Дочь Сатаны и ее история...

От лица Вики После ужина я сказала всем, что у меня болит голова и я пойду спать пораньше. Дино вызвался проводить, но я отказалась — сказала, что сама дойду, и ему не стоит волноваться. Он поцеловал меня в лоб, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе. Мими посмотрела на меня подозрительно, но промолчала. Ости вообще делала вид, что её ничего не касается. Ади, кажется, уже спал стоя у стола с десертом. Я поднялась в свою комнату, переоделась в пижаму, выключила свет и легла в кровать. И пролежала так ровно час, глядя в потолок и слушая, как за окном ухают ночные фениксы. Мысли не давали покоя. Клеймо. Дверь. Мир заблудших. Ребекка. И слова Моргаты: «Я понимаю, почему он на тебя так смотрит». Кто «он»? Люцифер? Что значит «так смотрит»? И почему Моргата вообще решила, что имеет право говорить мне такие вещи? Я перевернулась на бок, потом на другой, потом села. Спать не хотелось совершенно. Голова гудела от вопросов, на которые не было ответов. А единственный человек, который мог бы ответить — папа — был далеко, в Аду, и будить его посреди ночи из-за каких-то смутных тревог было глупо. Но был ещё один способ. Библиотека. Я слышала от старшекурсников, что в главном книгохранилище есть разделы, посвящённые самым тёмным и запретным темам. Конечно, доступ туда был только по специальному разрешению, но... может, хоть что-то можно найти в общем доступе? Я встала, накинула поверх пижамы длинный тёплый кардиган, сунула ноги в мягкие тапки и бесшумно выскользнула в коридор. Ночная школа была прекрасна. Лунный свет струился сквозь высокие окна, заливая коридоры серебристым сиянием. Где-то вдалеке тикали огромные часы. Магические светильники горели вполсилы, создавая уютный полумрак. Ни души — все студенты давно разбрелись по комнатам, готовясь ко сну. Я шла быстро, стараясь не шуметь. Крылья пришлось сложить максимально плотно — в узких коридорах с моим размахом было не развернуться. Хорошо, что ночью никто не видит, как я похожа на огромного белого мотылька, пытающегося протиснуться в щель. Библиотека встретила меня запахом старых книг, пыли и магии. Огромный зал тонул в темноте — только дежурные светильники горели у входа да редкие магические шары парили между стеллажами, освещая проходы. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. Я вошла и замерла, прислушиваясь. Никого. — Отлично, — прошептала я. — Просто отлично. Я двинулась вглубь, к тем разделам, где, по слухам, хранились книги по древней магии. Пальцы скользили по корешкам, глаза выхватывали названия из полумрака. «История тёмных искусств». «Природа проклятий». «Ключи и врата: запретное знание». Я замерла. Последняя книга называлась точно так же, как та, что искал папа в своей библиотеке. Я потянулась к ней, но она стояла высоко — пришлось подпрыгнуть, пытаясь достать. — Чёрт, — выдохнула я, когда пальцы только скользнули по корешку. — Позволишь? — раздалось за спиной. Я взвизгнула и подпрыгнула на месте, едва не задев крыльями соседний стеллаж. Резко обернулась — и замерла. Передо мной стоял ОН. Тот самый непризнанный. С пепельными волосами и тёмными глазами, которые я заметила ещё в первый день. Вблизи он оказался... не страшным. Совсем. Высокий, худощавый, с бледной кожей и серыми крыльями, сложенными за спиной. На вид — лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Одет в простую тёмную одежду, без намёка на роскошь, которую носили ангелы или демоны. — Ты... — выдохнула я, прижимая руку к сердцу. — Ты как здесь оказался? — Я шёл за тобой, — ответил он спокойно. Голос у него оказался низким, чуть хрипловатым, но не пугающим. — Ты не слышала. Слишком увлечена была. — Зачем ты шёл за мной? Он помолчал, глядя на меня своими тёмными глазами. В них не было угрозы — только усталость и какая-то глубокая, давняя печаль. — Затем, что ты ищешь ответы. А я могу помочь. Я отступила на шаг, инстинктивно. Отец говорил — непризнанные меня чуют. Но это не значит, что им можно доверять. — Откуда ты знаешь, что я ищу? — Ты светишься, — просто ответил он. — Для нас. Для тех, кто связан с миром заблудших. Твоя метка пульсирует в темноте, как маяк. Я видел, как ты вошла. Видел, как тянешься к книгам о проклятиях. Догадаться нетрудно. Я сглотнула. — Ты... ты тоже связан с миром заблудших? Он горько усмехнулся. — Мы все связаны. Непризнанные — это те, кто родился слишком близко к границе. Наши души помечены, даже если на коже нет клейма. Мы слышим зов. Чувствуем тягу. И знаем, что рано или поздно... — он замолчал, не договорив. — Что? — выдохнула я. — Что будет рано или поздно? — Мы исчезнем, — ответил он просто. — Растворимся. Станем частью той тьмы, что зовёт нас. Если не найдём способ защититься. У меня похолодело внутри. — А есть способ? Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом шагнул к стеллажу, легко достал книгу, до которой я не могла дотянуться, и протянул мне. — Начни с этого, — сказал он. — А потом, если захочешь узнать больше — приходи сюда завтра в это же время. Я буду ждать. Я взяла книгу, чувствуя, как дрожат руки. — Почему ты помогаешь мне? — спросила я. — Мы даже не знакомы. — Меня зовут Эш, — сказал он. — А помогаю я потому, что ты — первый ангел, который посмотрел на меня не с презрением. В первый же день. На церемонии. Ты смотрела и не отворачивалась. Для меня этого достаточно. Я вспомнила тот момент — толпа, непризнанные в стороне, и его взгляд, полный тоски. — Эш, — повторила я. — Красивое имя. Он чуть улыбнулся — впервые за весь разговор. — Спокойной ночи, Виктория. Береги себя. И не рассказывай никому о нашей встрече. Пока. Он развернулся и бесшумно исчез в темноте между стеллажами, даже крылья не шелохнулись. А я осталась стоять, прижимая к груди тяжёлую книгу, и чувствовать, как внутри зарождается что-то странное — надежда, смешанная со страхом. Вернувшись в комнату Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Книга в руках казалась тяжёлой — не физически, а магически. От неё исходило тепло и лёгкое гудение, будто она была живой. Я подошла к кровати, зажгла ночник и раскрыла фолиант. «Ключи и врата: запретное знание для тех, кто готов смотреть в бездну». Страницы были старыми, пожелтевшими, исписанными мелким, витиеватым почерком на нескольких языках сразу. Некоторые абзацы светились — видимо, самые важные. Я начала читать. О мире заблудших. О том, как он возник — из обрывков хаоса, которые Шепфа не смог упорядочить. О существах, что там обитают — древних, голодных, вечно ждущих. О ключах — живых существах, чья суть позволяет открыть врата. И о том, что ключ можно... уничтожить. Я замерла, перечитывая абзац снова. «Носитель метки может быть освобождён только двумя способами: либо врата будут открыты и запечатаны вновь (что требует жертвы, равной по силе самому ключу), либо ключ будет уничтожен физически. Третьего не дано». Уничтожен физически. Значит, меня можно просто... убить. И проблема исчезнет. Я откинулась на подушку, глядя в потолок. Папа никогда на это не пойдёт. Люцифер — тем более. Но если другого выхода не будет? Если врата начнут открываться, и единственный способ спасти миры — это... Я зажмурилась, прогоняя мысли. Нет. Я не сдамся. Я найду другой способ. Обязательно найду. Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке души, уже зарождался страх. И вопрос, на который я пока не знала ответа. Кто захочет пожертвовать собой ради меня? И позволю ли я им это? Где-то в другом крыле школы Эш сидел на подоконнике в пустом коридоре и смотрел на луну. Он чувствовал её. Даже сейчас, на расстоянии, он чувствовал тепло её метки, пульс её страха, её отчаянное желание жить. — Ты не должна была стать ключом, — прошептал он. — Но раз уж стала... я помогу. Чего бы это ни стоило. Где-то в темноте хлопнула дверь. Эш обернулся — и встретился взглядом с красными глазами, горящими в полумраке. — Ты, — выдохнул Люцифер. — Что ты здесь делаешь? — Смотрю на луну, — спокойно ответил Эш. — А ты? Люцифер шагнул ближе. Его крылья чуть шевельнулись — опасный знак. — Я видел, как ты шёл за ней. В библиотеку. — Следил? — усмехнулся Эш. — Не ожидал от принца Ада. — Отвечай. Эш спрыгнул с подоконника, оказавшись лицом к лицу с Люцифером. Непризнанный против демона. Серый против чёрного. — Я помог ей, — сказал Эш. — Дал книгу. Ответы. То, что ты и твой отец не можете найти. — С чего вдруг такая доброта? — С того, что я тоже связан с миром заблудших, — ответил Эш. — И я знаю, каково это — чувствовать зов, от которого нельзя убежать. Она не заслуживает такой участи. Люцифер смотрел на него долго, изучающе. Потом его плечи чуть расслабились. — Если ты причинишь ей боль... — начал он. — Я скорее умру, — перебил Эш. — И, судя по тому, как ты на неё смотришь, ты меня понимаешь. Люцифер дёрнулся, будто от удара. — Не твоё дело, как я