Большие маленькие люди

Всё будет хорошо, шепчет про себя Сокджин, когда видит раздражение на лице Намджуна, потому что СиньСинь слишком громко кричит за завтраком. Всё будет хорошо, напоминает себе Сокджин, когда девочка психует, потому что Намджун отказывает ей в покупке дорогой игрушки в супермаркете. «Не стоит излишне баловать ребёнка», — говорит тот, и Сокджин соглашается, но объясняет он это Синьсинь в одиночку. Всё будет хорошо, повторяет себе Сокджин, когда Намджун приходит с работы жутко уставший... Его супруг взвалил себе на плечи слишком много работы, чтобы позволить Сокджину полноценно заботиться о СиньСинь. Намджун говорит, что всё в порядке, Сокджин же старается ему верить. Синьсинь слишком неспокойная, но Сокджин знал на что шёл, и Намджун обещал, что они справятся, значит всё будет хорошо... Однако проблемы приходят в их семью незаметно, одна за одной накапливаются, травят их любовь изнутри, тихо пробираются в каждую щель их дома. Намджун приходит домой уставший донельзя, и Сокджин чувствует укол совести при виде внешнего вида своего мужа. Синьсинь уже спит, и Сокджин шёпотом спрашивает: — Как ты? Намджун кидает взгляд на своего супруга, в этом взгляде ещё полно неприкрытой нежности, и Сокджину хочется облегченно выдохнуть. — Я в порядке... — Милый, — зовёт Сокджин, следуя за Намджуном, который направляется на кухню. — Ты точно в порядке? Может, нам стоит нанять Синьсинь няню, а мне вернуться к работе? — Синьсинь нужно проводить время со своими родителями, а я и сам справляюсь, просто период такой... загруженный, — Намджун садится за кухонный стол, и Сокджин ставит перед ним ужин. — Не сомневайся во мне, ладно? Сокджин лишь кивает головой и смотрит на своего мужа с такой нежностью и любовью, пытаясь в этом взгляде выразить то, как он благодарен ему. Намджун всегда был таким — идеальным парнем, затем идеальным мужем. Сокджин всегда благодарит судьбу за то, что из всех возможных мужчин послала ему именно Ким Намджуна. Синьсинь действительно нужно проводить время со своими родителями, но она проводит его лишь с одним из них...

***

Сокджина будит детский голос посреди ночи, который жалостливо говорит на ломанном английском: — Папа, мне приснился страшный сон. — Ох, моя милая, — Сокджин привстает, окончательно просыпаясь, и берёт девочку на руки. — Хочешь поспать с нами? Девочка согласно кивает, и Сокджин позволяет Синьсинь залезть под одеяло между ним и Намджуном. Тот что-то недовольно мычит, но сразу затихает, когда девочка его обнимает. Сокджин улыбается, любуясь этой картиной, и тоже пытается заснуть. — Папа, я хочу пить, — Сокджина опять будит Синьсинь, и он направляется на кухню за водой, прося девочку подождать. Когда Сокджин идёт обратно со стаканом воды в руках, он обнаруживает Намджуна, что устроился на диване. — Ты почему здесь? — удивляется Сокджин, подходя к мужу. Тот натягивает плед по самый подбородок и отвечает закрытыми глазами: — Синьсинь спит неспокойно, много вертится и этим не даёт мне спать. У меня завтра с утра важное совещание... Я хочу выспаться. — Да, конечно, — отвечает Сокджин, и непонятное чувство поселяется у него в груди. Сердце что-то сдавливает, когда он видит Намджуна одиноко спящего на диване. Он возвращается к Синьсинь, поит девочку водой и укладывает обратно спать, но чувство тревоги не даёт ему самому сомкнуть глаза до самого утра.

