Часть 17
5 марта 2026 г., 23:55
Школа. Запретная секция библиотеки. Вечер
Коридор, ведущий в запретную секцию, не освещался магическими светильниками.
Вики шла почти на ощупь, держась за руку Люцифера. Его пальцы были горячими, чуть влажными от напряжения, и она чувствовала, как он то и дело сжимает их сильнее, будто проверяя — здесь ли она, не исчезла ли.
Воздух с каждым шагом становился тяжелее. Если в обычной библиотеке пахло старыми книгами, воском и чуть уловимым ароматом магии, то здесь к этим запахам примешивалось что-то ещё. Что-то сладковато-гнилостное, тошнотворное, от чего першило в горле и хотелось закашляться.
— Терпеть не могу это место, — процедил Люцифер, когда они миновали очередной ряд стеллажей. Его голос эхом разнёсся под высокими сводами, но эхо получилось каким-то странным — приглушённым, будто стены не хотели отпускать звук. — Здесь даже магия пахнет гнилью.
Вики промолчала. Она действительно чувствовала то же самое, но сейчас её мысли занимало другое.
Эш.
Она ощущала его присутствие задолго до того, как они дошли до места встречи. То же самое, что и в прошлый раз — едва уловимая вибрация в воздухе, лёгкое давление на клеймо, которое пульсировало в ответ. Только теперь этот сигнал был сильнее. Настойчивее. Будто кто-то невидимый тянул её за ниточку, привязанную прямо к груди.
— Он здесь, — сказала она тихо, останавливаясь. — Совсем близко.
Люцифер напрягся. Его крылья чуть приподнялись — бессознательное движение, выдающее готовность к атаке.
— Где?
— Там.
Она кивнула в сторону самого дальнего угла, куда не доходил свет даже от редких магических шаров, парящих под потолком. Там царила абсолютная тьма — густая, плотная, почти осязаемая.
Они пошли туда.
С каждым шагом воздух становился холоднее. Вики зябко повела плечами — тонкая кофта, в которой она выскочила из комнаты, совсем не грела. Люцифер, заметив это, молча снял свою куртку и накинул ей на плечи. Она хотела возразить, но он только покачал головой.
— Я демон, — сказал он просто. — Мне холод не страшен.
Она благодарно сжала его руку и закуталась в ещё тёплую после его тела ткань. Пахло им — дымом, кожей и чем-то неуловимо родным.
Наконец они дошли.
Это был тупик. Три стены, уставленные стеллажами до самого потолка, и больше ничего. Вики растерянно огляделась, но Люцифер вдруг указал вниз.
— Там.
Она опустила взгляд и увидела.
В углу, на полу, сидел Эш.
Он сидел, прислонившись спиной к тяжёлому дубовому стеллажу, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Серые крылья, сложенные за спиной, почти сливались с сумраком — только слабый отсвет откуда-то сверху позволял разглядеть их очертания.
Головы он не поднял, когда они подошли. И Вики вдруг поняла — он ждал. Просто сидел здесь и ждал, неизвестно сколько времени.
— Эш, — позвала она тихо.
Он поднял голову.
И Вики перехватило дыхание.
Глаза Эша были чёрными.
Совсем. Абсолютно. Без белков, без зрачков, без единого проблеска света — две бездонные черноты, в которых, казалось, тонуло всё вокруг. Они смотрели на неё, и Вики почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх — нет. Что-то другое. Более глубокое.
Узнавание.
— Ты знал, что мы придём, — сказала Вики. Это не было вопросом. Она просто констатировала факт.
— Знал, — голос Эша звучал глухо, будто из-под толщи воды. Будто он говорил не ртом, а самой тьмой, окружающей их. — Я всегда знаю, когда ты рядом.
Он помолчал, глядя на неё. Чёрные глаза не моргали, не двигались — просто смотрели.
— Клеймо зовёт не только тебя, — продолжил он. — Оно зовёт всех, кто связан с той стороной. Я слышу его всегда. Даже когда сплю. Даже когда хочу забыться. Оно поёт.
— Поёт? — переспросил Люцифер, выступая вперёд. Голос его звучал резко, почти грубо. — Что значит «поёт»?
Эш перевёл взгляд на него. Чёрные глаза встретились с красными, и на мгновение Вики показалось, что воздух между ними заискрил.
— Это значит, что я слышу его зов, принц, — спокойно ответил Эш. — Так же, как слышу их. Всегда. Каждую секунду. Даже сейчас, когда говорю с вами, они шепчут у меня в голове.
— Хватит загадок! — Люцифер шагнул вперёд, заслоняя Вики. — Говори, что знаешь. И без своих демонических фокусов.
Эш посмотрел на него. В чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. Только усмешка эта была горькой, почти болезненной.
— Демонических, говоришь? — он покачал головой. Медленно, устало, будто это движение требовало неимоверных усилий. — Я не демон, принц. И не ангел. Я вообще никто. Пустота. Отражение. Меня почти нет.
— Что это значит? — Вики шагнула ближе, опускаясь на корточки напротив Эша.
Люцифер дёрнулся, чтобы остановить её, но она подняла руку.
— Всё в порядке.
Она смотрела в эти чёрные глаза и не чувствовала страха. Только бесконечную, тягучую печаль. Такую глубокую, что ей хотелось плакать.
Эш сидел неподвижно. Он был одет в простую тёмную одежду — дешёвую, не по размеру, будто чужую. Руки, обхватывающие колени, были тонкими, почти прозрачными. Сквозь бледную кожу проступали синие вены.
— Ты не ешь? — вдруг спросила Вики.
Эш моргнул. Первый раз за всё время.
— Что?
— Ты очень худой. Ты вообще ешь?
Он смотрел на неё долго. Очень долго. А потом вдруг улыбнулся — чуть заметно, одними уголками губ.
— Ты спрашиваешь, ем ли я? — переспросил он. — Сейчас? После всего, что я сказал?
— После всего, — кивнула Вики. — Ты живой. Значит, должен есть.
Эш молчал. А потом в его чёрных глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.
— Ты странная, — сказал он. — Самый странный ангел, которого я встречал.
— Я не ангел, — улыбнулась Вики. — Я просто Вики.
— Просто Вики, — повторил Эш. — Просто Вики с клеймом мира заблудших на груди. Которая спрашивает, ем ли я.
Он помолчал.
— Иногда, — ответил он наконец. — Когда могу. Еда... она отвлекает от голосов. Но ненадолго.
— Расскажи мне, — попросила Вики. — Пожалуйста. Всё.
Эш посмотрел на неё. На Люцифера, который стоял за её спиной, готовый в любую секунду вмешаться. На стеллажи, уходящие во тьму. На свои руки, тонкие и бледные.
И заговорил.
Голос его был тихим, ровным, без единой эмоции. Но каждое слово падало в тишину, как камень в стоячую воду — расходясь кругами, от которых по коже бежали мурашки.
— Ты знаешь, что такое мир заблудших? — спросил он. — Не то, что говорят в сказках. Не то, что пишут в книгах. Настоящее.
— Расскажи, — повторила Вики.
— Это не просто тюрьма, — Эш обвёл рукой пространство, будто пытался нарисовать невидимую картину. — Это пасть. Огромная, вечно голодная пасть, которая жрёт всё, что попадает внутрь.
Он говорил медленно, тщательно подбирая слова. Казалось, каждое давалось ему с трудом — будто он вытаскивал их из самой глубины своего существа.
— Души, — продолжил он. — Свет. Тьму. Надежду. Память. Любовь. Она не разбирает. Она просто жрёт. Всё, что попадает внутрь, перестаёт существовать по-настоящему. Оно становится частью голода.
Люцифер побледнел. Вики чувствовала, как его рука, лежащая у неё на плече, сжимается в кулак. Костяшки хрустнули.
— Те, кто там обитают, — голос Эша стал ещё тише, — не просто грешники. Не просто проклятые души. Это древние.
— Древние? — переспросила Вики.
— Самые первые, — кивнул Эш. — Те, кого Шепфа не смог уничтожить, когда творил миры. Он только запер их. Запер в самой глубокой, самой тёмной яме, которую смог придумать. Думал, что они останутся там навсегда.
— Но они не остались? — спросил Люцифер.
— Они всегда искали выход, — Эш покачал головой. — Тысячи лет. Тысячи лет они ждали. Тысячи лет искали ключ. Перебирали души, пробовали их на вкус, проверяли — не та ли? Не подойдёт ли? И находили. Много раз находили.
— Много раз? — Вики почувствовала, как внутри всё холодеет. — То есть... были другие?
— Были, — кивнул Эш. — Десятки. Сотни. Те, кто подходил. Те, кто мог открыть дверь. Но каждый раз что-то шло не так. То ключ ломался. То дверь открывалась не до конца. То вмешивались силы, которые были сильнее.
— А сейчас? — голос Люцифера прозвучал хрипло. — Сейчас всё иначе?
Эш посмотрел на него. Чёрные глаза остановились, и Вики на мгновение показалось, что она видит в них отражение чего-то ужасного.
— Сейчас они нашли идеальный ключ, — сказал он тихо. — Не просто ангела. Не просто демона. А ту, кто соединяет в себе оба мира. Ту, кто вскормлена тьмой, но хранит свет. Ту, кто любит и любима. Ту, кто готова жертвовать собой ради других.
Он смотрел прямо на Вики.
— Ты, — сказал он. — Идеальный ключ. Потому что в тебе есть свет, которого они боятся. И тьма, которую они чувствуют родной. Ты — мост между мирами. И они хотят по этому мосту пройти.
Вики почувствовала, как клеймо на груди запульсировало. Больно, настойчиво, будто отвечая на слова Эша. Она невольно прижала руку к тому месту, где под тканью одежды скрывался чёрный узор.
— Оно чувствует, — кивнул Эш. — Оно откликается. С каждым днём сильнее. С каждым сном громче.
— Что значит «с каждым сном»? — спросил Люцифер.
— Она видит сны, — Эш посмотрел на него. — Ты же знаешь. Коридор. Стены с лицами. Дверь в конце. Она видит это каждую ночь.
— Откуда ты...
— Я знаю, — перебил Эш. — Потому что я вижу то же самое. Только я вижу это даже наяву.
Он замолчал. В библиотеке стало так тихо, что Вики слышала, как где-то далеко капает вода. Кап. Кап. Кап. Каждый звук отдавался в висках болью.
— Скоро ты не сможешь сопротивляться, — продолжил Эш. — Сны станут явью. Зов станет громче голосов тех, кого ты любишь. И однажды ты просто встанешь и пойдёшь. К двери. И откроешь её.
— Я смогу сопротивляться, — выдохнула Вики.
— Нет, — Эш покачал головой. — Не сможешь. Потому что это не борьба с внешним врагом. Это борьба с собой. С той частью тебя, которая уже принадлежит им.
Люцифер не выдержал.
Он рванул вперёд — стремительно, как хищник, почуявший добычу. Схватил Эша за грудки, приподнял над полом. Ткань жалобно затрещала.
— Говори, что делать! — прорычал он. В его глазах горел красный огонь — опасный, пугающий. — Ты же знаешь! Ты не просто так здесь сидишь! Не просто так ждёшь её! Говори!
Эш не сопротивлялся. Он висел в руках Люцифера, как тряпичная кукла — безвольный, лёгкий, почти невесомый. И смотрел на него всё теми же чёрными глазами.
— Есть способ, — сказал он тихо. — Но ты не захочешь его слышать.
— ГОВОРИ!
— Люци! — Вики вскочила, схватила его за руку. — Отпусти! Ты сделаешь ему больно!
— Ему? — Люцифер рассмеялся — зло, отрывисто, почти истерично. — Ему уже ничего не сделает больно! Посмотри на него! Он пустой! В нём нет ничего, кроме этой черноты!
— Отпусти, — повторила Вики. Тихо, но так, что Люцифер вздрогнул.
Он посмотрел на неё. На её лицо, бледное, но решительное. На глаза, в которых не было страха — только мольба.
Пальцы разжались.
Эш опустился на пол. Медленно, будто нехотя, поправил одежду. На груди, там, где его держал Люцифер, остались тёмные пятна — синяки, которые проступали прямо на глазах.
— Способ есть, — повторил он, будто ничего не случилось. — Нужно войти туда первой. Добровольно.
— Войти? — переспросила Вики. — В мир заблудших?
— Да. Найти источник клейма и уничтожить его.
— Откуда ты знаешь? — она снова опустилась на корточки, оказавшись с ним на одном уровне. — Откуда ты всё это знаешь? Про клеймо, про мир, про способ?
Эш посмотрел на неё.
В его чёрных глазах впервые за весь разговор мелькнуло что-то живое. Что-то, похожее на боль. Настоящую, живую, незаживающую боль.
— Потому что я там был, — сказал он.
Тишина стала абсолютной. Даже капающая вода перестала звучать.
— Что? — выдохнула Вики.
— Я там был, — повторил Эш. — Я родился слишком близко к границе. Моя мать... она не выдержала близости к тому миру. Она сошла с ума, когда носила меня. А когда я родился, она... она умерла. И я остался один.
Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Будто рассказывал не о себе, а о ком-то постороннем.
