Сердце ёкая

      Сытая и довольная Сино-Одори неспешно брела по укутанному мраком саду. Тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра. Запах ночи, смешанный со сладким ароматом цветов. Жаль только небо затянуло пеленой непроглядных облаков, за которыми ни звёзд, ни луны не разглядеть.       Всё же дворец был ей не по душе. Слишком ухоженно. Слишком красиво. А еще слишком много притворства и лжи. То, что она больше всего ненавидела. Другое дело у них в пещере или в лесу. Кто сильнее, того и боятся. Тому подчиняются. Хотя бы все понятно. А здесь… Улыбаются в глаза, а за спиной ненавидят и всё думают, как бы тебя подставить.       Единственное, что пришлось Сино-Одори по нраву, так это местная кухня. Повара готовили просто замечательно. Особенно тот лысый с усами, про которого рассказал Кадзу. Столько вкусных яств наготовил служанке благородной госпожи, каким-то чудесным образом прознавшей о ворованном сакэ! Конечно, не был рад он тому, что его раскусили, но терпеливо выполнил все желания ёкая, лишь бы больше она никому не рассказала о его постоянных кражах.       Лисичке, конечно, очень повезло с Кадзу. Внимательный, наблюдательный, проницательный. Ещё и умеет действительно нужные сведения собирать! Сино-Одори ещё никогда так вкусно не кушала. И так много. Даже на время забыла о шее, которая немного болела после жёсткого столкновения с о́ни.       Свернув с широкой дорожки из базальтовой крошки, оказалась возле переброшенного через пруд деревянного моста. Прошла на середину и остановилась, облокотившись о перила. Задумчиво вгляделась в подёрнутую рябью поверхность воды, на которой расплывался свет от стоящих вдоль берега фонариков.       По ощущениям до утра оставалось не так много времени. Можно ли ей уже вернуться в покои? Или лучше побродить ещё немного? Кадзу спровадил её на самом интересном месте… А ведь Сино-Одори так любопытно было, как это у людей бывает. В лесу всё просто. Понятно. Она видела много раз. А о большом мире ей до сих пор не было известно почти ничего, поэтому она могла лишь строить догадки на основании того, что довелось увидеть или услышать.       Любовь. Какая она вкус? Острая, как васаби? Или пресная, подобно рисовой лепёшке? Нет, если всё живое так и стремится познать её, она должна быть вкусной. Может, как соба? (Она очень любит собу…) Если и правда, как соба, то Сино-Одори была бы не против испытать её. Вот только… Как в этом многообразии чувств понять, что это именно любовь?       В деревне шиноби и во время путешествия ёкай постоянно наблюдала за Мэй и Кадзу. Взгляды исподтишка, улыбки, тайные прикосновения. Блеск глаз, который, наверное, мог бы затмить само солнце. Забота, которая порой проявлялась в сущих мелочах.       Если любовь — это желание дарить кому-то ласку, прикасаться к нему, то, быть может, Сино-Одори тоже её испытывает? Есть в её жизни тот, кто пробуждал в сердце это тёплое, приятно согревающее, словно вода в горячем источнике морозным зимним днём, чувство. Тот, о ком хотелось заботиться…       Даже когда все обстоятельства против них, Мэй и Кадзу всё равно находили возможность побыть наедине. Или пытались хотя бы на короткий миг увидеться друг с другом и убедиться, что всё хорошо.       Если любовь — это стремление всегда быть с тем, кто тебе дорог, ощущение безграничного счастья, когда этот кто-то рядом, то, наверное, ёкай нашла её? Ведь был человек, к которому она тянулась всем естеством. Его присутствие было подобно лучику солнца, пробившемуся сквозь плотные тучи в дождливый день.       Слева раздались шуршащие шаги. Паучиха настороженно вгляделась в темноту, готовая в любой момент ринуться в бой. Недавняя встреча с о́ни давала о себе знать. Внутренне она всё ещё была на взводе, в любое время готовая к новому нападению. Через несколько мгновений Сино-Одори различила на дороге знакомый силуэт, и что-то внутри вдруг волнительно сжалось.       — Нанами, это ты? — негромко произнёс подошедший к ней мужчина, явно не ожидавший столкнуться с ней здесь.       — Масамунэ? — не скрывая своего удивления, отозвалась она, развернувшись к идущему навстречу ронину. Встретить его сейчас здесь было сродни тому, чтобы разжиться в холодном зимнем лесу хорошей, питательной добычей. Так же неожиданно и так же… радостно?       Интересно, лисичка чувствует то же самое при встрече с Кадзу?       Мужчина подошёл ближе и, остановившись рядом, также встал, облокотившись о перила. За то время, что они не виделись, он успел сменить одежду. Видеть его в светлом облачении было крайне странно. Однако она не могла сказать, что ей так не нравилось. Ёкаю даже показалось, что привычная суровость и строгость куда-то улетучились. Слабый ветерок слегка трепал его неизменно распущенные волосы. То ли это магия ночи и коварная игра теней и бликов света, что отбрасывали на его лицо блёклые фонари, то ли это просто её воображение, но сейчас ей отчего-то показалось, что Масамунэ обладал особым… (она задумалась, пытаясь найти подходящее слово, чтобы описать свои ощущения) …очарованием?       — Что ты здесь делаешь? — в его интонации промелькнули едва различимые нотки беспокойства. — В такой-то час.       