Часть 14
25 ноября 2021 г., 16:49
— ...какой твой любимый фильм, Вик?
— ”Тэцуо, железный человек”. Самая первая часть.
— Не слышала. Что-то популярное?
— Наоборот. Сомневаюсь, что он вообще шёл в прокате.
— И про что он?
— Про убийцу, который превращается в груду металлолома.
— У него отказывает хром?
— Нет, это буквально. Его плоть превращается в железо. Мучительно и долго.
— Тебе такое нравится?
— Да нет, не слишком-то нравится.
— Но это твой любимый фильм, ты сам сказал. Тогда почему?
— Он отвечает на вопрос “зачем”. Кажется, после его просмотра я и решил стать рипером.
— О… тогда гляну как-нибудь. Может, пойму тебя немного лучше.
Виктор не стал говорить, что “когда-нибудь” может и не наступит. Он знал, что они оба об этом думали, но Ви сохраняла решительный настрой, и он не хотел снижать градус её уверенности в успехе своим пессимизмом.
Можно было предложить посмотреть “Тэцуо” вместе, уйти из клиники к нему домой, где хранился экземпляр фильма. Виктор спёр его из проката ещё пацаном и хранил бережно, но давно уже не пересматривал. Хрома и технофетишистов с головой хватало на работе.
Он остановил себя, сказав мысленно, что это так себе выбор. Тот вестерн, который крутили в кинотеатре, подошёл бы лучше. Там даже версию не реставрировали, бережно сохранив все дефекты и артефакты пленки. И сюжет понятнее, про каких-то бандитов или ковбоев, про месть — в общем, куда ближе к реальности. Его можно обсуждать. За ним можно и вовсе не следить.
Но он ничего не предложил. Совсем.
Виктор устало снял очки и положил их на край стола, сжал пальцами переносицу. Он ничего не предложил, и теперь ему оставалось только снова и снова прокручивать в голове реплику Ви, которую она сказала уже на выходе, сопроводив её своей обычной полуулыбкой.
Они не попрощались, потому что должны были встретиться позже, когда Ви принесёт модулятор. Виктор просто проводил Ви взглядом, когда она быстро поднялась по ступенькам и хлопнула дверью подвала. И шум её шагов тут же затих, не превратился в рокот двигателя авто или скрип колёс мотоцикла по асфальту. Ви канула в пустоту, но засохшие бурые пятна на рубашке напоминали, что Виктор ничего не придумал.
Она здесь была, и она появится здесь снова. Совсем скоро.
Больше работать сегодня Виктор не мог.
Он снова надел очки, поднялся по ступеням наверх, запер клинику и побрёл домой, засунув руки в карманы. Мышцы руки мерзко тянуло.
Навстречу изредка попадались знакомые; Виктор кивал им, бормотал какие-то слова приветствия, но мысли его витали далеко отсюда, снова и снова возвращаясь к Ви. В голове крутились десятки самых разнообразных вариантов развития событий, и мало какие из них заканчивались хорошо.
Когда Виктор дошёл до своего дома и поднялся на нужный этаж, он уже понял, что во всей этой ситуации не нравится ему больше всего. Исключая высокую вероятность смерти Ви, конечно. Собственная беспомощность — вот что подтачивало его изнутри. Это опустошающее чувство под ложечкой, которое с каждой минутой всё громче заявляло о себе.
Он не стал включать свет, просто молча закрыл входную дверь и остался в темноте. Окна были плотно зашторены, чтобы спасти жильё от тяжёлого солнечного жара, и сейчас Виктор видел, как сквозь узкую щель между подоконником и гардиной пробивается вездесущий яркий луч. День катился на спад, но температура и не думала падать.
Виктор сбросил обувь, стянул грязную рубашку и оставил её на полу в коридоре. Обычно он включал телек, чтобы фоном играли новости. Но ещё не пришло время. Завтра с утра все новостные каналы будут трубить об очередном перфомансе экоактивистов, которые на сей раз выбрали своей целью офис тимовцев, и завтра нужно будет смотреть сюжет очень внимательно, чтобы понять, как завершилась операция.
Есть не хотелось. Виктор вытащил из полупустого холодильника пакет овсяного молока, сделав мысленно заметку, что надо бы заказать продуктов, и делая на ходу большие глотки, пошёл в спальню, такую же тёмную, как и вся остальная квартира. Где-то за окном пролетел дроид, деловито шелестя лопастями.