на неё смотрю. — Конечно, — Эш развернулся, собираясь уходить. — Но знаешь, принц? Она искала в той библиотеке ответы о клейме. А нашла — в твоих глазах — совсем другой вопрос. И ответ на него ей пока не нравится. Он ушёл, оставив Люцифера одного в пустом коридоре. А тот стоял и смотрел на луну, сжимая кулаки так, что кости хрустели. — Шепфа, — прошептал он. — Что же мне делать? Пятница, вечер. Комната Вики Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и пыталась убедить себя, что у меня нет депрессии. Получалось плохо. Прошло три дня с той ночи в библиотеке. Три дня, наполненных лекциями, тренировками, встречами с Дино и постоянным, ноющим чувством, что я чего-то не знаю. Чего-то важного. Эш не появлялся. Я специально приходила в библиотеку каждый вечер, но его не было. Книгу я спрятала под матрас и перечитала уже три раза, выучив почти наизусть. Ответа там не было. Только вопросы. За окном медленно садилось солнце, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Где-то вдалеке слышалась музыка — видимо, в демонском крыле уже начинали готовиться к вечеринке. — Ви-и-ики! — дверь распахнулась без стука, и в комнату влетела Мими. За ней, с королевским видом, вплыла Ости. — Вы чего? — я приподнялась на локтях. — Опять врываетесь без стука? — А мы стучали, — беззаботно отмахнулась Мими, плюхаясь на кровать и едва не приземляясь мне на ноги. — Ты не слышала. Витаешь где-то. — Я не витаю, — буркнула я, садясь. — Я думаю. — О чём? — Ости элегантно устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. — О Дино? О Люцифере? О том, что надеть на вечеринку? Я замерла. — Какую вечеринку? Мими и Ости переглянулись. — Ты серьёзно? — Мими округлила глаза. — Сегодня же пятница! В демонском крыле вечеринка в честь окончания первой учебной недели! Все будут! Ади уже час выбирает, в чём пойти, представляешь? Час! Он обычно за две минуты одевается! — Я не пойду, — сказала я, откидываясь обратно на подушку. — Чего? — Мими подскочила на кровати, едва не подпрыгнув. — Вики! Ты с ума сошла? Это же первая вечеринка в школе! Все будут! Ты обязана! — Ничего я не обязана, — пробормотала я, глядя в потолок. — У меня голова болит. — Врёшь, — спокойно констатировала Ости. — У тебя крылья дёргаются, когда врёшь. Я глянула на свои крылья. Они и правда мелко подрагивали. Чёрт. — Ладно, не болит, — сдалась я. — Просто не хочу. Настроения нет. Мими и Ости снова переглянулись. Этот их телепатический разговор начинал меня бесить. — Вики, — Мими вдруг стала серьёзной. — Что случилось? Ты последние дни сама не своя. На лекциях молчишь, на тренировках дерешься как одержимая, от Дино шарахаешься... — Я не шарахаюсь! — Шарахаешься, — подтвердила Ости. — Я видела, как ты вчера на ужине отодвинулась, когда он хотел тебя обнять. Я промолчала. Потому что она была права. Вчера Дино подошёл ко мне в столовой, улыбнулся своей светлой улыбкой, протянул руку, чтобы обнять... а я отшатнулась. Сама не поняла почему. Просто в голове всплыло лицо Люцифера после боя. Его взгляд, когда он смотрел на нас с трибуны. И мне стало стыдно. Перед кем? Перед Дино? Перед Люцифером? Перед собой? — Вики, — Мими взяла меня за руку. — Мы же подруги. Расскажи. Что с тобой? Я посмотрела на неё. На её добрые глаза, на бантики на рожках, на искреннее беспокойство на лице. Потом на Ости — та делала вид, что ей всё равно, но я видела, как она внимательно слушает. — Это сложно, — сказала я тихо. — Я сама не понимаю. — А ты попробуй, — мягко сказала Мими. — Вслух. Иногда, когда говоришь, само проясняется. Я вздохнула. Села, обхватив колени руками. — Помните ту ночь, когда я уезжала домой? К папе? — Ну, — кивнула Мими. — Мне снился кошмар. Дверь. Та самая, про которую я рассказывала. Она звала меня. Открывалась. Оттуда тянулись руки... — я поёжилась, вспоминая. — Я проснулась вся в поту и рванула в Ад. К отцу. — Бедная, — Мими сжала мою руку. — Папа меня успокоил. Мы провели вместе весь следующий день. Это было... — я улыбнулась, вспоминая, — это было прекрасно. Сад Лилит, клубника, папины истории... И Люцифер был там. Ости приподняла бровь, но промолчала. — А потом мы вернулись. И всё стало... странно. Люцифер отдалился. Дино, наоборот, стал ещё более внимательным. А я... я не знаю, чего хочу. — Чего не знаешь? — уточнила Ости. — Всего, — выдохнула я. — Я не знаю, что чувствую. Не знаю, почему при виде Люцифера у меня сердце останавливается. Не знаю, почему рядом с Дино мне спокойно, но чего-то не хватает. Не знаю, что со мной будет, если это клеймо... если я... Голос сорвался. Я замолчала, уставившись в стену. В комнате повисла тишина. А потом Мими вдруг обняла меня. Крепко, по-настоящему, прижав к себе так, что я почувствовала тепло её маленького тела. — Ты дурочка, — сказала она мягко. — Самая настоящая дурочка. — Спасибо за поддержку, — буркнула я в её плечо. — Я серьёзно, — она отстранилась и заглянула мне в глаза. — Ты столько всего на себя взвалила, что забыла простую вещь: тебе всего восемнадцать. Ты имеешь право не знать. Имеешь право путаться. Имеешь право ошибаться. — Мими права, — неожиданно поддержала Ости. — Ты не должна решать всё прямо сейчас. Ни про клеймо, ни про мальчиков, ни про свою жизнь. Иногда нужно просто... жить. — Жить? — переспросила я. — Да, — Ости встала и подошла к моему шкафу. — Например, пойти на вечеринку. Потанцевать. Посмеяться. Выпить чего-нибудь вкусного. Побыть обычной девушкой, а не дочерью Сатаны, не ключом к миру заблудших и не объектом воздыхания двух совершенно разных, но одинаково красивых парней. Я моргнула. — Двух? Ости и Мими снова переглянулись. — Вики, — Ости вздохнула, — ты правда не видишь? Или делаешь вид? — Чего не вижу? — Как Люцифер на тебя смотрит, — прямо сказала Ости. — Как он каждый раз напрягается, когда рядом Дино. Как он ушёл с трибуны после твоего боя с Моргатой, хотя должен был радоваться твоей победе. Я замерла. — Он... он просто брат. — Ага, — хмыкнула Ости. — Брат, который смотрит на сестру так, что у меня, демоницы с каменным сердцем, мурашки по коже. — Ости права, — тихо добавила Мими. — Я ещё в тот вечер, когда вы на балконах разговаривали, поняла. Он на тебя не как на сестру смотрит. У меня внутри всё оборвалось. — Вы... вы серьёзно? — Вики, — Ости открыла мой шкаф и начала копаться в вещах, — давай договоримся. Сегодня вечером ты ни о чём не думаешь. Ни о клейме, ни о Люцифере, ни о Дино. Только о том, как хорошо выглядеть и как оторваться на вечеринке. А завтра... завтра будешь решать. Договорились? Я смотрела на неё, раскрыв рот. — Ты сейчас серьёзно выбираешь мне наряд? — Абсолютно, — не оборачиваясь, ответила Ости. — Потому что если ты придёшь в том, в чём ходишь на лекции, я лично с тобой разорву дружбу. Мими хихикнула. — О, это! — она вскочила и подбежала к шкафу. — Ости, смотри, какое платье! Оно идеально подойдёт к её глазам! — Слишком просто, — отрезала Ости, отбрасывая вещь в сторону. — Надо что-то с характером. — А это? — Слишком вызывающе. — А это? — Слишком скучно. — Ости! — возмутилась Мими. — Ты придираешься! — Я профессионал, — гордо заявила Ости. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри отпускает. Как этот дурацкий, тёплый, девчачий хаос вытесняет страхи и сомнения. — Ладно, — сказала я, вставая с кровати. — Давайте выберем. Но если вы наденете на меня что-то ужасное, я обижусь. — Доверься нам, — Мими сияла. — Мы же подруги! Через полчаса моя комната напоминала поле боя. Вещи валялись на кровати, на стульях, на полу и даже на подоконнике. Мы перемерили, кажется, всё, что у меня было, плюс то, что притащили Мими и Ости. — Вот! — Мими торжественно подняла над головой платье, от которого у меня глаза на лоб полезли. — Ты с ума сошла? — выдохнула я. — Это же... — Это идеально, — перебила Ости, забирая платье. — Вики, примеряй. И не спорь. Платье оказалось тёмно-синим, почти чёрным, с открытой спиной (чтобы крыльям было удобно) и глубоким декольте. Ткань струилась, как вода, и переливалась в свете магических шаров. — Это слишком, — пискнула я. — Это в самый раз, — отрезала Ости. — Надевай. Я надела. И замерла перед зеркалом. Оттуда на меня смотрела незнакомка. Стройная, с длинными ногами, тонкой талией и глазами, которые вдруг стали огромными и тёмными от туши, которой Мими успела меня накрасить. Волосы рассыпались по плечам серебристым водопадом. Крылья, слегка подкрашенные золотой пыльцой, мягко светились. — Ого, — выдохнула я. — Вот тебе и "ого", — довольно кивнула Ости. — А теперь обувь. Туфли оказались на высоком каблуке — я в таких никогда не ходила, но Мими заверила, что это необходимый элемент. — Я не смогу в них танцевать, — запротестовала я. — Сможешь, — отмахнулась Мими. — Мы тебя подстрахуем. Я сделала шаг. Потом другой. Каблуки непривычно цокали по полу, но, кажется, я не падала. Уже хорошо. — Готова? — спросила Ости, критически осматривая результат. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и улыбнулась своему отражению. — Готова. Демонское крыло. Вечеринка. Музыка долетала ещё из коридора — тяжёлая, ритмичная, с басами, от которых вибрировал воздух и, кажется, даже стены слегка пульсировали в такт. Где-то глубоко внутри, под рёбрами, этот ритм отзывался глухим стуком сердца, заставляя кровь бежать быстрее. Стены демонского крыла были украшены мерцающими огнями — они переливались всеми оттенками красного, фиолетового и чёрного, создавая причудливые узоры, которые двигались и дышали, подчиняясь музыке. В воздухе пахло магией — сладковатой, чуть терпкой, дурманящей. К этому примешивался запах сладких напитков, дыма от чьих-то сигарет (адских, судя по сернистым ноткам) и чего-то ещё, неуловимого, но пьянящего — возможно, самого воздуха этого места, пропитанного свободой и безнаказанностью. — Ого, — выдохнула Мими, когда мы вошли в главный зал. Её глаза расширились, рожки с бантиками (сегодня они были украшены маленькими светящимися звёздочками) дрогнули от восторга. — Они тут действительно отжигают! Я промолчала, потому что слова застряли где-то в горле. Зал был огромным — раза в три больше, чем наша ангельская столовая. Высокие сводчатые потолки тонули в темноте, из которой свисали тяжёлые люстры с чёрными свечами, горящими алым пламенем. Вдоль стен тянулись каменные колонны, увитые колючими розами — их шипы светились красным, будто живые вены. В центре зала, на возвышении, расположились музыканты — группа демонов с инструментами, которых я никогда раньше не видела: что-то среднее между гитарой и арфой, но с металлическими струнами, от которых летели искры при каждом аккорде. И всюду были люди. Вернее, нелюди. Студенты всех курсов и мастей толпились у бара, танцевали в центре, сидели на подоконниках, общались, смеялись, пили, флиртовали. Демоны в чёрном, ангелы в светлом — но здесь, в этом пространстве, границы стирались. Свет и Тьма смешивались в едином ритме, в едином танце, в едином дыхании. Бар занимал всю левую стену — длинная стойка из чёрного мрамора, за которой суетились трое барменов, разливая напитки всех цветов радуги. Что-то дымилось, что-то искрилось, что-то горело ярким пламенем, которое тут же гасили, отправляя в стаканы посетителей. — Вики! — Ади вынырнул из толпы так внезапно, что я едва не отшатнулась. Он сиял, как начищенный самовар. На нём был... я моргнула, проверяя, не кажется ли мне. На нём был ярко-красный пиджак, расшитый золотыми нитями, под которым виднелась чёрная футболка с изображением черепа с крыльями. Волосы были уложены в замысловатый ирокез, а в ухе поблёскивала серьга в виде маленького скелетика. — Вы пришли! — завопил он, пытаясь обнять нас всех сразу и едва не сбив с ног какого-то проходящего мимо старшекурсника. — Я уже думал, вы заскучаете в своей ангельской норе! — Ади, — Ости приподняла свою идеальную бровь, окидывая его взгляхом с ног до головы, — это что на тебе? — Пиджак! — гордо заявил он, расправляя плечи. — Круто же? Ости сделала паузу. Долгую. Очень долгую. — Как светофор, — наконец вынесла вердикт она. — Ты просто завидуешь! — возмутился Ади. — Чему? — в голосе Ости звучало искреннее недоумение. — Твоей способности выглядеть так, будто ты одевался в полной темноте? — Это называется стиль! У тебя его нет! — У меня есть вкус. Это разные вещи. Я слушала их перепалку вполуха, потому что мой взгляд уже скользил по залу, выискивая знакомые лица. Дино обещал прийти — мы договаривались встретиться здесь. Он говорил, что хочет показать мне, как умеет танцевать. Я улыбнулась про себя, вспоминая его смущённую улыбку, когда он это говорил. Но кроме Дино... Люцифер наверняка будет здесь. Старшекурсники всегда в центре таких событий. И Моргата, конечно, тоже. Интересно, они придут вместе? Или по отдельности? Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Не думать. Сегодня не думать. — Расслабься, — Мими сунула мне в руку стакан с чем-то искрящимся. Напиток переливался всеми цветами радуги, от него шёл лёгкий дымок и пахло ягодами. — Пей. Танцуй. Не думай. Я сделала глоток. Осторожно, на пробу. Напиток оказался сладким, чуть терпким, с привкусом лесных ягод и лёгким покалыванием на языке, будто пузырьки шампанского, только сильнее. По телу разлилось приятное тепло, а голова чуть закружилась — но в хорошем смысле, как на качелях. — Что это? — спросила я, делая ещё глоток. — Адский пунш, — беззаботно ответила Мими. — Всего один стакан, не бойся. Просто чтобы расслабиться. Там магия лёгкого опьянения — голова ясная, а тело свободное. Для танцев самое то. Я сделала ещё глоток. И ещё. Напиток кончился слишком быстро, но тепло уже разлилось по всему телу, расслабляя мышцы, отпуская зажимы, заставляя улыбаться без причины. Музыка заполняла голову, заглушая мысли. Тяжёлые басы отдавались где-то в груди, заставляя сердце биться в унисон. Свет мелькал разноцветными вспышками — красный, синий, фиолетовый, зелёный, — создавая калейдоскоп, от которого кружилась голова. Тело само начинало двигаться в ритме, без моего сознательного участия. — Пошли танцевать! — Мими схватила меня за руку и потащила в центр зала, где уже бесновалась толпа. И я пошла. Потому что сегодня вечером я не думаю. Сегодня вечером я просто живу. В танце я потеряла счёт времени. Музыка то замедлялась, то ускорялась, и каждый раз я отдавалась ритму целиком, позволяя телу двигаться так, как хочется. Мими кружилась рядом, хохоча, её рожки сверкали в свете огней, а бантики давно сбились набок. Ади выделывал невообразимые па, его красный пиджак мелькал в толпе, как сигнальная ракета. Даже Ости, которая сначала стояла у стены с бокалом, делая вид, что ей всё равно, в конце концов сдалась и вышла в круг, двигаясь с той ленивой грацией, которая была присуща только ей. Я танцевала. Я забылась. Я отпустила себя. Волосы растрепались, прилипая к вспотевшей шее. Крылья — я не могла их убрать полностью, только прижала плотнее к спине, но даже так они слегка подрагивали в такт музыке, перья переливались в разноцветном свете. Платье — это умопомрачительное тёмно-синее платье, которое выбрала Ости — струилось вокруг ног, открывая их при каждом повороте. Туфли на каблуках, которых я так боялась, вдруг перестали быть проблемой — тело само знало, как двигаться, как держать равновесие, как парить над полом, едва касаясь его подошвами. Я была свободна. Я была счастлива. Я была просто Вики — девушка на вечеринке, которая танцует. А потом музыка сменилась. Это произошло не сразу — сначала плавное замедление ритма, потом переход, и вот уже из колонок льётся нечто совсем иное. Медленная, тягучая, обволакивающая мелодия. Низкие, чувственные ноты, от которых по коже бегут мурашки. Свет приглушился до интимного полумрака, остались только редкие алые огни, мерцающие где-то под потолком, да свечи на стенах, чьё пламя колыхалось в такт музыке. — О-о-о, — протянула Мими, вытирая пот со лба. — Медляк. Самое время найти мальчиков! Она подмигнула мне и потащила Ади куда-то в сторону бара. Ости, закатив глаза, последовала за ними — видимо, чтобы проконтролировать, чтобы Ади не натворил глупостей. Я осталась одна в центре зала, среди пар, которые уже начали собираться для медленного танца. И вдруг почувствовала себя неуютно. Слишком открыто. Слишком заметно. Слишком одна. Я огляделась в поисках выхода — может, к бару? Или на балкон, подышать? Но толпа уже сгустилась вокруг, и пробиться сквозь неё на каблуках было непросто. — Вики! Я обернулась на голос. Дино пробирался ко мне сквозь толпу, сияя своей светлой улыбкой. На нём была белоснежная рубашка с расстёгнутым воротом, светлые брюки, волосы уложены так, что каждый локон лежал идеально. Он выглядел как сошедший с небес — во всех смыслах. — Привет! — выдохнул он, наконец добравшись до меня. — Я тебя везде искал! Ты как? Танцевала? Я видел, ты отжигала в центре! Я улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает тепло — то ли от пунша, то ли от его присутствия. — Да, было весело. А ты где пропадал? — Помогал организаторам, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Старшекурсники попросили настроить звук. У них там какие-то проблемы с магией были. — А, понятно. Повисла небольшая пауза. Дино смотрел на меня, и в его глазах разгоралось что-то тёплое, почти нежное. — Ты сегодня... — начал он и запнулся. — Ты невероятно красивая. Правда. Я когда тебя увидел, чуть дыхание не потерял. Я смутилась, опуская взгляд. — Спасибо. Это Ости выбирала. — Ости молодец. Но дело не в платье, — он шагнул ближе. — Ты просто светишься вся. Изнутри. Я люблю на тебя смотреть. Сердце пропустило удар. Он говорил так искренне, так открыто... — Дино... — начала я. — Потанцуем? — перебил он, протягивая руку. — Этот танец создан для