— Мне было пять лет, когда я провалился туда впервые, — продолжил он. — Просто уснул и проснулся там. В том коридоре. С теми стенами. С теми лицами.
Вики почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Она не заметила, когда они начались.
— Сколько ты там пробыл? — спросила она шёпотом.
— Семь лет, — ответил Эш.
— Семь лет? — голос Люцифера сорвался. — Ты был там семь лет?
— Они кормились мной, — Эш смотрел в пустоту. — Моим страхом. Моей болью. Моими снами. Каждую ночь я просыпался там и думал, что это навсегда. Что я никогда не вернусь.
— Но ты вернулся, — сказала Вики. — Как?
— Не знаю, — Эш покачал головой. — Однажды я просто проснулся здесь. В своём теле. Кто-то нашёл меня, выходил. Но часть меня осталась там. Навсегда.
— Твои глаза... — прошептала Вики.
— Я не вижу ваш мир, — сказал Эш. — Вернее, вижу, но не так, как вы. Для меня всё покрыто пеленой. А поверх этой пелены — они. Тени. Голоса. Зов. Они всегда со мной. Даже сейчас, когда я говорю с тобой, они шепчут. Требуют. Ждут.
— Что они говорят? — спросила Вики.
Эш посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то странное — предупреждение?
— Они говорят: «Она наша. Она пришла. Она откроет».
Вики вздрогнула. Клеймо на груди полыхнуло огнём — так сильно, что она зашипела от боли.
— Вики! — Люцифер бросился к ней. — Что? Что случилось?
— Ничего, — соврала она, убирая руку от груди. — Всё в порядке.
— Не в порядке, — Эш покачал головой. — Оно просыпается. Быстрее, чем я думал.
— Что нам делать? — Люцифер сжимал её руку так, что кости хрустели. — Скажи!
Эш молчал долго. Очень долго. А потом протянул руку — медленно, неуверенно — и коснулся щеки Вики.
Его пальцы были ледяными.
— Ты тёплая, — сказал он удивлённо. — Ты... живая. Настоящая.
— Я здесь, — Вики накрыла его руку своей. — Я рядом.
Эш смотрел на неё. Чёрные глаза наполнялись чем-то, чего в них не было никогда — слезами. Они стекали по бледным щекам, падали на пол, и там, где они падали, на секунду загорался слабый свет.
— Ты не понимаешь, — прошептал он. — Ты слишком добрая. Слишком светлая. Они сожрут тебя.
— Не сожрут, — вмешался Люцифер. Он опустился рядом, обнял Вики за плечи, прижал к себе. — Потому что мы будем рядом. Я буду рядом.
— Вы не можете войти туда, — Эш покачал головой. — Живым вход туда заказан. Только мёртвым. Или тем, кто уже одной ногой там.
— У неё клеймо, — напомнил Люцифер.
— Это другое. Клеймо — это приглашение. Оно открывает дверь. Но если она войдёт — обратного пути может не быть. Она может остаться там. Навсегда. Как я.
— Нет, — отрезал Люцифер. — Я не позволю.
— Ты не сможешь помешать, — Эш посмотрел на него с жалостью. — Никто не сможет. Когда зов станет достаточно сильным, она пойдёт. И ты либо отпустишь её, либо пойдёшь за ней и погибнешь.
— Я пойду за ней, — твёрдо сказал Люцифер.
— Люци! — Вики дёрнулась. — Нет!
— Да. Если ты войдёшь туда — я войду следом. Или вместе, или никак.
— Ты не понимаешь! Ты погибнешь!
— Без тебя я всё равно погибну, — он посмотрел ей в глаза. — Только медленно и больно.
Вики смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается на части. От любви. От страха. От отчаяния.
— Вы любите друг друга, — сказал Эш. Это не было вопросом.
— Да, — ответила Вики.
— Тогда берегите это, — Эш отвернулся. Его голос стал глухим, чужим. — Потому что мир заблудших ненавидит любовь. Он питается болью разлуки. Если вы дадите слабину — он разорвёт вас. Сделает своими марионетками. Заставит мучить друг друга.
— Мы не дадим, — твёрдо сказал Люцифер.
— Посмотрим, — Эш встал. Движения его были плавными, почти невесомыми, будто он не касался пола. — Время покажет. Оно всегда показывает.
— Куда ты? — Вики тоже встала.
— Мне нужно идти. Я и так слишком долго говорил. Они зовут. Громче обычного.
— Кто?
— Тени. Они всегда зовут. Но теперь, когда ты рядом, они зовут громче. Ты — свет. Они ненавидят свет. Но и тянутся к нему. Как мотыльки к пламени. Только мотыльки сгорают.
Он сделал шаг к выходу, но остановился. Не оборачиваясь, сказал:
— Вики. Если станет совсем невмоготу — приходи сюда. Я буду ждать. Каждую ночь. Я не могу тебе помочь, но я могу быть рядом. Чтобы ты не чувствовала себя одной.
— Спасибо, — прошептала она.
Эш ушёл.
Бесшумно, будто растворился в темноте. Только лёгкое движение воздуха обозначило его путь.
Они остались вдвоём.
Вики стояла, глядя в ту сторону, куда ушёл Эш, и чувствовала, как дрожит всем телом. То ли от холода, то ли от страха, то ли от всего сразу.
Люцифер обнял её сзади, прижал к себе. Его дыхание касалось её макушки.
— Вики, — сказал он тихо. — Посмотри на меня.
Она повернулась.
В его красных глазах плескался страх. Настоящий, живой, от которого у неё самой сердце разрывалось.
— Ты правда думаешь пойти туда? — спросил он.
— Я думаю, что у нас есть время, — ответила она. — И что мы что-нибудь придумаем. Вместе.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она привстала на цыпочки и поцеловала его.
Губы его были горячими, чуть солёными от слёз, которых она даже не заметила. Поцелуй был долгим, отчаянным, полным всего того, что они не могли сказать словами. Понедельник. Раннее утро. Комната Вики
Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы тонкими золотистыми лучами. Они ложились на пол тёплыми полосами, поднимались по стенам, касались книжных корешков, серебряной рамки с фотографией, где она была маленькой на руках у папы, и наконец добрались до кровати.
Вики открыла глаза и замерла, прислушиваясь к себе.
Тело было лёгким. Невесомым. Таким, каким не было уже много дней.
Она осторожно села, откинула одеяло и прижала ладонь к груди, туда, где под тонкой тканью пижамы скрывалось клеймо.
Ничего.
Ни жжения, ни пульсации, ни того противного тепла, которое стало её постоянным спутником после разговора с Эшем. Кожа была прохладной, спокойной, будто никакой метки там и не было.
— Странно, — прошептала она одними губами.
В комнате было тихо. Только где-то далеко, в коридорах школы, уже начиналась утренняя жизнь — приглушённые голоса, шаги, хлопанье дверей.
Вики откинулась на подушку, глядя в потолок. Белый, высокий, с лепниной по краям. Она знала каждый его сантиметр — за те бессонные ночи, когда клеймо не давало спать, она изучила все трещинки и узоры.
Сегодня она выспалась. Впервые за долгое время.
— Может, показалось? — спросила она у пустой комнаты.
Комната не ответила, но зато в дверь громко постучали.
— Вики-и-и! — раздался голос Мими, усиленный тем, что она явно прижалась ртом к щели между дверью и косяком. — Ты там жива вообще? Завтрак через пятнадцать минут, а ты ещё даже не одета! Я знаю, я подглядывала в щёлку!
— Мими! — Вики рассмеялась, вскакивая с кровати. — Ты совсем совесть потеряла?
— А что такого? Мы же подруги! Подругам можно!
— Нельзя!
— Ладно-ладно, — в голосе Мими послышалась улыбка. — Я в коридоре жду. Но если ты не выйдешь через десять минут — я врываюсь!
— Иду я, иду!
Вики заметалась по комнате. Джинсы — светлые, любимые, мягкие от времени. Свитер — тот самый, голубовато-персиковый, который Люцифер однажды назвал «персиковым» и после этого смотрел на неё так, что у неё подгибались колени.
Она на секунду замерла, вспоминая его взгляд. Тёплый. Жаркий. Сводящий с ума.
— Хватит, — сказала она себе, хватая расчёску.
Волосы кое-как собрала в высокий хвост — непослушные пряди всё равно выбивались, падали на лицо, лезли в глаза. Ноги сунула в мягкие балетки, на ходу поправила свитер и вылетела в коридор.
Мими стояла, прислонившись к стене, и с самым невинным видом рассматривала потолок.
— Что? — спросила Вики, запыхавшись.
— Ничего, — Мими перевела на неё взгляд и вдруг присвистнула. — Ого!
— Что «ого»?
— Ты сегодня прямо светишься! — Мими подошла ближе, вглядываясь в лицо подруги. — Глаза блестят, щёки розовые... Слушай, а ты случайно не...
— Не начинай, — Вики закатила глаза, но щёки предательски заалели ещё сильнее.
— Ага! — Мими ткнула в неё пальцем. — Я же вижу! Это всё Люцифер?
— Мы просто были в библиотеке!
— Ага, конечно, — Мими фыркнула. — В библиотеке. С Люцифером. Ночью. И чем вы там занимались? Книжки читали?
— Вообще-то да.
Мими остановилась как вкопанная. Посмотрела на Вики долгим, пристальным взглядом.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Вики, — Мими покачала головой с выражением глубочайшего разочарования, — ты невыносима. У тебя под носом такой мужчина, а вы в библиотеке книжки читаете?
— Мы...
— Ладно, молчу, — Мими подняла руки. — Молчу. Но имей в виду — я всё равно всё узнаю. Рано или поздно. У меня свои методы.
— Какие?
— Секретные.
Они рассмеялись и пошли в столовую.
Столовая. Утро
Шум стоял невообразимый.
Столовая школы напоминала растревоженный улей — сотни студентов, ангелов и демонов, сидели за длинными деревянными столами, ели, болтали, спорили, смеялись. Воздух был пропитан запахами свежей выпечки, какао, жареного мяса для демонов и фруктов для ангелов.
— Вон наши! — Мими махнула рукой, пробираясь между столами.
За дальним столом, у огромного окна, через которое лился утренний свет, сидели Ости и Ади.
Ости, как всегда, выглядела безупречно. Тёмные волосы уложены в идеальную волну, макияж свежий и естественный, платье сидит так, будто сшито на неё лично. Она пила чай — маленькими глоточками, с королевским достоинством.
Ади, напротив, напоминал существо, которое только что выползло из пещеры после зимней спячки. Рыжие волосы торчали в разные стороны, на щеке красовался след от подушки, глаза были красными и сонными, а рубашка застёгнута неправильно — одна пуговица болталась не на той петле.
— Явились, — прокомментировала Ости, когда они подсели. — А мы уже думали, вы проспите всё на свете.
— Я проспал, — буркнул Ади, безуспешно пытаясь попасть ложкой в миску с кашей. Ложка упорно промахивалась, каша шлёпалась на стол. — Я вообще не понимаю, почему пары начинаются так рано. Это же бесчеловечно.
— Ты демон, — напомнила Мими, накладывая себе омлет.
— Тем более. Демонам положено спать до обеда. Это закон природы.
— Какой природы? — уточнила Ости.
— Адской. Мы по ночам активны.
— Ты по ночам спишь, — безжалостно заметила Мими.
— Я набираюсь сил!
— Для чего?
— Для... ну... для всего!
Ости закатила глаза, но ничего не сказала.
Вики наложила себе овсянку, добавила свежих ягод — клубнику, малину, голубику — взяла круассан, ещё тёплый, рассыпчатый. Откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия.
Есть хотелось. Впервые за последние дни — по-настоящему, с аппетитом, с наслаждением.
— Смотрите, кто тут у нас, — вдруг тихо сказала Ости, глядя куда-то в сторону.
Вики подняла голову.
Через несколько столов от них, за столиком четвёртого курса, сидел Люцифер.
Он был прекрасен. Вики смотрела на него и каждый раз не могла поверить, что этот демон — с идеальными чертами лица, с этими красными глазами, горящими умом и страстью, с этой ленивой, чуть насмешливой улыбкой — что он её.
Сегодня на нём была простая чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Волосы чуть растрёпаны — видимо, тоже не выспался. Но выглядел он потрясающе.
Он смотрел прямо на неё. И улыбался.
Той самой улыбкой, от которой у Вики внутри всё переворачивалось, таяло и собиралось в тёплый, пульсирующий комок где-то внизу живота.
— Ой, — выдохнула Мими, проследив за её взглядом. — Вы это видите? Они сейчас сожгут друг друга взглядами.
— Прекрати, — шикнула на неё Ости, но в её глазах тоже плясали смешинки.
— А я ничего, — Мими подняла руки. — Я просто констатирую факт.
Вики постаралась отвести взгляд, но не смогла. Люцифер смотрел на неё, и в этом взгляде было столько всего, что хотелось провалиться сквозь землю — или, наоборот, взлететь к небу.
А потом она заметила её.
Моргата сидела рядом с Люцифером. Чуть позади, почти в тени, но Вики сразу её увидела. Серые крылья, сложенные за спиной, тёмные волосы, падающие на лицо, спокойное, почти скучающее выражение.
Она смотрела куда-то в сторону. Но в тот момент, когда взгляд Вики упал на неё, Моргата вдруг повернула голову.
