Большевик

- ...Лев Борисович, встаньте, - негромкий, но твердый голос заставил Каменева подняться.       Это был уже третий за сегодня, не знакомый ему надзиратель. Лет сорока, невысокий и весь какой-то серый. Совсем простое, непримечательное лицо, увидишь случайно на улице - вслед не обернешься. Таким быть бы шпионами... - Пройдите за мной, - сказал он.       Каменева так и подмывало спросить "Зачем?", но он вспомнил о грядущем суде, потому покорно перешагнул порог своей комнаты, заложив, как всегда, руки за спину.       С третьего этажа пришлось спуститься на первый и пройти длинный коридор. Наконец сопровождающий остановился у черной, обитой дерматином двери и постучал. - Да, войдите! - прикрикнули в ответ.       "Серый" надзиратель аккуратно открыл дверь и прошагал внутрь, Каменев последовал за ним.       Это был большой, хорошо освещённый кабинет. На противоположной от двери стене висел портрет Сталина, который сразу бросался в глаза каждому посетителю; рядом, чуть поменьше - изображение Дзержинского. А вот Ленина задвинули почти в угол, так и не разглядишь... В центре кабинета располагался затянутый зелёным сукном стол с аккуратными стопками папок и подшивок. За столом сидели Ягода, следователь Ильин и третий, незнакомый офицер. Он и заговорил первым. - Вы, гражданин Каменев, достаточно ли хорошо себя чувствуете, чтобы завтра дать показания на суде? - Достаточно, - твёрдо ответил Каменев; он не знал, что этот вопрос был обычной формальностью и на суд пришлось бы идти в любом состоянии, и подивился запоздалой гуманности офицера НКВД. - Жалобы по режиму есть? - спросил тот же офицер. - Никак нет, - ответил Каменев и решился спросить: - А в котором часу суд? - Не опоздаете, - криво усмехнулся Ягода. - Здесь вопросы не вы теперь задаёте, Каменев. - Завтра всё узнаете, - сказал офицер. - Пожелания есть? - Какого рода пожелания допускаются? - поинтересовался Каменев. - Возможно ли, например, переговорить с другим заключённым... Подсудимым?       Ильин покраснел от столь вопиющей наглости, а Ягода невозмутимо ответил: - Если согласны на тридцать минут в присутствии охраны в лице любого офицера. При этом телесные контакты вроде объятий и рукопожатий не допускаются. Также в разговоре будет запрещено касаться темы суда и тюремного режима. Решайте сами, Каменев, только быстро.       Вот ведь незадача! И хотелось бы увидеться с Григорием, многое обсудить, но что толку, если надзиратель при этом будет взвешивать каждое их слово? И не факт, что им отдадут в полной мере даже обещанные полчаса, эти цепные псы могу в любой мелочи углядеть нарушение и прервать свидание... А запрет на прощальное рукопожатие, это же полное издевательство! Но попробовать стоит, даже несколько минут лучше, чем ничего. - Я согласен, принимаю ваши условия, - спокойно ответил Каменев.       Ильин фыркнул, возмутившись неподобающему тону своего недавнего подследственного. Скорей бы, что ли, суд с любым результатом, и никогда больше не видеть этот троцкистский кагал! - Имя заключённого? - уточнил Ягода. - Григорий Зиновьев.       Несколько минут сидевшие за столом молчали, Каменев начал нервничать. Наконец незнакомый офицер сказал: - Распишитесь здесь и здесь, - и протянул Каменеву химический карандаш и несколько бланков. - В том, что вы ознакомлены с уведомлением о суде и инструкцией относительно свидания с заключённым, - и Каменев с готовностью обмакнул остриё карандаша в стоявшую на столе для этой цели плошечку с водой, после чего вывел в обозначенных местах свою подпись. - Очень хорошо, - откликнулся Ягода. - Сержант, проводите Каменева.

***

- Скажите, это вы́ будете присутствовать при моём разговоре с заключённым Зиновьевым? - уже в коридоре спросил Каменев своего сопровождающего.       "Серый" не ответил. Но, желая, видимо, предотвратить дальнейшие расспросы, буркнул: - Не положено вам об этом знать. Да и слышали, что Генрих Григорьевич сказал: любой может оказаться, я или не я. Вам позволили встречу, вот и радуйтесь, а большего знать не следует, - и повел Каменева вверх, на второй этаж.       Зашли в маленькую комнату, которую с двух сторон разделял широкий стол. Заключённые должны были сидеть за столом на расстоянии примерно метра друг от друга. - Ждите, - кратко сказал "серый" и вышел, на пороге задержался с предупреждением: - Дверь будет открыта.