All the days of my life

      Уже начало смеркаться, когда в дверь клиники кто-то настойчиво забарабанил кулаком. — Эй, безбожник! Открывай! — Свали, Фредди, — повысив голос, отозвался Виктор, не отрываясь от бегущих по экрану логов. — Никакой благотворительности сегодня.       Фредди что-то пробурчал и завозился на пороге, но потом снова громко застучал в дребезжащую створку. — Да-да, конец близок. Я помню, — пробормотал Виктор, потирая подбородок. Он никак не мог понять код ошибки, и мусорщик заявился совсем некстати.       Дверь затряслась, и Виктор раздражённо выдохнул. В расположении его клиники было множество плюсов, но иногда и минусы давали о себе знать — У меня тут девка с помойки! — не унимался Фредди. — Ну, хоть у кого-то с личной жизнью всё в порядке. — Вик, — послышался едва разборчивый голос, и пальцы Виктора замерли над консолью. — Вики, это я…       Он вскочил со стула и, не помня себя, взбежал по ступеням. В эти пару секунд он не мог думать ни о чём, потому что в голове безобразно пульсировала одна-единственная мысль: пускай она будет в порядке. Пускай она будет в порядке.       Непослушными пальцами Виктор отпер засов и толкнул дверь. Его тут же бросило в озноб. На пороге топтался Фредди-Мусорщик, с плеча которого свисало нечто, что Виктор сперва принял за большой пыльный мешок. — Хочу бутылочку персикового ламбика. Отпраздновать, — улыбнулась Ви одними губами. — И за знакомство, ха. — Я такое не употребляю и тебе не советую, — пригрозил корявым пальцем Фредди. — На помойке высокая конкуренция, и ещё одному алкашу там не будут рады. Сама понимаешь, все участки поделены. Новичку просто так не влезть.       Виктор заморгал, внезапно потеряв нить разговора. Какая помойка? Какие участки? — Вик, поможешь мне? Ездить на спине у Фредди уже попросту невежливо.       Он наконец отмер и обрёл способность мыслить. На теле Ви не было внешних повреждений, пятен крови или следов от выстрелов, разве что она вся перепачкалась в грязи и пыли, так что белая футболка “Рэд Эппл” стала невнятного серого цвета. Пахло от Ви чем-то вроде сухого бетона, так что в носу сразу защекотало. Когда она обвила его шею рукой и опёрлась на Виктора, он уже успел оценить иронию ситуации. Какие-то десять дней назад он отдал бы всё ради такого вот простого объятия, а сейчас только и думает, как вывести Ви из беспомощного состоянии.       Вся фигура неловко перекосилась на один бок. Левая нога волочилась, не разгибаясь — ещё один имплант вышел из строя. — Как ты, малютка? — не сдержался Вик. — Голова болит, — отозвалась Ви, не поднимая глаз. — Видел бы ты, как я запуталась в тросе и болталась там наверху. То ещё зрелище.       Виктору стало не по себе, потому что он сразу это представил. Это, и ещё как трос не выдерживает и лопается, и как Ви падает вниз, в пропасть между небоскрёбами. — Осторожно, ступеньки. Не торопись. Я тебя держу. — Он у меня, Вик. Твою мать, сама в это не верю, — твердила Ви, пока он осторожно помогал ей спускаться.. — Он у меня, и если бы не это дурацкое колено, я была бы здесь куда раньше!.. — Тихо, Ви. Главное, что ты всё же здесь.       Ви споткнулась и выругалась, но Виктор успел её удержать. От запаха пыли хотелось чихать. У Ви вся голова была словно присыпана пеплом, на щеках и шее цвели серые пятна, но она не делала ни малейшего усилия, чтобы вытереться или заправить за уши волосы, которые падали на глаза. Она мало что замечала, и упорно двигалась с помощью Виктора к своей единственной цели — креслу рипердока, хранившему в себе воспоминания о её криках. — Давай, малютка, — бормотал Виктор, буквально затаскивая Ви на руках на сиденье. — Устраивайся поудобнее. Чёрт, ну ты и