Их глаза встретились.
Секунда. Одна единственная секунда, но Вики показалось, что время остановилось. Моргата улыбнулась — вежливо, спокойно, совершенно обычно, как улыбаются малознакомым людям при встрече. И отвернулась.
— Ты чего? — спросила Мими, заметив, как изменилось лицо подруги.
— Ничего, — Вики тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Показалось.
— Показалось? — Мими прищурилась. — А почему тогда у тебя лицо такое?
— Какое?
— Будто ты привидение увидела.
Вики заставила себя улыбнуться. Получилось, наверное, не очень, потому что Мими посмотрела на неё ещё подозрительнее, но спрашивать не стала.
— Ешь давай, — сказала она вместо этого. — А то остынет.
Вики послушно откусила круассан, но вкуса почти не почувствовала.
Взгляд Моргаты всё ещё стоял перед глазами.
— Вики!
Она вздрогнула и подняла голову.
В столовую влетел Дино.
Он выглядел взволнованным. Белые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас растрепались, глаза бегали, на лбу выступила испарина. Он оглядел зал, заметил их компанию и направился прямо к ним, лавируя между столами.
— Вики! — выдохнул он, подлетая. — Можно тебя на минуту?
Вики удивлённо посмотрела на него. Они почти не общались после того разговора — только здоровались при встрече. Дино держался отстранённо, но без злости. Просто... на расстоянии.
— Конечно, — сказала она, вставая. — Что случилось?
Дино бросил быстрый взгляд на Мими, Ости и Ади.
— Наедине.
— Ого, — протянул Ади, мгновенно просыпаясь. — Какие страсти!
— Заткнись, — шикнула на него Ости, но в её глазах тоже горело любопытство.
Вики вздохнула и пошла за Дино к окну.
Краем глаза она заметила, как Люцифер напрягся, глядя на них. Моргата что-то сказала ему — Вики видела, как шевельнулись её губы, — но он не ответил. Только сжал челюсть и продолжил смотреть.
— Что случилось? — спросила Вики, когда они отошли на достаточное расстояние.
Дино остановился, повернулся к ней. В его глазах было столько всего — боль, надежда, страх, отчаяние — что у Вики защемило сердце.
— Я хотел спросить, — начал он и запнулся. Сглотнул. Начал снова: — Ты... ты как?
— Я? — удивилась Вики. — Нормально. А что?
— Ты в последнее время какая-то... другая. — Он внимательно всматривался в её лицо. — Уставшая. Бледная. Под глазами круги. Я волнуюсь.
— Дино, — мягко сказала Вики. — Мы же всё обсудили. У нас всё хорошо. Ты замечательный, но...
— Я знаю, — перебил он. — Знаю. Я не про нас. Я про тебя. Просто... — он замолчал, подбирая слова. — Если тебе нужна помощь, если что-то случилось — ты можешь обратиться ко мне. Даже если мы не вместе. Хорошо?
Вики смотрела в его глаза — честные, открытые, полные искренней заботы. В них не было упрёка. Не было обиды. Только желание помочь.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Правда. Если что-то случится — я приду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Дино кивнул. На секунду его взгляд стал мягче, теплее. А потом он улыбнулся — той улыбкой, которой улыбался ей когда-то, в самом начале их знакомства. Светлой, открытой, чуть грустной.
— Тогда иди завтракать, — сказал он. — А то каша остынет.
— Ты не будешь есть?
— Я уже поел. И вообще, мне на пару через пять минут.
Он развернулся и быстро вышел из столовой, оставив Вики стоять у окна.
Она смотрела ему вслед и чувствовала, как на душе становится тепло и грустно одновременно. Дино был хорошим. Очень хорошим. Слишком хорошим для неё.
— Что он хотел? — раздалось за спиной.
Вики обернулась. Люцифер стоял в двух шагах, скрестив руки на груди. Лицо его было спокойным, но в глазах горел знакомый огонь — красный, опасный, собственнический.
— Проверить, как я, — ответила Вики.
— И как ты?
— Нормально. А ты чего пришёл?
— Увидел, как ты уходишь с ним, и решил проверить, всё ли в порядке, — Люцифер говорил ровно, но Вики чувствовала — внутри у него всё кипит.
Она улыбнулась.
— Ревнуешь?
— Я? — Люцифер приподнял бровь с идеально разыгранным удивлением. — Ни в коем случае. Просто забочусь.
— Ага, — Вики шагнула к нему, взяла за руку. Его пальцы были горячими, чуть шершавыми. — Конечно, заботишься.
Люцифер хмыкнул, но пальцы сжал. Крепко, надёжно, будто боялся, что она исчезнет.
— Идём завтракать, — сказал он. — А то твои друзья уже полстола обклевали.
Вики рассмеялась и позволила увести себя обратно.
Но прежде чем сесть за стол, она снова поймала взгляд Моргаты.
Та сидела всё там же, за столиком четвёртого курса, и смотрела прямо на них. На Люцифера и Вики. Смотрела и улыбалась.
Улыбка была странной.
Слишком спокойной. Слишком понимающей. Слишком... правильной.
Вики отвела глаза и постаралась забыть.
Понедельник. Первая пара. История магии
Аудитория номер три была одной из самых больших в школе. Высокие сводчатые потолки, длинные ряды деревянных парт, исписанных поколениями студентов, огромная доска, на которой профессор Вельзевул выводил сложные магические формулы.
Профессор Вельзевул был древним демоном. Настолько древним, что никто не знал его настоящего возраста. Высокий, худой, с длинной седой бородой и маленькими чёрными глазками, которые, казалось, видели всё и всех одновременно.
— Итак, — начал он, обводя взглядом аудиторию. Голос его звучал низко, раскатисто, заставляя вибрировать стёкла в окнах. — Сегодня мы поговорим о древних ритуалах призыва. Те, кто надеется, что это будет что-то интересное, могут сразу разочароваться — ритуалы призыва скучны, сложны и требуют тысяч страниц подготовки.
Кто-то застонал. Кто-то засмеялся.
Вики сидела на последнем ряду, рядом с Мими. Отсюда был виден почти весь класс — склонённые головы, разноцветные крылья (белые ангельские, тёмные демонические, редкие серые непризнанных), чьи-то руки, тянущиеся к перьям, чтобы записывать.
Она смотрела в окно. За ним сияло солнце, плыли облака, где-то вдалеке виднелись горы. Красиво. Спокойно.
— ...особое внимание стоит уделить подготовительному этапу, — вещал профессор. — Без правильной подготовки ритуал не только не сработает, но и может убить всех участников...
— Скукотища, — шепнула Мими, рисуя в тетради рожицы.
— Ага, — так же шёпотом ответила Вики.
— Ты чего такая задумчивая?
— Всё хорошо.
— Врёшь.
— Не вру.
— Врёшь, — повторила Мими. — Я же вижу. Что случилось?
Вики поколебалась секунду. Стоит ли говорить? Но Мими — подруга. Самая близкая. Если не ей, то кому?
— Ты знаешь Моргату? — спросила она тихо.
Мими отложила ручку. Повернулась к Вики всем корпусом.
— С четвёртого курса? — переспросила она. — Серые крылья, тёмные волосы, всегда такая загадочная?
— Да.
— Ну знаю, — Мими пожала плечами. — Странная она. Красивая, но странная. Держится особняком, хотя с ней многие хотели бы дружить. А что?
— Не знаю, — Вики покачала головой. — Она сегодня на меня так смотрела...
— Как?
— Странно. — Вики попыталась подобрать слова. — Будто знает что-то. Будто ждёт чего-то. Улыбалась, но улыбка была... нехорошая.
Мими посмотрела на подругу внимательно. В её глазах зажглось что-то — то ли тревога, то ли азарт.
— Слушай, — сказала она серьёзно. — Если она тебя чем-то достаёт — ты сразу говори. Мы с ней разберёмся.
— Как?
— Ну... по-нашему, по-демонски, — Мими многозначительно пошевелила пальцами, на которых вспыхнули крошечные искры. — Объясним, что к нашим приставать не стоит.
— Мими, не надо.
— Ладно-ладно, — Мими отмахнулась. — Но если что — я предупредила. И вообще, доверяй интуиции. Она редко врёт.
Вики кивнула, но легче не стало.
Взгляд Моргаты всё ещё стоял перед глазами.
Понедельник. Третья пара. Полёты
Это был любимый предмет Вики.
Зал для полётов располагался на самом верху школы, под огромным стеклянным куполом, который в хорошую погоду открывался, впуская настоящий ветер и солнце. Пол был устлан мягкими матами для тех, кто ещё не научился как следует летать, а стены были расписаны фресками с изображением летящих ангелов и демонов.
Сегодня купол был открыт.
Вики стояла у края площадки, чувствуя, как ветер играет с её волосами, треплет края лёгкой туники, в которой они занимались. Крылья были расправлены — огромные, белоснежные, с золотыми прожилками, они переливались на солнце, привлекая взгляды.
— Отлично! — крикнула преподавательница, ангелица с роскошными серебристыми крыльями, парящая в центре зала. — Сегодня у нас парные упражнения! Разбиваемся на пары, задача — продержаться в воздухе в сцепке не меньше десяти минут, синхронизируя движения! Покажите, что вы чувствуете друг друга!
— Я с тобой! — Мими подскочила к Вики, чуть не сбив её с ног.
— А почему не с Ади?
— Потому что он вчера съел моё печенье.
— Мими, это было вчера.
— Предательство не забывается! — Мими драматично прижала руку к груди. — Он знал, что это печенье — моё! Моё! А он взял и съел!
— Ты сама ему предложила.
— Это была проверка! А он провалился!
Вики рассмеялась. Рядом Ости и Ади уже спорили, кто из них лучше летает. Ади утверждал, что он, потому что «мужчины в принципе лучше во всём». Ости обещала доказать обратное на практике, и в её глазах горел такой опасный огонь, что Ади на всякий случай отступил на шаг.
— Готова? — Мими расправила свои тёмно-розовые крылья. Они были красивыми — не такими огромными, как у Вики, но очень изящными, с переливающимся отливом.
— Готова.
Они взлетели.
Воздух был упругим, прохладным, пьянящим. Вики чувствовала, как ветер ласкает лицо, как крылья ловят потоки, как тело становится лёгким-лёгким, почти невесомым. Внизу остались маты, стены, люди — только небо, только свобода.
— Отлично! — крикнула Мими, оказавшись рядом. Её голос почти терялся в шуме ветра. — Держимся!
Они сцепились руками. Ладонь Мими была тёплой, чуть влажной от волнения.
— А теперь синхронизируем взмахи! — Мими дёрнула её за руку. — Давай!
Они попробовали. Сначала получалось плохо — то одна взмахивала раньше, то другая позже. Они то взлетали слишком высоко, то проваливались вниз, то начинали кружиться не в ту сторону.
— Не получается! — крикнула Мими.
— Получится! — Вики сжала её руку крепче. — Слушай ритм! Чувствуй!
Они замерли на секунду, глядя друг на друга. А потом вдруг — Вики не знала, как это произошло — их крылья задвигались в унисон.
Один взмах. Второй. Третий.
Они взлетели выше, плавно, красиво, будто танцевали в воздухе.
— Получается! — закричала Мими в восторге. — Вики, получается!
— Да!
Они кружились в воздухе, и на мгновение Вики забыла обо всём. О клейме, о мире заблудших, о странных взглядах Моргаты. Были только ветер, небо, Мими рядом и радость полёта.
А потом она увидела их.
На галерее, откуда обычно наблюдали за полётами старшекурсники, стояли несколько человек. Вики не сразу различила лица — мешало расстояние, солнце слепило глаза. Но одного узнала сразу.
Люцифер.
Он стоял, облокотившись на перила, и смотрел на неё. Даже отсюда, с такого расстояния, Вики чувствовала его взгляд — тёплый, любящий, немного насмешливый. Он был в той же чёрной рубашке, рукава развевались на ветру, волосы падали на лоб.
Он улыбался.
Рядом с ним стояла Моргата.
Она тоже смотрела на Вики. И улыбалась.
Той же самой улыбкой, что и утром.
Вики на мгновение потеряла ритм, крылья сбились, и они с Мими чуть не врезались друг в друга.
— Ты чего? — крикнула Мими. — Вики!
— Ничего, — Вики тряхнула головой, заставляя себя отвести взгляд от галереи. — Всё хорошо. Давай ещё круг?
— Давай!
Она постаралась выкинуть Моргату из головы. Не получилось.
Понедельник. Вечер. Комната Вики
— Ну и как прошёл день? — Люцифер сидел на подоконнике, глядя на неё. За его спиной в окно лился закат — оранжевый, розовый, золотой — и его фигура казалась вырезанной из света.
Вики устало плюхнулась на кровать. Пружины жалобно скрипнули.
— Нормально, — ответила она, глядя в потолок. — Полёты, лекции, обед... Всё как обычно.
— А что не как обычно?
Вики повернула голову, посмотрела на него. Люцифер смотрел внимательно, изучающе. В его красных глазах не было той ленивой расслабленности, с которой он обычно сидел на подоконниках. Была тревога.
— Ты заметил, — сказала она.
