Сердце ёкая

      «Прости… Мне нужно вернуться в лес».       Последнее, что сказала ёкай Масамунэ прежде, чем навсегда покинуть его на рассвете. Выбралась из объятий ещё дремлющего ронина, оставила лёгкий поцелуй на щеке и ушла… Навсегда.       Ту ночь перед нападением на дворец они провели вместе. Растворяясь друг в друге. Ловя, возможно, последние моменты счастья. Близость до дрожи, до безумия. Дикая, неукротимая страсть. Чувства, что, обжигая, рвались наружу, но так и остались невысказанными. Араи не рассчитывал, что останется жить. Сино-Одори не думала, что погибнет. Вот только… вышло наоборот. Он гуляет по ошеломляющим своим разнообразием красок садам Императорского дворца, вдыхает запах весенних цветов, так напоминающих о ней, а Сино… её больше нет.       Одолев о́ни, что убил его хозяина, Масамунэ хотел было совершить сэппуку, но занявшая престол Мэй вмешалась в его путь. Теперь он служил в личной охране императрицы Нойрё. Араи согласился на это в надежде, что паучиха вскоре вернётся к нему, и рядом с ней он снова вкусит жизнь. Подарит ей настоящую, искреннюю любовь, не отягощённую долгом.       Но она не вернулась. Ни через неделю, ни через месяц, ни через год… Такао приложил все усилия, чтобы найти ёкая, но бесполезно… Никаких следов Сино-Одори. Как бы Араи ни хотел надеяться, отрицать очевидное было бессмысленно: вероятнее всего, она погибла. Потому что иначе, он был уверен, девушка нашла бы его. Хотя бы для того, чтобы проститься. И наверняка обрадовалась бы, что им не придётся расставаться.       Свернув на узкую гравийную дорожку, вскоре воин очутился возле своих покоев. Легко скользнула в сторону створка, и в помещение ворвался влажный вечерний ветер, наполняя его сладким ароматом весны и принося лёгкое, едва уловимое ощущение жизни, которое моментально улетучилось, стоило двери за спиной воина закрыться. И снова с Масамунэ осталась пустота и разрывающая душу изнутри тишина.       Таким было его существование до её появления. Таким же оно стало после её ухода. А ведь он только нашёл тропинку, что могла вывести его из непролазной чащи одиночества. Или, может, это просто был обман? Ложная надежда, что заманила глубже?       Разувшись, мужчина проследовал к окну, возле которого в дорогой расписной вазе рос цветок. Мэй передала его Араи почти сразу после того, как пришли известия о пропаже Сино, и с тех пор мужчина бережно хранил его, заботясь о растении. И не только.       Масамунэ приподнял один из листиков. Уже знал, какой именно. Там, как и ожидалось, притаилась сколопендра, которая тут же начала извиваться, приветствуя своего хозяина. Мэй сказала, что насекомое зовут Сяо, и что Сино завела его, пока жила во дворце сёгуна. Теперь, помимо воспоминаний, оно было единственным, что осталось от паучихи.       Мужчина снял с пояса небольшой кожаный мешочек. Развязав, достал оттуда несколько сверчков и посадил на листик близ сколопендры. Сяо тут же поспешила отведать принесённое ей лакомство. Узнай кто о привязанности Масамунэ к ёкаю и о том, что он заботится о насекомом, которое однажды завела Сино-Одори, то сочли бы безумцем.       Вероятно, он таковым и являлся. Сошёл с ума, не в силах пережить утрату. И вместо того, чтобы двигаться вперёд, хватался за те тонкие ниточки, что связывали с ней.       Он скучал по паучихе. Постоянно. Особенно остро это ощущалось по ночам. Стоило Масамунэ задуть фонарь, как разум вновь рисовал её образ. Открытой, беззаботной девушки, что покорила его сердце своей искренностью и весёлым смехом. В ушах звучал её звонкий голосок. А всякий раз, когда Масамунэ сталкивался с общественными правилами, что и самому ему не очень нравились, он невольно вспоминал, как Сино-Одори, мило хмурясь, осуждала людей за их склонность усложнять себе жизнь.       Араи прокручивал в голове те несколько ночей, что им довелось провести вместе. Когда они топили в страсти все страхи перед неизвестностью. Когда ёкай, достигнув пика наслаждения, выдыхала его имя. Эти мгновения опутывали его, подобно паутине, и упивались тем, как их жертва беспомощно трепыхается, пытаясь выбраться, но лишь сильнее запутывается. Они острым мечом вонзались в сердце мужчины, принося невыносимую боль, но при этом не убивая. И только под утро, вдоволь наигравшись с его разорванной в клочья душой, насладившись его муками, призраки прошлого покидали его, оставляя после себя неспокойный сон, в котором ему непременно являлась Сино-Одори.       Иногда она дарила Масамунэ ласку, которой ему так не хватало. Укрывшись среди диких лесов от всех предрассудков этого общества, они просто были счастливы. Порой в его грёзах девушка корила мужчину за то, что он отпустил её. Но чаще всего снилось, что она жива, но не может явиться ему, а потому просто ждёт, когда он сам её найдёт.       Он должен был её остановить. Рассказать о своих чувствах и уговорить не возвращаться в лес. Привязать к себе, поступив, как последний эгоист. Но он не смог… Считал, что тот, чей путь вскоре закончится, не имеет права вести себя так с той, кто дорог. Ведь потом Сино будет больнее. А в итоге потерял. Ту единственную, кого полюбил всем сердцем.       Вдоволь наевшись, сколопендра спряталась в своём укрытии. А Масамунэ ещё долго отрешённо рассматривал листики цветка, размышляя о той, кого он больше никогда не увидит…