***

Намджун ловит Сокджина с утра в ванной и закрывает дверь, нежно обнимая сзади. — Зачем ты закрыл дверь? — Сокджин подставляет шею под поцелуи, продолжая чистить зубы, пока Намджун забирается руками под его футболку и оглаживает впалый живот. — Чтобы нам не мешали, — выдыхает Намджун на ухо Сокджину. Из-за занятости Намджуна на работе они уже и забыли, что такое утренний секс, который раньше у них случался чуть ли не каждый день. Да и вообще интимная жизнь немного отошла на второй план, потому Намджун пашет и пашет, а Сокджин старается заботиться о ребёнке. Намджун даёт Сокджину дочистить зубы, а потом разворачивает того лицом к себе, чтобы затянуть того в тягучий поцелуй. Сокджин упирается задом в раковину, с нетерпением отвечая на ласки супруга, потому что ужасно соскучился, а ещё в голове вертится мысль о том, что он внезапно может понадобиться Синьсинь, поэтому им стоит поторопиться. Намджун тем временем переходит поцелуями на шею, параллельно избавляя супруга от пижамной рубашки. Сам он успел натянуть только брюки, поэтому Сокджин не без удовольствия оглаживает его голый загорелый торс. Сокджин не может не отметить тот факт, что ему достался поистине сексуальный мужчина. Намджун высокий, у него крепкая накаченная грудь, загорелая кожа и невероятно мягкие губы. С Намджуном быть вместе нестрашно, с ним кажется, что все горы по плечу. Сокджин уже принимается расстёгивать ремень мужа, когда они оба слышат лёгкий стук дверь, а затем детский голос: — Папа, ты здесь? Мне нужно в туалет... — Не отвечай, — выдыхает Намджун, он слишком возбуждён, чтобы мыслить сейчас трезво. — Но... — Не отвечай! — гораздо грубее повторяет Намджун, и Сокджин давит в себе голос совести, позволяя мужу опять поцелуем впиться в его губы. — Папа, — снова слышится за дверью, и Сокджин чувствует, что Намджун начинает закипать, но продолжать игнорировать ребёнка он просто не может. — Джуни~, — шепчет Сокджин, прерывая их поцелуй. — Я должен выйти... — Она... она может подождать, — тяжело выдыхает Намджун, крепче сжимая супруга в своих руках. — Что ты такое говоришь? — Сокджину не нравится то, с каким равнодушием отзывается Намджун о Синьсинь. — Ей пять лет. — Да, ей пять лет, — Сокджин грубо отталкивает от себя Намджуна. — Но тебе не стоит забывать о том, что Синьсинь особенная... Сейчас мы должны полностью сосредоточится на ней, чтобы она могла действительно считать нас своими родителями. — Она уже зовёт тебя папой. — Она зовёт меня папой только потому, что ещё не может выговорить мое имя! — Сокджин кидает на Намджуна недобрый взгляд и открывает дверь, сразу замечая стоящую под ней Синьсинь. Глаза девочки напуганы, и, кажется, она вот-вот заплачет. Сокджин чувствует вину за это, поэтому сразу садится перед ней на корточки. — Всё хорошо? Синьсинь молчит, заставляя двух мужчин напрячься. Её глаза всё больше краснеют, и Сокджин понимает, что девочка на грани истерики. — Я искала вас, — дрожащим голосом отвечает девочка. — Я думала... думала, что вы бросили меня. — Ох, нет, малышка, что ты, — Сокджин сам чуть ли не начинает плакать, когда по щекам девочки начинают бежать слезы. Он крепко обнимает Синьсинь, пытаясь её успокоить, и видит, как Намджун проходит мимо, не сказав ни слова. Сокджин проглатывает обиду на мужа, сейчас ему не до этого, и вытирает руками слезы на детских щеках, говоря: — Малышка, ты, кажется, хотела в туалет? Девочка согласно кивает, и Сокджин оставляет её одну, удаляясь из ванной, и старается не думать о том, как только что повёл себя Намджун. Всё будет хорошо, убеждает себя он, но почему-то сам перестаёт в это верить...