— Я всё замечаю, когда дело касается тебя, — он спрыгнул с подоконника — легко, бесшумно, как хищник. Подошёл к кровати, сел рядом. Матрас прогнулся под его весом. — Что случилось?
Вики помолчала, собираясь с мыслями. Пальцы сами собой теребили край одеяла.
— Моргата, — сказала она наконец. — Она сегодня на меня всё время смотрела.
Люцифер напрягся. Вики почувствовала это — по тому, как закаменели мышцы под рубашкой, по тому, как изменилось дыхание.
— Как смотрела? — спросил он. Голос стал ниже, жёстче.
— Странно. — Вики попыталась описать то, что чувствовала. — Улыбалась. Но улыбка была... нехорошая. Будто она знает что-то. Будто ждёт чего-то. И взгляд такой... липкий.
— Она тебе что-то сказала?
— Нет. Просто смотрела. Утром в столовой, потом на полётах... Она всё время оказывалась там, где я.
Люцифер нахмурился. В уголках его губ залегла жёсткая складка.
— Я с ней поговорю.
— Нет! — Вики схватила его за руку. Её пальцы сжались на его запястье, чувствуя, как бьётся пульс — быстро, тревожно. — Не надо. Может, мне показалось. Я просто устала, вот и лезут всякие мысли.
— Вики...
— Правда. — Она придвинулась ближе, заглянула в глаза. — Всё хорошо. Если что-то будет — я сразу скажу. Обещаю.
Он смотрел на неё долгим взглядом. В красной глубине его глаз плескалось что-то — страх? беспокойство? — но спорить не стал.
— Ладно, — сказал он наконец. — Но если что — сразу говори. Слышишь?
— Слышу.
Он вздохнул и притянул её к себе. Вики уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый запах — дым, кожа, что-то неуловимо родное. Его руки обвили её талию, прижимая крепче.
— Я люблю тебя, — прошептал он в её макушку. — И не позволю никому тебя обидеть.
— Знаю.
За окном догорал закат. В комнате сгущались сумерки. Они сидели обнявшись, и Вики чувствовала, как постепенно уходит тревога, тает, растворяется в его тепле.
Всё будет хорошо.
Должно быть хорошо.
Вторник. Утро. Столовая
— Слышали новость? — Ади влетел за стол с таким видом, будто открыл тайну мироздания. Его рыжие волосы стояли дыбом, глаза горели восторгом, а на губах играла предвкушающая улыбка.
— Какую? — Мими оторвалась от тарелки с омлетом. На подбородке у неё красовалось пятнышко желтка, но она этого не замечала.
— В эти выходные будет вечеринка в демоническом крыле!
— И что? — Ости пожала плечами с королевским равнодушием. Она элегантно отрезала кусочек круассана, отправила в рот, прожевала. — Вечеринки бывают каждые выходные.
— Эта особенная! — Ади понизил голос до заговорщицкого шёпота, хотя вокруг всё равно стоял такой шум, что его вряд ли кто-то мог услышать. — Говорят, четвёртый курс задумал что-то грандиозное. Тема — «Ночь в Аду»!
— Оригинально, — прокомментировала Ости.
— Будут специальные декорации! Особая музыка! Напитки! — Ади загибал пальцы. — Говорят, они даже пригласили настоящих адских музыкантов! Короче, пропускать нельзя!
— А нас позвали? — Мими прищурилась.
— Ну... — Ади замялся. — Вообще-то это для старших курсов. Но я знаком с парнями из четвёртого, они обещали нас провести.
— Умеешь ты заводить полезные знакомства, — хмыкнула Ости.
— А то! — Ади гордо выпятил грудь, отчего его рубашка натянулась на тощем животе. — Я вообще очень общительный!
— Ты просто везде суёшь свой нос, — поправила Мими.
— Это одно и то же!
Вики слушала их болтовню и чувствовала, как внутри поднимается тревога. Она росла откуда-то из глубины, из того места, где прятались все её страхи.
Вечеринка в демоническом крыле. Четвёртый курс. Моргата.
— Ты пойдёшь? — спросила Мими, заметив её задумчивость.
— Не знаю, — честно ответила Вики. — Наверное.
— Конечно, пойдёшь! — Мими хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Это же отличный повод отдохнуть! А то ты последнее время какая-то замученная ходишь.
— Я не замученная.
— Замученная-замученная. — Мими покачала головой с видом эксперта. — Под глазами круги, щёки впали, улыбаешься редко. Так что собираемся все вместе и идём. Ости, ты с нами?
— Я всегда с вами, — Ости элегантно отпила чай. — Кто-то же должен следить, чтобы вы не вляпались в неприятности.
— Мы не вляпываемся!
— Вляпываетесь. Постоянно. — Ости загнула палец. — Месяц назад вы устроили драку с троллями в нижнем городе. — Второй палец. — Две недели назад вы чуть не сожгли библиотеку. — Третий палец. — На прошлой неделе...
— Ладно-ладно, — перебила Мими. — Было дело. Но мы же не специально!
— Это ещё хуже.
Ади, который всё это время жевал булку с таким видом, будто его это не касается, вдруг оживился:
— Слушайте, а Люцифер пойдёт? Он же с четвёртым курсом учится.
Все взгляды устремились на Вики.
Она почувствовала, как щёки заливаются краской. Жар поднимался от шеи к лицу, щипал кончики ушей.
— Я не знаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спрошу у него.
— Спроси-спроси, — Мими подмигнула. — А то мы все придём, а ты с ним где-то пропадёшь.
— Мими!
— Что? Я ничего такого не имела в виду! — но глаза её сияли таким озорством, что Вики не выдержала и рассмеялась.
Настроение чуть улучшилось.
Вторник. День. Коридор
Вики шла на следующую пару, когда заметила впереди знакомую фигуру.
Моргата.
Она стояла у окна, одна. Серые крылья были слегка расправлены — она явно грелась в лучах послеобеденного солнца, которое лилось сквозь высокое стрельчатое окно. Свет падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной, а тени под глазами — глубже, трагичнее.
Она смотрела куда-то вдаль, на горы, виднеющиеся за окном. Выражение лица было спокойным, почти мечтательным.
Вики замедлила шаг, не зная, проходить мимо или подождать. Может, повернуть назад и пойти другой дорогой? Но это было бы глупо. И трусливо.
Она сделала шаг. Второй. Третий.
Моргата, будто почувствовав её присутствие, обернулась.
— Виктория, — улыбнулась она. Улыбка была тёплой, приветливой, совсем не такой, какой она казалась издалека. — Какая встреча.
— Здравствуй, — Вики постаралась, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё сжалось.
— Как дела? — Моргата окинула её внимательным взглядом. Скользнула глазами по лицу, по волосам, по крыльям. — Выглядишь уставшей.
— Всё хорошо.
— Уверена? А то мне показалось, на полётах ты была какая-то рассеянная.
Вики внутренне напряглась. Так и знала. Она смотрела. Следила.
— Ты наблюдала за мной? — спросила она прямо.
Моргата рассмеялась. Смех был лёгким, мелодичным, совершенно искренним.
— Наблюдала? — переспросила она. — Что ты, милая. Просто оказалась там же. Люблю смотреть на полёты — это так красиво. Особенно когда у кого-то такие крылья, как у тебя.
Она говорила легко, непринуждённо, но Вики чувствовала — за этим что-то стоит. Слишком правильные слова. Слишком спокойный тон. Слишком тёплая улыбка.
— Спасибо, — сказала она сухо. — Мне пора на пару.
— Конечно-конечно, — Моргата посторонилась, освобождая проход. — Увидимся на вечеринке, надеюсь?
— Возможно.
— Буду ждать.
Вики прошла мимо, чувствуя спиной её взгляд.
Он был холодным. Липким. Неприятным.
— Что это было? — прошептала она себе под нос.
Ответа не было.
Среда. Обед. Компания в сборе
— Она тебя преследует? — Мими отложила вилку с таким видом, будто собиралась встать и немедленно идти разбираться. Глаза её горели боевым огнём.
— Не преследует, — Вики покачала головой. — Просто... появляется. Смотрит. Улыбается.
— Жуть какая, — Ади поёжился, хотя в столовой было тепло. — Прямо как в тех страшилках, которые Ости любит рассказывать.
— Я не люблю страшилки, — возразила Ости, поправляя идеальную прядь волос. — Я люблю качественный хоррор. Это разные вещи.
— Качественный хоррор, в котором всех съедают? — уточнил Ади.
— В котором всех съедают красиво.
— А какая разница?
— Огромная. В страшилках тупо страшно. А в качественном хорроре есть атмосфера, психологизм, глубина.
— И всех съедают.
— И всех съедают, — согласилась Ости.
Мими закатила глаза.
— Короче, — подвела она итог. — Если эта Моргата будет к тебе приставать — сразу говори. Мы ей быстро объясним, кто тут главный.
— Кто тут главный? — удивился Ади.
— Мы! — Мими обвела рукой компанию. — Наша команда. Мы за своих горой.
— У нас есть команда? — Ади посмотрел на Ости. — Ты знала?
— Только что узнала.
— Идиоты, — вздохнула Мими, но улыбалась.
Вики смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Оно поднималось откуда-то из груди, растекалось по телу, согревало кончики пальцев. Какими бы они ни были — шумными, странными, иногда несносными — они были её друзьями. Настоящими.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— За что? — Мими удивилась.
— За то, что вы есть.
Мими посмотрела на неё внимательно. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? нежность? — а потом она вдруг подскочила и обняла Вики.
— Ты чего? — Вики опешила, застыла с поднятыми руками.
— Просто так, — Мими прижалась крепче. От неё пахло серой, корицей и чем-то тёплым, домашним. — Ты тоже есть. И это самое главное.
Ости и Ади переглянулись. Пожали плечами. И через секунду присоединились к объятиям.
— Мы странные, — констатировал Ади откуда-то из середины кучи-малы. Его голос звучал приглушённо, потому что лицо было зажато между чьими-то плечами.
— Мы прекрасные, — поправила Ости. Ей было удобнее всех — она умудрилась сохранить королевскую осанку даже в общей свалке.
— Мы лучшие, — закончила Мими.
Вики рассмеялась и обняла их в ответ.
Четверг. Вечер. Комната Люцифера
Комната Люцифера была похожа на него самого — тёмная, строгая, но с намёком на роскошь. Тяжёлая мебель из чёрного дерева, бархатные портьеры на окнах, огромная кровать, на которой могли поместиться трое. На стенах — несколько картин с видами Ада, на столе — разбросанные книги и пустой стакан.
Вики сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела на звёзды. За окном расстилалась ночь — тёмная, бесконечная, усеянная миллионами огней.
— Ты чего такая задумчивая? — спросил Люцифер, наблюдая за ней.
Он сидел в кресле напротив, в руках — бокал с тёмной жидкостью, но он не пил, только крутил его, глядя, как вино стекает по стенкам.
— Думаю о вечеринке, — честно ответила Вики.
— Хочешь пойти?
— Хочу. Но... — она запнулась.
— Что?
— Там будет Моргата.
Люцифер нахмурился. Поставил бокал на столик, подался вперёд.
— Я же говорил — поговорю с ней.
— Не надо, — Вики покачала головой. — Если она что-то задумала, пусть проявит себя. А если нет... значит, мне показалось.
— А если не показалось?
— Тогда будем разбираться. Вместе.
Он смотрел на неё долго, изучающе. А потом встал, подошёл к окну, сел рядом на широкий подоконник. Обнял за плечи, притянул к себе.
— Я буду рядом, — сказал он тихо, но твёрдо. — Весь вечер. Если что — сразу вмешаюсь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Вики прижалась к нему, вдыхая знакомый запах. Его рубашка пахла дымом, кожей и им самим — тем особенным, неуловимым ароматом, от которого у неё кружилась голова.
Где-то там, в темноте, мерцали звёзды. Где-то там, в школе, готовилась вечеринка. Где-то там, в мире заблудших, ждала дверь.
Но здесь, сейчас, было только его тепло и его руки.
И этого было достаточно.
Пятница. Утро. Последний день перед вечеринкой
Школа гудела.
Вики никогда не видела такого оживления. Все говорили только о предстоящем событии — кто пойдёт, в чём, с кем, во сколько. Девочки сбивались в стайки и обсуждали наряды, мальчики делали вид, что им всё равно, но то и дело подслушивали и вставляли комментарии. Преподаватели делали вид, что ничего не замечают, хотя даже они переглядывались с понимающими улыбками.
— Ты уже выбрала платье? — спросила Мими, врываясь к Вики в комнату без стука.
— Утро, — простонала Вики, зарываясь лицом в подушку. Она только начала видеть какой-то интересный сон, где они с Люцифером летали над Адом, и тут это.
— Какое утро, уже день почти! — Мими бесцеремонно стащила с неё одеяло. — Вставай, нам нужно всё обсудить!
— Что обсудить? — Вики села на кровати, щурясь от яркого света. Волосы стояли дыбом, на щеке отпечаталась подушка.
— Платье! Туфли! Причёску! Макияж! — Мими загнула пальцы. — Вики, это важные вещи! От них зависит твоя жизнь!
— Моя жизнь зависит от платья?