того, чтобы танцевать его с кем-то особенным. Я посмотрела на его руку. Красивую, ухоженную, с длинными пальцами. Потом на его лицо — такое открытое, такое надеющееся. — Я... — слова застряли в горле. Я должна была согласиться. Он мой парень. Он ждал меня весь вечер. Он смотрит на меня с такой нежностью... Но внутри, где-то глубоко, шевелилось странное сопротивление. Нежелание. Почти страх. — Дино, я... — снова начала я, не зная, как объяснить. — Вики, — его голос стал мягче, почти умоляющим. — Просто один танец. Пожалуйста. Я открыла рот, чтобы ответить. И в этот момент музыка словно вздохнула — глубже, ниже, чувственнее. И свет вокруг изменился — стал более алым, более интимным. А потом я почувствовала его. Этот взгляд. Он обжёг мне спину раньше, чем я успела обернуться. Прожёг тонкую ткань платья, проник под кожу, заставил сердце замереть, а потом пуститься в галоп. Я медленно, с замиранием, обернулась. Люцифер стоял в трёх метрах от нас. Он был не в толпе, не у стены, не в тени колонны — он стоял прямо в проходе, будто только что вышел из темноты и замер. Чёрная рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, открывала ключицы и начало груди — я никогда не видела его таким. Обычно он был застёгнут на все пуговицы, идеален, недоступен. А сейчас... сейчас он был почти домашним. Почти настоящим. Почти моим. Рукава закатаны до локтей, открывая сильные предплечья с выступающими венами. Волосы растрёпаны — не идеально уложены, как обычно, а именно растрёпаны, будто он провёл по ним рукой и забыл причесаться. Несколько прядей упали на лоб, почти закрывая глаза. Но глаза... Шепфа всемогущий, эти глаза. Они горели. Не в переносном смысле — в прямом. Красный огонь полыхал в их глубине, разгораясь всё ярче с каждой секундой, что он смотрел на нас. На меня. На Дино, который стоял рядом с протянутой рукой. В этом взгляде было столько всего, что я не могла дышать. Боль. Отчаяние. Гнев. И что-то ещё... такое голодное, такое собственническое, такое невозможное, что у меня подкосились колени. Он смотрел на Дино. На его руку, протянутую ко мне. На то, как близко мы стояли друг к другу. И в какой-то момент — всего на секунду — я увидела, как его рука, та, в которой был зажат стакан с тёмной жидкостью, дрогнула. Пальцы сжались на стекле так, что оно жалобно скрипнуло, готовое треснуть. — Вики? — голос Дино прозвучал откуда-то издалека. — Ты чего? Я не могла ответить. Я смотрела на Люцифера, а он смотрел на меня. Время остановилось. Музыка стала далёкой, свет погас, толпа исчезла. Остались только мы двое — я в своём синем платье, он в своей чёрной рубашке, и три метра между нами, которые казались пропастью. А потом он шагнул. Один шаг. Второй. Третий. Он приближался медленно, будто давая мне время отступить, убежать, спрятаться. Но я не могла пошевелиться. Я стояла, вцепившись взглядом в его лицо, и ждала. Дино что-то говорил — я слышала его голос, но слова не складывались в смысл. Какая-то помеха, белый шум, не имеющий значения. Люцифер подошёл вплотную. Остановился в полуметре от меня. Игнорируя Дино, игнорируя всех вокруг, глядя только на меня. — Потанцуй со мной, — сказал он. Это не было просьбой. Не было приказом. Это было... утверждением. Констатацией факта. Будто он просто озвучил то, что уже произошло, то, что было неизбежно. Голос у него был хриплым. Низким. Чуть севшим — то ли от выпитого, то ли от того, что он сдерживал себя из последних сил. Я сглотнула. — Люци... — выдохнула я. — Один танец, — перебил он. — Всего один. Его рука поднялась и замерла в воздухе, ожидая. Та же самая рука, которая минуту назад готова была раздавить стакан. Сейчас она была спокойна. Почти невесома. Приглашающая. Я перевела взгляд с его руки на его лицо. На эти горящие глаза, в которых плескалась целая вселенная чувств, которые он никогда не позволял себе показывать. — Дино... — прошептала я, вспомнив, что он всё ещё здесь. — Дино подождёт, — отрезал Люцифер, даже не глядя в его сторону. И вдруг я почувствовала это — всю абсурдность ситуации. Мой парень стоит рядом, а я смотрю на своего брата так, будто от его ответа зависит моя жизнь. Мой парень ждёт, что я выберу его, а я... Я вложила свою ладонь в руку Люцифера. Его пальцы сомкнулись вокруг моих мгновенно, жадно, будто он боялся, что я передумаю. И в этом прикосновении было столько всего — тепло, сила, обещание, от которого у меня перехватило дыхание. — Прости, — бросила я Дино через плечо, уже не глядя на него. — Я скоро вернусь. Я не видела его лица. Но чувствовала его взгляд — растерянный, обиженный, непонимающий. Я знала, что поступаю неправильно. Знала, что потом будет больно объясняться. Знала, что это удар по нашим отношениям. Но рука Люцифера сжимала мою, и всё остальное перестало существовать. Он повёл меня в центр зала, туда, где пары уже кружились в медленном танце. Мы встали лицом друг к другу, и его руки легли на мою талию. Я замерла. Его ладони — горячие, чуть шершавые — легли на тонкую ткань платья, и через неё я чувствовала каждый палец, каждое движение, каждую линию. Они обхватили мою талию так, будто она была создана для того, чтобы принадлежать именно ему. Мои руки сами поднялись и легли ему на плечи. Под пальцами — ткань рубашки, тепло тела, напряжение мышц, которые были каменными от сдерживаемых эмоций. — Ближе, — прошептал он. Я шагнула вперёд, сокращая расстояние. Теперь между нами не было ничего — только тонкие слои ткани, за которыми бешено колотились два сердца. Мы начали двигаться. Медленно. Плавно. Почти незаметно для окружающих. Он вёл — уверенно, сильно, не оставляя выбора. Его руки на моей талии направляли каждое движение, заставляя подчиняться ритму, музыке, ему. Я чувствовала его дыхание на своей макушке — тёплое, частое, неровное. — Люци... — прошептала я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. — Тш-ш-ш, — выдохнул он. — Не говори ничего. Просто танцуй. Я послушалась. Мы кружились в медленном танце, и с каждым оборотом мир вокруг исчезал. Оставались только его руки на моей талии, его грудь перед моим лицом, его запах — дым, магия и что-то ещё, горьковато-сладкое, сводящее с ума. Я прикрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте. В его близости. В его тепле. В невозможности того, что происходило. Его пальцы на моей талии чуть сжались, привлекая ещё ближе. Теперь мы почти соприкасались — моя грудь касалась его груди при каждом вдохе. Я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, в унисон с моим. — Ты пахнешь персиками, — вдруг прошептал он, склонившись к самому моему уху. Голос — хриплый, низкий, вибрирующий — прошёлся по моей коже мурашками, заставляя вздрогнуть. — Всегда пахнешь, — добавил он. — С самого детства. Я помню этот запах. Он везде. В моей комнате, в моих мыслях, в моих снах. Я замерла, боясь дышать. — Люци... что ты говоришь? Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. И я утонула. В этих красных, горящих, бесконечных глазах было столько нежности, что это причиняло физическую боль. Столько тоски, что хотелось плакать. Столько любви — да, именно любви, я наконец узнала это чувство, — что у меня подкосились колени. — Ты не понимаешь, да? — прошептал он, и в его голосе звучала горькая усмешка. — Совсем не понимаешь, что ты со мной делаешь. — Люци... я... — Молчи, — он прижал палец к моим губам. — Просто молчи. Дай мне этот танец. Одну эту ночь. А завтра... завтра я снова буду твоим братом. Палец на моих губах горел огнём. Я чувствовала его кожу, его тепло, его дрожь. И вдруг, не думая, не понимая, что делаю, я приоткрыла губы и поцеловала его палец. Лёгкое касание. Почти невесомое. Но он дёрнулся так, будто я ударила его током. — Вики... — выдохнул он, и в этом выдохе было всё. Время замерло. Музыка стихла. Зал исчез. Остались только мы — я в его руках, он — в моих, и этот бесконечный, невозможный момент между нами. — Ещё один танец, — прошептала я. — Пожалуйста. Он закрыл глаза — всего на секунду. А когда открыл, в них плескалась такая буря, что я испугалась. Но музыка заиграла снова. Медленная, тягучая, наша. И мы закружились вновь. Не знаю, сколько это продлилось. Может, минуту. Может, вечность. Но когда танец закончился, и Люцифер отпустил меня, я поняла, что прежней уже не буду никогда. — Спокойной ночи, пуговка, — прошептал он, касаясь губами моего лба. И ушёл.