Часть 18
6 марта 2026 г., 02:01
Ад. Замок Сатаны. Раннее утро
Вики проснулась оттого, что кто-то гладил её по голове.
Она не открывала глаза сразу. Лежала, прислушиваясь к этому прикосновению — тёплому, родному, успокаивающему. Пальцы папы путались в её волосах, распутывали спутанные пряди, гладили висок, касались щеки.
— Просыпайся, пуговка, — раздался тихий голос. — Утро уже.
Вики открыла глаза.
Сатана сидел рядом на кровати, всё ещё в том же халате, в котором был ночью. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, взгляд был усталым, но тёплым.
— Ты не спал? — спросила она хрипло.
— Спал, — соврал он. — Немного.
— Врёшь.
— Немного вру, — согласился он. — Но это неважно. Как ты?
Вики хотела сказать «хорошо». Это слово уже привычно крутилось на языке, готовое сорваться, чтобы защитить, спрятать, сделать вид.
Но перед папой можно было не притворяться.
— Плохо, — призналась она. — Очень плохо. В груди будто дыра. И в этой дыре живёт боль.
Сатана кивнул. Не стал говорить, что всё пройдёт, что время лечит. Потому что знал — время не лечит. Оно только притупляет.
— Хочешь есть? — спросил он.
— Нет.
— Пить?
— Тоже нет.
— Тогда что ты хочешь?
Вики помолчала. Смотрела в потолок, на лепнину, которую знала с детства. Драконы, демоны, сцены битв — папа любил величие даже в мелочах.
— Я хочу, чтобы меня не было, — сказала она тихо.
Сатана замер.
— Вики...
— Не бойся, пап, — она повернула голову, посмотрела на него. В её глазах не было того чёрного безумия, что ночью. Только усталость и пустота. — Я не сделаю ничего с собой. Я просто... устала. Так устала, что хочется исчезнуть. Раствориться. Стать никем.
— Пуговка...
— Я знаю, что нельзя. Знаю, что ты меня любишь. Знаю, что Мими, Ости, Ади — они меня любят. Но внутри меня сейчас столько боли, что я не чувствую вашу любовь. Она не доходит.
Сатана молчал. Просто смотрел на неё, и в его глазах плескалось столько боли за неё, что Вики на мгновение стало стыдно.
— Прости, пап, — прошептала она. — Я не хочу тебя расстраивать.
— Ты меня не расстраиваешь, — он взял её руку в свою. — Ты меня пугаешь. Но не расстраиваешь.
— Я не буду в школу сегодня, — сказала Вики. — Не могу. Если увижу его... я не знаю, что сделаю.
— Оставайся, — кивнул Сатана. — Сколько хочешь. Я всё улажу.
— Пап, — она замялась. — Научи меня чему-нибудь.
— Чему?
— Драться. Защищаться. Выпускать эту тьму наружу, но контролировать её. Я боюсь себя, пап. Ночью она вырвалась, и я не могла остановиться. Если так будет дальше... я могу навредить кому-то. Или себе.
Сатана смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах было что-то — уважение? Гордость? Боль?
— Ты уверена? — спросил он. — Тьма — это не игрушка. Если выпустить её, назад может не быть.
— Я не собираюсь её выпускать. Я собираюсь научиться ей управлять. Чтобы она не управляла мной.
Сатана кивнул. Медленно, задумчиво.
— Хорошо, — сказал он. — Но сначала поешь.
— Пап...
— Я не буду учить тебя на голодный желудок. Ты упадёшь в обморок после первого же удара. Так что вставай, чисти зубы, приведи себя в порядок и спускайся в столовую. Завтрак через полчаса.
Он встал с кровати, одёрнул халат.
— И надень что-нибудь удобное. В платье драться неудобно.
Вики слабо улыбнулась.
— Спасибо, пап.
— За что?
— За то, что ты есть.
Сатана наклонился, поцеловал её в лоб.
— Я всегда есть, пуговка. Всегда.
Замок Сатаны. Столовая. Утро
Вики спустилась через полчаса, как и просил папа.
На ней были простые чёрные штаны, облегающая майка, волосы стянуты в тугой хвост. Никаких украшений, никакого намёка на ту Вики, которая вчера блистала на вечеринке.
Сатана уже сидел за столом. Перед ним дымилась чашка кофе, стояла тарелка с чем-то мясным, но он не ел — ждал её.
— Садись, — кивнул он на место рядом.
Вики села. Посмотрела на стол — он ломился от еды. Блинчики, фрукты, каша, яйца, тосты, джемы, мёд.
— Я не смогу столько съесть, — сказала она.
— Сможешь. Тебе понадобятся силы.
Она послушно наложила себе немного овсянки, добавила ягод, отломила кусочек круассана. Жевала без аппетита, просто чтобы заполнить рот, чтобы не говорить.
Сатана ел молча. Наблюдал за ней краем глаза, но не давил.
— Пап, — сказала Вики вдруг. — Ты когда-нибудь терял контроль?
Сатана отложил вилку.
— Один раз, — ответил он. — Когда умерла Лилит.
— Что ты сделал?
— Разрушил половину замка. Убил трёх демонов, которые попались под руку. Сжёг целый лес. А потом просто сидел в саду три дня и смотрел на статую.
Вики молчала.
— Это не помогло, — продолжил Сатана. — Разрушения не помогли. Убийства не помогли. Огонь не помог. Помогло только время. И вы с Люцифером.
При этом имени Вики вздрогнула. Сатана заметил.
— Прости, — сказал он. — Я не буду его упоминать, если ты не хочешь.
— Всё нормально, — Вики сжала вилку. — Я должна привыкнуть, что его имя теперь будет вызывать боль. Рано или поздно.
— Не рано или поздно. Когда-нибудь оно снова будет вызывать тепло. Обещаю.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что так работает сердце, пуговка. Оно не умеет ненавидеть вечно. Особенно когда любит по-настоящему.
Вики промолчала.
Доела. Встала.
— Я готова.
Замок Сатаны. Тренировочный зал
Это было огромное помещение в подвальном этаже, куда Вики раньше не заходила. Стены из чёрного камня, укреплённые магией. Пол, выложенный плитами, на которых виднелись следы от ударов и когтей. Оружие на стенах — мечи, кинжалы, топоры, кнуты, что-то совсем непонятное.
— Здесь тренируются мои стражи, — пояснил Сатана. — А иногда и я сам, когда нужно выпустить пар.
Вики огляделась. От этого места веяло силой и опасностью. Ей должно было быть страшно. Но вместо страха внутри зашевелилось что-то другое. Азарт? Злость? Желание?
— С чего начнём? — спросила она.
— С главного, — Сатана встал напротив неё. — Ты должна научиться чувствовать свою тьму. Не бояться её. Не пытаться подавить. А чувствовать.
— Как?
— Закрой глаза.
Вики послушалась.
— Дыши глубже. Не думай ни о чём. Просто дыши.
Она дышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
— Теперь вспомни, что ты чувствовала ночью. Когда тьма вырвалась. Вспомни это ощущение — как оно поднималось изнутри, как заполняло тебя.
Вики поморщилась. Воспоминание было болезненным.
— Не сопротивляйся, — голос Сатаны звучал ровно. — Просто вспомни. Позволь этому чувству вернуться.
Она вспомнила.
Боль. Ярость. Отчаяние. И что-то ещё — тёмное, тягучее, сладкое.
Тьма внутри неё шевельнулась.
— Я чувствую, — прошептала Вики.
— Не открывай глаза. Просто чувствуй. Где она?
— В груди. Там, где клеймо. Она... пульсирует.
— Хорошо. А теперь попробуй позвать её. Не выпустить — позвать. Пусть она знает, что ты её хозяйка, а не наоборот.
Вики сосредоточилась. Мысленно потянулась к этой пульсации, к этой тьме, которая жила внутри неё.
«Иди сюда», — подумала она. «Я не боюсь тебя. Ты моя».
Тьма откликнулась.
Она потекла по венам, по рукам, к кончикам пальцев. Вики чувствовала её — холодную, но не враждебную. Послушную.
— Открывай глаза, — сказал Сатана.
Вики открыла.
Из её пальцев струилась тьма. Густая, чёрная, но какая-то... красивая. Она вилась вокруг рук, не причиняя боли, не разрушая.
— Я делаю это, — выдохнула она. — Пап, я делаю это!
— Вижу, — Сатана улыбнулся. — А теперь попробуй сделать из неё что-нибудь.
— Что?
— Что хочешь. Кинжал. Плеть. Щит. Тьма принимает любую форму, которую ты ей прикажешь.
Вики сосредоточилась. Представила кинжал — такой, каким Люцифер когда-то разрезал на ней платье.