наследила… — Поваляйся в куче технократских отходов — я посмотрю, каким ты останешься красавчиком. — Кстати о красавчиках, — подал сверху голос Фредди. Его неугомонная лохматая голова выглядывала из дверного проёма. — Мне, как благородному спасителю, полагается награда. У меня спина-то не железная, я не из этих, тьфу на них. — Награда, вот как… — повторил машинально Виктор, выводя технику из спящего режима. Тумблеры включения отзывались сухими щелчками. Ви со слабым стоном помассировала висок. — Ага, награда. Не зря же я тащил её на горбу от самого моста. — А как же “воздастся каждому по делам его”? Что-то там такое было...       Ви снова испустила стон, на этот раз сильнее. Виктор оставил на время коробку с проводами и быстро оказался рядом; следующий жалобный звук почти заглушила его ладонь. — Тише, тише, малютка. Давай, я посмотрю. Где больно? — Глаза. И затылок… — Ви всхлипнула, линия её рта искривилась. — Вик, он у меня в кармане. И переходник, и ещё…       Она не договорила, стиснув зубы и плотно сжав побледневшие губы. Виктор помимо воли погладил её по испачканным волосам, ощупью исследуя затылок и темя на предмет повреждений. — От Матфея, 16:27. Но я живу по принципу “на Бога надейся, а сам не плошай”, — парировал Фредди. — Как насчёт бесплатной диагностики? Я-то хорошо себя чувствую, но если есть шанс, надо пользоваться, даже если он падает от безбожника вроде тебя. Я свободен каждый день, кроме утра, потому что веду агитационную деятельность… — Блять, Фредди, я тебе всё, что хочешь поставлю, только свали! — вышел из себя Виктор. — Сейчас не до тебя!       Фредди скорчил покорную гримасу и, к облегчению Виктора, его голова пропала из виду, а затем и дверь захлопнулась, заглушая звуки и отрезая клинику от внешнего мира. — Ты понял, как они работают? — Понял. Я смогу подключить нейромодулятор, и если тимы не насовали туда проприетарного софта, то всё пойдёт по плану. — Не насовали, — облизнула Ви губы. — У них по плану подключение сторонних библиотек ещё очень не скоро. Сделали только основу. Их... тестеры, они… Вик, я все симуляторы выжрала. — Это не очень хорошо, — замерли на миг пальцы Виктора. — Думаю, так процесс пошёл быстрее. — Иначе я не добралась бы до моста. Сердце хреначило, как не в себя. Ещё и это, — Ви дёрнулась, попытавшись пошевелить бесполезной ногой. — Я подобралась так близко и рухнула на груду отбросов. Как жалко…       Она замолчала, с трудом дыша сквозь зубы. — Говори со мной. Говори, даже если станет совсем больно. Давай посмотрю оптику. Может, надо ослабить давление на глазницы. Не получала в череп?       Ви отрицательно качнула головой. Не с первого раза засунув руку во внутренний карман куртки, она вытащила плоский белый кейс, размером чуть больше пачки сигарет. За кейсом тянулись тонкие спагетти проводов. — Давай к делам поважнее. Я потерплю. — Не понял. Кто здесь рипердок: ты или я?       Ви снова усмехнулась этой кривой, неправильной улыбкой. Виктор воспользовался паузой и без нажима прислонил к виску считыватель, позволив липкому кружку самостоятельно закрепиться на коже. — Следи за пальцем.       Он выставил вверх указательный палец, провёл им влево, потом вправо. Ви будто и не услышала его просьбы, уставившись куда-то в область плаката “Spunky Monkey”. На секунду Виктор залюбовался блеском оптики. Он постарался максимально сохранить естественную красоту и открытость взгляда родных глаз Ви, и неспециалист не заметил бы вмешательства, если только не вгляделся бы пристальнее в левый глаз, где на круге Краузе красовался фирменный логотип “Кироси”.       