***

Очередная ночь означает лишь очередную вечеринку в жизни Чон Хосока. Он из тех, кто действительно наслаждается клубной музыкой, дешёвым алкоголем, одолженными в туалете сигаретами и толпой потных тел на танцполе. Хосок уверен в том, что семейная жизнь не для него. Не для него эта тихая гавань, когда душа и тело принадлежит одному. Он уже пробовал, спасибо, больше не нужно. Хосока забавляет то, как некоторые из тех, с кем он спит, пытаются его изменить. Они считают себя тем самым особенным человеком, который сможет приучить Хосока, но они все ошибаются. Хосок бежит от ответсвенности и от любой привязанности. Он даже кошку завести боится, потому что о самом себе то заботится с трудом. Сам же Хосок работает IT-специалистом, следящим за исправностью работы машин на одном заводе, поэтому его вызывают в основном в случае поломок. Ещё он создаёт сайты, это тоже приносит неплохие деньги. И благодаря такой работе у него остаётся время на каждодневные тусы. Хосок заходит в свой излюбленный клуб, на нём оверсайз кожаная куртка, всё те же рванные джинсы и сильное желание оторваться сегодня по полной. Он вливает в себя виски, не запивая, много выходит покурить, но в груди чувство пустоты никуда не исчезает. Хосоку это не нравится, в такие вечера ему нужно что-то покрепче, но он терпит — ему нельзя больше срываться. Поэтому он пьёт много даже по его меркам, стреляет сигареты и не замечает, как кто-то, смутно знакомый, оказывается рядом с ним в курилке. — Жаль такое красивое лицо, — обращается к нему парень, а Хосоку нравятся эти выбеленные волосы, они чертовски ему идут. — С таким образом жизни ты быстро его уничтожишь. Хосок чувствует, как слова парня рождают в нём агрессию. Ему не сдались все эти нравоучения, а уж тем более от того, кто так же проводит свои вечера в ночном клубе. — Напомни, как тебя зовут, — безразлично просит он, хотя имя этого парня он не забывал. Сам себе удивляется, почему-то его память сохранила это имя. Чимин. Хосок запомнил. Прошло где-то недели две, но Хосок иногда невольно проходился взглядом по танцующей в клубе толпе в поисках белой макушки. — Чимин, — добродушно отзывается тот, улыбаясь своей белоснежной улыбкой. Хосок не чувствует от парня запаха алкоголя, да и в руках у него нет сигареты. Наверняка, опять не пьёт. — Значит, вот ты какой, Хосок... Даже не запоминаешь тех, с кем спишь. — Я должен быть польщен тем, что ты запомнил мое имя? — Хосок изгибает бровь и глубоко затягивается, а затем выпускает дым прямо Чимину в лицо. Тот сразу начинает отмахиваться от дыма и брезгливо морщится. — Я был настолько хорош? — Да, — просто отзывается Чимин. — Я бы повторил. Хосок про себя ликует, но на лице сохраняет равнодушие. Чимин кажется таким простым, он не усложняет, и этим раздражает. Хосок чувствует насколько этому парню плевать на него, тот пришёл за сексом и говорит об этом прямо. И казалось бы, что Хосок ищет то же самое, а на деле его задевает такое поведение. Это он привык оставлять парней одиноко досыпать в кровати, это он привык быть тем, кому больше всех всё равно. — Прости, не могу сказать о тебе того же, — говорит в Хосоке его гордость, а сам он мысленно прикусывает себе язык. — Ох, — выдыхает Чимин, продолжая дружелюбно улыбаться. — Тогда я не буду зря тратить время. Чимин пятится назад, подмигивает Хосоку и удаляется из курилки. Хосоку очень хочется пойти следом, но он упрямо заставляет себя стоять на месте. Ничего, это зудящее в груди чувство утихнет, нужно просто больше алкоголя. И Хосок безбожно пьянеет, переставая отличать реальность с воображением. В себя он приходит только тогда, когда оказывается прижатым к стене в туалете каким-то американцем, что нагло лезет к нему целоваться. Возможно, в другой раз он был бы не против, но не сейчас... Сейчас содержимое его желудка рвётся наружу, а к парню он испытывает лишь отвращение, потому что тот совсем не в его вкусе, да и как тот оказался рядом, Хосок даже не помнит. Такие мутные типы всегда вызывают лишь опасения, поэтому Хосок пытается его оттолкнуть, но американец гораздо больше его и сильнее. Хосок чувствует себя невероятно слабым, потому что тело его не слушается, и он мысленно ругает себя за то, что так много пил. — Отвали от меня! — кричит Хосок, когда чувствует влажный язык на своей шее. — Отвали. Я не хочу... Парень будто бы его даже не слышит, Хосок делает усилие и всё же слегка отталкивает того, заглядывая в чужие глаза напротив. Зрачки у парня расширены, тот обкурен, и Хосок начинает вырываться сильнее, но на это его лишь крепче прижимают к стене. — Отвали от меня! — Хосок переходит на истерический крик и хаотично бьет парня руками, но тот не реагирует. — Хэй, он же сказал тебе, чтобы ты отвалил, — Хосок узнает этот голос и невольно думает, что Чимину очень идёт английский. Хосок видит руку на плече парня, что тот сжимает крепче. Чимин гораздо меньше его, но в глазах непоколебимая уверенность. Хосок чувствует лёгкий стыд из-за того, что Чимин застал его в такой ситуации. — Съебись, — кидает на это парень, и Хосок видит, как у Чимина играют желваки. Чёрт, он чертовски сексуален... — Давай разойдёмся по-хорошему, — вздыхает Чимин, одним резким движением перехватывая руку парня, и заводит ту ему за спину. — Я не хочу пролитой крови. Парень чуть сгибается, пытается вырвать руку, но бесполезно — Чимин держит крепко. — Ну так что? — Хосок закатывает глаза на этот пафос в голосе Чимина. Хосок бы справился с этим парнем и сам, тем более учитывая, что тот обдолбанный, но, увы, слишком пьян, чтобы махать сейчас кулаками. Чимин же выглядит абсолютно трезвым, а ещё невероятно горячим, когда между его бровей пролегает морщинка, а челюсти плотно сжаты. — Окей, — сдаётся парень. — Что? Я не расслышал, — Чимин явно начинает просто забавляться, сжимая чужое запястье крепче, где, наверняка, останутся следы. — Окей, я понял, что он с тобой, я свалю, — тараторит парень, и Чимин резко отпускает его руку, от чего тот чуть ли не падает на пол. Парень быстро убегает из туалета, оставляя Хосока с Чимином наедине. Хосоку хочется съязвить вместо того, чтобы поблагодарить своего спасителя, но его всё ещё тошнит. И когда чувство страха уходит на второй план, он понимает, что встреча с унитазом неизбежна. Он бледнеет на глазах, и лицо Чимина из самодовольного превращается в обеспокоенное. — Что такое? — спрашивает он, когда глаза Хосока краснеют ещё больше, потому что он отчаянно пытается сдержать в себе рвотный порыв. — Ты так растроган, что хочешь плакать? — неловко смеётся Чимин, а Хосок осознаёт, что добежать до унитаза он не успеет. Он хочет оттолкнуть Чимина от себя, но тот упрямо стоит на месте, и у Хосока просто не остаётся выбора. Всё содержимое его желудка оказывается на дорогих кроссовках Чимина за одно мгновение. Тот стоит, не шевелясь, пока Хосока продолжает рвать. — Блин, чувак, мне так жаль, — выдыхает Хосок, немного приходя в себя. Он держится цепкими пальцами за одежду Чимина, используя того, как опору. — Это же Balenciaga, да? Обувь Чимина в ужасном состоянии, Хосок это прекрасно понимает, потому что его начинает отпускать. — Я оплачу тебе химчистку, — продолжает Хосок, выпрямляясь. Он видит, что Чимин злится, но понимает, что здесь уже ничего не исправить. — Снимай свою обувь, — цедит сквозь зубы Чимин, наконец приходя в себя. — Что? Нет... я же сказал, что оплачу химчистку. — Из-за тебя у меня накрылся секс, так что твоя обувь ещё малая расплата, поверь, — Чимин недовольно смотрит на Хосока, а тот, трезвея с каждой секундой, чувствует ещё больший стыд. — Но... — Разувайся. — А как же я? — жалобно спрашивает Хосок, чувствуя себя максимально униженно. Как от гордого отказа от пришёл к такому унижению? — Я отвезу тебя домой, просто подожди здесь, — Чимин закатывает глаза от нетерпения. — Я принесу тебе тапочки из машины, потому что твоя рвота воняет просто адски. Хосок от стыда вспыхивает ещё больше, но поспешно снимает свою обувь и отдаёт её Чимину. Тот брезгливо морщится, пытаясь избавиться от своих кроссовок без помощи рук, и, справившись, натягивает обувь Хосока. Чимин направляется к двери, когда Хосок его окликает: — Ты же вернёшься? Вернёшься за мной? Чимин оборачивается и тяжело вздыхает, но Хосок всё же улавливает на его губах подобие улыбки. — Вернусь, — кидает Чимин и скрывается за дверью. Чимин не обманул, действительно вернулся и принёс с собой самые обычные тапочки, которые кинул под ноги Хосоку. — На, — когда Хосок обулся, Чимин протянул ему чёрный полиэтиленовый пакетик. — Положи туда мою обувь. — Я? — переспрашивает Хосок, брезгливо смотря на свою рвоту на чужих кроссовках. — А кто ещё? Я, что ли? — злится Чимин, и Хосок виновато тупит взгляд. — Ладно, — соглашается он, будто его кто-то спрашивал, и с помощью салфеток кладёт кроссовки в пакет, а затем ещё долго моет свои руки и лицо.