Тьма послушно собралась в её правой руке, затвердела, превратилась в клинок. Чёрный, острый, пульсирующий.
— Получилось, — прошептала она.
— А теперь попробуй ударить меня.
— Что? — она подняла глаза. — Пап, нет!
— Не бойся, — Сатана усмехнулся. — Я древний демон. Твой кинжал мне как комариный укус. Давай. Ударь.
Вики колебалась секунду. Потом замахнулась и ударила.
Клинок вошёл в его грудь по самую рукоятку.
И тут же рассыпался в прах.
Сатана даже не вздрогнул.
— Хорошо, — сказал он. — Послушная тьма. Сильная. Но ты слишком мягко ударила. Боишься?
— Боюсь.
— Чего?
— Тебя поранить. Себя. Того, что не смогу остановиться.
— Это нормально, — Сатана положил руки ей на плечи. — Страх — это не слабость. Это защита. Но ты должна научиться контролировать и его. Чтобы он не мешал тебе, когда будет по-настоящему опасно.
— Как?
— Снова. И снова. И снова. Пока не станет рефлексом.
Они тренировались до вечера.
Вики падала. Вставала. Снова падала. Тьма то вырывалась наружу, то пряталась глубоко внутрь, не желая подчиняться. Иногда получалось — она создавала щиты, копья, даже подобие крыльев из тьмы. Иногда нет — и тогда Сатана терпеливо объяснял, показывал, направлял.
К вечеру она вымоталась так, что едва держалась на ногах.
— Хватит на сегодня, — сказал Сатана, видя её состояние. — Ты молодец.
— Я ничего не умею, — выдохнула она, опускаясь на пол.
— Ты сделала первый шаг. Самый важный. Ты перестала бояться своей тьмы. Теперь осталось научиться ей управлять.
— Сколько времени это займёт?
— Сколько потребуется.
Вики сидела на холодном каменном полу, тяжело дыша. Пот заливал глаза, мышцы дрожали, но впервые за сегодняшний день боль в груди немного отпустила.
— Пап, — сказала она тихо. — Спасибо.
— За что?
— За то, что не жалеешь меня. За то, что учишь. За то, что рядом.
Сатана опустился рядом на корточки.
— Ты моя дочь, пуговка. Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.
Она улыбнулась. Слабо, но искренне.
— Можно я останусь здесь ещё на пару дней? Не хочу в школу.
— Оставайся сколько хочешь. Я позвоню Мими, скажу, что ты болеешь.
— Она не поверит.
— Поверит. Я Сатана, мне нельзя не верить.
Вики рассмеялась — впервые за эти сутки.
Смех вышел хриплым, надорванным, но это был смех.
И это было началом.Три дня спустя. Ад. Замок Сатаны
Вики потеряла счёт времени.
Она просыпалась, завтракала с папой, шла в тренировочный зал, падала от усталости, снова вставала, ужинала, засыпала — и повторяла всё заново.
Тело болело. Мышцы ныли. На руках появились мозоли от постоянных тренировок с оружием, которое Сатана заставлял её пробовать. Мечи, кинжалы, кнуты — она училась всему.
Но главным было не это.
Главным была тьма.
С каждым днём она подчинялась всё лучше. Вики научилась вызывать её по желанию, заставлять принимать любую форму, использовать как оружие и как защиту.
— Ты делаешь успехи, — сказал Сатана на третий день, когда она в очередной раз отразила его атаку чёрным щитом. — Быстрее, чем я ожидал.
— Наверное, сказывается происхождение, — Вики вытерла пот со лба. — Ангел и демон в одном флаконе.
— Или просто ты очень злая, — усмехнулся Сатана.
Вики замерла.
— Я не злая, — сказала она тихо. — Мне просто больно.
Сатана подошёл ближе. Положил руку ей на плечо.
— Знаю, пуговка. Знаю.
— Пап, — она подняла на него глаза. — А вдруг он действительно не виноват?
— Что?
— Люцифер. Вдруг Моргата его опоила чем-то? Вдруг он не хотел? Я всё думаю об этом. И чем больше думаю, тем больше сомневаюсь.
— Сомнения — это нормально, — кивнул Сатана. — Но помни: даже если его опоили, он всё равно был там. С ней. Твоя боль от этого не становится меньше.
— Знаю, — она отвернулась. — Просто... часть меня хочет верить, что он не предавал. А часть — ненавидит его за то, что видела.
— Обе части имеют право на существование. Не торопи себя.
Они помолчали.
— Пап, а ты узнал что-нибудь про Моргату?
Сатана нахмурился.
— Узнал. Она не просто студентка. Её родословная тянется к древним демонам, которые когда-то служили миру заблудших.
— Что это значит?
— Это значит, что она может быть связана с теми, кто хочет открыть дверь. Возможно, она работает на Ребекку. Или на кого-то пострашнее.
Вики почувствовала, как клеймо на груди запульсировало.
— Она опасна, — сказала она.
— Очень. И если она смогла опоить Люцифера, значит, у неё есть доступ к сильным зельям. Возможно, даже к тем, что запрещены.
— Мы должны что-то сделать.
— Мы сделаем, — Сатана сжал её плечо. — Но сначала ты должна окрепнуть. Научиться защищать себя. А потом мы вернёмся и всё выясним.
Вики кивнула.
— Ещё один круг? — спросила она, поднимая меч.
— Ещё один, — согласился Сатана.
Школа. Комната Люцифера. Те же три дня
Он не выходил из комнаты.
Мими приходила каждый день. Стучала, кричала, угрожала, умоляла. Он не открывал.
— Люцифер, твою мать, открой дверь! — орала она в четвёртый раз за день. — Ты уже три дня не жрёшь, не пьёшь, не выходишь! Ты хочешь сдохнуть?
— Уйди, Мими, — доносилось из-за двери. Голос был глухим, безжизненным.
— Не уйду, пока ты не откроешь!
— Тогда стой там хоть вечность.
Мими билась головой о дверь.
— Идиот! Она уехала к папе! Она в порядке! Если ты сейчас сдохнешь, она никогда не узнает правду!
Тишина.
— Какую правду? — спросил Люцифер после долгой паузы.
— А хрен её знает! — рявкнула Мими. — Ты мне расскажешь, когда откроешь! Или ты думаешь, я поверю, что ты просто так полез к Моргате?
— Я не помню, — голос его сорвался. — Я ничего не помню.
— Вот! — Мими ткнула пальцем в дверь. — Уже что-то! Значит, тебя опоили! А она тебя ненавидит и страдает! Так что открывай давай!
Дверь открылась.
Люцифер стоял на пороге. Его было не узнать.
Ввалившиеся щёки, красные глаза с чёрными кругами под ними, дрожащие руки. Рубашка висела мешком, волосы торчали в разные стороны, от него пахло перегаром и потом.
— Боже, — выдохнула Мими. — Ты похож на ходячий труп.
— Спасибо за комплимент, — хрипло усмехнулся он. — Заходи.
Мими вошла. Комната выглядела так, будто здесь прошёл ураган — перевёрнутая мебель, разбитые стёкла, на стенах следы от когтей.
— Ты тут крушил всё?
— Ага.
— Помогло?
— Нет.
Мими вздохнула. Подошла к окну, распахнула его, впуская свежий воздух.
— Рассказывай, — сказала она. — Всё. С самого начала.
Люцифер опустился на пол, прислонился спиной к стене.
— Я не помню, — сказал он. — Помню, что Вики ушла танцевать с вами. Помню, что Моргата подошла ко мне с бокалом. Помню, что выпил. А дальше... провал.
— Совсем?
— Совсем. Очнулся я уже утром. В той комнате. Один. Рубашка расстёгнута, на шее... — он дотронулся до засосов, которые всё ещё виднелись на коже. — Это. А рядом — её заколка.
Мими поморщилась.
— Мерзавка, — выдохнула она. — Чистая мерзавка.
— Я не знаю, что было, Мими, — голос Люцифера дрожал. — Не знаю, сделал ли я что-то. Может, я сам... может, я хотел...
— Ты ничего не хотел, — отрезала Мими. — Ты любишь Вики. Ты с ума по ней сходишь. Ты бы никогда.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я видела, как ты на неё смотришь. Потому что я знаю, что такая любовь не проходит за один вечер. Потому что ты, идиот, три дня тут убиваешься, вместо того чтобы жрать и пить воду.
Люцифер закрыл лицо руками.
— Она ненавидит меня, — прошептал он. — Она видела. Я видел её глаза. В них была такая боль... Я никогда не прощу себе этого.
— Ты не виноват.
— Какая разница? Ей больно. Из-за меня.
Мими села рядом.