Сейчас логотип горел ярче, чем обычно. Хотя может Виктору так только казалось, потому что на какую-то секунду все остальные цвета вокруг поблекли и размылись. — Когда это случилось? — Почти сразу после ноги. Я не ожидала и укатилась куда-то в песок. Думаю, это был песок, — Ви поморщилась, вернее, поморщился только её лоб, но веки остались неподвижны. — Вся поцарапалась. Наверное, мне потом полезно будет проколоться. Знаешь, от столбняка. — Это не смешно, Ви. — И правда.       Виктор снова представил себе вещи, о которых предпочёл бы никогда не думать. Как у Ви отказывает нога, и она теряет равновесие от неожиданности, заваливаясь набок. Как выключается оптика, и Ви остаётся в темноте один на один со своим страхом. Он пробежал пальцами по сочленениям хрома с черепом, стараясь не нажимать сильно, потому что при каждом неосторожном движении Ви шипела сквозь сомкнутые зубы. Её дыхание оседало у него на запястье. — Я ослаблю давление, но не смогу снять хром целиком. Без наркоза это невозможно, а нарушать химический баланс мозга сейчас очень опасно. Но тебе станет полегче, малютка.       Виктор продолжал говорить мерным голосом, пока делал своё дело и скручивал мельчайшие винты на хроме. Ему хотелось заверить Ви, что всё под контролем, и что она может расслабиться и немного отдохнуть.       Из-за такого масштабного повреждения нейронов он даже не мог подключать Ви к системе диагностики с нуля, поскольку нельзя было предсказать, как отреагирует мозг на незнакомый мощный электрический импульс. Максимум, что они могли себе позволить — пассивный считыватель, улавливающий биение пульса.       Виктор задержал руку на щеке Ви, не в силах разомкнуть контакт и отодвинуться. Подушечкой большого пальца стёр серое пятно, и кожа в этом месте порозовела от прилива крови. — Что там произошло? — спросил он тихо. — Почему не поехала сразу ко мне? — Хвост. Не тимовцы... Я не знаю, кто это был. Две или три тачки Деламейна, и там... — Ви повернула голову, и на Виктора уставились слепые немигающие глаза. — Там никого не было. Но раз они катались за нами по городу, то им задали маршрут. — Кто тебя вёз? — Один валентинос по имени Цезарь. В своё время он поставил на кон свою тачку, но я не взяла. Так что он сразу согласился покататься. Ты представь, — она улыбнулась, и Виктор почувствовал, как двинулись мышцы лица, — он предложил мне стать крёстной его ребёнку. Я — и крёстная. — Ты была бы отличной крёстной, — сказал Виктор. — Одной из тех клёвых тётушек, которые всегда тайком подсовывают эдди в подарки. — Ты всегда слишком хорошо обо мне думаешь, Вик. Я втянула в это грязное дело слишком много людей. Вот, забери.       Виктор послушно взял из её нетвёрдой руки нейромодулятор и откатился от кресла, чтобы отключить от скана очки. Пока он распутывал комок проводов и изучал разъёмы, Ви молчала и не шевелилась. Глаза больше не воспринимали окружение, но Виктор словно чувствовал её взгляд своей спиной. — Мы катались по городу несколько часов, но Деламейн всегда висел на хвосте. Номера примелькались. Я подумала, что, может, это искин. Но тот заказ был вечность назад. Чтобы оторваться, я попросила Цезаря поплутать между зданиями, и когда Делаймен потерял нас из виду — в эту минуту я выпрыгнула, а машина поехала дальше. Увела такси на запад. Мне оставалось пересечь свалку и Маленький Китай. Вик. Вик, скажи, если у нас не получится… Мне будет больно?       Виктор посмотрел на очки, от которых теперь тянулись мягкие волны проводов. — Нет, малютка. Не будет. Ты вроде как выключишься. — Выключусь? — Как твой хром.       Она промолчала. Виктор тоже не стал поддерживать разговор, полностью сосредоточившись на бегущих по экрану рабочего компьютера строках. Нейромодулятор тихонько гудел, и пока Виктор вчитывался в логи, белый корпус стал заметно теплее.