***

— Приехали, — Хосока будит легкое прикосновение к его плечу. Голова страшно раскалывается, а во рту мерзкий привкус непонятно чего. — Давай, выкатывайся. И пакет с собой забери, я приеду за своими кроссами, с тебя всё ещё химчистка. Хосок разлепляет свои опухшие глаза, видя перед собой Чимина. Тот больше не выглядит злым, на его губах играет усмешка, и Хосоку становится очень стыдно. Как он мог так вообще опозориться перед этим парнем? А ещё Чимин действительно его защитил от того мутного типа, и это порождает в Хосоке чувство благодарности. — Слушай, я тут по дороге заехал в магазин, пока ты дрых, — говорит Чимин, и к пакету с кроссовками присоединяется ещё один. — Завтра тебе будет очень плохо, это облегчит твою боль. Хосок принимает пакет и заглядывает внутрь, примечая минеральную воду и несколько микстур от похмелья. Чёрт, этот Чимин умеет быть невероятно милым... — Спасибо тебе, — Хосок не сдерживает свой внезапный порыв и хочет клюнуть парня в щеку в знак благодарности, но тот сопротивляется. — Хей, фу, не надо, ты рыгал, от тебя воняет, — хнычет Чимин, но Хосок всё же притягивает его к себе и сухо мажет по щеке. — Ащщ! — ругается Чимин и усилено трёт место поцелуя, пока Хосок, смеясь, покидает его машину.