— Слушай, — сказала она. — Вики у отца. Она в безопасности. Она злится, страдает, но она жива. А ты тут собрался умирать. Так не пойдёт.
— Что мне делать?
— Ждать. Дать ей время. А когда она вернётся — говорить. Объяснять. Даже если она не захочет слушать — говорить.
— А если не поверит?
— Тогда будешь доказывать. Всю жизнь, если понадобится. Ты же любишь её?
— Больше жизни.
— Вот и докажи.
Люцифер посмотрел на неё. В его глазах впервые за три дня появилась искра жизни.
— Спасибо, — сказал он. — Ты хорошая подруга.
— Знаю, — Мими встала. — А теперь вставай, мойся, жрать иди. Ты воняешь, как старый демон.
— Я и есть старый демон.
— Молодой ещё. Шевелись.
Люцифер усмехнулся — впервые за три дня — и встал.
Ад. Замок Сатаны. Вечер четвёртого дня
Вики сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на звёзды.
Тренировки сделали своё — тело уставало настолько, что к вечеру она просто падала и засыпала без снов. Но сегодня, впервые за четыре дня, сон не шёл.
Мысли возвращались к нему.
Где он? Что с ним? Думает ли о ней? Страдает ли? Или ему всё равно?
— Пуговка, — в дверь постучали.
— Входи, пап.
Сатана вошёл. В руках у него был поднос с чаем и печеньем.
— Не спится?
— Ага.
Он сел рядом, поставил поднос на подоконник. Налил чай, протянул ей.
— Пей. Тёплый. С мёдом.
Вики взяла чашку. Грела руки, глядя, как поднимается пар.
— Пап, — сказала она тихо. — Я, наверное, завтра вернусь в школу.
Сатана поднял бровь.
— Уверена?
— Нет. Но нельзя прятаться вечно.
— Можно. Но не нужно.
— Вот именно.
Они помолчали.
— Я поговорил с Мими, — сказал Сатана. — Она сказала, что Люцифер эти дни не выходил из комнаты. Не ел, не пил. Просто лежал и смотрел в потолок.
Вики вздрогнула.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что ты должна знать. Он страдает. Так же, как ты.
— Я видела его с ней, папа. Своими глазами.
— Я знаю. Но Мими говорит, что он ничего не помнит. Что Моргата подошла к нему с бокалом, а потом — провал.
Вики сжала чашку так, что та затрещала.
— Удобно, — сказала она зло. — Ничего не помнить.
— Пуговка...
— Я знаю, пап. Знаю, что он мог не хотеть. Знаю, что Моргата могла опоить его. Знаю, что, может быть, он не виноват. Но моя боль от этого не становится меньше.
— Я понимаю.
— Понимаешь? — она посмотрела на него. В глазах блестели слёзы. — Пап, я люблю его. Так сильно, что иногда мне кажется, я задохнусь от этой любви. И именно поэтому мне так больно. Потому что любовь и боль теперь связаны. И я не знаю, как их разделить.
Сатана обнял её.
— Они разделятся сами, — сказал он. — Со временем. С правдой. С разговорами. Всё образуется.
— А если нет?
— Значит, будем жить с этим. Вместе.
Вики уткнулась носом в его плечо.
— Спасибо, пап.
— За что?
— За то, что ты есть.
Он поцеловал её в макушку.
— Всегда, пуговка. Всегда.
За окном мерцали звёзды.
Где-то там, в школе, страдал тот, кого она любила.
А здесь, в замке, был тот, кто любил её.
И этого было достаточно.
Хотя бы на эту ночь. Пятый день. Утро. Ад. Замок Сатаны
Вики стояла перед зеркалом в своей комнате и смотрела на себя.
За эти пять дней она изменилась. Не внешне — внешне всё было так же: те же глаза, те же волосы, те же крылья. Но внутри... внутри что-то сдвинулось.
Она стала твёрже. Спокойнее. Холоднее.
Тьма, которая раньше пугала её, теперь жила внутри как верный союзник. Вики чувствовала её в каждой клетке тела — тёплую, послушную, ждущую команды.
— Готова? — в дверь заглянул Сатана.
— Нет, — честно ответила Вики. — Но пойду.
— Хороший ответ.
Он вошёл, встал рядом. В зеркале отразились двое — огромный демон и хрупкая ангелица, которых связывало нечто большее, чем кровь.
— Помни, — сказал Сатана. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты справишься с чем угодно. А если нет — я всегда рядом.
— Знаю, пап.
— И ещё, — он помолчал. — Дай ему шанс объясниться. Не сегодня. Не завтра. Но когда сможешь — выслушай.
— Пап...
— Я не защищаю его, — перебил Сатана. — Я защищаю тебя. А правда всегда лучше лжи, даже если правда больнее.
Вики кивнула.
— Я попробую.
— Большего и не прошу.
Она повернулась к нему, обняла крепко-крепко.
— Спасибо за всё, пап.
— Возвращайся скорее, пуговка. Я буду скучать.
— Я тоже.
Школа. Коридор. Полдень
Вики шла по знакомым коридорам, и каждый шаг отдавался эхом в пустой груди.
Всё здесь напоминало о нём. Вот здесь они встретились в первый день. Вот здесь он ждал её после пар. Вот здесь они спорили, смеялись, ссорились, мирились.
А вот здесь, за этим поворотом, была та самая комната.
Вики остановилась. Посмотрела на дверь.
— Не надо, — раздался голос сзади.
Она обернулась.
Мими.
— Привет, — сказала подруга тихо. — Я так рада тебя видеть.
— Привет, — Вики позволила себя обнять.
— Ты как?
— Жива.
— Это уже хорошо.
Мими отстранилась, вгляделась в лицо подруги.
— Ты изменилась, — сказала она. — Стала... взрослее, что ли.
— Пять дней с папой и тренировками творят чудеса.
— Тренировки? — Мими подняла бровь.
— Потом расскажу.
Они пошли по коридору. Мими болтала о школе, о парах, о том, что Ости поругалась с тем демоном, с которым танцевала, а Ади умудрился вляпаться в очередную историю.
Вики слушала вполуха. Мысли были заняты другим.
— Он спрашивал о тебе, — вдруг сказала Мими. — Каждый день. Я ему рассказывала, что ты у папы, что жива. Он... он очень плохо выглядел, Вики.
— Я знаю.
— Знаешь?
— Папа сказал.
Они замолчали.
— Ты пойдёшь к нему? — спросила Мими.
— Не знаю. Не сегодня.
— Правильно. Пусть помучается.
— Мими!
— Что? Он заслужил. Даже если не виноват, всё равно заслужил.
Вики вздохнула.
— Я в комнату, — сказала она. — Надо разобрать вещи и подумать.
— Я с тобой?
— Если хочешь.
Комната Вики
Она вошла и замерла.
Комната была идеально чистой. Ни следа от той ночи, когда тьма вырвалась наружу. Новые стёкла в окнах, новая мебель, новые книги на полках.
— Кто... — начала Вики.
— Я, — раздался голос из коридора.
Она обернулась.
В дверях стоял Люцифер.
Он выглядел ужасно. За пять дней он похудел так, что скулы выступали, под глазами залегли чёрные круги, губы потрескались. Рубашка висела мешком, волосы торчали в разные стороны.
— Вики, — выдохнул он. — Прости. Я не хотел пугать. Я просто... я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Я уйду сейчас. Я только...
— Стой, — перебила Вики.
Голос её звучал ровно, холодно.
Люцифер замер.
— Ты прибрался в моей комнате, — сказала она.
— Да. Я... я не мог смотреть на этот беспорядок. Я всё убрал. Стёкла вставил. Мебель новую заказал. Книги... некоторые не сохранились, прости. Я новые купил, такие же.
Вики смотрела на него. Внутри бушевала буря, но лицо оставалось спокойным.
— Зачем?
— Потому что я люблю тебя, — сказал он просто. — Потому что я не могу без тебя. Потому что я готов на всё, лишь бы ты была счастлива. Даже если счастлива ты будешь без меня.
— Ты ничего не помнишь, — это был не вопрос.
— Ничего. Помню, как выпил бокал, который дала Моргата. А потом — темнота. Очнулся утром. Один. С засосами и её заколкой.
— Удобно.
— Знаю, — он опустил голову. — Знаю, что это звучит как оправдание. Но это правда. Я бы никогда... Вики, я бы никогда не сделал этого добровольно. Ты для меня всё.
Вики молчала.
В голове крутились слова папы: «Дай ему шанс объясниться». В сердце билась боль. Где-то глубоко-глубоко теплилась надежда.
— Уходи, — сказала она наконец.
Люцифер поднял голову. В его глазах плескалась такая боль, что у неё самой сердце сжалось.
— Я понимаю, — прошептал он. — Прости меня. За всё.