Постель Виктор тоже не стал разбирать, упав на неё, как был, в рабочих джинсах. Некоторое время он лежал, бесцельно глядя в потолок; дужки очков болезненно впивались в кожу, но он не делал никаких усилий, чтобы их поправить.
Ему вспомнилось, как Джеки впервые привёл Ви на тренировку и как Виктор ставил ей удар. Как она неудачно поработала с грушей и сломала ладьевидную кость. Даже удивительно: Ви попала к нему клинику с чем-то несерьёзным и не разрушающим её нервную систему. Виктор тогда впервые предложил ей поставить полезный для наёмника хром, заменить ногтевые пластины на лезвия, и Ви засмеялась и сказала, что у неё нет ни гроша и что она живёт в долг у Джеки, а Виктор тогда на ходу выдумал скидочную систему для друзей и очень старался сохранить лицо, когда рассказывал об этом.
Джеки потом над ним подтрунивал и громко требовал пересчёта стоимости своего хрома, а Мисти понимающе улыбнулась и больше ничего не сказала.
Виктор дотянулся до тумбочки и вслепую нашарил стеклянную баночку. Он редко употреблял снотворное, но сейчас понимал, что из-за всех этих мыслей провалиться в сон не выйдет.
Две таблетки, не больше. Запить холодным молоком, пролить немного на подушку. Поморщиться от вспышки в локте.
Странно подумать, но всё, чему он учился, потеряло любую ценность. Виктор бы не раздумывая променял сейчас свой чемпионский титул на умение держать пистолет. Он должен быть рядом с ней. В таком состоянии Ви не должна столько взваливать на себя. Но даже бывший коп и ёбнутый клоун для дела сейчас полезнее, чем какой-то рипердок.
Он сделал последний глоток, опустошив упаковку, бросил её на пол и закрыл глаза. Сон придёт совсем скоро, нужно только потерпеть.
— ...какой твой любимый фильм, Вик?
***
Подрубить очки вышло без всяких проблем. Виктор опасался, что там будут сложные защитные протоколы, шифрование, вшитые серты или ещё какая хрень, но поскольку в его руках сейчас находился прототип, большинство второстепенных функций не работали. Трафик и данные в нём он смог видеть без всяких проблем. По телеку ничего не сообщали. Раз новостная лента не прерывалась, значит Ви и её маленький отряд шороху ещё не навели. Она не назвала Виктору точное время, но он ждал её в клинике с самого утра. Спал он долго и без сновидений, не сказать что отдохнул, но хотя бы чувствовал себя немного спокойнее. Ожидание всё равно тяготило. Благо, занятие имелось; он нашёл в сети схемы работы общедоступных моделей, скрипты, модификации и теперь старался разобрать механизм работы носителя виртуального света до последнего винтика. Особенно Виктора волновала интеграция дополнительных модулей. По всему выходило, что это возможно. Оставалось дождаться Ви с нейромодулятором, чтобы проверить догадку. Новости молчали.***
— Эй, Вик. Он кивнул Мисти, которая сидела на крыльце, и сделал новую затяжку. День клонился к закату. — Выглядишь устало, — заметила Мисти. — Есть немного. Трудная выдалась неделька. Виктор выпустил клубы дыма вниз, затянулся ещё раз и загасил сигарету о бетонную стену. Мисти смотрела в глубину двора, где когда-то уличные художники слепили инсталляцию из металлической арматуры. Инсталляцию давно разобрали, но из земли всё равно торчали тупые, почти незаметные крепления. Ви должна скоро появиться, но её всё не было и не было, и Виктор уже начинал подозревать худшее. В новостях о ней не сказали ни слова. Как им и хотелось, тимовцы и репортёры с охотой ухватились за версию об экотерроризме. — Подобные радикальные высказывания не одобряются нашей компанией, — важно говорил какой-то лысый хлыщ в сером пиджаке. — “Травма Тим” ставит перед собой цель в наивысшей степени гуманистическую, и нет ничего удивительного, что некоторые методы достижения этой цели не находят поддержки в рядах людей, которым чужда… Дальше Виктор не слушал. Он переключил на другой канал и невольно ухмыльнулся, когда на экране возникло лицо детектива Уорда. На его фоне деловито сновали копы и перемигивались полицейские машины, так что выглядело всё максимально карикатурно и от этого правдоподобно. — ...