки целовал его. Стив улыбнулся сквозь сон и потянулся к нему. Поцелуй имел непривычный привкус зубной пасты, длинные волосы щекотали лицо, можно никуда не спешить, и это было по-новому и здорово, потому что ни один из них никогда не планировал дожить до счастливого времени, в котором можно просто быть вместе. Целоваться в общей постели. Строить планы. — Что хочешь на завтрак? — спросил Баки, и Стив наконец открыл глаза. — Тебя. — Я у тебя есть. Слышишь? Я всегда буду твоим. — Я знаю, Бак. Баки, отодвинувшись, пристально на него взглянул и вдруг поцеловал снова: больно, жадно, моментально вытесняя посторонние мысли, беспокойства и желания, будто затмевая остальной мир, серый и неважный по сравнению с ним. — У меня лет семьдесят никого не было, — с ухмылкой признался Баки и сдернул со Стива штаны. — Тогда последним снизу был я. Стив прекрасно помнил ту сумасшедшую ночь в палатке, их последнюю. И как потом весь день, несмотря на регенерацию, чувствовал приятную расслабленность, будто из него только вынули член, и как смотрел, смотрел на Баки, не в силах насмотреться, и тот отвечал ему улыбкой и взглядом из-под ресниц. И как хотел поцеловать его на удачу там, в горах, перед сумасшедшим прыжком. И как клял себя потом за то, что не посмел. — Тогда моя очередь, — Баки облизал губы, держа взглядом. — Верно? Стив притянул его за шею, стараясь не думать о том, что нужно было сделать с его Баки, который никогда не сомневался в своем на Стива праве, чтобы тот вот так запрашивал подтверждение. — Чего это? Может, это я хочу… тебя в себе. — Стив. — Я люблю тебя. Это не изменилось. И не изменится никогда. Есть вещи, о которых я жалею, Бак. Но все они о том, чего я не сделал. С тобой и для тебя. Не успел, не посмел, не решился. Больше не хочу. Жизнь здесь и сейчас. — Давай жить, — улыбнулся Баки и, обхватив ногами, перевернул их, оказываясь снизу, доверчиво открывая шею, и Стив будто провалился во времени, вернулся в ту самую палатку в сорок пятом. Вспомнил, как они хотели друг друга. Обнимались, не в силах оторваться, и как мало им было всего: времени, друг друга, близости. Как любовь била через край и хотелось всегда вот так: сердце к сердцу, вместе, вдвоем. И ночь казалась короткой, текла, как песок сквозь пальцы, и они, наверное, говорили о чем-то и снова намертво сплетались в одно, и было так хорошо, так сладко, и жизнь казалась бесконечной. И все еще было впереди. — Хочу, хочу тебя, — выдыхал Баки как когда-то давно, — давай же, Стив, в меня. Силь… нее… От вида его красных влажных губ у Стива сердце замирало, и он целовал, целовал их, непривычно царапаясь о щетину, и был счастлив безо всяких «но». Они провалялись в кровати до полудня, не находя в себе сил оторваться друг от друга — в этом веке им некуда было спешить. И прятаться тоже не было необходимости. — О чем договорились? — спросил Баки, закуривая прямо в постели. Из двенадцати коробок пиццы шесть уже опустело, как и галлоновая бутылка сока. — Ну, с ним, — он кивнул в сторону гостиной. — Да так, — неопределенно ответил Стив и отобрал у него сигарету. — Посмотрим. — Механизм этого процесса? — Я оказываюсь на его территории, загадываю желание, он исполняет, я плачу за это «энергией жизни». — Сексом. — Ага. — Хм. — Бак. — Слушай, ну это не первый наш залет, разве нет? — Баки ухмыльнулся и приподнял бровь. — Не родился еще демон, способный нас заебать насмерть, верно? — Нас? — Ну ты чей, так-то, если разобраться? Во-о-от. Мой. Значит, и все твое — мое. — Вообще-то это я его, а не он мой. И на забавную домашнюю зверушку демон мало похож. — Ну кто чей — время покажет, — Баки опять притянул его к себе и, докурив сигарету, раздавил ее в пустой коробке из-под соуса. — Я зверски соскучился по тебе, Стив. И любому, кто захочет со мной потолкаться локтями, стоит посочувствовать. Можно было попытаться его переубедить, возразить и совершить еще много бесполезных действий, но Стив не стал — время покажет, кто из них прав.