Он развернулся и пошёл к выходу.
— Люци, — окликнула она.
Он замер.
— Я не готова тебя простить. Я не знаю, буду ли готова когда-нибудь. Но... спасибо за уборку.
Он обернулся. В глазах блестели слёзы.
— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно. Год. Десять лет. Вечность. Я буду ждать.
И ушёл.
Вики стояла посреди комнаты, смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
— Чёрт, — прошептала она. — Чёрт, чёрт, чёрт.
Из коридора выглянула Мими.
— Ты как?
— Не знаю, — честно ответила Вики. — Совсем не знаю.
Вечер. Комната Вики
Вики сидела на подоконнике и смотрела на звёзды.
В комнате было тихо. Мими ушла час назад, пообещав завтра зайти с самого утра и «вытащить тебя в люди, даже если придётся тащить силой».
В дверь постучали.
— Вики? — раздался голос Ости. — Можно?
— Заходи.
Ости вошла. Элегантная, спокойная, невозмутимая. Села в кресло, сложила руки на коленях.
— Мими сказала, что ты вернулась, — начала она. — Я решила зайти.
— Спасибо.
— Ты как?
— Все спрашивают, как я, — усмехнулась Вики. — А я не знаю, что отвечать.
— Отвечай правду.
— Правда в том, что я разбита. Что я не знаю, кому верить. Что часть меня хочет убить его, часть — обнять, а часть — просто исчезнуть.
Ости кивнула.
— Нормально, — сказала она. — Так и должно быть.
— Откуда ты знаешь, как должно быть?
— Потому что я тоже через это проходила.
Вики удивлённо посмотрела на неё.
— Ты?
— Да. Давно. В другой жизни. Меня тоже предали. Тоже с тем, кому я верила.
— И что ты сделала?
— Ушла. Закрылась. Решила, что никогда больше не позволю себе любить.
— Помогло?
— Нет, — Ости покачала головой. — Не помогло. Потому что любовь — это не то, что можно включить или выключить. Она либо есть, либо нет.
Вики молчала.
— Я не говорю тебе, что делать, — продолжила Ости. — Я просто хочу, чтобы ты знала — какой бы выбор ты ни сделала, он будет правильным. Потому что это твой выбор.
— Спасибо, — прошептала Вики.
— За что?
— За то, что пришла. За то, что говоришь со мной. За то, что ты есть.
Ости улыбнулась — редкость для неё.
— Мы же подруги, — сказала она. — А подруги должны быть рядом.
Она встала, подошла к окну, обняла Вики.
— Всё образуется, — сказала она. — Обещаю.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что иначе быть не может. Потому что ты сильная. Потому что мы все с тобой.
Вики обняла её в ответ.
И впервые за эти пять дней почувствовала, что, возможно, всё действительно образуется.
Шестой день. Утро. Школа. Столовая
Вики проснулась с тяжёлым чувством, которое не отпускало её уже пять дней.
Она лежала в кровати, глядя в потолок, и слушала, как за окном просыпается школа. Голоса студентов, шаги в коридоре, далёкий смех — обычная жизнь, которая продолжалась, несмотря на то, что её собственная жизнь развалилась на куски.
— Вставай, — сказала она себе вслух. — Надо вставать.
Тело не слушалось.
Она заставила себя подняться. Подошла к шкафу, долго смотрела на вещи. Рука потянулась к любимому голубому свитеру — тому самому, который Люцифер называл «персиковым». Замерла. Отдёрнулась.
— Нет, — прошептала она. — Не сегодня.
Она выбрала чёрное. Чёрные брюки, чёрный свитер с высоким горлом, чёрные балетки. Волосы стянула в тугой, жёсткий хвост. Никакой косметики, никаких украшений. Ничего, что могло бы выдать слабость.
В зеркале отражалась чужая девушка. Холодная. Отстранённая. Чужая.
— Пошли, — сказала она этому отражению.
Столовая гудела, как растревоженный улей.
Вики вошла, и звуки стихли.
Сотни глаз устремились на неё. Кто-то шептался, прикрывая рот ладонью. Кто-то отводил взгляд, делая вид, что очень занят своей тарелкой. Кто-то, наоборот, смотрел с наглым любопытством, даже не пытаясь скрывать интерес.
Она привыкла к вниманию. Дочь Сатаны, ангел в Аду, девушка Люцифера — всё это раньше делало её объектом пересудов. Но сейчас взгляды были другими.
В них читалось: «Та самая, которой изменили прилюдно». «Та, которую бросили ради Моргаты». «Та, которая не смогла удержать принца Ада».
Вики сжала челюсть до хруста и пошла к своему столу, чеканя шаг. Спина прямая, подбородок поднят, взгляд устремлён вперёд. Она не доставит им удовольствия видеть её слабой.
Мими уже сидела на месте, рядом с ней — Ости и Ади. Все трое смотрели на неё с тревогой. Мими даже привстала, готовая броситься на помощь, если понадобится.
— Ты как? — спросила Мими, когда Вики села. Голос её был тихим, только для своих.
— Нормально.
— Врёшь.
— Знаю.
— Держи, — Ости протянула ей чашку с дымящимся чаем. — Зелёный, с жасмином. Твой любимый.
Вики взяла чашку. Руки слегка дрожали, но она справилась, сжала пальцы крепче, заставляя дрожь уйти.
— Он здесь, — тихо сказал Ади, кивая куда-то в сторону. Глаза его были круглыми, как у совы. — С самого утра торчит у входа. Ждёт тебя.
Вики подняла голову.
Люцифер стоял у входа в столовую.
Он выглядел лучше, чем вчера — умытый, причёсанный, в чистой тёмной рубашке. Кто-то явно позаботился о нём — наверное, Моргата, эта мысль кольнула острее ножа. Но глаза... глаза были пустыми. Красные, воспалённые, с чёрными кругами вокруг. Он не спал. Или спал мало. Или не спал вообще.
Он смотрел на неё.
Вики смотрела в ответ.
Секунда. Две. Три. Четыре. Пять.
В его взгляде было столько всего — надежда, отчаяние, мольба, любовь, боль. В её — ничего. Абсолютная пустота, которую она выстраивала внутри себя целых пять дней.
Она отвернулась первой.
— Игнорируй его, — зашептала Мими, наклоняясь ближе. — Лучший способ. Пусть знает, что он для тебя пустое место.
— Не думаю, — Вики покачала головой, глядя в чашку. — Игнорировать — значит показывать, что мне не всё равно. Что я замечаю его присутствие настолько, что специально его игнорирую.
— А тебе не всё равно?
— Конечно, не всё равно, — Вики усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Но я не хочу, чтобы он об этом знал. Ни он, ни кто-либо другой.
Она встала, взяла поднос и направилась к раздаче.
— Вики, что ты делаешь? — Мими дёрнулась за ней. — Там же...
— Я знаю.
Путь лежал мимо его столика.
Вики шла ровно, спокойно, глядя прямо перед собой. Каждый шаг — как по лезвию ножа. Краем глаза она видела, как он напрягся, увидев её. Как сжал руку в кулак так, что костяшки побелели. Как открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл, не решившись.
Она прошла мимо.
Даже не взглянула.
— Вики, — раздалось за спиной.
Голос был хриплым, севшим, почти чужим.
Она остановилась. Не оборачиваясь.
— Чего тебе?
Голос её был холодным, чужим, почти ледяным. В столовой стало так тихо, что было слышно, как где-то капает вода из плохо закрытого крана.
— Можно поговорить?
— Нет.
Она сделала шаг.
— Вики, пожалуйста! — в его голосе звучало такое отчаяние, что у многих за соседними столами ёкнуло сердце.
Она обернулась.
Медленно. Величественно. Как королева, которая собирается казнить предателя.
— Ты хочешь поговорить? — спросила она громко, так, чтобы слышали все. Каждое слово падало в тишину, как камень в стоячую воду. — Хорошо. Давай поговорим. Прямо здесь. При всех.
Люцифер побледнел так, что даже его красные глаза стали казаться бледно-розовыми.
— Я... не здесь.
— Почему? Боишься, что все узнают, какой ты на самом деле? — Вики улыбнулась — холодно, зло, величественно. — Или боишься, что они узнают правду? Что принц Ада, сын Сатаны, тот, кого все боятся и уважают, на самом деле просто... просто...
Она запнулась. Слова застряли в горле.
— Просто кто? — спросил он тихо.
— Просто предатель, — выдохнула она. — Как и все.
В столовой стало так тихо, что, казалось, даже время остановилось.
— Ты хочешь поговорить? — повторила Вики. — Говори. Я слушаю.
Он молчал. Смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что у кого-то другого сердце разорвалось бы на месте.