— Ну... может, не жизнь, но вечер точно! — Мими плюхнулась на кровать рядом, от чего матрас жалобно скрипнул. — Давай, показывай, что у тебя есть.
Вики вздохнула и покорно поплелась к шкафу. Распахнула дверцы.
— Вот, — сказала она, доставая знакомое голубое платье. — То самое, с цветами.
Мими посмотрела на него с таким выражением, будто Вики предложила ей надеть мешок из-под картошки.
— Слишком просто! — отрезала она.
— Оно красивое.
— Оно милое. Для свидания в саду. Но для вечеринки, да ещё такой, как «Ночь в Аду», нужно что-то эффектное! — Мими вскочила и принялась рыться в шкафу, разбрасывая вещи. — Ты же идёшь с Люцифером! Ты должна выглядеть сногсшибательно!
— А если я не хочу сногсшибательно?
— Вики! — Мими обернулась и посмотрела на неё с укоризной. — Ты серьёзно? У тебя есть парень — самый красивый демон во всей школе, между прочим, — и ты хочешь выглядеть просто «мило»?
— Он и так меня любит.
— Это не важно! — Мими взмахнула рукой, едва не сбив стоящую на полке вазочку. — Важно, чтобы все знали, что он с тобой не просто так, а потому что ты самая красивая! Чтобы эти четвёртокурсницы лопнули от зависти!
— Мими...
— Никаких «Мими»! Мы сделаем из тебя конфетку. Я обещаю.
Вики посмотрела на разгромленный шкаф, на горящие глаза подруги и сдалась.
— Ладно, — вздохнула она. — Уговорила.
— Я всегда права! — Мими довольно улыбнулась и чмокнула её в щёку. — Я приду за два часа до начала. Будь готова.
Она выпорхнула за дверь так же стремительно, как влетела.
Вики осталась одна.
Она подошла к окну, раздвинула шторы. За стеклом сияло солнце, по школьному двору сновали студенты, где-то вдалеке смеялись.
Завтра вечеринка.
Завтра она увидит Моргату.
Завтра что-то начнётся.
Она не знала, что именно, но чувствовала — завтрашний вечер изменит всё.
Поздний вечер пятницы
Вики лежала в кровати и смотрела в потолок.
Сон не шёл.
Она переворачивалась с боку на бок, взбивала подушку, считала овец (демонических, с рожками и копытцами) — ничего не помогало. Мысли крутились вокруг одного — завтра.
Вечеринка. Люцифер. Моргата. Её улыбка. Её взгляд.
— Прекрати, — сказала она себе вслух. Голос в пустой комнате прозвучал глухо. — Всё будет хорошо.
В дверь тихо постучали.
— Вики? — раздался голос Люцифера. Тихий, чтобы не разбудить соседей. — Не спишь?
— Заходи.
Дверь бесшумно открылась. Люцифер скользнул внутрь, прикрыл за собой. На нём была только лёгкая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, и тёмные штаны. Волосы взлохмачены, глаза блестят в темноте.
Он подошёл к кровати, сел на край. Матрас прогнулся под его весом.
— Тоже не спится? — спросил он.
— Ага, — Вики подвинулась, освобождая место. — Ложись.
Он лёг. Обнял. Прижал к себе.
Вики уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый запах. Его сердце билось ровно, спокойно — этот звук действовал на неё лучше любого снотворного.
— Всё будет хорошо, — прошептал он в её макушку. — Я рядом.
— Знаю.
— Если что-то случится — я защищу.
— Знаю.
— Я тебя люблю.
Она подняла голову, посмотрела в его глаза. В темноте они светились мягким красным светом — завораживающе, тепло, родно.
— Я тебя тоже, — ответила она. — Очень.
Он поцеловал её. Нежно, осторожно, обещающе.
За окном светила луна. Где-то в школе кто-то смеялся. Где-то в темноте ждала Моргата.
Но здесь, сейчас, были только они.
И этого было достаточно.
— Ты готова? — Мими ворвалась в комнату без стука, как ураган, как стихийное бедствие, как демоница, которая точно знает, что её появлению будут рады, даже если она разрушит всё на своём пути.
Вики вздрогнула и едва не выронила расчёску.
— Мими! — воскликнула она, прижимая руку к сердцу. — Ты с ума сошла? Я могла умереть от испуга!
— Не умерла бы, — отмахнулась Мими. За ней, величественная и невозмутимая, вплыла Ости. В руках у неё была огромная коробка, перевязанная чёрной атласной лентой. А сзади, сконфуженно переминаясь с ноги на ногу и явно чувствуя себя не в своей тарелке, топтался Ади.
— А он тут зачем? — Вики кивнула на Ади, который уже бесцеремонно устроился в кресле, закинув ногу на ногу, с таким видом, будто собирался смотреть интереснейшее шоу.
— Я моральная поддержка! — заявил он, ничуть не смущаясь. — И потом, мне нужно знать, как вы будете выглядеть, чтобы потом рассказывать всем, какие вы красивые. Это важная социальная функция!
— Ты просто хочешь посмотреть, как мы раздеваемся, — фыркнула Ости, ставя коробку на стол. Её идеальные брови взлетели вверх.
— Я? — Ади прижал руку к груди с самым оскорблённым видом, на который только был способен. — Да как ты могла такое подумать? Я само благородство!
— Легко.
— Девочки, не ссорьтесь, — Мими хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — У нас мало времени. Каждая минута на счету. Вики, садись. Ости, открывай коробку. Ади, если будешь мешать — вылетишь. Я серьёзно.
— Я буду молчать как рыба, — пообещал Ади и для убедительности зажал рот рукой. Глаза его при этом горели таким любопытством, что было ясно — молчать он будет только под страхом смертной казни.
Вики послушно уселась перед зеркалом. Огромное, в резной деревянной раме, оно отражало всю комнату — кровать, заваленную вещами, которые она перебрала в поисках «того самого», открытый шкаф, и её саму — растрёпанную, в простой майке и домашних штанах, с глазами, в которых всё ещё пряталась тревога.
Мими встала у неё за спиной, критически оглядела отражение. Её розовые рожки блестели при свете магических светильников, а в глазах горел огонь творца, готового создать шедевр.
— Волосы, — выдохнула она. — Боже, Вики, ну как можно так обращаться с такими волосам? Они же у тебя как шёлк, как водопад, как... как мечта! А ты вечно в хвост их завязываешь! В обычный, скучный, унылый хвост!
— Это удобно, — попыталась защищаться Вики.
— Удобно — не значит красиво! — отрезала Мими. — Красиво — это когда у всех вокруг челюсти отваливаются. Когда Люцифер смотрит на тебя и забывает, как дышать. Когда ты идёшь — и весь мир замирает.
— Люцифер и так на меня смотрит, — тихо сказала Вики, чувствуя, как щёки заливает румянец.
— Вот именно! — Мими торжествующе подняла палец. — И после сегодняшнего вечера он будет смотреть на тебя так, что у него глаза выпадут и покатятся по полу!
— Мими, какой ужас, — поморщилась Ости, но в её глазах плясали смешинки.
— Красота требует жертв! — парировала Мими и принялась за дело.
Её пальцы — ловкие, быстрые, уверенные — порхали над головой Вики. Они собирали волосы в сложные узоры, заплетали косы, закалывали невидимками, оставляя несколько свободных прядей, которые должны были мягко обрамлять лицо.
— Знаешь, — говорила Мими, не переставая колдовать, — я когда-то мечтала стать стилистом. Ну, до того как поняла, что в Аду со стилистами сложно. У нас тут или рога, или копыта, или вообще три головы. Какую причёску трёхголовому псу сделаешь?
— Мими, — простонала Вики, потому что Мими дёрнула слишком сильно.
— Терпи. Красота требует жертв, я уже говорила.
Ости тем временем открыла коробку. Атласная лента скользнула на пол, крышка поднялась, и на мягкой розовой бумаге, подсвеченная магическим светом, лежала она.
Вики ахнула.
Она забыла, как дышать.
Платье было тёмно-синим. Почти чёрным. Но при каждом движении, при каждом дуновении ветра оно переливалось серебром, будто в ткань вплели кусочек ночного неба — того самого, бесконечного, звёздного, которое она так любила.
Лиф был облегающим, расшитым мелкими кристаллами, которые мерцали, как настоящие звёзды, рассыпанные по ткани. Они переливались холодным голубым светом, приковывая взгляд, заставляя забыть обо всём.
Юбка — длинная, струящаяся, из тончайшего шёлка, который, казалось, тек сквозь пальцы, как вода. При каждом движении она колыхалась, открывая и закрывая ноги, дразня, обещая, маня.
— Это... — выдохнула Вики. — Это... откуда?
— Мы с Ости заказали, — Мими довольно улыбнулась, не переставая заплетать. — У одной ангелицы в верхнем городе. Она шьёт такие вещи — закачаешься. Говорят, у неё даже сам Сатана заказывал подарок Лилит когда-то.
— Но это же... это слишком...
— Это в самый раз, — перебила Ости. Она подошла ближе, провела пальцем по ткани. Шёлк послушно скользнул за ней. — Ты сегодня должна быть королевой. Потому что ты и есть королева. Просто пока об этом никто не знает.
— Кроме Люцифера, — хихикнула Мими. — Он-то знает.
Вики чувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею, и, кажется, даже кончики ушей. Она смотрела на платье и не верила, что наденет его.
Что будет в нём идти по коридорам школы.
Что Люцифер увидит её в этом платье.
Что сегодняшний вечер станет особенным.
— Всё, — объявила Мими, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Смотри.
Вики повернулась к зеркалу.
Из отражения на неё смотрела незнакомка.
Волосы, обычно просто собранные или распущенные, теперь струились по спине сложными волнами, переплетались в замысловатые косы, которые уходили куда-то в причёску и возвращались обратно. Несколько свободных прядей обрамляли лицо, делая его мягче, загадочнее, прекраснее.
Глаза, подведённые Ости тонкой чёрной линией, казались огромными, бездонными, синими-синими, как то самое ночное небо. Губы тронуты лёгким блеском — персиковым, пахнущим летом.
— Я... это я? — прошептала она.
— Ты, — ответила Мими. — Только настоящая.
— А теперь платье, — скомандовала Ости.
Вики встала. Майка полетела на кровать, штаны — туда же. Она стояла перед ними в одном белье — простом, удобном, совершенно не подходящем для такого платья.
— Ой, — сказала Мими. — Бельё придётся сменить.
— У меня нет другого.
— У нас есть, — Ости достала из коробки ещё один свёрток. — Мы подумали об этом.
Вики развернула его и тихо охнула.
Бельё было таким же прекрасным, как платье — кружевное, невесомое, цвета тёмного серебра. Оно словно светилось изнутри.
— Вы... вы всё предусмотрели?
— Мы же подруги, — пожала плечами Мими, но в её глазах блестело что-то тёплое. — А подруги должны заботиться друг о друге.
Вики оделась.
Сначала бельё — нежное, ласкающее кожу. Потом платье — оно скользнуло по телу, как вода, обняло, подчеркнуло каждый изгиб. Лиф сел идеально, будто шили специально по её меркам. Юбка струилась до самого пола, скрывая туфли, которые Ости предусмотрительно поставила рядом.
— Туфли, — сказала Ости. — Тоже новые. Надень.
Туфли были серебристыми, на невысоком каблуке — чтобы можно было танцевать всю ночь и не устать.
Вики обулась. Встала. Посмотрела в зеркало.
Из отражения на неё смотрела принцесса. Нет — королева.
— Боже, — выдохнул Ади из своего кресла. Он даже забыл притворяться, что не смотрит. — Вики... ты...
— Что? — она повернулась к нему.
— Ты... — он сглотнул. — Люцифер сегодня точно с ума сойдёт.
Вики улыбнулась. Впервые за весь вечер — искренне, счастливо.
— Спасибо, — сказала она всем троим. — Вы... вы лучшие.
— Иди уже, — Мими подтолкнула её к двери. — А то опоздаешь. И помни — ты королева. Веди себя соответственно.
— А если я буду волноваться?
— Не волнуйся, — Ости поправила ей прядь волос. — Ты прекрасна. И он тебя любит. Всё будет хорошо.
Вики кивнула, глубоко вздохнула и вышла в коридор.
Суббота. Вечер. Демоническое крыло. Вход на вечеринку
Музыка слышалась ещё издалека.
Она была тяжёлой, ритмичной, пульсирующей в такт сердцу. Вики чувствовала её каждой клеточкой тела, ещё даже не войдя внутрь. Басы отдавались в груди, заставляя кровь бежать быстрее, а сердце биться в унисон с этим древним, первобытным ритмом.
У входа стояли двое старшекурсников — проверяли приглашения. Увидев Вики, они замерли.
Высокий демон с чёрными рогами, закрученными в тугие спирали, присвистнул. Его глаза — тёмно-красные, почти чёрные — скользнули по ней с головы до ног.
— Виктория? — спросил он, и в голосе его появились новые нотки — уважение, смешанное с восхищением.
— Да.
— Проходи, — он посторонился, пропуская её. Широким жестом указал внутрь. — Люцифер уже там. Ищет тебя, кстати. Весь вечер только о тебе и говорит.
Вики улыбнулась. Тепло разлилось по груди, вытесняя остатки волнения, которые ещё прятались где-то в уголках души.