Как вы поняли, что этот человек собирается совершить что-то противозаконное? — Он вёл себя подозрительно, — не моргнув глазом, ответил Уорд. — Оглядывался, двигался нервно. Я сразу понял, что он что-то задумал. — И вам не было страшно, мистер Уорд? — спросила журналистка. — Я, знаете ли, и сам бывший полицейский. Умею быстро брать контроль над ситуацией. — И даже когда нападавший начал стрелять в вас из гранатомёта неужели вам не было страшно? — Разве вы знаете, что такое страх?.. Журналистка восхищённо распахнула глаза. Виктор невольно отдал Уорду должное: свою роль героя он отыгрывал превосходно. — Нападавшему удалось скрыться в канализации, однако полиция считает, что он не мог уйти дальше Пасифики. Ущерб, нанесённый взрывом, аналитики “Травма Тим” оценивают в… Про Ви не говорили ни слова. И Виктор усердно гнал от себя мысль, что она могла лежать где-нибудь там в облаках пыли, и “яичница” скрывает её тело от пронырливых копов. Может, она запутывает следы. Может, её заметили, и она старается оторваться от хвоста. Может, тимовцы ликвидировали её сразу, как только она проникла в здание. — Вик?.. Он сообразил, что Мисти задала ему какой-то вопрос, но тот проскользнул мимо, и теперь девушка обеспокоенно смотрела на него снизу вверх своими туманными глазами. — Прости, я прослушал. Ты… ты что-то спросила, Мисти? — Я спросила, когда придёт Ви. — Если бы я знал. Мисти чуть подвинулась в сторону, и Виктор послушно сел рядом с ней, вдохнув терпкий запах розового перца. Он не стал спрашивать, в курсе ли Мисти всех подробностей, поскольку ответ уже знал. Мисти всегда всё знала и понимала. Он дивился её способности оставаться спокойной и отрешённой, что сейчас, что тогда, с Джеки. Виктор переживал, как Мисти воспримет весть о его гибели и что с ней будет дальше, но та только стала более закрытой. В их с Виктором отношениях не изменилось ничего, но он замечал, как Мисти разговаривает с другими людьми, словно из-за водворённой ею невидимой стены. Даже Ви не смогла пробиться сквозь эту стену, хотя вряд ли это понимала. — Сделаешь расклад на меня? Мисти покосилась на него, но ничего не сказала. — Брось, я же знаю, что колода у тебя с собой. — Я просто удивилась, Вик. Ты никогда не просил об этом сам. — Ну, надо же когда-то начинать, верно? Или правила так не работают? — Нет никаких правил, — пожала Мисти плечами, и кулоны на её шее тихо стукнулись друг о друга. — Есть толкования, на них и ориентируются. Хочешь расклад на какой-то конкретный случай? — Ничего конкретного. Он передумал в последний момент из-за иррационального страха, что расклад окажется плохим. Пока Мисти тасовала карты, тихо что-то приговаривая и нашёптывая, Виктор спрашивал у себя, как давно он стал суеверным и потерял остатки здравого смысла. Мисти положила на ступеньку возле своей глянцевой туфли первую карту, потом вторую и третью. Виктор терпеливо ждал, глядя на потёртые серо-золотые рубашки, и совсем не удивился, когда первая карта открылась, и на свет появился подвешенный за ногу человек. — Перевёрнутая, — сказала задумчиво сама себе Мисти. Виктор навскидку прикинул, видел ли эту карту раньше, но картинка ему не казалась знакомой. Мисти будто бы тоже не ожидала встретить её в раскладе. Между тонкими бровями появилась едва заметная складка, а губы поджались. Она перевернула вторую карту. Луна. Это уже более ожидаемо. Мисти же как-то говорила, что Виктор идёт путём Луны, так что его расклад — его путь. Логично, хоть и нелепо. Мисти взялась было за уголок последней карты, но в последний момент её пальцы замерли. — Вик, я просто хотела напомнить тебе, — она подняла глаза и проникновенно взглянула в его лицо, — карты не рассказывают конечное определённое будущее. Они показывают пути и дают намёки о грядущих событиях. — Я не расстроюсь, если расклад получится плохим, — мягко сказал Виктор. — Не переживай. Тем более что он знал, что скрывает третья карта, и что изображение на ней, как и “Повешенный”, будет перевёрнуто. Она всегда есть в его раскладе. — ...какой твой любимый фильм, Вик?