Но Вики научилась не чувствовать.
Или делала вид.
— Я так и думала, — сказала она. — Нечего сказать.
Она развернулась и пошла к своему столу, высоко подняв голову. За её спиной взорвался гул голосов — десятки студентов обсуждали то, что только что произошло.
Мими встретила её восхищённым взглядом.
— Это было жёстко, — сказала она, когда Вики села. — Очень жёстко. Я бы так не смогла.
— Он заслужил.
— Заслужил, — согласилась Ости, но в её глазах мелькнуло что-то — тревога? — Но будь осторожна. Такая война может ранить тебя сильнее, чем его.
— Мне уже всё равно.
— Это неправда, — тихо сказал Ади, который обычно молчал в серьёзных разговорах. — Тебе не всё равно. И никогда не будет всё равно. И чем больше ты будешь делать вид, что тебе всё равно, тем больнее тебе будет потом.
Вики посмотрела на него. В его глазах не было обычной дурашливости — только серьёзность и сочувствие.
— Спасибо, Ади, — сказала она. — За заботу. Но я знаю, что делаю.
— Надеюсь, — вздохнул он.
Школа. Коридор. День
Вики шла на следующую пару, когда дорогу ей преградила Моргата.
Она стояла, прислонившись к стене, и улыбалась своей обычной сладкой улыбкой. Серые крылья были слегка расправлены, тёмные волосы струились по плечам. Выглядела она как само воплощение невинности.
— Виктория, — пропела она. — Какая встреча.
— Уйди с дороги.
— Ой, какие мы грозные, — Моргата не сдвинулась с места. — Слышала, ты при всех унизила бедного Люцифера. Жестоко. Прямо сердце кровью обливается.
— Ты последняя, с кем я буду это обсуждать.
— А что обсуждать? — Моргата прищурилась, в её глазах заплясали злые искорки. — Ты видела то, что видела. Я не виновата, что тебе не нравится правда. Может, он просто понял, что ты ему не так уж и нужна? Может, ему надоели твои ангельские штучки?
Вики почувствовала, как тьма внутри шевельнулась. Медленно, тяжело, как огромный зверь, просыпающийся после спячки.
— Ещё слово, — сказала она тихо. Голос её звучал ровно, но воздух вокруг начал заметно холодать. — Ещё одно слово, и я покажу тебе правду. Мою правду.
Моргата побледнела. В глазах её мелькнул настоящий, неподдельный страх. Она отшатнулась, вжимаясь в стену.
— Ты не посмеешь.
— Проверь.
Они смотрели друг на друга. Воздух между ними, казалось, искрил — чёрные молнии пробегали от Вики к Моргате и обратно. Где-то в конце коридора кто-то вскрикнул.
— Вики!
Мими выскочила из-за угла, запыхавшаяся, раскрасневшаяся.
— Вики, ты где? А, вот ты где. — Она схватила Вики за руку и потащила прочь, даже не глядя на Моргату. — Пошли, нас уже ждут. Препод злой как черт, если опоздаем — убьёт.
— Мими, пусти...
— Не пущу! — Мими тащила её, не останавливаясь. — А ты, — бросила она через плечо Моргате, — проваливай, пока цела. В следующий раз я тебя сама прикопаю где-нибудь в саду.
Моргата усмехнулась, но отошла. В её глазах всё ещё плескался страх.
Когда они завернули за угол и Моргата исчезла из виду, Мими остановилась, тяжело дыша.
— Ты с ума сошла? — выдохнула она. — Ты чуть не убила её прямо в коридоре!
— Я бы не убила, — Вики покачала головой. — Просто... напугала.
— Напугала? — Мими закатила глаза. — У тебя глаза чёрные были! Совсем чёрные! Как у Эша! Воздух замёрз! Люди кричали!
— Правда? — Вики удивилась. Она не заметила.
— Правда! Ты вообще себя контролировала?
— Нет, — честно призналась Вики. — Не совсем.
— Вот! — Мими ткнула в неё пальцем. — Поэтому я тебя и остановила. Потому что если бы ты её тронула, у тебя были бы большие проблемы. А она того не стоит.
— Она стоит.
— Нет. Она — мразь, которая рано или поздно получит своё. Но не сегодня. И не твоими руками. Ты лучше этого, Вики. Не позволяй ей сделать тебя такой же, как она.
Вики хотела возразить, но промолчала.
Мими была права.
Но как же хотелось сделать ей больно. Как же хотелось, чтобы она почувствовала хоть сотую часть той боли, что жила сейчас в груди.
Школа. Вечер. Библиотека
Вики сидела в самом дальнем углу, куда почти никто не заходил. Книга лежала перед ней раскрытая, но она не читала. Смотрела в одну точку и прокручивала в голове утреннюю сцену снова и снова.
Его лицо. Его боль. Его отчаяние.
Ей должно было стать легче. Она унизила его при всех. Она показала, что ей всё равно. Она была сильной и холодной, как лёд.
Почему же внутри так паршиво?
Почему хочется завыть в голос?
Почему хочется побежать к нему, упасть на грудь и сказать, что это всё неправда, что она не это имела в виду, что она любит его, любит, любит, несмотря ни на что?
— Ты здесь.
Она подняла голову.
Люцифер стоял в проходе между стеллажами. Один. Без охраны, без друзей, без поддержки. В руках он мял какой-то листок, нервно, не замечая этого.
— Я же просила не подходить, — сказала она устало. Голос звучал глухо, безжизненно.
— Я помню. — Он шагнул ближе. Остановился в паре метров, будто наткнулся на невидимую стену. — Но мне нужно сказать тебе кое-что.
— Говори и уходи.
Он помолчал. Посмотрел на листок в руках, потом на неё. Сглотнул.
— Я не уеду.
Вики замерла.
— Что?
— Я отказался от задания, — сказал он. Голос его дрожал. — Сказал отцу, что не поеду. Что бы ни случилось, я останусь здесь.
— Зачем?
— Потому что если я уеду, ты решишь, что я сдался. Что мне всё равно. А это не так.
Вики молчала.
Внутри что-то дрогнуло. Что-то, что она так старательно замораживала все эти дни.
— Мне плевать, что ты решишь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне плевать, останешься ты или уедешь.
— Врёшь.
— Не смей говорить мне, что я вру!
— А что мне ещё остаётся? — Он шагнул ближе. Теперь их разделяло меньше метра. — Ты меня ненавидишь? Хорошо. Ненавидь. Только делай это по-настоящему, а не притворяйся, что тебе всё равно. Потому что когда тебе всё равно — ты не смотришь на меня так.
— Как?
— Как будто я разбил тебе сердце.
Вики почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она закусила губу, заставляя себя не плакать.
— Ты его разбил, — прошептала она. — Я видела вас. Своими глазами.
— Я знаю. — Он опустил голову. — И я готов всю жизнь доказывать, что это был не я. Что она меня опоила. Что я никогда, слышишь, никогда не сделал бы этого добровольно.
— Удобное оправдание.
— Знаю. — Он поднял на неё глаза. В них блестели слёзы. — Знаю, что это звучит как оправдание. Но это правда. И я готов ждать. Сколько угодно. Год. Десять лет. Всю жизнь. Я не уеду, Вики. Я буду здесь. Каждый день. Буду дышать с тобой одним воздухом, ходить по одним коридорам, сидеть в одной столовой. И каждый день буду надеяться, что ты посмотришь на меня иначе.
— А если не посмотрю?
— Значит, буду жить с этим. Лишь бы быть рядом.
Вики смотрела на него.
На его осунувшееся лицо. На красные, воспалённые глаза. На руки, которые дрожали — его, принца Ада, дрожали!
— Ты идиот, — выдохнула она.
— Знаю.
— Полный идиот.
— И это знаю.
— Я ненавижу тебя.
— А я тебя люблю.
Воздух между ними, казалось, зазвенел.
— Уходи, — прошептала Вики. Голос сорвался. — Пожалуйста. Уходи. Я не могу... я не могу сейчас...
— Я уйду, — кивнул он. — Но я вернусь. Завтра. Послезавтра. Всегда буду возвращаться.
Он развернулся и пошёл к выходу.
— Люци, — окликнула она.
Он замер.
— Я не прощаю тебя. Но... спасибо, что не уехал.
Он обернулся. В его глазах впервые за много дней мелькнула искра жизни.
— Я всегда буду там, где ты, Вики. Всегда.
И ушёл.
Вики стояла посреди библиотеки, сжимая в руках книгу, которую даже не открывала. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.
— Чёрт, — прошептала она. — Чёрт, чёрт, чёрт...
Та же ночь. Комната Вики
Она не спала.
Сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на звёзды. Мысли путались, сталкивались, разбегались.