***

В следующий раз Стив увидел демона на кухне и подумал, что ему показалось. Тот был полупрозрачным, смотрел из угла у окна сквозь прорези маски, и за его плечами виднелось пламя того самого очага. Демон будто стоял на границе двух миров, не тут и не там, и… наблюдал. Может, Стив не должен был его видеть? Может, тот и раньше вот так смотрел оттуда, из круглой хижины с очагом посередине, только никто не знал, что он там? — Войдешь? — спросил он, намазывая масло на тост, и Баки ухмыльнулся. — Легко. Ложись на стол, спускай штаны. — Я не тебе. Хотя предложение, конечно, интересное. Баки отложил тост и тоже посмотрел в угол. — Он там? — спросил скорее с любопытством, чем враждебно. — И да, и нет. — Если бы знал тебя хуже, подумал бы, что ты рехнулся, — Баки откусил сразу половину бутерброда и, жуя, продолжил: — Тащи его сюда, интересно — жуть. Тащи. Будто демон — котенок, застрявший на дереве между небом и землей. — Эй, как там тебя, — Баки посмотрел в угол. — Тот-Кого-Нельзя-Называть, выходи. У нас есть сэндвичи. Демон фыркнул, блеснул глазами и исчез. Стив вернулся к еде. До чужих странностей ему не было никакого дела. Баки пихнул его коленом под столом и ухмыльнулся, заставляя завтрак перетечь в более приятное времяпровождение.

***

Стиву было жарко. Баки будто раздвоился и теперь обнимал его со всех сторон, дыша сзади в шею и одновременно вжимаясь задницей в утренний стояк. Второй стояк доставал Стиву едва не до лопаток, и осознание происходящего подкинуло его, как пружиной. Демон перевернулся на спину, заложил руки за голову и ухмыльнулся. Его бровь изогнулась под таким острым углом, что Стиву на мгновение показалось: она нарисована. — О-о-о, — протянул взлохмаченный Баки и облизал губы. — Это он? М, — его взгляд скользнул от лица и толстых блестящих кос демона к его паху, — вот случай, когда умение пользоваться важнее размера. — А ты, значит, желание, — ответил демон, и Стиву его голос показался еще более хриплым, чем он помнил. Акцент, мягкий, едва заметный, проступил четче и, когда Баки молниеносно поймал хвост металлической рукой, стал грубее. — Ар-р-гх, я тебе могу голову отор-рвать, — у демона удлинились клыки, а глаза полыхнули желтым. — Желание. — И дальше по списку, — непонятно хмыкнул Баки и, дернув за хвост, притянул демона к себе. Ни малейшего проявления страха Стив у него не заметил. — У меня таких отрывальщиков в жизни было дохренебени матери и, как видишь, голова на месте. Имя? — Наглый kunyonya, — агрессию демона сняло как рукой, он, извернувшись, оказался сверху и прижал Баки к постели. — Ты не драться хочешь, а? — Трахаться люблю — сил нет, — Баки снова облизал губы и лукаво прищурился, как в юности. — У нас с детства со Стивом все игрушки общие. — Игрушки, — нехорошим тоном протянул демон, и Баки, легко освободив из его хватки металлическую руку, потянул его за косу, туго перевитую кожаным шнурком. — Ты забавный. И Стива не обидел, хотя мог. Так что? Драка? Или займемся чем поинтереснее? Тебе там надо вроде что-то? Так бери, я парень не жадный, — Баки раздвинул ноги и вдруг крепко, до хруста обхватил ими талию демона. — Как, говоришь, тебя зовут? — Зови как хочешь, Tamaa. Только не пожалей о щедро предложенном. Я подарки не возвращаю. — Слишком хорошо воспитан, чтобы требовать их обратно, детка. Особенно у таких милашек, как ты. Демон фыркнул, но рассмеяться не успел: Баки, ухватив его за рога, прижал свои губы к его оскаленной пасти, и через мгновение они уже целовались так, что, казалось, еще немного — и задымятся простыни. Стив редко видел Баки таким агрессивным, особенно в постели. Они много всего пережили вместе, и демон не первый, кого они пустили к себе, но до него это были сплошь красивые женщины, не обремененные моралью. Мужчин они к себе приближать не рисковали, и теперь оказалось странным видеть Баки таким: не заботливым, а яростным, не нежным, а не жалеющим любовника от слова совсем. Демон же Баки явно жалел. Легко можно себе представить, на что тот способен, но на Баки пока не появилось ни царапинки, не считая, конечно, быстро светлеющих засосов на шее и сходящих укусов на плече. Оказавшись на животе, Баки задышал чаще, кусая и без того яркую нижнюю губу, и Стив лег рядом, развернул его лицо к себе и поцеловал. Когда демон с рыком оказался внутри, Баки пораженно распахнул глаза — кристально прозрачные, и смотрел, смотрел на Стива, кричал ему в губы. Баки было хорошо — Стив чувствовал его удовольствие как волны тепла, расходившиеся вокруг. Демон вдруг притянул Стива к себе, впился острыми зубами в губу, но не прокусил, лишь обжег дыханием. Стив чувствовал каждое его движение, каждый толчок, заставлявший Баки стонать, прикрывая глаза, и Стив был уверен: стоит даже случайно коснуться члена, и он кончит. Метелка хвоста