— Спасибо, — сказала она и шагнула внутрь.
Зал был огромным.
Обычно здесь проходили тренировки старшекурсников — спарринги, отработки боевых приёмов, занятия по магии. Но сегодня пространство преобразили до неузнаваемости.
Тьма.
Она была везде — густая, почти осязаемая, но не пугающая. Она обнимала, укутывала, делала всё таинственным и загадочным. С потолка свисали чёрные бархатные драпировки, тяжелые, роскошные, они колыхались от движений воздуха, создавая иллюзию, что сам зал дышит. Стены тонули в полумраке, и только кое-где проступали очертания древних фресок, изображающих сцены из жизни Ада.
Огни.
Красные, багровые, алые — они горели в каждом углу, пульсировали в такт музыке, отражались в глазах танцующих. Факелы с адским пламенем, которое не обжигало, но дарило тепло. Магические шары, наполненные жидким огнём, парящие под потолком. Светящиеся кристаллы, разбросанные по полу, как звёзды, упавшие с небес.
Люди.
Их было много — студенты четвёртого курса в роскошных нарядах, несколько третьекурсников, которым повезло получить приглашения, и даже парочка преподавателей, которые делали вид, что просто проходили мимо, но на самом деле пришли повеселиться.
Все были красивы. Все были нарядны. Воздух звенел от смеха, разговоров, звона бокалов.
Но Вики чувствовала на себе взгляды.
Они оборачивались, когда она проходила. Шептались. Смотрели.
— Это она? — донеслось откуда-то справа.
— Дочь Сатаны?
— Ангел? В Аду? Какая ирония...
— Какая красивая... Боже, какая красивая!
— А платье! Вы видели платье? Это же работа самой Лаиры с верхнего уровня!
— Говорят, его заказывали специально для неё...
— А крылья! Вы видели её крылья? Они же огромные! И светятся!
Вики шла, стараясь не обращать внимания на шёпот. Она чувствовала себя бабочкой, попавшей в коллекцию — каждый хотел рассмотреть её поближе, потрогать, оценить.
Но она искала его. Только его.
Где ты, Люци?
Она прошла через весь зал, лавируя между танцующими парами, обходя группы беседующих студентов, улыбаясь тем, кто с ней здоровался. Музыка гремела, басы пульсировали, красные огни плясали вокруг, создавая причудливые тени.
И вдруг она увидела его.
Люцифер стоял у дальнего конца зала, у высокого окна, выходящего в ночной сад. Лунный свет струился сквозь стекло, окутывая его фигуру серебристым сиянием.
Он был прекрасен.
В чёрном костюме — идеально сидящем, подчёркивающем широкие плечи, узкую талию, длинные ноги. Белая рубашка ослепительно контрастировала с темнотой, а алый галстук — единственное яркое пятно — притягивал взгляд, как пламя притягивает мотыльков.
Волосы были уложены, но несколько непослушных прядей выбились, падали на лоб, делая его ещё более живым, ещё более настоящим.
Он смотрел на неё.
Смотрел так, будто видел впервые. Будто перед ним стояло не просто существо из плоти и крови, а само воплощение всего прекрасного, что только существует в мирах.
Вики замерла.
Время остановилось.
Музыка исчезла. Люди вокруг растаяли. Остались только они двое — в разных концах зала, разделённые толпой, но соединённые взглядом, в котором было столько всего, что невозможно было вынести.
А потом он улыбнулся.
Той самой улыбкой. Тёплой. Любящей. Сводящей с ума.
И пошёл к ней.
Люди расступались перед ним сами — никто не решался встать на пути принца Ада, когда он шёл к своей женщине.
Он остановился в шаге от неё. Посмотрел сверху вниз — в её сияющие, влажные от подступивших слёз глаза.
— Вики, — выдохнул он. Голос его был хриплым, низким, полным такого восхищения, что у неё подогнулись колени. — Ты... ты невероятна.
— Ты тоже, — прошептала она.
— Я не шучу. — Он протянул руку, коснулся пальцами её щеки. Легко, невесомо, будто боялся разбить. — Я думал, что видел тебя всякой. В пижаме, растрёпанную по утрам. В учебной форме, сосредоточенную на лекциях. В саду, счастливую и расслабленную. Но сейчас... сейчас ты...
Он замолчал, не в силах подобрать слова.
— Что? — спросила она шёпотом.
— Ты как сон, — сказал он наконец. — Который не хочется, чтобы заканчивался.
Она улыбнулась. Слёзы всё-таки покатились по щекам — счастливые, благодарные.
— Люци...
— Не плачь, — он стёр слёзы большими пальцами. — А то тушь потечёт.
— У меня нет туши, — рассмеялась она сквозь слёзы. — Это Мими с Ости колдовали. Они сказали, что это какой-то особенный состав, который не течёт.
— Значит, будешь плакать всю ночь, — усмехнулся он. — И всё равно останешься самой красивой.
Он наклонился и поцеловал её.
Прямо посреди зала. Под пульсирующую музыку. Под взглядами сотен студентов.
И Вики было всё равно, кто на них смотрит. Был только он. Только его губы — горячие, настойчивые, любимые. Только его руки — на её талии, прижимающие к себе. Только его сердце — бьющееся в унисон с её.
Вокруг засвистели, зааплодировали, закричали. Кто-то смеялся, кто-то завидовал, кто-то просто радовался за них.
— Люцифер! — крикнул кто-то из толпы. — Отпусти девушку, дай другим посмотреть!
— Обойдётесь! — крикнул он в ответ, не отрываясь от её губ.
Вики рассмеялась прямо в поцелуй.
Это был лучший вечер в её жизни. Два часа спустя
Они танцевали.
Вики потеряла счёт времени. Была только музыка, были только его руки, был только этот бесконечный, пьянящий вечер.
Они двигались в ритме, который, казалось, создавали сами — без слов, без мыслей, только чувствуя друг друга каждой клеточкой тела. Его ладонь на её пояснице, её пальцы в его волосах. Его дыхание на её виске, её улыбка у его губ.
— Я люблю тебя, — шепнула она ему в ухо, когда музыка стала медленнее.
— Я тебя больше, — ответил он, прижимая к себе крепче.
— Так не бывает.
— У нас бывает.
Где-то рядом мелькнула Мими — с бокалом в руке, раскрасневшаяся, счастливая. Она помахала Вики и показала большой палец.
Ости танцевала с каким-то высоким демоном с четвёртого курса, и, судя по её довольному лицу, кавалер ей нравился. Ади где-то потерялся — наверное, уже успел налакаться адского пунша и теперь рассказывал кому-то свои знаменитые истории.
— Всё хорошо? — спросил Люцифер, заметив, что Вики отвлеклась.
— Всё просто идеально, — ответила она.
И это была правда.
— Вики! — Мими вдруг возникла рядом, схватила её за руку. — Пошли с нами!
— Куда?
— Там, в дальнем зале, девочки устроили танцевальный баттл! Только девчонки! Ну пожалуйста!
Вики посмотрела на Люцифера.
— Иди, — улыбнулся он. — Развейся. Я пока пообщаюсь с ребятами.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Я никуда не денусь.
Она чмокнула его в щёку и позволила Мими утащить себя в толпу.
— Только недолго! — крикнула она, оборачиваясь.
— Жду!
Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась в толпе.
Улыбка всё ещё играла на его губах.— Люцифер.
Он обернулся.
Рядом стояла Моргата.
Она была в тёмно-бордовом платье, облегающем, с глубоким вырезом. Глаза подведены чёрным, губы красные, волосы распущены и падают на плечи тяжёлыми волнами.
— Моргата, — кивнул он, сразу настораживаясь.
— Не хочешь выпить? — она протянула ему бокал. — За успех вечера. Ты сегодня именинник?
— Нет, — усмехнулся он. — Просто счастлив.
— Это видно, — она улыбнулась. — Вы с Вики такая красивая пара. Прямо глаз не оторвать.
— Спасибо, — ответил он, но бокал не взял.
— Обижаешь? — Моргата приподняла бровь. — Я без задней мысли. Просто хочу выпить за ваше счастье.
Люцифер поколебался секунду. Потом пожал плечами и взял бокал.
— Ну, за счастье.
Они чокнулись. Он сделал глоток.
Вино было терпким, чуть сладковатым, с необычным привкусом — каких-то трав, которые он не мог определить.
— Вкусно, — сказал он. — Что это?
— Особый напиток, — Моргата улыбнулась. — Из моих краёв. Редкий. Я привезла с собой.
— Спасибо.
— Не за что.
Они стояли у окна, глядя на танцующих. Люцифер допил вино, поставил бокал на подоконник.
— Пойду к ребятам, — сказал он.
— Конечно, — кивнула Моргата. — Увидимся. Два часа спустя
— Вики! — Мими запыхалась, подбегая. — Ты видела Люцифера?
— Нет, — Вики огляделась. — А что?
— Он пропал. Мы с ребятами его везде ищем. Никто не видел его уже полчаса.
Вики почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Как пропал?
— Просто исчез. После того, как ты ушла танцевать, он с кем-то разговаривал, а потом... — Мими запнулась. — Потом его не стало.
— С кем разговаривал?
— Не знаю. Говорят, с какой-то девушкой. Но никто не видел, с кем именно.
Вики рванула прочь.
— Вики, подожди! — крикнула Мими, но она уже не слышала.
Она обегала зал за залом. Заглядывала в каждый угол. В каждую группу людей. В каждую тень.
— Люци! — звала она. — Люцифер!
Ответа не было.
Сердце колотилось где-то в горле. Паника поднималась волной, затапливая всё внутри.
А потом она увидела её.
Моргата.
Она стояла в дальнем конце коридора, прислонившись к стене. Поправляла платье. Волосы растрёпаны. На губах — довольная, сытая улыбка.
Их глаза встретились.
Моргата улыбнулась. Медленно. Многозначительно. И кивнула куда-то в сторону.
Вики рванула туда.
Коридор. Поворот. Ещё один.
Дверь.
Она была приоткрыта. Изнутри доносились звуки — приглушённые, тяжёлые, заставляющие кровь стынуть в жилах.
Вики замерла на секунду. Сердце билось где-то в ушах, заглушая всё вокруг.
Она толкнула дверь.
И замерла.
Комната была небольшой. Диван, кресло, столик. Слабый свет магического шара под потолком.
На диване — они.
Люцифер сидел, откинувшись на спинку. Рубашка была расстёгнута, обнажая грудь. Одна рука сжимала спинку дивана, костяшки побелели от напряжения. Голова запрокинута.
А на нём — Моргата.
Она сидела сверху, вцепившись руками в его плечи. Платье спущено с одного плеча, волосы разметались. Её бёдра двигались — медленно, ритмично, с той особой чувственностью, которая не оставляла сомнений в том, что здесь происходит.
Его руки лежали на её талии. Пальцы сжимались, оставляя следы на коже. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.
Он участвовал.
Он был с ней.
— Да... — выдохнула Моргата, запрокидывая голову. — Ещё...
Люцифер издал низкий, гортанный звук — то ли стон, то ли рычание. Его бёдра приподнялись навстречу её движениям.
Моргата засмеялась — довольно, торжествующе. Наклонилась, впилась губами в его шею.
Вики смотрела.
Секунда. Две. Три.
А потом внутри что-то перевернулось.
Боль ушла.
Осталась только ярость.
Она ворвалась в комнату, как ураган. Дверь с грохотом врезалась в стену. Магический шар под потолком мигнул и погас, но через секунду зажёгся снова — от её силы.
— А ну слезь с него! — голос Вики звучал низко, раскатисто, совершенно не по-ангельски.
Моргата дёрнулась. Обернулась.
— Ой, — пискнула она, но в глазах не было страха — только торжество. — Виктория, мы тут...
— Я сказала — СЛЕЗЬ!
Вики шагнула вперёд. Её крылья распахнулись сами собой — огромные, белоснежные, но сейчас они светились не золотом, а багровым. Тёмная энергия пульсировала на кончиках перьев.
Моргата сползла с Люцифера, прикрываясь руками. Но даже сейчас улыбалась.
— Ты чего такая злая? Сама виновата — не надо было оставлять его одного...
— Закрой рот.
Вики перевела взгляд на Люцифера.
Он сидел на диване, тяжело дыша. Рубашка распахнута, на шее — свежие засосы. Глаза красные, мутные, совершенно безумные.
Он смотрел на неё и не узнавал.
— Люцифер, — голос Вики дрожал от ярости. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?
Он моргнул. Помотал головой, будто пытаясь проснуться.
— Вики? — голос его был хриплым, чужим. — Что... что происходит?
— Что происходит? — Вики рассмеялась — зло, отрывисто. — Ты серьёзно? Ты сидишь здесь, с ней, и спрашиваешь, что происходит?
Он посмотрел на Моргату. На себя. На свои голые руки. На свою расстёгнутую рубашку.
— Я... я не...
— Не надо, — перебила Вики. — Не надо лгать. Я всё видела. Твои руки на ней. Твой голос. Ты был с ней. По-настоящему.
— Вики, я не помню... я не понимаю...
— Не помнишь?! — она шагнула ближе. Воздух вокруг неё искрил. Клеймо на груди горело огнём, но сейчас это было не важно. — А это? — она указала на его шею. — Это тоже не помнишь? А как ты её обнимал? Как двигался с ней?