Он не уехал.
Он остался.
Ради неё.
— Дурак, — прошептала она в темноту. — Какой же дурак.
В дверь тихо постучали.
— Вики? — голос Мими. — Не спишь?
— Заходи.
Мими проскользнула внутрь, прикрыла дверь. Подошла к окну, села рядом на подоконник.
— Я слышала, — сказала она. — Про то, что он не уехал.
— Откуда?
— В школе только об этом и говорят. Люцифер Морнингстар отказался от задания. Послал отца куда подальше. Остался здесь.
Вики молчала.
— Ты как? — спросила Мими.
— Не знаю.
— Это уже прогресс. Раньше ты говорила «нормально» и врала.
Вики слабо улыбнулась.
— Он сказал, что будет ждать. Сколько угодно.
— Будет, — кивнула Мими. — Я его знаю. Он упрямый как тысяча демонов.
— А если я никогда не смогу его простить?
— Сможешь. Не завтра, не через месяц. Но сможешь. Потому что любовь не проходит просто так.
Вики посмотрела на подругу.
— Откуда ты такая умная взялась?
— От верблюда, — фыркнула Мими. — Ладно, спи давай. Завтра новый день.
Она ушла.
Вики осталась одна.
Смотрела на звёзды.
Думала о нём.
И впервые за много дней не чувствовала той ледяной пустоты внутри.
Три недели спустя. Школа. Утро
Вики просыпалась теперь раньше всех.
Не потому что не могла спать — хотя иногда и это тоже. А потому что в шесть утра в тренировочном зале было пусто, и никто не мешал ей отрабатывать приёмы, которые показывал папа.
Она вставала, натягивала спортивную форму, стягивала волосы в тугой хвост и шла через пустые коридоры. Тренировалась час, потом душ, потом завтрак, потом учёба.
Каждый день по расписанию.
Каждый день без пропусков.
Каждый день — вперёд.
— Ты с ума сошла, — сказала Мими в пятницу утром, когда Вики за завтраком открыла учебник по боевой магии. — Люди едят, а она учится.
— Я уже поела.
— Ты жевала тост и читала одновременно! Это не считается!
Вики улыбнулась, не отрываясь от книги.
— Мне нужно наверстать пропущенное.
— Ты ничего не пропустила! — Мими закатила глаза. — Ты была у папы всего пять дней, а ведёшь себя так, будто год прогуляла.
— Пять дней в Аду — это пять дней без занятий. А зачёт по боевой магии никто не отменял.
— Ты и так лучшая на потоке!
— Буду ещё лучше.
Мими покачала головой, но спорить не стала.
Вдруг кто-то сзади дёрнул Вики за хвост. Резко, больно.
— Ой, прости, — раздался сладкий голос Моргаты. — Я нечаянно.
Вики обернулась. Моргата стояла с подносом, делая вид, что очень удивлена.
— Руки убери, — холодно сказала Вики.
— Какая мы нервная, — Моргата усмехнулась и пошла дальше.
— Я ей врежу когда-нибудь, — прошипела Мими.
— Не сегодня, — Вики покачала головой. — Сегодня у нас боевая магия. Берегу силы.
Мими хотела что-то сказать, но в этот момент Вики почувствовала знакомый взгляд.
Люцифер сидел за своим столиком и смотрел на неё. Как всегда в последнее время — издалека, молча, с болью в глазах.
Вики отвернулась.
— Игнорируй, — посоветовала Мими. — Лучший способ.
— Я и игнорирую.
— Ага. Так игнорируешь, что у тебя руки дрожат.
Вики сжала пальцы в кулак.
— Не дрожат.
— Дрожат. Но я молчу.
Коридор. Перемена
Вики шла на следующую пару, когда дорогу ей преградил Люцифер.
— Привет, — сказал он тихо.
— Пропусти.
— Мне надо сказать тебе кое-что.
— А мне надо на пару. Пропусти.
— Всего минуту.
Вики посмотрела на него. Под глазами круги, скулы заострились, рубашка мятая. Красивый, даже несмотря на всё. Захотелось ударить.
— Говори.
— Я скучаю, — сказал он. — Очень.
— А я нет.
— Врёшь.
— Не смей говорить мне, что я вру! — она ткнула его пальцем в грудь. — Ты потерял право что-либо мне говорить!
— Я ничего не терял, потому что ничего не делал!
— А это что? — она дёрнула ворот его рубашки, обнажая шею. Засосы почти сошли, но следы ещё виднелись. — Это тоже не делал?
— Я не помню!
— А я помню! — закричала она. — Я помню, как ты её обнимал! Как ты стонал под ней! Как тебе было хорошо!
— Вики, пожалуйста...
— Не трогай меня!
Она оттолкнула его и пошла дальше. Люцифер не стал догонять.
Только смотрел вслед, сжимая кулаки до хруста.
Обед. Столовая
— Ты видела его лицо? — Ади давился от смеха, рассказывая очередную историю. — Он такой: "Я ничего не делал!", а она ему: "А это что?"
— Хватит, — оборвала его Ости. — Не смешно.
— А чего сразу не смешно? Я же просто...
— Заткнись, — рявкнула Мими.
Ади заткнулся.
Вики сидела, уставившись в тарелку, и не ела. Просто ковыряла вилкой картошку.
— Вики, — тихо сказала Ости. — Ты как?
— Нормально.
— Врёшь.
— Все сегодня твердят, что я вру, — усмехнулась Вики. — Может, я действительно вру? Может, я вообще ничего не понимаю?
— Понимаешь, — Ости накрыла её руку своей. — Просто больно.
— Очень больно, — прошептала Вики.
В столовую вошёл Люцифер. С подносом. Направился к своему столику. Путь лежал мимо них.
Вики сжалась.
Он проходил мимо. Ближе. Ещё ближе.
И вдруг — его нога будто случайно задела её стул. Стул качнулся.
— Ой, прости, — бросил он, не останавливаясь.
— Специально? — выдохнула Мими.
— Конечно, специально, — усмехнулась Вики. — Мелко, Люцифер. Очень мелко.
Он обернулся. В глазах — вызов.
— Привыкай. Я теперь буду везде.
— Мечтай.
— Уже.
Он пошёл дальше. Вики смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закипает злость. Хорошая, боевая злость.
— Знаешь, — сказала она Мими. — Кажется, у меня появилась цель.
— Какая?
— Занять его место в рейтинге.
Мими присвистнула.
— Это будет жёстко.
— Тем интереснее.
Боевая магия. Тренировочная арена
Преподаватель — седой демон с одним рогом и шрамом через всё лицо — обвёл взглядом студентов, выстроившихся вдоль стен арены. Сегодня здесь собрались все. Даже те, у кого не было пары, пришли поглазеть. Слух о том, что будет особое сражение, разнёсся по школе за считанные минуты.
— Сегодня у нас показательные бои, — объявил преподаватель, и в его голосе послышались нотки предвкушения. — Лучшие против лучших.
По рядам пронёсся возбуждённый гул. Кто-то уже делал ставки, кто-то просто предвкушал зрелище.
— Первая пара, — преподаватель выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — Люцифер Морнингстар против Виктории.
Тишина стала абсолютной.
Вики замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, тяжёлыми, болезненными толчками. Она чувствовала, как взгляды сотен студентов впиваются в неё, как воздух вокруг накаляется от любопытства.
— Выходите на арену, — голос преподавателя вывел её из оцепенения.
Вики сделала шаг вперёд. Потом другой. Третий.
Она вышла в центр огромного зала. Маты под ногами пружинили, заглушая шаги. Магические барьеры вокруг арены засветились, готовые защитить зрителей от случайных выбросов силы. Сегодня они понадобятся. Вики это чувствовала.
Люцифер встал напротив.
Они разделяли метров десять. Расстояние, которое когда-то было ничем. Сейчас — непреодолимая пропасть, заполненная болью, недоверием и тем, что когда-то называлось любовью.
Вики наконец подняла глаза.
Он смотрел на неё. В красных глазах плескалось столько всего — боль, надежда, любовь, отчаяние. Он был бледнее обычного, под глазами залегли тени, скулы заострились. Эти три недели не прошли для него бесследно. Он почти не ел, почти не спал — Вики знала это от Мими.
— Правила стандартные, — объявил преподаватель. — Вывести противника из строя, не убивая. Запрещены только смертельные заклинания. Всё остальное разрешено. Бой до первого касания матов спиной или до сдачи.
Он поднял руку.
— Начинайте!
Никто не двигался.
Вики смотрела на Люцифера. Люцифер смотрел на Вики.
Воздух между ними, казалось, зазвенел, загустел, превратился в невидимую стену.
— Ты первая, — сказал он тихо. Голос его был хриплым, севшим.