После танца. Бар. Я стояла у стойки, вцепившись в стакан так, будто он был единственным якорем в этом внезапно сошедшем с ума мире. Люцифер ушёл. Просто развернулся и ушёл, оставив меня в центре зала с его запахом на коже, его теплом на талии и его поцелуем — нет, даже не поцелуем, просто касанием губ к моему лбу, — который горел огнём до сих пор. — Ещё один, — сказала я бармену, не глядя, что пью. Передо мной тут же материализовался новый стакан с чем-то янтарным, обжигающим и явно очень крепким. Я сделала глоток. Обожгло горло, защипало в носу, по глазам ударили слёзы. Но внутри, вместе с огнём, разлилось приятное тепло, заглушающее мысли. — Вики! — Мими подлетела ко мне, запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками. — Ты где пропадала? Я тебя везде ищу! Дино вон стоит у стены, как побитый пёс, и на тебя смотрит! Что случилось? — Ничего, — ответила я, делая ещё глоток. — Всё нормально. — Ты пьёшь? — Мими округлила глаза, глядя на мой стакан. — Вики, это же виски! Чистый адский виски! Ты с ума сошла? — Вкусно, — сказала я и допила остатки. — Вики! — Ещё один, — снова обратилась я к бармену, игнорируя Мими. — Вики, перестань! Ты напьёшься! — Хочу, — отрезала я. — Хочу напиться. Хочу забыть. Хочу не думать. — О чём? Я посмотрела на неё. На её встревоженное лицо, на бантики на рожках, на искреннее беспокойство в глазах. — О нём, — ответила я честно. — О Люцифере. Мими замерла. — Вики... ты... — Я не знаю, что со мной, Мими, — выдохнула я, принимая новый стакан. — Я не знаю, почему при виде него у меня сердце останавливается. Почему его руки на моей талии — это лучшее, что я чувствовала в жизни. Почему я хочу, чтобы он снова меня коснулся. Почему, когда он ушёл, мне захотелось умереть. Мими молчала. Смотрела на меня огромными глазами и молчала. — Я люблю его, — прошептала я, делая глоток. — Не как брата. По-настоящему. И это неправильно. Это невозможно. Это разрушит всё. Я допила второй стакан. И заказала третий. — Вики, может, хватит? — осторожно спросила Мими. — Не хватит, — ответила я. Час спустя. Я потеряла счёт времени. И стаканам. И тому, что происходило вокруг. Музыка стала одним сплошным гулом, свет — разноцветным маревом, люди — размытыми тенями. Я сидела на высоком стуле у бара, покачиваясь, и смотрела в одну точку. В голове было пусто и одновременно полно — его лицо, его руки, его глаза, его шёпот: «Ты пахнешь персиками». — Эй, красавица, — чей-то голос вынырнул из тумана. — Чего скучаешь? Я подняла голову. Рядом стоял какой-то демон — незнакомый, с четвёртого курса, судя по нашивке. Высокий, накачанный, с глупой улыбкой. — Не твоё дело, — буркнула я, отворачиваясь. — Ого, какие мы колючие, — он не уходил. Наоборот, придвинулся ближе. — А я смотрю, ты тут одна. Скучно, наверное. Может, потанцуем? — Отвали. — Да ладно тебе, — его рука легла на моё плечо. — Я хороший парень. Тебе понравится. Я дёрнулась, пытаясь сбросить его руку. Но он держал крепко, а сил у меня почти не осталось. — Отпусти, — процедила я сквозь зубы. — А то что? — усмехнулся он. И в этот момент что-то произошло. Воздух вокруг изменился. Стал тяжёлым, давящим, почти жидким. Музыка словно стихла — или мне показалось. Атмосфера накалилась до предела. Я подняла глаза. Перед нами стоял Люцифер. Он был пьян. Я видела это по тому, как он чуть покачивался, как его глаза горели ещё ярче обычного, как он сжимал и разжимал кулаки, будто с трудом контролируя себя. Рубашка наполовину выбилась из брюк, волосы растрепались ещё сильнее, на лбу выступила испарина. Но даже пьяный, даже на грани, он был смертельно опасен. — Убери руки, — сказал он. Тихо. Спокойно. И от этого спокойствия кровь стыла в жилах. Демон обернулся. Узнал Люцифера. Дёрнулся. — Эй, принц, я ничего такого... она сама... — Я сказал — убери руки. Демон отдёрнул ладонь так быстро, будто обжёгся. И исчез в толпе быстрее, чем я успела моргнуть. Люцифер стоял надо мной. Смотрел сверху вниз, тяжело дыша. В его глазах плескалась тьма. — Ты пьяна, — констатировал он. — Ты тоже, — ответила я. — Я в порядке. — Врёшь. Он усмехнулся — горько, криво. — Иди в комнату, Вики. Проспись. — Не хочу. — Вики. — Не хочу! — я встала со стула, пошатнулась и вцепилась в его руку, чтобы не упасть. — Не хочу в комнату. Не хочу спать. Не хочу думать. Хочу... хочу... Я замолчала, потому что не знала, чего хочу. Или знала, но боялась себе признаться. Люцифер смотрел на меня. Его рука под моими пальцами была горячей, пульсирующей. Я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, неровно. — Чего ты хочешь, пуговка? — спросил он тихо. Я подняла на него глаза. Пьяные, мутные, но вдруг ставшие кристально ясными. — Тебя, — сказала я. Время остановилось. Его зрачки расширились, поглощая красную радужку. Дыхание перехватило. Рука под моими пальцами дрогнула. — Вики... — выдохнул он. — Я знаю, что нельзя, — перебила я. — Знаю, что ты мой брат. Знаю, что у меня есть Дино. Знаю, что это разрушит всё. Но я не могу больше притворяться, Люци. Я не могу делать вид, что ничего не чувствую. — Ты пьяна, — повторил он, но в голосе не было уверенности. — Трезвее, чем когда-либо, — ответила я. — А ты? Ты трезв? Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря. — Я никогда не был трезв рядом с тобой, — наконец сказал он. — Никогда. Балкон. Ночь. Я не помнила, как мы туда попали. Кажется, Люцифер вёл меня сквозь толпу, прикрывая собой, отгораживая от чужих взглядов. Кажется, кто-то пытался с нами заговорить, но он рявкнул так, что все отстали. А потом мы оказались на балконе. Здесь было прохладно. Ветер трепал волосы, остужал разгорячённую кожу. Внизу, далеко под нами, мерцали огни школы. А над головой — бесконечное звёздное небо, усыпанное такими яркими звёздами, каких я никогда не видела на Земле. — Красиво, — выдохнула я, облокачиваясь на перила. — Ага, — ответил он, но смотрел не на небо. На меня. Я повернулась к нему. Мы стояли слишком близко. Нарушая все мыслимые и немыслимые границы. — Люци, — прошептала я. — Поцелуй меня. Он замер. — Не проси об этом, Вики. Пожалуйста. — Почему? — Потому что если я поцелую тебя, я не смогу остановиться. — А кто просит тебя останавливаться? Он смотрел на меня долго-долго. Изучал каждую черту лица — глаза, губы, щёки, нос. Будто запоминал навсегда. — Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он хрипло. — Нет, — честно ответила я. — Но мне всё равно. — Завтра ты пожалеешь. — Завтра будет завтра. А сейчас — сейчас есть только мы. — Вики... Я шагнула к нему. Вплотную. Прижалась грудью к его груди, обвила руками его шею, зарылась пальцами в его волосы. — Поцелуй меня, Люцифер, — прошептала я ему в губы. — Пожалуйста. Он сломался. Я почувствовала этот момент — когда его контроль рухнул, когда все запреты сгорели в адском пламени, когда он перестал быть братом и стал просто мужчиной. Мужчиной, который хотел меня так же сильно, как я — его. Его губы накрыли мои. Это не было нежным. Это было жадным, голодным, отчаянным. Он целовал меня так, будто я была воздухом, а он тонул. Будто я была водой в пустыне. Будто от этого поцелуя зависела его жизнь. Я отвечала. Так же жадно, так же отчаянно, вкладывая всё, что копилось годами — все взгляды украдкой, все прикосновения случайные, все мысли, которые я запрещала себе думать. Его руки скользнули по моей спине, прижимая ещё ближе. Пальцы запутались в моих волосах, откидывая их назад, открывая шею для его губ. — Вики, — выдохнул он, целуя мою шею, ключицу, плечо. — Вики, Вики, Вики... — Люци... — я выгибалась в его руках, теряя голову от каждого прикосновения. Его губы вернулись к моим. Снова поцелуй — глубокий, пьяный, бесконечный. Я таяла в его руках, растворялась, исчезала — и впервые в жизни не хотела находиться обратно. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Прижался лбом к моему лбу. — Если мы продолжим, я не смогу остановиться, — прошептал он. — Ты правда этого хочешь? Я посмотрела в его глаза. Красные, горящие, полные желания и страха одновременно. — Да, — ответила я. — Хочу. Он закрыл глаза. Всего на секунду. А когда открыл, в них не осталось сомнений. — Тогда пойдём, — сказал он, беря меня за руку. — Только не здесь. Не на виду у всех. Я кивнула, позволяя вести себя. Мы шли сквозь ночь, сквозь пустые коридоры, сквозь тишину, которая казалась оглушительной после грохота вечеринки. Я не знала, куда мы идём. Мне было всё равно. Главное — его рука в моей руке. Его тепло. Его присутствие. Остальное не имело значения. Комната Люцифера Дверь захлопнулась за нами, отсекая весь мир — шум вечеринки, чужие взгляды, чужие голоса, чужие ожидания. Остались только мы вдвоём в этой тёмной комнате, где пахло им — дымом, магией и чем-то неуловимо родным, от чего у меня подкашивались колени. Я огляделась, пытаясь хоть как-то заземлиться, вернуть контроль над реальностью. Большая комната, залитая лунным светом, льющемся из огромного окна во всю стену. Огромная кровать, застеленная чёрным шёлком — та самая, на которой он спал каждую ночь. На столе — недопитая бутылка и два стакана, брошенная куртка на спинке стула, пара книг на тумбочке. Всё чужое. И одновременно такое близкое, потому что это — его. Но долго рассматривать интерьер мне не дали. Люцифер развернул меня к себе, и его руки снова легли на мою талию. Те же самые руки, что час назад вели меня в танце. Те же пальцы, что сжимали мои, когда мы шли сюда. Только сейчас они не дрожали. Сейчас они были уверенными, сильными, собственническими. — Вики, — выдохнул он, глядя мне в глаза. В его голосе было столько всего — и вопрос, и утверждение, и мольба, и обещание. Я тонула в этом голосе, в этом взгляде, в его близости. — Люци, — ответила я. И больше ничего не нужно было говорить. Он потянулся ко мне — медленно, давая время отстраниться, сказать «нет», остановить это безумие. Но я не хотела останавливаться. Я хотела только одного — чтобы он наконец меня поцеловал. Его губы коснулись моих. Не так, как в танце — осторожно, почти невесомо. Нет, сейчас это было по-настоящему. Горячо. Жадно. Голодно. Он целовал меня так, будто я была воздухом, а он тонул. Будто я была водой в пустыне, а он умирал от жажды. Будто он ждал этого момента всю свою жизнь. Я отвечала. Так же отчаянно, так же жадно, вкладывая в поцелуй всё, что копилось годами. Все взгляды украдкой, которые я ловила на себе и не понимала их значения. Все случайные прикосновения, от которых замирало сердце. Все мысли о нём, которые я так старательно загоняла в самый дальний угол сознания, потому что они были неправильными, невозможными, запретными. Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня ближе. Пальцы запутались в моих волосах, откидывая их назад, открывая шею для его губ. — Вики, — выдохнул он, целуя мою шею — нежно, едва касаясь, но от этого по коже бежали волны мурашек. — Вики, Вики, Вики... — Люци... — я запрокинула голову, позволяя ему эту ласку, чувствуя, как плавится всё внутри. Его губы вернулись к моим. Снова поцелуй — глубокий, пьяный, бесконечный. Я таяла в его руках, растворялась, исчезала — и впервые в жизни не хотела находиться обратно. Я не знаю, сколько это продолжалось. Минуты? Часы? Вечность? Время потеряло смысл. Был только он — его губы на моих губах, его руки на моём теле, его шёпот между поцелуями. — Я люблю тебя, — прошептал он, отрываясь от моих губ ровно настолько, чтобы я могла расслышать эти слова. — Всю жизнь люблю. С той самой секунды, как увидел тебя в той коробке на пороге замка. У меня защипало в глазах. — Я тоже, — ответила я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. — Только не понимала этого. Боялась понять. — Тише, — он стёр слезу большим пальцем, нежно, почти благоговейно. — Не плачь. Пожалуйста. — Это от счастья, — улыбнулась я сквозь слёзы. Он улыбнулся в ответ — той самой улыбкой, которую я так любила в детстве, когда мы ещё были просто детьми, и ничто не предвещало этого безумия. — Иди ко мне, — сказал он, притягивая меня к себе. Мы стояли, обнявшись, посреди его комнаты, и я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, в унисон с моим. Его руки обвивали мою талию, мои — его шею. Мы дышали одним дыханием, смотрели в глаза друг другу и не могли насмотреться. — Я боюсь, — вдруг призналась я. — Завтра будет утро. И всё изменится. — Не думай о завтра, — прошептал он, касаясь губами моего лба. — Думай о сейчас. О том, что мы здесь. Вместе. — А если я пожалею? — Тогда будешь жалеть завтра. А сегодня — просто будь со мной. Я кивнула, утыкаясь носом в его грудь, вдыхая его запах, чувствуя его тепло. — Я устала, — сказала я тихо. — Голова кружится. И ноги не держат. — Пьяная пуговка, — усмехнулся он, но в голосе была только нежность. — Пойдём, ляжем. Он подвёл меня к кровати. Я послушно забралась на неё — чёрный шёлк оказался прохладным и приятно скользил по коже. Люцифер лёг рядом, и я сразу придвинулась к нему, прижимаясь всем телом, пряча лицо в изгибе его шеи. Его руки обняли меня, прижимая к себе. Я чувствовала, как он дышит — ровно, глубоко, успокаивающе. Как его пальцы перебирают мои волосы, распутывая пряди. Как его губы время от времени касаются моей макушки. — Люци, — прошептала я в темноту. — М-м-м? — Спой мне. Как в детстве. Он тихо рассмеялся — грудью, так что вибрация отдалась во мне. — Я не пою. — Ну пожалуйста. Повисла пауза. А потом в тишине комнаты раздался его голос — низкий, чуть хриплый, не привыкший к пению, но такой родной. Он напевал какую-то старую мелодию — то ли адскую колыбельную, то ли просто то, что пришло в голову. Слова были неразборчивы, но мне было всё равно. Важен был сам момент — он, его голос, его тепло, его руки вокруг меня. Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом. Адский пунш делал своё дело — мысли путались, веки тяжелели, тело расслаблялось. Но даже сквозь дурман я чувствовала главное — я там, где должна быть. Я рядом с ним. — Люци, — снова позвала я, уже почти засыпая. — Что, пуговка? — Я тебя люблю. По-настоящему. Очень. Он замер на секунду, а потом его рука на моей талии сжалась чуть крепче. — Я тебя больше, — ответил он тихо. — Намного больше. Спи. И я провалилась в сон — тёплый, безопасный, наполненный его присутствием. Утро Солнце било в глаза сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от него, и тут же поняла — это не моя комната. Пахнет по-другому. И кровать другая. И... рука на моей талии. Я замерла, не открывая глаз. Воспоминания накатывали волнами, и каждая волна заставляла сердце биться всё быстрее. Вечеринка. Танец. Балкон. Комната. Поцелуи. Его губы. Его руки. Его шёпот: «Я люблю тебя». Я осторожно приоткрыла один глаз. Люцифер спал рядом. На той же подушке, в нескольких сантиметрах от меня. Чёрные волосы разметались по белоснежной наволочке, ресницы отбрасывают тени на скулы, губы чуть приоткрыты. Он выглядел... спокойным. Беззащитным. Таким, каким я никогда его не видела. Моя рука лежала у него на груди — я чувствовала, как ровно бьётся его сердце под моими пальцами. Его рука обвивала мою талию, прижимая к себе даже во сне. Мы лежали, переплетённые, как два дерева, которые росли слишком близко и теперь не могли существовать отдельно. Я смотрела на него и не могла насмотреться. Вспоминала каждое прикосновение прошлой ночи. Каждый поцелуй. Каждое слово. И внутри разливалось странное, щемящее тепло. Счастье? Страх? И то, и другое вместе. — Ты слишком громко думаешь, — вдруг сказал он, не открывая глаз. Я вздрогнула. — Ты не спишь? — Уже нет, — он приоткрыл один глаз — красный, сонный, бесконечно красивый. — Чувствую, как ты паникуешь. — Я не паникую, — соврала я. — Врёшь, — он усмехнулся, разлепляя губы в ленивой улыбке. — У тебя крылья дёргаются. Я глянула на свои крылья — они и правда мелко подрагивали, задевая край кровати. Чёрт. — Люци... — начала я. — Знаю, — перебил он. — Завтра наступило. И теперь надо что-то решать. Он открыл глаза полностью и посмотрел на меня. В этом взгляде не было сомнений — только решимость. — Я не жалею, Вики, — сказал он твёрдо. — Ни о чём. И никогда не пожалею. — Но как мы теперь... — я замялась, подбирая слова. — У меня есть Дино. Ты мой брат. Папа... что скажет папа? — Скажет то, что должен сказать отец, — пожал плечами Люцифер. — Будет злиться. Потом примет. Потому что он нас любит. — А Дино? Люцифер помолчал. Его челюсть чуть напряглась. — С Дино тебе придётся разбираться самой. Это не моё дело. — Но ты... — Я не буду делать вид, что мне всё равно, — перебил он. — Потому что мне не всё равно. Но я не буду лезть в ваш разговор. Решай сама. Я вздохнула, утыкаясь носом в его грудь. — Как всё сложно. — Жизнь вообще сложная штука, — философски заметил он, поглаживая меня по спине. — Но с тобой — легче. Мы лежали так ещё какое-то время, просто чувствуя друг друга. Молчание было тёплым, уютным, не напрягающим. — Люци, — позвала я. — М-м-м? — А что теперь? Что дальше? Он приподнялся на локте, заглядывая мне в лицо. — Дальше мы будем жить, — сказал он просто. — Вместе. Неважно, как это назвать и как на это посмотрят другие. Я не отпущу тебя больше, Вики. Никогда. — Обещаешь? — Обещаю. Он наклонился и поцеловал меня — легко, нежно, почти по-утреннему. А потом вдруг замер. — Чёрт, — выдохнул он. — Что? — Мы проспали. У нас первая пара через полчаса. Я села на кровати, чувствуя, как мир резко возвращается в реальность. — Через полчаса?! — Ага, — он уже вскочил с кровати и искал свою рубашку. — Вставай, пуговка. Нас ждут великие дела. Например, объяснение всему первому курсу, почему дочь Сатаны и принц Ада выходят из одной комнаты рано утром. Я застонала, падая обратно на подушку. — Я не готова. — Придётся быть готовой, — усмехнулся он, натягивая рубашку. — Давай, мелкая. Подъём. Я села, чувствуя, как гудит голова после вчерашнего пунша, как ноет всё тело от неудобной позы (мы так и уснули в одежде, только туфли сняли), и как внутри разливается странное, тёплое, пугающее счастье. — Люци, — окликнула я его, когда он уже открывал дверь, чтобы выглянуть в коридор. — Что? — Я тебя люблю. Он обернулся. Посмотрел на меня долгим, тёплым взглядом. — И я тебя, пуговка. Очень. И вышел проверять, свободен