Большевик

      Проснулся Каменев, к его удивлению, легко, хотя уснул после ночной поездки к Сталину поздно. Обычно арестанта будили в семь часов утра, и Каменев, едва заслышав знакомое щёлканье ключа в знакомой скважине, разлеплял затянутые вяжущей сонной пеленой глаза и подтягивался, не дожидаясь, пока надзиратель резким окриком потребует встать. А сегодня появление тюремщика что-то затягивалось... Каменев был этому рад; когда переживаешь черную полосу, то порадовать может любая мелочь, которой ты в обычное время никогда бы не придал значения. Для арестанта лишняя минутка своего, личного времени, которая не прерывается раздраженным окриком надзирателя - это очень ценно, потому что такие минуты редки. Можно, прислонившись к стене и закрыв глаза, подумать о чем-то приятном, далёком от страшной действительности... Прошлое уже не вернётся, а вот шансы на будущее у Каменева есть, можно представить, каким оно может быть... Уехать бы с Татьяной и детьми подальше от всех этих змеиных интриг, отойти навсегда от большой политики! И следить за бывшими товарищами издалека, радуясь, что вышел из игры. Союз большой, неужели бы для него не нашлось места? Симпатичный домик с садом, вроде дома его детства около Вильно... А уж у Юры и Виталика, да и у Саши тоже, жизнь была бы не как у него - мирная, спокойная. Теперь Лев Борисович постарается всё для этого сделать... И для Тани.       Приятные размышления Льва Борисовича прервал неожиданный стук, доносившийся из-за стены. Надзиратели о своем приходе оповещали не так, и Каменев насторожился. Удары были четкими, громкими, размеренными и поступали с особой систематичностью. Неужели... Льва Борисовича осенило: это известная ещё с царских времён система, позволявшая поддерживать связь арестантам, которые сидят в разных камерах! Система эта требовала значительной концентрации внимания и хорошей памяти. Нужно было чётко представить буквы алфавита в виде линейной таблицы в восемь рядов. Сначала человек за стеной отстукивал номер ряда, затем - порядковый номер буквы в этом ряду, и очень важно здесь не сбиться и не запутаться. Можно при хорошей концентрации разбирать отдельные слова и небольшие фразы. Хотя бы так пообщаться с человеком...       Каменев замер, "нарисовав" в подсознании алфавитную таблицу. Человек за стеной ударил три раза, замер. Затем - ещё раз столько же. "К.." - сосредоточился Лев Борисович. Дальше проследовала довольно длительная череда ударов, и в конце Каменев разобрал единственное слово "К т о". Неизвестный узник интересовался, кто приходится ему соседом. Отстучав сначала три раза, затем, после паузы - снова, Каменев порадовался отличной памяти. Буква "А" - здесь совсем просто, отстучать по одному разу. Три - четыре. Два - два. Три - пять. Главное - соблюдать ритм, не растягивать удары, но и не торопиться отстучать большое число. Наконец отстучал: "К а м е н е в".       За стеной долго молчали. Каменев решился и спросил: "А в ы?" Через некоторое время услышал один удар, затем - четыре. Этого было достаточно, чтобы сердце Льва Борисовича забилось с надеждой. "Г" - значило одно, "Григорий". Но расслабляться нельзя, нужно быть сосредоточенным. Однако радостное предчувствие не обмануло его. Невидимый сосед отстучал, старательно выдерживая ритм: "Г р и г о р и й З и н о в ь е в".       И тут Каменеву вдруг стало очень досадно. Конечно, он рад, что близкий друг жив и рядом, и можно пообщаться с ним хотя бы таким извращённым способом, но ему хотелось о многом рассказать после вчерашней встречи со Сталиным, а трудоемкий метод перестукивания для этой цели не подходит, здесь нужно в нескольких словах вместить главное. Неслучайно краткость - сестра таланта. "Б ы л л и у С т а л и н а?" - простучал он. "Д а" - раздалось через время. "К а к т а м?" "Н е о ч е н ь", - неопределенно ответил Зиновьев, и Лев Борисович задумался. Ответ и не положительный, и не отрицательный. "Д а в н о з д е с ь?" - спросил Каменев. "С в е ч е р а", - ответил Григорий. "О б ь я с н я л и ?" "Н е т". "М ы с м о ж е м е щ е р а з п о г о в о р и т ь в ж и в у ю?" - много терпения потребовалось Каменеву, чтобы правильно отстучать длинную фразу, а Зиновьеву - чтобы ее правильно воспринять. "Н е з н а ю", - отстучал Григорий, продолжил через некоторое время. - "Е с л и д а д у т". "П р и х о д и л и?" - спросил Каменев, имея в виду утренний обход следователя. Зиновьев понял его. "Н е т". - Очень, очень странно. "Н а д е ю с ь т ы е щ е п о б у д е ш ь з д е с ь", - отстучал Каменев. "М о ж е т б ы т ь", - ответил сосед.