— Нет. Ты.
— Я не буду нападать на тебя.
— Тогда ты проиграешь.
— Пусть.
Зрители зашептались. Кто-то свистнул. Кто-то засмеялся. Кто-то выкрикнул: "Слабак!"
Вики почувствовала, как внутри закипает злость. Горячая, жгучая, ослепляющая. Она поднималась откуда-то из живота, заполняла грудь, стучала в висках.
— Не смей надо мной издеваться, — процедила она сквозь зубы. Голос её звучал низко, почти по-звериному. — Дерись по-настоящему.
— Я не издеваюсь. Я просто не могу поднять на тебя руку.
— А на неё смог?
Он побледнел ещё сильнее. Дёрнулся, будто от пощёчины. В глазах мелькнула такая боль, что у кого-то другого сердце разорвалось бы.
— Это было нечестно, — сказал он тихо. — Ты знаешь.
— Я ничего не знаю. — Вики шагнула ближе. Голос её звенел от ярости. — Я только видела. Видела, как ты её обнимал. Видела, как ты целовал её шею. Видела, как ты двигался под ней. Это было очень даже по-настоящему.
— Вики...
— Заткнись! — рявкнула она. — Не смей произносить моё имя после того, что я видела!
Тьма внутри неё запульсировала, требуя выхода. Она жгла изнутри, рвалась наружу, готовая уничтожить всё на своём пути.
— Дерись со мной, Люцифер, — голос её гремел под сводами арены. — Или убирайся отсюда к чёртовой матери и больше никогда не смей ко мне приближаться! Третьего не дано!
Он смотрел на неё долго. Очень долго.
А потом в его глазах что-то изменилось. Боль никуда не делась, но к ней добавилось что-то ещё. Решимость. Понимание, что по-другому не получится.
— Хорошо, — кивнул он. — По-твоему.
Он атаковал первым.
Это было молниеносно — чёрная тень, разрыв пространства, удар, от которого Вики едва успела уклониться. Кулак просвистел в сантиметре от её виска, ветер от удара хлестнул по щеке.
Она ушла в сторону, перекатилась по матам, вскочила. Сердце колотилось, но не от страха — от азарта.
— Наконец-то, — выдохнула она.
— Не радуйся раньше времени, — бросил он.
Он атаковал снова. Серия ударов — быстрых, жёстких, профессиональных. Вики блокировала, уклонялась, уходила. Каждый удар отдавался в руках болью, но она не сдавалась.
— Ты злишься, — сказал он между ударами. — Злость затуманивает рассудок.
— Заткнись!
Она ударила в ответ. Тьма вырвалась из рук чёрным потоком, ударила в него. Люцифер поставил блок, но её атака была сильнее, чем он ожидал — его отбросило на несколько метров, он едва удержался на ногах.
— Неплохо, — признал он. — Для новичка.
— Я не новичок!
Вики атаковала снова. Тьма послушно сворачивалась в жгуты, в кнуты, в копья. Она била со всей силы, вкладывая в каждый удар всю боль, всю обиду, всё отчаяние этих недель.
Люцифер защищался. Он больше не сдерживался — уходил, блокировал, контратаковал. Но в его атаках не было той мощи, на которую он был способен. Он всё ещё щадил её.
Вики сделала подсечку. Люцифер споткнулся, но устоял. Она ударила локтем в корпус — он блокировал предплечьем. Она попыталась зайти со спины — он развернулся и толкнул её плечом, заставляя отступить.
— Дерись по-настоящему! — крикнула она, нанося удар за ударом.
— Я дерусь!
— Нет, ты танцуешь! Где твоя знаменитая злость? Где твоя сила?
— Я боюсь тебя задеть!
— А я не боюсь!
Она пнула его под колено. Он упал на одно колено. Вики замахнулась для решающего удара, но он перекатился, вскочил и сбил её с ног подсечкой.
Она упала на спину, но тут же вскочила, злая, растрёпанная, с чёрными разводами тьмы на руках.
— Ненавижу, когда ты так делаешь! — крикнула она, отбивая очередной удар. — Ненавижу, когда ты смотришь на меня с этой жалостью!
— Это не жалость.
— А что?
— Любовь, дура!
Он ударил сильнее. Вики не удержалась на ногах, покатилась по матам. Вскочила, вся в синяках, но не сдаваясь.
— Любовь? — закричала она. — Ты смеешь говорить мне о любви? После того, как трахался с ней?
— Я не трахался! — зарычал он в ответ. В его глазах впервые вспыхнула настоящая злость. — Я ничего не помню, Вики! Ни-че-го! А ты обвиняешь меня, даже не дав шанса объясниться!
— А что тут объяснять? Я всё видела своими глазами!
— Ты видела, как она сидела на мне! А того, что я был в отключке, ты не видела! Того, что она мне подмешала, ты не видела! Того, что я каждую ночь просыпаюсь с криком от кошмаров, где это повторяется снова и снова, ты не видела!
Он ударил кулаком в пол. Маты треснули, магическая защита под ними заискрила.
— Я люблю тебя, идиотка! — крикнул он. — Я люблю тебя так, что готов сдохнуть за тебя! А ты даже не хочешь меня слушать!
— А ты бы слушал на моём месте? — закричала она в ответ. — Если бы увидел меня с другим, вот так, в самой откровенной позе, ты бы слушал мои оправдания?
Он замер.
— Я бы убил его, — сказал он тихо. — И тебя бы тоже. А потом себя. Потому что не смог бы жить с этим.
— Вот видишь! — Вики трясущейся рукой указала на него. — А я тебя не убила! Я просто... просто...
— Просто что?
— Просто не знаю, что делать! — выкрикнула она. — Я люблю тебя, ненавижу, хочу убить, хочу обнять, хочу забыть, хочу помнить — и всё это одновременно! И это сводит меня с ума!
Тьма вокруг неё взметнулась вверх, закрутилась воронкой. Глаза Вики стали чёрными — абсолютно, как у Эша.
— Ты сделал это со мной! — закричала она. — Ты! Из-за тебя во мне теперь живёт это! Из-за тебя мир заблудших зовёт меня каждую ночь! Из-за тебя я превращаюсь в чудовище!
— Ты не чудовище, — тихо сказал Люцифер, глядя на неё. — Ты самое прекрасное существо во всех мирах.
— Заткнись!
Она ударила. Вся тьма, что была в ней, вырвалась наружу одним мощным потоком. Он ударил в Люцифера, сбил с ног, протащила по матам до самого края арены.
Он вскочил, тяжело дыша. Из разбитой губы текла кровь. Из носа тоже. Рубашка порвана, на рёбрах проступают синяки.
— Хорошо, — выдохнул он. — Ещё.
— Ещё? — она рассмеялась — зло, истерично. — Ты хочешь ещё? Получи!
Она атаковала снова. Кнут из тьмы обвился вокруг его ноги, дёрнул. Он упал, перекатился, вскочил, рубанул по кнуту рукой, разрубая его. Она ударила ногой в колено — он заблокировал. Она толкнула его плечом — он отлетел, но устоял. Она сделала подсечку — он споткнулся, упал на одно колено.
— Сильнее, — бросил он, поднимаясь. — Ты можешь сильнее.
— Не учи меня!
Копья, стрелы, жгуты — всё летело в него. Он уклонялся, блокировал, ставил щиты. Но она доставала его снова и снова. Удар — в плечо. Ещё один — по рёбрам. Третий — по ноге.
Он не падал. Держался.
Вики поднырнула под его защиту, ударила локтем в солнечное сплетение. Он согнулся, но тут же выпрямился и схватил её за руку, пытаясь заломить. Она вывернулась, пнула его по голени, толкнула в грудь.
— Падай! — крикнула она. — Упади, и всё кончится!
— Не кончится, — выдохнул он, вытирая кровь с лица. — Ничего не кончится, пока ты меня ненавидишь.
— А если я никогда не перестану?
— Значит, буду жить с этим.
Вики замерла.
Смотрела на него. На его разбитое лицо. На кровь, текущую по подбородку. На глаза, в которых не было ненависти — только любовь. Бесконечная, дурацкая, невозможная любовь.
— Почему? — прошептала она. — Почему ты не сдаёшься?
— Потому что я люблю тебя, — ответил он. — И буду любить, даже если ты меня убьёшь.
Тьма схлынула.
Вики стояла посреди арены, тяжело дыша. Руки дрожали. По лицу текли слёзы, смешиваясь с пылью и потом.
— Я не могу, — прошептала она. — Не могу тебя простить.
— Я знаю.
— Не могу забыть то, что видела.
— Я знаю.
— Но и убить тебя не могу.
— Я знаю.