***

      Прошло больше получаса, прежде чем синхронизация завершилась. Теперь Виктор мог сказать, что оба компонента совместимы и что их работа будет, по меньшей мере, стабильна. Сигнал проходил без помех, и на внешнем виде очков это никак не отразилось — стёкла по-прежнему оставались непроницаемо-чёрными.       Ви лежала неподвижно, почти в дремоте; Виктор поймал себя на мысли, что во время работы вслушивается в мерное попискивание считывателя, звучащее в такт пульсации крови.       Он в очередной раз пробежал логи, чтобы убедиться, что всё правильно понял. Куда проще было бы, имей он на руках документацию к нейромодулятору, но у его имелась пара руководств от старых моделей “Травмы, на основе которых можно было делать какие-никакие выводы.       Подкатившись к креслу Ви, он осторожно тронул её за плечо. — Эй, Ви... Просыпайся.       Ви чуть переменила позу — правый каблук при этом оставил след на сиденье кресла — потянулась в сторону голоса Виктора. Серые глаза смотрели в одну точку. — Я не спала, задумалась немного, — тихо ответила Ви. — Как голова? Всё ещё больно? — Лучше. Давит в основании черепа, но не слишком сильно. — Хорошо. Придётся немного потерпеть, — Виктор хотел было встать, но Ви удержала его на месте за ладонь, неуклюже поймав её сразу двумя руками.       Он снова опустился на своё место. — Вик, — начала она не сразу, — по поводу оплаты… — Не думай об этом, Ви. — Нет, я так не могу. Я постоянно хожу в твоих должниках, и сейчас тем более. Ты же работать из-за меня не можешь. Клиентов теряешь. — Я сам разберусь со своими клиентами, — твёрдо сказал Виктор, в свою очередь накрывая ладонь Ви своей. — А ты не мой должник. Ты мой друг, Ви, и никогда не думай о себе, как о моём должнике. Откуда вообще такие мысли? — Вик, я… Я больше не знаю, что мне делать, — он с замиранием сердца увидел, как неподвижные глаза Ви наполнились слезами. — У меня такое чувство, что я сошла с ума. Что Дешон давным-давно убил меня, и теперь я попала в какую-то временную петлю, в которой умираю снова и снова. — О, милая…       Он коснулся затылка Ви и мягко поцеловал её в лоб, не зная, как подобрать слова утешения. Да и существовали ли они? Что он мог сказать?       Всхлипывая, Ви уткнулась лицом в их сцепленные руки. — Не знаю, что мне делать, — повторила она сквозь слёзы. — Вик, ты мне так нужен. — Я здесь. Тише, малютка. Я рядом. — Посмотри, от меня совсем ничего не осталось. Совсем ничего. Разваливаюсь, распадаюсь на куски. Даже мозг отказывает не так, как у остальных, потому что я уже не я. Моё сознание, моя нейросеть… Распаляюсь на всякую чушь. Вдруг даже эти решения принимаю не я? Вдруг он успел пустить корни? Вик, — сорвался её голос, — Вик, мне так страшно… — Это ты, — тихо, но твёрдо возразил Виктор. — Сильверхенда больше нет. Я бы заметил, если бы вместо моей Ви появился кто-то другой. Поплачь немного, тебе станет легче. А потом попробуем включить очки. Я не смогу запустить систему диагностики и отслеживать твоё состояние, но буду рядом всегда. Даже если ты меня не видишь, знай, что я здесь. — Ты здесь, — повторила шёпотом Ви. Её губы коснулись его руки, а может, Виктору только показалось, потому что кожу обжигало горячее сбивчивое дыхание. — Ты всегда здесь. Я никогда не смогу расплатиться с тобой за твою доброту, сколько бы эдди ни заработала. Ты дал мне столько всего, а я ничего не дала взамен. А теперь и не смогу. Прости меня, Вик. Я… я только… я не хочу выключаться…       Они сидели так ещё некоторое время, пока Ви тихо и безнадёжно плакала. Виктор ничего не отвечал, только гладил её по голове, стараясь хотя бы через прикосновения объяснить Ви то, что даже в мыслях не мог сформулировать. Ему невыносимо больно было видеть, как весёлая девушка с сильным характером угасает и исчезает, точно пламя свечи на сильном ветру. — Ты готова попробовать? — сипло спросил он, когда плечи Ви перестали мелко дёргаться, а дыхание снова более-менее выровнялось. — Да. Извини, я просто… — Не нужно извиняться. Давай просто начнём процедуру. Я не стану снимать оптику, как уже говорил, используем её как усилитель мощности. Всё же это только прототип, и сигнал может быть нестабилен.       