Он открыл рот и закрыл. Ничего не мог сказать.
— Знаешь, — голос Вики стал тише, но от этого ещё страшнее. — Я готова была принять многое. Клеймо. Смертельную опасность. Тьму, которая зовёт меня. Но это... это я принять не могу.
— Вики...
— Не смей произносить моё имя! — взорвалась она. — Не смей!
Воздух в комнате задрожал. Стёкла в окне жалобно зазвенели. Моргата вжалась в стену, впервые испугавшись по-настоящему.
Люцифер встал. Шагнул к ней.
— Вики, пожалуйста...
— Назад! — она выставила руку. Между ними вспыхнул барьер — золотисто-багровый, пульсирующий. — Не приближайся ко мне.
— Я люблю тебя...
— ЛЮБИШЬ? — она закричала так, что, казалось, стены содрогнулись. — Ты любишь меня? А это что тогда? Это что было?
Она перевела взгляд на Моргату. Та сжалась в комок, стараясь стать невидимой.
— А ты... — Вики шагнула к ней. — Ты получишь своё. Обещаю. Не сегодня. Но я позабочусь, чтобы ты пожалела, что родилась на свет.
— Вики, не надо... — прошептала Моргата.
— Поздно.
Вики развернулась и пошла к выходу. У двери остановилась. Обернулась.
Люцифер стоял посреди комнаты, растерянный, разбитый, с ужасом в глазах.
— Если ты придёшь ко мне, — сказала Вики тихо, но каждое слово падало, как камень в воду, — я тебя убью. Я сейчас такая злая, что могу убить. Не проверяй.
— Вики...
— Прощай, Люцифер.
Она вышла в коридор. Дверь захлопнулась за ней с грохотом.
В груди всё ещё горело. Клеймо пульсировало. Ярость кипела, требуя выхода.
Она не побежала. Не заплакала.
Она шла медленно, чеканя шаг. По коридору. Мимо испуганных студентов, которые жались к стенам. К выходу.
— Вики! — Мими выскочила из-за угла. — Ты где была? Что случилось? Ты...
Она замолчала, увидев лицо подруги.
— Я в порядке, — голос Вики звучал ровно, холодно. — Со мной всё в порядке.
— Но...
— Я сказала — всё в порядке.
Она вышла на улицу.
Ночь встретила её тишиной и холодом. Звёзды смотрели равнодушно. Луна — холодно.
Вики остановилась посреди пустого школьного двора, подняла голову к небу.
— Я не сломаюсь, — сказала она вслух. — Слышите? Я не сломаюсь.
Клеймо пульсировало в ответ.
Мир заблудших звал.
И впервые Вики захотелось ответить.
Не от отчаяния.
От ярости.
Где-то в школе. Комната Люцифера
Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. В руках — пустой стакан, который он сжимал так, что стекло треснуло.
— Что я наделал? — шептал он. — Что я наделал?
Ответа не было.
Только тишина.
Только пустота.
Только воспоминание о её глазах, полных ярости и боли.
И запах Моргаты на своей коже, от которого хотелось вырвать собственное сердце.
Школа. Комната Вики. Ночь
Она влетела в комнату, даже не закрыв за собой дверь.
Воздух здесь был спёртым, душным — таким же, как в её груди. Вики заметалась по комнате, не зная, куда деть себя, куда деть эту боль, которая разрывала её изнутри.
— Нет, — шептала она. — Нет, нет, нет...
Она сжимала руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Останавливалась посреди комнаты, делала несколько шагов, снова останавливалась.
Картина стояла перед глазами.
Его руки на её талии. Его губы на её шее. Его тело, двигающееся с ней в одном ритме.
— НЕТ!
Это вырвалось само. Крик — дикий, надрывный, полный такой боли, что, казалось, стены должны были рухнуть.
Магические светильники мигнули. Погасли. Зажглись снова — но свет их стал багровым, тревожным.
Вики упала на колени посреди комнаты.
Слёзы, которые она сдерживала всю дорогу от той комнаты до своей, наконец прорвались. Они хлынули потоком, заливая лицо, капая на платье, на пол, на руки.
— За что? — кричала она в пустоту. — За что ты так со мной? Я же любила тебя! Я же верила! Я же...
Голос сорвался. Она согнулась, уткнулась лбом в холодный пол, и завыла.
По-настоящему завыла — как раненый зверь, как тот, кого предали самым страшным образом.
Воздух вокруг неё задрожал.
Сначала Вики не заметила. Она ничего не замечала — только боль, только пустоту, только разбитое сердце.
Но тьма заметила её.
Она начала собираться вокруг неё — медленно, тягуче, будто притянутая её горем. Тени в углах комнаты зашевелились, ожили, потянулись к ней.
Клеймо на груди вспыхнуло.
Вики замерла. Подняла голову.
Её глаза — те самые голубые глаза, в которых всегда было столько света — сейчас были чёрными. Абсолютно чёрными, как у Эша, как у тех, кто уже одной ногой в мире заблудших.
Из её рук, из кончиков пальцев, из раскрытых крыльев начала сочиться тьма.
Она была густой, плотной, почти осязаемой. Она стекала на пол, поднималась к потолку, заполняла комнату.
Предметы начинали дрожать. Книги на полках ходили ходуном. Стекла в окнах жалобно звенели.
— Вики!
Голос Мими донёсся откуда-то издалека.
— Вики, что с тобой? Вики!
Мими стояла в дверях, вжавшись в косяк. Её розовые рожки побледнели от страха. Глаза были расширены, полны ужаса.
— Вики, остановись! Ты... ты разрушаешь всё вокруг!
Вики слышала её. Но не могла остановиться.
Боль была слишком сильной. Ярость — слишком глубокой. Тьма внутри неё — слишком голодной.
Она хотела разрушать. Хотела кричать. Хотела стереть этот мир в пыль, чтобы никто больше не мог причинить ей такую боль.
— Вики, пожалуйста! — Мими сделала шаг вперёд и тут же отшатнулась — тьма обожгла ей руку. — Ай! Что это? Что с тобой?
Клеймо горело. Жгло. Пульсировало в такт её сердцу.
Голоса из мира заблудших зазвучали громче.
«Иди к нам...»
«Здесь не больно...»
«Здесь не предают...»
«Ты наша... всегда была нашей...»
— Замолчите, — прошептала Вики.
«Мы дадим тебе силу...»
«Мы дадим тебе власть...»
«Мы поможем отомстить...»
— Замолчите!
Она зажала уши руками, но голоса звучали внутри головы. Громче. Настойчивее. Невыносимее.
«ОТОМСТИ!»
Вики закричала.
Тьма вырвалась из неё мощным потоком. Стёкла в окнах разлетелись вдребезги. Книги попадали с полок. Кровать подпрыгнула и с грохотом рухнула на пол.
Мими вжалась в стену, закрывая лицо руками.
А потом так же внезапно всё стихло.
Вики стояла на коленях посреди разгромленной комнаты, тяжело дыша. Тьма медленно втягивалась обратно — в её тело, в клеймо, в самую душу.
— Папа, — прошептала она. — Мне нужно к папе.
Она встала. Пошатнулась. Едва не упала.
— Вики, ты не в себе! — Мими бросилась к ней, но остановилась в шаге, боясь прикоснуться. — Ты сейчас никуда не пойдёшь!
— Мне нужно к папе, — повторила Вики. Голос её был тихим, но в нём звенела сталь. — Только он может мне помочь.
— Но как ты доберёшься? Ночью? Одна? С порталами сейчас...
— Плевать.
Вики направилась к двери. Платье было порвано, волосы растрёпаны, лицо мокрое от слёз, но в глазах горела решимость.
— Вики, подожди! Я с тобой!
— Нет. Останься. Если он придёт... не пускай его. Ни за что.
— Кто? Люцифер?
Вики вздрогнула при этом имени. Боль снова кольнула сердце.
— Особенно его, — сказала она. — Если он придёт — скажи, что я умерла. Скажи, что я исчезла. Скажи что угодно. Только не пускай.
— Вики...
— Обещай мне, Мими!
Мими посмотрела в её глаза — чёрные, страшные, полные такой боли, что у неё самой сердце разрывалось.
— Обещаю, — прошептала она.
Вики кивнула и вышла в коридор.
Школа. Портал в Ад
Ночью портал был закрыт для студентов.
Вики это знала. Но ей было всё равно.
Она подошла к гладкой поверхности, прижала к ней ладонь. Клеймо на груди запульсировало сильнее.
— Откройся, — прошептала она. — Я должна попасть домой.
Камень под рукой потеплел. Засветился.
Портал открылся.
Вики шагнула в темноту.
Ад. Замок Сатаны
Она материализовалась в главном холле.
Замок спал. Только дежурные светильники горели вполсилы, отбрасывая длинные тени.
Вики стояла посреди холла, оглядываясь по сторонам. Платье висело клочьями, волосы растрепаны, на лице — дорожки от слёз, смешанные с чем-то чёрным, похожим на тушь, хотя туши у неё не было.
— Папа, — позвала она тихо. — Папа...
Никто не отозвался.
Она поднялась по лестнице. Прошла по коридору. Остановилась у двери в его покои.
Рука замерла в сантиметре от дерева.
А что она скажет? «Папа, меня предали»? «Папа, я видела, как он был с другой»? «Папа, у меня внутри что-то сломалось»?
Дверь открылась сама.
Сатана стоял на пороге. На нём был тёмный халат, накинутый поверх домашней рубашки. Волосы растрёпаны, глаза сонные — но как только он увидел дочь, сонливость исчезла.
— Вики? — выдохнул он. — Что случилось? Почему ты...
Он не договорил.
Потому что Вики бросилась к нему.
Она вцепилась в его халат, уткнулась лицом в грудь и зарыдала. В голос, навзрыд, как маленькая девочка, которой снова стало три года.
— Папа... папа... папочка...
Сатана замер на секунду. А потом его руки сомкнулись вокруг неё. Крепко, надёжно, так, что затрещали кости.
— Тише, тише, пуговка, — прошептал он, прижимая её к себе. — Я здесь. Я с тобой. Что бы ни случилось — я рядом.
— Папа, мне больно, — всхлипывала она. — Так больно, что я не могу дышать. Я думала, что умру от этой боли. А потом внутри начало расти что-то чёрное. Оно вылезало из меня, ломало вещи, кричало... Я испугалась, папа. Я испугалась себя.
Сатана молчал. Только гладил её по голове, по растрёпанным волосам, по дрожащим крыльям.
— Я здесь, — повторял он. — Я здесь, моя девочка. Никто тебя не обидит. Никто.
— Он уже обидел, — прошептала Вики. — Он обидел так, что ничего страшнее в жизни не было.
Сатана замер. В его глазах мелькнуло что-то — догадка? Понимание?
— Люцифер? — спросил он тихо.
Вики только кивнула, зарываясь лицом в его халат.
Сатана выдохнул. Длинно, тяжело.
— Пойдём, — сказал он. — Пойдём в мою комнату. Я не отпущу тебя сегодня.
Он подхватил её на руки — как в детстве, когда она была маленькой и боялась монстров под кроватью. Вики обвила руками его шею, уткнулась носом в плечо и закрыла глаза.
— Пап, — прошептала она. — Что со мной будет?
— С тобой будет то, что я решу, — ответил он твёрдо. — А я решил, что ты будешь жить долго и счастливо. Что бы ни случилось. Поняла?
— Поняла, — прошептала она.
Он понёс её в свою спальню. Уложил на огромную кровать, укрыл тяжёлым одеялом, сел рядом.
— Рассказывай, — сказал он. — Всё. С самого начала.
И Вики рассказала.
О вечеринке. О танцах. О том, как ушла с девочками. О том, как искала его. О том, что увидела.
Когда она дошла до сцены в комнате, голос её сорвался. Она замолчала, кусая губы.
Сатана сидел рядом, слушал. Лицо его было спокойным, но руки сжимались в кулаки так, что кости хрустели.
— Я убью его, — сказал он, когда она закончила. Голос его звучал ровно, но в этом спокойствии чувствовалась такая угроза, что воздух в комнате, казалось, заледенел. — Я своими руками...
— Нет, папа, — Вики покачала головой. — Не надо. Я не хочу, чтобы ты его убивал.
— После того, что он сделал?
— Я не знаю, что он сделал, — всхлипнула она. — Я знаю только, что видела. Но часть меня... часть меня всё ещё любит его. Даже сейчас. Даже после этого.
Сатана посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах плескалась боль — за неё, за ту боль, которую она переживала.
— Ты слишком добрая, пуговка, — сказал он тихо. — Слишком светлая.
— Нет, — она покачала головой. — Во мне сейчас столько тьмы... ты не представляешь. Она вырывалась наружу. Я чуть не разрушила комнату.
— Это не тьма, — Сатана взял её за руку. — Это боль. Боль, которая ищет выход. Тьма — это когда боль застывает и становится частью тебя. А ты плачешь. Значит, ты живая.
— Пап...
— Спи, дочка, — он погладил её по голове. — Я рядом. Всю ночь буду рядом. А завтра... завтра будем разбираться.
— Обещаешь не убивать его?