скользнула по бедрам, и Стив словно под гипнозом шире развел их, приподнимая задницу. Возбуждение стало невыносимым, но Стив упрямо не позволял себе сорваться, отчего-то наслаждаясь этой балансировкой на грани, слушая стоны Баки, чувствуя его сбивчивое дыхание. И когда его губы обхватили сосок, а хвост наконец прошелся между ягодицами и твердой горячей удавкой сдавил член, Стив не смог даже закричать: горло сжало спазмом, и он трясся от удовольствия, наотмашь ударившего по нервам, и ему казалось, еще секунда — и он просто не перенесет этого накала, этого жара общего котла, в котором варились они трое, как в адской смоле. Но идеальное тело выдержало, и, падая лицом в подушку, он уже знал, что подсел на эти ощущения. Баки лежал рядом, уставившись остекленевшим взглядом куда-то внутрь себя, и только по тяжелому дыханию можно было понять, что тот жив. Демон лизнул Стива в губы, а потом коснулся губами шеи Баки, от чего тот горестно заломил брови и прикрыл глаза. — Еще, — приказал он, опуская металлическую ладонь демону на ягодицу. — Черт бы тебя побрал, еще. Не знаю, как ты это делаешь, но не дай бог тебе прекратить прямо сейчас. Иди сюда, — Баки перевернулся на бок, и демон послушно перетек ему за спину, двинул бедрами, примотал Стива к Баки хвостом и запрокинул голову, прикрывая от удовольствия глаза. Баки застонал Стиву в губы и обхватил оба их члена теплой живой ладонью, стараясь попадать в такт неспешным, но сильным толчкам демона. Удовольствие зрело внутри, как драгоценный плод, готовый лопнуть от переполняющих его соков, и когда Баки застонал совсем по-особенному — тихо и нежно, оно затопило Стива с головы до ног, выплеснулось, накрывая всех троих. — Куда, — сквозь приятную негу услышал Стив, и между ним и Баки втиснулось тело. — Лежи тут. Сбежать надумал? Стив… Баки мог ничего не говорить — они слишком долго друг друга знали, и Стив обнял Баки, сжав демона между ними, ткнулся носом ему в шею, пахнущую маслами и немного дымом. — Ты вроде ко мне приходил, — напомнил он, и Баки тихо фыркнул. — Забыл, за чем? Демон оказался сверху просто моментально, растолкал отяжелевшие ноги Стива в стороны и с урчанием вылизал ему шею. — Сладкий, — почти промурлыкал демон, и Стив расслабленно принял его, не открывая глаз. Баки был рядом, Стив чувствовал его всем существом даже с закрытыми глазами, а уж когда демон возмущенно рыкнул, дернув бедрами, как строптивый конь под седлом, оставалось только улыбнуться: Баки всегда получал, что хотел. — Нет! — Что такое, детка? — спросил Баки, и Стив открыл глаза. Баки нависал над демоном и явно собирался оказаться в нем, а не просто сверху. — Не любишь меняться? Демон рыкнул, обхватил Баки хвостом, как лассо, и стянул с себя. — Я тут решаю, кто кого, это ясно? — спросил он, обнажая клыки на каждом слове, и Баки примирительно развел ладони, мол, понял, как скажешь. Но Стива этот жест перестал обманывать еще в пятом классе. Потому что Баки всегда добивался, чего хотел. Не важно, сколько времени у него уходило, но результат был всегда. Баки поглаживал Стива по груди и плечу, целовал, пока демон брал его — удивительно нежно и неспешно, а потом занял его место, призывно выпятив ягодицы, и они слились втроем, зажав сладко стонущего Баки между собой. Наверное, демон уже был сыт, но они не отпускали его, передавая друг другу, как наполненную разбавленным спиртом кружку у костра, и тот заводился снова, сначала яростно вспыхивая, а потом становясь все более отяжелевшим, как после вкусной еды, томным и податливым. — Эй, — сонно позвал Баки, когда Стив уже задремал, сбившись со счета, кто кого куда и сколько раз отлюбил. — Куда? Мы можем так весь день. И имя не сказал. Постель не повод для знакомства? Неужто Румпельштицхен? — Да ну вас нах, — невнятно ответил демон, пытаясь сползти с кровати. — Брось, Данунах, — Баки поймал демона за хвост. — Оставайся. Сейчас Стив как самый незатраханный героически дотянется до телефона и закажет нам гору еды из китайского ресторанчика. — Tamaa, имя тебе очень подходит, — задумчиво отозвался демон и, склонившись, поцеловал сначала Баки, а потом Стива. — Но мне и правда пора. — Данунах, тебе тоже вот просто охрененно идет имя, будем знакомы. Точно больше не хочешь? — Баки почти засыпал, но Стив знал, что тот сможет еще и раз, и два — до удовольствия он был жаден, как голодный до еды. — Я вернусь, — пообещал демон и, прежде чем раствориться в наступивших сумерках, добавил: — Хотел бы я, чтобы вы оба имели право произносить мое имя. Но это табу. — Табу у него, — проворчал Баки, накрывая Стива одеялом. — Посмотрим еще. Но не прямо сейчас, — зевнув, добавил он и уснул. Стив улыбнулся и тоже провалился в сон. Наконец-то его в этой жизни почти все устраивало. _______________ kunyonya - молокосос Tamaa - желание