ли путь. А я осталась сидеть на его кровати, вдыхать его запах с подушки и улыбаться так, что щёки болели. Что бы ни случилось дальше, это утро стоило всего. Утро. Коридор демонского крыла. Я стояла у двери комнаты Люцифера, прижимая к груди туфли, которые так и не надела, и чувствовала себя нашкодившим котёнком. Сердце колотилось где-то в горле. В голове пульсировала только одна мысль: «Только бы никто не увидел, только бы никто не увидел, только бы...» — Чисто, — раздался шёпот из-за приоткрытой двери. Люцифер высунул голову, оглядывая коридор. — Ни души. Давай быстро. Я выскользнула за дверь, стараясь ступать бесшумно. Крылья пришлось прижать к спине так плотно, что они, кажется, вросли в лопатки. Платье — то самое, вчерашнее, теперь безнадёжно мятое — путалось в ногах, норовя отправить меня в полёт раньше времени. — Твоя комната в ангельском крыле, — напомнил Люцифер, идя рядом и тоже на цыпочках. — Надо пересечь холл. — Я знаю, где моя комната, — прошипела я. — Тогда бежим. Мы рванули по коридору, как два заговорщика из плохого детектива. Я неслась на каблуках, которые вчера казались такими удобными, а сегодня превратились в орудие пытки. Люцифер придерживал меня за локоть, помогая не упасть, и одновременно оглядывался по сторонам. — Налево! — скомандовал он, и мы свернули в боковой проход. — Здесь же тупик! — возмутилась я. — Зато никого нет. Мы замерли, прислушиваясь. Где-то вдалеке слышались голоса — первые студенты уже просыпались и брели в столовую. — Надо было раньше вставать, — прошептала я. — Надо было не пить столько пунша, — парировал он. — Это ты меня напоил! — Я? — он округлил глаза. — Ты сама заказывала стакан за стаканом! — Потому что ты меня довёл! — Я? Довёл? — он даже забыл шептать от возмущения. — Это ты вчера... ты... — он запнулся, видимо, вспоминая вчерашнее, и его щёки — щёки Люцифера! — слегка порозовели. Я хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Люцифер Морнингстар краснеет? Не может быть! — Я не краснею, — огрызнулся он. — Это... адский жар. — Ага, конечно. Он посмотрел на меня, и вдруг его лицо смягчилось. Он шагнул ближе, оказавшись вплотную, и провёл пальцем по моей щеке. — Ты не представляешь, как я счастлив, — сказал он тихо. — Даже несмотря на то, что мы сейчас прячемся по углам, как преступники. Я улыбнулась, накрывая его руку своей. — Представляю. Потому что я тоже. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но в этот момент где-то совсем рядом раздались шаги. Мы замерли, вжавшись в стену. Мимо прошёл какой-то демон с четвёртого курса, зевая и почёсывая живот. Даже не посмотрел в нашу сторону. — Уф, — выдохнула я, когда он скрылся за поворотом. — Так, — Люцифер взял себя в руки. — План такой. Ты бежишь прямо по этому коридору до конца, потом налево, потом направо и сразу к чёрному ходу. Оттуда до ангельского крыла рукой подать. Я отвлекаю внимание. — Как? — Не важно. Беги. — Люци... — Беги, пуговка! — он чмокнул меня в нос и выскочил из укрытия. Я смотрела, как он идёт по коридору, насвистывая, делая вид, что просто прогуливается. Навстречу ему попался ещё один студент — они о чём-то заговорили, и Люцифер увлёк его в противоположную сторону. Свобода. Я рванула. Ангельское крыло. Комната Вики. Я влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в ушах. В комнате было тихо, солнечно и... пусто. Моя кровать была аккуратно застелена, хотя я её вчера даже не расправляла. На тумбочке стояла ваза со свежими цветами — наверное, Дино постарался. Дино. Я замерла, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Дино. Мой парень. Который вчера звал меня танцевать, а я бросила его ради... Ради кого? Брата? Любимого? Запретного плода? Я сползла по двери на пол, обхватив голову руками. — Что я наделала, — прошептала я. — Шепфа, что я наделала. В голове крутились обрывки вчерашнего. Его губы. Его руки. Его шёпот. И утро — такое тёплое, такое правильное, такое невозможное. Я любила его. Любила по-настоящему, всем сердцем, всей душой, каждым пёрышком своих дурацких огромных крыльев. Но как теперь быть с Дино? Как смотреть ему в глаза? Как объяснить, что всё это время я обманывала и его, и себя? И как быть с Люцифером? Мы теперь пара? Или просто брат и сестра, которые случайно перешли черту? Или... Мысли путались, на глаза наворачивались слёзы. А потом в дверь постучали. Я подскочила, будто меня током ударило. — Вики? — раздался голос из-за двери. Мягкий, встревоженный, знакомый до боли. — Ты там? Ты в порядке? Я весь вечер тебя искал, Мими сказала, ты ушла... Можно войти? Дино. Я замерла, прижимая руку к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Вики? — Я... — голос сорвался. Пришлось откашляться. — Я ещё не готова. Прости. Я... переодеваюсь. Пауза. Долгая, тяжёлая. — Хорошо, — ответил он наконец. — Я подожду в столовой. Приходи, когда будешь готова. Нам надо поговорить. — Да, — выдохнула я. — Надо. Его шаги удалились. А я сползла обратно на пол и закрыла глаза. Час спустя. Столовая. Я вошла, чувствуя себя так, будто иду на эшафот. На мне были простые джинсы и свободная футболка — никаких платьев, никаких каблуков, никаких намёков на вчерашнее. Волосы стянуты в хвост, макияжа нет. Я хотела быть незаметной. Раствориться. Исчезнуть. Но стоило мне переступить порог, как десятки взглядов устремились в мою сторону. Шепотки. Переглядывания. Ухмылки. — Это она? — Да, та самая... — Слышала, вчера она с принцем... — А как же ангелочек? Я сжала кулаки и заставила себя идти прямо. Наша компания сидела за обычным столиком. Мими при виде меня подпрыгнула и замахала руками. Ости сохраняла невозмутимость, но я видела, как она внимательно меня изучает. Ади, кажется, вообще не понимал, что происходит, и просто жевал тост. И Дино. Он сидел напротив моего обычного места. Светлый, красивый, с идеальной улыбкой, которая сейчас казалась неестественной, натянутой. В руках он крутил салфетку, превращая её в жалкий комок. Рядом с ним, на моём месте... Я замерла. Там сидела какая-то ангелица. Симпатичная, светловолосая, с крыльями среднего размера. Она что-то говорила Дино, кокетливо склонив голову, и касалась его руки. Дино улыбался ей. Улыбался! Я почувствовала, как внутри закипает что-то горячее и совершенно неуместное. Злость? Обида? Облегчение? — Вики! — Мими подбежала ко мне и схватила за руку. — Ты пришла! Слушай, тут такое... Дино... он... — Я вижу, — сказала я ровно. — Ты только не переживай, — затараторила Мими. — Это Лили, она с первого курса, всё время к нему клеилась, а он не реагировал, а сегодня вдруг... Мы не знаем, что случилось, но он какой-то странный... — Всё в порядке, Мими, — перебила я. — Правда. Я подошла к столику. Дино поднял голову. Наши взгляды встретились. В его глазах было столько всего — боль, обида, злость, и... вызов? Он будто спрашивал: «Ну и как тебе?» — Привет, — сказала я. — Можно тебя на минуту? Лили посмотрела на меня, потом на Дино, и, кажется, всё поняла. Она встала, бросила «увидимся» и упорхнула. Дино тоже встал. Мы отошли к окну, подальше от любопытных ушей. — Кто она? — спросила я. — Лили? — он пожал плечами. — Просто знакомая. — Ты с ней флиртовал. — А ты вчера танцевала с Люцифером, а потом исчезла на всю ночь, — парировал он. В его голосе звенела сталь. — Так что давай без двойных стандартов, Вики. Я открыла рот и закрыла. Потому что он был прав. — Дино, я... — Не надо, — перебил он. — Я всё понимаю. Точнее, я ничего не понимаю, но вижу главное. Ты не со мной. Никогда не была со мной по-настоящему. — Это не так! — Правда? — он горько усмехнулся. — Тогда ответь мне честно. Ты любишь меня? Я молчала. Он ждал. Секунда. Две. Три. — Вот видишь, — сказал он тихо. — Даже врать не хочешь. — Дино... прости. — За что? За то, что не смогла полюбить? Это не преступление, Вики. Это просто... жизнь. Он отвернулся к окну. За ним сияло солнце, щебетали птицы, и этот беззаботный пейзаж казался насмешкой над нашим разговором. — Я знал, — вдруг сказал он. — С самого начала знал, что ты не моя. Что между вами что-то есть. Но надеялся, что смогу тебя переубедить. — Дино... — Я не злюсь, — перебил он. — Обидно, конечно. Больно. Но не злюсь. Потому что, если честно... я сам виноват. Знал, на что шёл. — Ты не виноват, — прошептала я. — Ни в чём. — Может быть. — Он повернулся ко мне. В его глазах блестели слёзы, но он держался. — Ты только скажи мне одну вещь. Он... он любит тебя? По-настоящему? Я посмотрела в его глаза. Честные, открытые, полные боли. — Да, — ответила я. — Любит. Дино кивнул. Выдохнул. — Тогда иди к нему, — сказал он. — И будьте счастливы. Если уж я не смог тебя сделать счастливой, пусть хоть у него получится. — Дино... — Иди, Вики. Пожалуйста. Я шагнула к нему и обняла. Крепко, по-дружески, вкладывая в это объятие всю благодарность, которую чувствовала. — Ты замечательный, — прошептала я. — Правда. Ты встретишь ту, которая полюбит тебя так, как ты заслуживаешь. — Надеюсь, — усмехнулся он, похлопывая меня по спине. — А теперь иди. А то я сейчас разревусь, а это некрасиво. Я отстранилась, улыбнулась сквозь слёзы и пошла. К выходу из столовой. К свободе. К нему. Демонское крыло. Комната Люцифера. Я ворвалась без стука. Люцифер сидел на подоконнике, глядя в окно. При моём появлении он обернулся, и в его глазах мелькнуло беспокойство. — Вики? Что случилось? Ты в порядке? Вместо ответа я подлетела к нему, схватила за руки и выпалила: — Я люблю тебя. Я всё решила. Я с тобой. Навсегда. Он смотрел на меня секунду, две, три. А потом вдруг улыбнулся — так, как не улыбался никогда. Светло. Счастливо. По-настоящему. — Ну наконец-то, — сказал он и притянул меня к себе. Мы целовались, стоя на подоконнике, под лучами утреннего солнца, и весь мир мог катиться к Шепфовой матери. Потому что мы были вместе. Наконец-то вместе.