Пришлось откашляться, прежде чем продолжить, потому что ком в горле никак не исчезал. — Насколько я знаком с подобными штуками от “Травмы”, они работают по примерно одинаковому принципу. Постепенный ввод в своего рода медленный сон, чтобы снизить расход ресурсов мозга на постороннюю активность. Думаю, здесь будет так же.       Если бы он не видел, как движется грудная клетка Ви, когда она делает вдох, то подумал бы, что перед ним демонстрационный манекен “Кироси”. Она не перебивала и не задавала вопросов, и это было ещё одним страшным отличием от прошлой Ви, которую он так сильно любил. — Там тебе могут прочитать лекцию, или объяснить принцип работы, или, не знаю, “Травму” прорекламировать. Словом, не удивляйся. Вот этот индикатор сбоку покажет, когда сессия закончится, чтобы я отключил всё оборудование.       Виктор подумал, что если объяснит всё как можно более подробно, то Ви немного успокоится. Поэтому пока брал со стола очки в связке с нейромодулятором, пока убирал с щёк следы слёз и пыли чистой микрофиброй и со всеми предосторожностями надевал на Ви очки, не встречая при этом никакого сопротивления, он продолжал говорить. Только когда неподвижные глаза скрылись за тёмными стёклами, Виктор смог замолчать.       Теперь Ви выглядела почти нормально. — Ты готова, малютка? — Готова, — бесцветным голосом сказала Ви. — Тогда я включаю.       Он поправил провода, уложив их так, чтобы плечо Ви их случайно не передавило, ободряюще сжал её предплечье. На секунду все звуки вокруг смолкли.       И Виктор запустил нейромодулятор.       Пальцы Ви сжались на поручнях кресла, но быстро расслабились. На обивке остались полумесяцы от ногтей.       Стёкла хранили прежнюю непроницаемость. Ви слегка подалась вперёд, будто всматривалась во что-то далёкое и старалась разобрать контуры. — Как ощущения? — спросил Виктор. — Ничего не чувствую. Темно. И как будто туман. Я вроде могу идти вперёд, но тут нет направлений или опознавательных знаков. Постой… — пальцы Ви снова напряглись, и она замолчала, настороженно замерев. Виктор медленно сел на своё место, стараясь не отвлечь Ви лишним шумом. — Кажется… там что-то есть. Что-то большое.       Виктор тем временем осторожно снял с Ви левый сапог, потом взялся за правый. Ему казалось, что важно разместить её как можно более удобно, что Ви не должна отвлекаться на дискомфорт в затёкших ступнях. Запоздало пришла в голову мысль снять с неё и куртку, но время было упущено.       Одна штанина треснула по шву и задралась, и там голенище сапога натёрло кожу до крови. Виктор смотрел и не мог отвести глаз, пока эта ссадина разбивала его сердце на части. — Это пляж, Вик. Я на пляже. Белый холодный песок. И темно, потому что ночь. Тумана уже почти нет. — Там есть кто-нибудь? — Никого. Только песок и вода впереди. О, здесь красиво, — вздохнула Ви с детской улыбкой. — Я, кажется, даже запах соли чувствую.       У Виктора закружилась голова. Он зажал рот рукой, до последнего отрицая очевидное. — Посмотри вниз, — выдавил из себя он. — Посмотри на свои руки и ноги.       Секунда, и Ви удивлённо округлила губы. — О, у меня нет тела! Но я же… я чувствую, как я иду, чувствую песок под пальцами. Нужно идти к воде. Тумана уже совсем нет. И я слышу… кажется, играет музыка. Да, точно. О, Вик, это так красиво. Если бы ты только видел. — …я баловалась с текстурами и ещё не закончила, поэтому вода может казаться слегка ненастоящей…       Ноги Ви не двигались, но Виктор знал, что она сейчас медленно заходит в воду, прохладную, но не холодную; что небо тёмное и на нём нет ни единой звезды; что где-то в ленивых волнах можно найти стыки текстур, но только если знать, куда смотреть. — Тебе не больно, малютка?       Ви не ответила. Предварительная фаза завершилась, и теперь сознание подчинилось программе, и Виктор сомневался, что Ви вообще слышит посторонние звуки. Только одну-единственную песню, в которой с трудом улавливались отдельные слова.