Сатана помолчал. Вздохнул.
— Обещаю не убивать, пока не разберусь, — сказал он наконец. — Но если выяснится, что он сделал это сознательно...
— Пап.
— Спи.
Вики закрыла глаза.
Боль никуда не делась. Она всё ещё жила в груди, пульсировала в такт сердцу, напоминала о себе при каждом вздохе.
Но рядом был папа. Его рука на её голове. Его запах. Его тепло.
И этого было достаточно, чтобы не провалиться в ту тьму, которая звала её из мира заблудших.
Хотя бы на одну ночь. Ад. Замок Сатаны. Спальня правителя Ада
Вики уснула не сразу.
Она долго лежала, глядя в потолок широко открытыми глазами, и молчала. Только слёзы продолжали течь — тихо, беззвучно, бесконечно. Они капали на подушку, оставляя тёмные разводы, смешиваясь с тушью, которой у неё не было, но которая почему-то всё равно текла по щекам чёрными дорожками.
Сатана сидел рядом. Не ложился. Просто сидел на краю огромной кровати, сжимал её руку в своей ладони и смотрел, как его маленькая девочка разваливается на части.
Иногда она вздрагивала во сне. Иногда шептала имя, от которого у Сатаны внутри всё переворачивалось:
— Люци... почему...
Он гладил её по голове. Поправлял одеяло. Вытирал слёзы, которые всё текли и текли, даже когда она спала.
— Спи, пуговка, — шептал он. — Папа рядом. Никто тебя не обидит.
Час. Два. Три.
Сатана боролся со сном, но усталость брала своё. Веки тяжелели, мысли путались, и в конце концов он сам не заметил, как прилёг рядом. Прямо поверх покрывала, в халате, уставший так, как не уставал никогда.
Рука его всё ещё сжимала её пальцы.
— Я здесь, — прошептал он в последний раз перед тем, как провалиться в темноту.
Сон Сатаны
Сначала была темнота.
Такая, какой она бывает только в самых глубоких снах — плотная, густая, обволакивающая. Сатана плыл в ней, не чувствуя тела, не чувствуя времени, не чувствуя ничего.
Он не знал, сколько это длилось. Мгновение? Час? Вечность?
А потом вдалеке зажёгся свет.
Он был тёплым. Золотистым. Таким, каким бывает только свет любимых глаз.
— Самаэль.
Голос.
Он узнал бы его из тысячи. Из миллиона. Из всех голосов всех миров.
— Лилит...
Она стояла в центре света. Тёмные волосы струились по плечам, касаясь земли, переливаясь в этом золотом сиянии, как жидкий шёлк. Платье — белое, лёгкое, почти невесомое — колыхалось, хотя ветра не было. Оно струилось вокруг неё, как вода, как туман, как само воплощение нежности.
Глаза — янтарные, тёплые, бесконечно родные — смотрели на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание.
Она улыбалась.
— Здравствуй, любимый.
Сатана рванул к ней.
Он бежал сквозь этот свет, сквозь эту темноту, сквозь саму вечность, разделяющую их. Споткнулся, упал, поднялся и снова побежал.
Упал на колени перед ней. Обхватил её ноги руками. Прижался лицом к подолу платья. И зарыдал.
Великий Повелитель Ада, самый могущественный демон во всех мирах, тот, перед кем трепетали легионы, рыдал, как ребёнок, уткнувшись в платье женщины, которую потерял тысячелетия назад.
— Лилит... Лилит... — повторял он, захлёбываясь слезами. Слова вырывались из груди с хрипом, с болью, с той отчаянной мольбой, которую можно слышать только в самых страшных снах. — Прости меня... Прости... Прости меня, пожалуйста...
— За что, любимый? — её пальцы легли на его голову. Такие знакомые, такие родные. Они гладили его волосы, гладили так же нежно, как когда-то, тысячу лет назад, когда они лежали в обнимку в этом самом замке, который он построил для неё. — Ты ни в чём не виноват.
— Я не уберёг тебя, — всхлипнул он, поднимая на неё заплаканные глаза. — Я позволил тебе уйти. Я остался жить, а ты... ты умерла. Ты ушла, а я остался. Я должен был умереть вместо тебя! Я должен был...
— Самаэль, — она опустилась на колени рядом с ним. Взяла его лицо в ладони. Её пальцы были тёплыми, живыми, настоящими. — Посмотри на меня.
Он поднял глаза. Сквозь пелену слёз видел её лицо — такое прекрасное, такое родное, такое невозможное.
— Ты дал мне сына, — сказала она. Голос её был тихим, но в нём звучала сила, которую не могли сломить ни смерть, ни время. — Ты дал мне Люцифера. Ты вырастил его таким... таким прекрасным. Таким сильным. Таким похожим на тебя. И таким же упрямым.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Сатана на мгновение забыл, где находится.
— А потом ты нашёл Вики, — продолжила она. — Маленькую ангельскую девочку, подкинутую на порог. Ты мог прогнать её. Мог убить. Мог отдать слугам. Но ты оставил её. Ты полюбил её. Ты сделал её своей дочерью.
— Она... она такая же, как ты, — выдохнул Сатана. — Добрая. Светлая. Она улыбается так же, как ты. Когда она впервые назвала меня папой, я думал, моё сердце разорвётся.
— Я знаю, — Лилит коснулась губами его лба. — Я видела. Я всегда была рядом.
— Всегда? — он поднял на неё глаза, полные надежды.
— Всегда, — кивнула она. — В каждый важный момент. Когда ты впервые взял её на руки. Когда у неё резались крылья, и ты не спал ночами, вытирая ей пот со лба. Когда Люцифер уехал на Землю, и ты сидел с ней, пока она рыдала в подушку. Когда она впервые назвала тебя папой, и ты плакал в саду, думая, что никто не видит.
— Ты видела?
— Я всегда вижу тех, кого люблю, — она погладила его по щеке. — Я видела, как ты стареешь. Как седеют твои виски. Как появляются морщины вокруг глаз. Я видела каждую твою слезу, Самаэль.
— Я так скучал, — выдохнул он. — Ты не представляешь, как я скучал. Каждую ночь. Каждый день. Каждую секунду.
— Представляю, — она прижалась лбом к его лбу. — Потому что я скучала так же.
— Лилит...
— Я скучала по твоим рукам. По твоему голосу. По тому, как ты смеёшься — громко, заразительно, так, что стены дрожат. По тому, как ты злишься, когда что-то идёт не так. По тому, как ты любишь — без остатка, до самого дна, до последней капли крови.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я всегда любил. Всегда буду любить.
— Я знаю, любимый. Я всегда знала.
Они сидели на коленях друг напротив друга, и время текло сквозь них, как вода сквозь пальцы. Сатана не знал, сколько прошло — минута, час, вечность. Он просто смотрел на неё, боясь моргнуть, боясь, что она исчезнет.
— Расскажи мне, — попросил он. — Расскажи, где ты. Что с тобой. Тебе там хорошо?
— Там, где я, нет времени, — она улыбнулась. — Нет боли. Нет страха. Есть только свет и покой. И любовь. Очень много любви. Я чувствую вашу любовь — твою, Люцифера, Вики. Она доходит до меня, как тёплые лучи.
— А мы можем... мы когда-нибудь встретимся? По-настоящему?
— Когда придёт время, — она взяла его руки в свои. — Но не сейчас. Сейчас ты нужен им. Люциферу. Вики. Они проходят через испытания, которые ты даже не можешь представить.
— Он сделал ей больно, — голос Сатаны дрогнул. — Я видел её глаза. Я видел, как она страдает. Если он сделал это сознательно...
— А если нет? — перебила Лилит. — Ты же чувствуешь, Самаэль. Ты же знаешь своего сына. Он мог бы так поступить?
Сатана замер.
— Я... я не знаю...
— Знаешь, — она смотрела прямо в его душу. — В глубине души ты знаешь. Там, где нет гнева, нет боли за дочь, есть только правда. Он любит её. Так же сильно, как ты любил меня. Ты видел, как он на неё смотрит. Ты видел, как он готов умереть за неё. Неужели ты думаешь, что он способен на такое предательство?
— Но я видел её боль, — прошептал Сатана. — Я видел, как она разваливается на части.
— Потому что её предали. Но не он. Кто-то другой. Кто-то, кто хочет их разлучить.
— Моргата, — выдохнул Сатана, и в его глазах вспыхнуло понимание. — Эта девушка с четвёртого курса...
— Она не та, кем кажется, — кивнула Лилит. — Но ты и сам это знаешь.
— Почему ты мне не скажешь прямо? Что случилось? Что она сделала?
— Потому что ты должен увидеть сам. Должен поверить в своего сына. Должен дать ему шанс объясниться. Если я скажу тебе сейчас — ты поверишь мне, но не ему. А ему нужна твоя вера. Сейчас нужна больше всего.
Сатана молчал. Смотрел на неё. На её лицо. На её руки. На её глаза.
— Я боюсь, — признался он вдруг. — Я боюсь, что не справлюсь. Что не смогу защитить их. Что потеряю их так же, как потерял тебя.
— Ты не потеряешь, — Лилит притянула его к себе, обняла. — Они сильнее, чем ты думаешь. И любовь, которую ты им дал, сильнее любой тьмы.
— Лилит...
— Ты должен быть сильным, Самаэль. Сейчас. Для них. Для неё. Для него. Они нуждаются в тебе больше, чем когда-либо. Ты — их скала. Их опора. Их дом.
— А если я упаду?
— Я поймаю, — прошептала она. — Даже отсюда. Даже оттуда. Я всегда буду ловить тебя, любимый.
Он зарыдал с новой силой. Уткнулся лицом в её плечо, и плакал, плакал, плакал, выплакивая всю боль тысячелетий, все ночи без неё, всю тоску, которую носил в сердце.
Она гладила его по голове. Баюкала, как ребёнка. Шептала что-то ласковое на древнем языке.
Время текло.
— Мне пора, — сказала она наконец.
— Нет! — он вцепился в неё, сжал так сильно, что, будь она живой, затрещали бы кости. — Нет, пожалуйста! Не уходи! Я не могу снова! Я не переживу!
— Самаэль...
— Я умру без тебя! — кричал он. — Я не могу! Слышишь? Я не могу!
— Ты можешь, — она взяла его лицо в ладони, заставила смотреть в глаза. — Ты можешь всё. Потому что ты — мой Самаэль. Потому что я люблю тебя. Потому что любовь сильнее смерти.
— Не уходи, — прошептал он. Голос сорвался, превратился в жалкий хрип. — Пожалуйста... я прошу тебя... не уходи...
— Я никогда не ухожу, любимый, — она улыбнулась сквозь слёзы, которые вдруг появились и на её глазах. — Я всегда рядом. В ваших сердцах. В ваших детях. В этом саду, который ты посадил для меня. В каждой розе, что цветёт там. В каждом лепестке.
— Лилит...
— Я буду ждать тебя, — прошептала она. — Всегда буду ждать. Но не торопись, слышишь? Живи. Люби их. Береги их. А когда придёт время — мы встретимся.
Свет вокруг неё начал меркнуть.
— НЕТ! — закричал он. — НЕТ! НЕ УХОДИ! ЛИЛИТ!
Но её образ таял. Распадался на тысячи золотистых искр, которые поднимались вверх, к небу, которого здесь не было.
— Я люблю тебя, Самаэль, — донеслось издалека. — Всегда. Всегда. Всегда.
— ЛИЛИТ!
Последняя искра погасла.
И осталась только темнота.
И пустота.
И тишина.
Сатана проснулся с криком.
Он сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас разорвёт грудную клетку. Лицо было мокрым от слёз — они текли ручьём, заливая шею, грудь, халат.
— Лилит... — прохрипел он. — Лилит...
Рядом всхлипнула Вики.
Она тоже плакала во сне. Тихо, беззвучно, но слёзы текли по щекам, капали на подушку, и во сне она шептала:
— Люци... почему... зачем...
Сатана посмотрел на неё. На свою дочь. На девочку, которую нашёл на пороге своего замка тысячу лет назад. Которая вернула ему смысл жизни. Которая сейчас разбита, уничтожена, разрушена.
Он протянул руку, вытер слёзы с её щеки.
— Я здесь, пуговка, — прошептал он. Голос его был хриплым, чужим. — Папа рядом. Папа никому не даст тебя в обиду.
Она прижалась к нему во сне, уткнулась носом в его грудь и затихла.
Сатана обнял её. Прижал к себе. И заплакал снова.
Тихо, беззвучно, чтобы не разбудить.
Плакал о ней. О Лилит, которую видел во сне и которая снова ушла. О Вики, которая страдала на его руках. О Люцифере, который, возможно, тоже был жертвой.
Обо всех.
За окном занимался рассвет.
Новый день начинался.
День, который мог всё изменить.
Сатана смотрел в окно, гладил дочь по голове и думал о том, что сказала Лилит.
«Ты должен поверить в своего сына».
— Я поверю, — прошептал он в темноту. — Я постараюсь поверить. Ради тебя. Ради неё. Ради него.
Он поцеловал Вики в макушку и закрыл глаза.
Спать он больше не мог.
Но сидеть вот так, обнимая её, глядя на рассвет — мог.
И этого было достаточно.