Сино-Одори заправила за ухо прядь смоляных волос. Загадочно улыбнувшись, чуть игриво ответила:       — Вышла, чтобы не мешать лисичке…       — Она сейчас… с Кадзу? — внимательно глядя на спутницу, спросил ронин. — Он собирался её проведать.       Лукаво прищурившись, ёкай кивнула.       — Ясно, — заметно смущаясь, протянул мужчина после короткого молчания. Он так мило тушевался всякий раз, когда разговор касался подобных тем. И Сино-Одори очень нравилась эта его сторона. Немного помолчав, Масамунэ вдруг поинтересовался: — Как ты после… — он сделал небольшую паузу, по-видимому, чтобы подобрать слова. Хоть ночью большая часть обитателей дворца отдыхала, их всё ещё могли услышать, поэтому стоило быть осторожнее. — После необычной встречи? — кивком головы он указал на шею ёкая, и только сейчас девушка осознала, что иногда невольно касалась её рукой. — Болит?       — Я в порядке, — встрепенулась паучиха, заторможено опуская руку. — Спасибо.       Мужчина как-то недоверчиво покачал головой, однако предпочел не спорить. Лишь серьезно произнес:       — Скажи, если станет хуже.       — Хорошо.       Несмотря на всю строгость, что он включил в эту фразу, внутри Сино-Одори что-то сладко всколыхнулось. Неважно, что он говорит. Если ей нравится слушать его голос — иногда даже сильнее, чем кушать что-то вкусное, — то это…? Она не рискнула закончить мысль.       Ветви растущих вдоль берега деревьев покачивались, подчиняясь лёгким порывам ветра. Стоя на мосту, они размышляли, каждый о своём. Ёкай снова вспомнила, как после драки с о́ни, пока Кадзу успокаивал лисичку, Масамунэ помог ей подняться. Даже был так любезен, что вытер гребень от крови их противника. Казалось, она до сих пор ощущала его прикосновение. Рука ронина. Такая крепкая и тёплая. Надёжная.       Как же здорово, что они встретились.       Внезапная мысль острой иглой кольнула Сино-Одори. Причина, по которой она была вынуждена разгуливать по саду среди ночи, была вполне ясна. А Масамунэ? Его же из покоев никто покушать не отправлял…       — А ты почему здесь? — не скрывая недоумения, спросила ёкай.       — Не спалось. Решил пройтись. Как видишь, вполне удачно.       «Удачно», — повторила паучиха новое для себя слово. Ещё никто не думал о встрече с ней в таком ключе. До этого только лисичка неизменно была рада её компании. Неужели… Неужели появился ещё кто-то, кому она стала важна? Или Масамунэ говорил всё это из вежливости? Лишь потому, что от него требовало того воспитание?       И почему ей очень не хотелось, чтобы причина крылась в последнем?       — Уже поздно. Я думаю, тебе стоит вернуться в покои. Если заметят здесь, могут проблемы возникнуть.       — Наверное, ты прав, — согласно кивнула Сино-Одори, поправляя гребень. В конце концов, она просто может тихонько пройти в свою спальню. Ведь не помешает же этим Кадзу и лисичке? Посидит у себя. Честно-честно, больше не станет подслушивать.       — Я провожу, — слова прозвучали не как предложение, а как утверждение. И спорить Сино-Одори не стала, радуясь возможности побыть с ним ещё немного.       Они медленно шли по слабо освещенному саду. На всякий случай решили пройти там, где вероятность быть замеченными куда ниже. Тихо шуршала трава под ногами. Масамунэ рассказывал, как каждый день навещает Кирин. О том, как его любимица скучает в конюшне, ведь так редко им удаётся выйти на прогулку. Пользуясь случаем, Сино-Одори попыталась напроситься пойти вместе, чтобы навестить кобылу. И мужчина, даже на миг не задумавшись, предложил вечером отправиться в конюшню с ним. Сино-Одори довольно улыбнулась, радуясь своей маленькой победе.       Среди деревьев показалось здание с покоями для высокородных гостий дворца. Почему они дошли так быстро? Ёкай и не заметила... Внутри засвербело странное, горькое чувство. Отчего-то так не хотелось, чтобы он уходил.       — Доброй ночи, — попрощался мужчина и собрался было вернуться к себе, но Сино-Одори, повинуясь странному внутреннему порыву, вдруг еле слышно окликнула его…       И коротко поцеловала.       Мимолётное касание. Его мягкие и такие тёплые губы. Прядь волос, приятно пощекотавшая ей щёку. И обжигающий жар в области сердца.       Отстранившись, ёкай кокетливо взглянула на ронина. На обычно невозмутимом лице мужчины отразилось недоумение и… смущение? А через два удара сердца он внезапно… улыбнулся.       — И тебе доброй ночи, Масамунэ, — попрощалась с ним Сино-Одори и скрылась за дверью, ведущую в их с Мэй покои.       Распахнув шире окно в своей скромной спальне, ёкай наблюдала за безмолвным ночным садом. Вскинув голову к небесам, вдруг обнаружила, как в одном месте облака расступились, обнажая скрывавшиеся под ними звёзды. Её душа сейчас напоминала это небо. То светлое чувство к Масамунэ, что зародилось в её не знавшем любви и нежности сердце, было подобно этому звёздному островку посреди непроглядного полотна облаков. Такое необычное и манящее…       Наслаждаться каждой новой встречей с ним и с нетерпением ожидать следующей. Часто-часто думать о нём, по ночам восстанавливая в памяти его образ. Стремиться провести больше времени рядом…       Может, это и есть любовь?..