Ровно через пятнадцать минут Я вылетела из комнаты, на ходу застёгивая молнию на джинсах. Волосы кое-как собрала в высокий хвост, надела любимый мягкий свитер, сунула ноги в удобные кроссовки. — Готова! — выпалила я, врезавшись в Люцифера, который ждал у дверей. — Ого, — он присвистнул. — Даже быстрее, чем я думал. Прогресс. — Заткнись и веди уже к экипажу. Мы вышли на улицу. Раннее утро встретило нас прохладой и тишиной. Экипаж ждал у главных ворот. На стоянке стоял мотоцикл. Огромный, чёрный, с красными прожилками, пульсирующими, как вены. Адский байк собственной персоной. — Это... что? — выдохнула я. — Папин подарок, — усмехнулся Люцифер. — На прошлый день рождения. Говорит, экономит время и нервы. Садись. Я надела шлем, забралась на заднее сиденье, обхватила его за талию... И мы понеслись. Ветер свистел в ушах, школа исчезла за спиной, а впереди были только облака, горы и он — тот, к кому я прижималась всем телом, чувствуя каждую мышцу, каждое движение, каждое биение его сердца. — Люци! — закричала я, перекрывая шум ветра. — Я тебя люблю! Он обернулся на секунду и крикнул в ответ: — Я тебя больше! Ад. Замок Сатаны. Байк приземлился во внутреннем дворе. Я слезла, чувствуя, как дрожат ноги, и первым делом отдёрнула руки от его талии. Люцифер посмотрел на меня с недоумением. — Ты чего? — Шифруемся, — прошептала я, оглядываясь. — Папа не должен знать. — Вики, он Сатана. Он всё узнает. — Не узнает, если мы будем осторожны. Давай хотя бы попробуем? Я не готова к этому разговору. Не сегодня. Люцифер вздохнул, но кивнул. — Ладно. Но если он сам догадается — это не я виноват. — Договорились. Я отошла от него на шаг. Потом ещё на шаг. Приняла максимально безразличный вид. — Ну что, брат, — сказала я громко, — пойдём к отцу? Люцифер закатил глаза. — Идём, сестрёнка. Холл замка Сатана встретил нас у подножия лестницы. Величественный, как всегда, в тёмно-бордовом костюме, с газетой в руках и чашкой кофе в другой. — Дети! — расплылся он в улыбке. — Наконец-то! Я уж думал, вы проспите до вечера. — Пап, ну сколько можно, — я подбежала к нему и чмокнула в щёку. — Мы же приехали! — Приехали, приехали, — он обнял меня, принюхиваясь. — Странно... От тебя почему-то пахнет моим байком. И Люцифером. Я замерла. — Мы на одном байке ехали, пап, — подал голос Люцифер, подходя. — Логично, что её пропитало. — А-а-а, ну да, — кивнул Сатана, но в его глазах мелькнуло что-то... понимающее? — Ладно, идёмте завтракать. Пуговка, ты как? Соскучилась? — Очень, пап, — искренне ответила я. Мы пошли в столовую. Я старалась держаться рядом с отцом, чтобы не возникло лишних вопросов. Люцифер шёл чуть позади. За столом я села рядом с папой, напротив Люцифера. Максимально безопасная дистанция. — Что будете? — спросил Сатана, обводя рукой стол. — Пуговка, тебе клубнику? — Да, пап, спасибо. — Люцифер, тебе мясо, как обычно? — Ага. Начался завтрак. Я старательно жевала клубнику, не поднимая глаз. Люцифер сосредоточенно резал мясо. Тишина становилась всё более напряжённой. — Дети, — вдруг сказал Сатана, откладывая вилку. — А вы чего такие... странные? — Странные? — переспросила я с набитым ртом. — В смысле? — Обычно вы болтаете без умолку. А сегодня — тишина, будто мы на похоронах. Что случилось? — Ничего, пап, — быстро сказал Люцифер. — Просто устали. Неделя тяжёлая была. — А-а-а, — протянул Сатана. — Ну да, ну да. Учёба, нагрузки... — Он помолчал. — А вчера вечером что делали? Я поперхнулась клубникой. — В смысле? — Люцифер напрягся. — Ну, в школе. Вечеринка же была в демонском крыле, я слышал. Вы ходили? — Ходили, — осторожно ответила я. — И как? Весело? — Очень, пап, — я постаралась улыбнуться максимально естественно. — Танцевали много. Музыка классная. — Танцевали, значит, — Сатана перевёл взгляд на Люцифера. — И ты танцевал, сын? — Я? — Люцифер чуть не подавился мясом. — Ну... да. Немного. — С кем? — Пап, — вмешалась я, — это что, допрос? Мы просто отдохнули немного. — Конечно-конечно, — Сатана поднял руки в примирительном жесте. — Просто интересно. Вы же мои дети. Он снова взял вилку и продолжил есть. Но я заметила, как в его глазах мелькнула усмешка. Он знал. Он всё знал. Но почему-то не говорил. Сад Лилит После завтрака мы отправились в сад. Я несла плед и корзинку с клубникой, Люцифер — книги и подушки. Сатана шёл сзади, делая вид, что любуется розами. Мы расстелили плед под гнилым деревом. Я села, Люцифер — рядом. Почти вплотную. Но когда папа подошёл, мы мгновенно отодвинулись друг от друга. — Прохладно сегодня, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать. — Прямо как в прошлый раз, да, пап? — Ага, — кивнул он, усаживаясь в кресло, которое материализовалось из воздуха. — Только в прошлый раз вы как-то... ближе сидели. Мы с Люцифером переглянулись. — Там ветрено было, — быстро нашёлся Люцифер. — Она замёрзла. — А сегодня не замёрзла? — Нет, — я улыбнулась. — Сегодня тепло. Сатана кивнул, но в его глазах плясали черти. — Ладно. Давайте, отдыхайте. Я почитаю газету. Он углубился в чтение. Мы с Люцифером сидели, как на иголках. Руки так и тянулись друг к другу, но нельзя. — Люци, — позвала я. — Почитай мне. — Что? — Ну... книгу какую-нибудь. Ты же взял. Он кивнул, достал книгу. Ту самую, старую, потрёпанную. — «Гадкого утёнка»? — Давай. Он начал читать. Голос его — низкий, бархатный — разливался в воздухе. Я слушала, прикрыв глаза, и чувствовала, как хочется прижаться к нему, положить голову на плечо, обнять... Нельзя. — Вики, — вдруг сказал Сатана, не отрываясь от газеты. — Тебе неудобно так сидеть? Хочешь, подушку дам? — Нет, пап, всё хорошо. — А то смотри, шея затечёт. Можешь лечь, например. На Люцифера, как в прошлый раз. Я замерла. — В прошлый раз? — переспросил Люцифер. — Ну да. Вы же здесь лежали, я помню. Ты, пуговка, у меня на коленях. А Люцифер у тебя в ногах сидел и... — он сделал паузу, — гладил тебя по щиколотке. Воздух в саду стал ватным. — Пап, — начала я. — Что? — он поднял глаза от газеты, и в них было столько невинности, сколько может быть только у Повелителя Ада. — Я что-то не то сказал? Просто вспомнил, как мило вы тогда смотрелись. Такая идиллия. Почти как влюблённые. — Пап! — Люцифер вскочил. — Мы не... — Да я ничего не говорю, — перебил Сатана, пряча улыбку в газету. — Сидите, отдыхайте. Я просто читаю. Мы переглянулись. Он знал. Точно знал. — Ладно, — выдохнула я. — Пап, мы хотели тебе сказать... — Ничего не хотите, — перебил он, не поднимая глаз. — Я ничего не вижу, ничего не знаю. Вы мои дети. Всё остальное — не моё дело. — Но... — Пуговка, — он наконец отложил газету и посмотрел на меня. В его взгляде было столько любви и тепла, что у меня защипало в носу. — Я Сатана. Я видел, как вы росла. Как он рос. Я знаю вас лучше, чем вы сами себя знаете. И если вы решили, что пока не готовы мне рассказывать... я подожду. — Пап... — прошептала я. — Идите сюда, — он раскрыл объятия. Я бросилась к нему, следом — Люцифер. Мы обнялись втроём, и в этот момент я поняла: неважно, знает он или нет. Главное — он любит нас. Всегда любил. И всегда будет. — А теперь, — сказал Сатана, отстраняясь, — делайте вид, что меня нет. Я буду читать. А вы делайте что хотите. Хоть в обнимку лежите. Хоть целуйтесь. Я ничего не вижу. — Папа! — возмутились мы хором. — Я сказал — ничего не вижу! — он нацепил очки для чтения и уткнулся в газету. — Глухой и слепой старый демон. Который просто любит своих детей. Мы с Люцифером переглянулись. Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. И мы легли на плед. Я — головой ему на грудь, он — обнимая меня одной рукой, второй перелистывая книгу. — Читай дальше, — прошептала я. — Про утёнка? — Про нас. Он усмехнулся и начал читать. Голос его был тихим, тёплым, родным. Где-то рядом шуршал газетой папа. Пели фениксы. Благоухали розы. И я была счастлива. Абсолютно, бесконечно, несмотря ни на что.