Она подняла на него глаза. В них больше не было тьмы — только боль.
— Что мне делать? — спросила она. — Скажи. Что мне делать?
Люцифер шагнул к ней. Медленно, осторожно, будто к раненому зверю. Споткнулся, едва не упал — силы оставляли его.
— Жить, — сказал он. — Просто жить. А я буду рядом. Ждать. Доказывать. Сколько понадобится.
— А если понадобится вечность?
— Я бессмертный. У меня есть вечность.
Он остановился в шаге от неё. Протянул руку, но не коснулся — просто показал, что готов.
Вики смотрела на его руку.
Такую знакомую. Такую родную. Ту, что когда-то гладила её по голове, обнимала, держала за руку. Сейчас она была в крови, в ссадинах, дрожала от усталости.
— Я не могу, — прошептала она. — Ещё не могу.
— Я подожду.
Она развернулась и пошла к выходу с арены.
— Вики! — крикнул он вслед.
Она остановилась. Не оборачиваясь.
— Ты была великолепна, — сказал он. — Ты станешь первой. Я знаю. И я буду гордиться тобой. Всегда.
Она ничего не ответила.
Просто ушла.
А он остался стоять посреди арены, окровавленный, разбитый, едва держась на ногах — но счастливый. Потому что она говорила с ним. По-настоящему. Впервые за три недели.
— Ничья! — объявил преподаватель, который всё это время стоял с открытым ртом.
Никто не аплодировал. Все просто смотрели.
И молчали.
Потому что только что видели не бой.
Они видели душу, разорванную на части.
За кулисами. Комната Вики
Она влетела внутрь, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.
Слёзы текли ручьём. Она не вытирала их. Просто сидела и плакала — в голос, навзрыд, как маленькая девочка.
— Вики? — в дверь постучали. — Это я, Мими. Пустишь?
— Нет.
— Я постою тут. Если надо.
Вики молчала.
— Ты была крута, — сказала Мими через дверь. — Так крута, что я офигела. Он еле стоял на ногах. Весь в крови, но счастливый. Ты видела его глаза?
— Я чуть не убила его.
— Но не убила.
— Хотела.
— Но не убила. — Мими помолчала. — Знаешь, что это значит?
— Что?
— Что ты его любишь. Сильнее, чем ненавидишь.
Вики закрыла глаза.
— Я знаю, — прошептала она. — В этом и проблема.
Где-то в другом конце школы Люцифер сидел в медпункте, позволяя целительнице залечивать его раны. И улыбался.
— Чего лыбишься? — спросила целительница. — Тебя чуть не угробили.
— Она разговаривала со мной, — ответил он. — По-настоящему. Сказала, что любит меня.
— Сказала "люблю"? — уточнила целительница.
— Нет. Сказала "люблю, ненавижу, хочу убить, хочу обнять". Это почти то же самое.
— Ненормальные, — вздохнула целительница. — Оба ненормальные.
— Я знаю, — улыбнулся Люцифер. — И это прекрасно.
На следующий день. Главный холл. Рейтинговая доска
Огромный магический экран висел на стене, переливаясь золотом и багровым. На нём — список имён с баллами.
Первое место — Люцифер Морнингстар.
Второе — какой-то демон с четвёртого курса.
Третье — ангелица с выпускного потока.
Четвёртое — ещё один старшекурсник.
Пятое — Виктория.
Вики стояла перед доской и смотрела на своё имя.
— Красиво смотрится, — раздалось за спиной.
Она обернулась.
Люцифер стоял в паре метров. Весь в бинтах, с залеченными, но ещё заметными синяками на лице. И улыбался.
— Пятое место, — сказал он. — За три недели. Ты обогнала тех, кто учится здесь четвёртый год.
— Старалась.
— Вижу.
Они помолчали.
— Ты вчера была великолепна, — сказал он тихо. — Я не видел такого контроля над тьмой ни у кого, кроме отца.
— Ты тоже неплохо держался, — признала Вики. — Для покойника.
— Я старался.
— Вижу.
Она снова посмотрела на доску.
— Я буду бороться за первое место, — сказала она. — Предупреждаю.
— Я знаю. — Он подошёл ближе. Остановился на безопасном расстоянии. — И я буду только рад, если ты его займёшь.
— Даже если для этого мне придётся тебя побить?
— Особенно если для этого придётся меня побить.
Вики усмехнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.
— Ты ненормальный.
— Знаю.
Она развернулась и пошла прочь.
— Вики! — окликнул он.
Она остановилась.
— Я всё ещё жду, — сказал он. — И буду ждать.
— Я знаю, — ответила она, не оборачиваясь. — Я помню.
И ушла.
Люцифер смотрел ей вслед и улыбался.
Потому что она сказала "я помню".
А значит, надежда ещё была. Шестая неделя. Школа. Утро
Люцифер проснулся с улыбкой.
Впервые за долгое время — с настоящей, живой улыбкой. Он полежал немного, глядя в потолок и прокручивая в голове события последних дней.
Она разговаривала с ним. По-настоящему. Сказала, что помнит. Усмехнулась его шутке.
Это был прогресс.
Огромный, невероятный, невозможный прогресс.
— Сегодня будет хороший день, — сказал он вслух пустой комнате.
Он встал с кровати, потянулся, подошёл к шкафу. Открыл дверцу.
И замер.
Из шкафа на него смотрели десятки глаз. Настоящих, стеклянных, приклеенных к каждой вещи. Рубашки, брюки, куртка — всё было усеяно глазами разного размера.
— Что за... — выдохнул он.
Одна из рубашек, самая любимая, была полностью покрыта маленькими глазками. Они моргали. Все сразу.
Люцифер закрыл шкаф. Открыл снова. Глаза моргали.
— Вики, — простонал он. — Ты серьёзно?
Из-под кровати выкатился магический шарик с записанным сообщением. Голос Вики, весёлый и звонкий:
— Доброе утро, любитель лягушек! Надеюсь, твой гардероб теперь стал немного... зорче. Удачного дня!
Люцифер захохотал. Он хохотал так, что, наверное, разбудил соседей. Схватил первую попавшуюся рубашку (с глазами), натянул и пошёл искать её.
Война продолжалась.
Школа. Коридор. Утро
Вики шла на завтрак, гордая собой. Глаза в шкафу — это было гениально. Она потратила целый вечер, чтобы зачаровать их так, чтобы они моргали.
Настроение было отличное.
Она завернула за угол и нос к носу столкнулась с Люцифером.
На нём была рубашка, полностью усеянная глазами. Они моргали, смотрели по сторонам, некоторые даже подмигивали проходящим мимо студентам.
— Очень модно, — оценила Вики, стараясь не смеяться.
— Спасибо, — поклонился он. — Твой дизайн. Я решил не снимать. Пусть все видят, какой у меня отличный вкус.
— Ты ненормальный.
— Знаю. — Он шагнул ближе. — Кстати, у меня для тебя кое-что есть.
— Опять лягушка?
— Лучше.
Он протянул ей маленькую коробочку. Вики взяла, открыла.
Из коробочки выскочила пружинка с прикреплённой к ней запиской. На записке было написано: «Твоя очередь искать мой сюрприз. Подсказка: там, где пахнет серой и знаниями.»
— Библиотека? — догадалась Вики.
— Умница.
Он развернулся и ушёл, насвистывая.
— Подожди! — крикнула она. — А глаза?
— Оставь себе на память!
Библиотека. Перемена
Вики влетела в библиотеку и принялась искать.
Пахло здесь, конечно, не серой, а старыми книгами и пылью. Но она знала, что Люцифер просто так подсказку не даст.
Она обошла стеллаж за стеллажом. Заглядывала под столы, на полки, даже под подушки в зоне отдыха.
Ничего.
— Где же ты... — бормотала она.
И тут заметила.
На самом верху одного из стеллажей, куда даже она с её ростом не дотянулась, стояла небольшая коробка. Рядом с ней — табличка: «Для Виктории. Лестница слева. Но осторожно, сюрприз!»
Вики принесла лестницу. Забралась наверх. Протянула руку к коробке.
И в этот момент лестница исчезла.
Просто растворилась в воздухе.
— Что за... — Вики повисла на стеллаже, судорожно цепляясь за полку.
— Нужна помощь? — раздался голос снизу.
Люцифер стоял внизу, задрав голову, и улыбался во весь рот.
— Ты! — зашипела Вики. — Ты специально!
— Я? — он сделал невинные глаза. — Я просто оставил тебе подарок. А то, что лестница оказалась зачарованной... ну, это же не я её зачаровывал.
— А кто?
— Понятия не имею. Может, библиотечный полтергейст?
Вики попыталась спрыгнуть, но было высоко. Она висела на высоте метров пяти, и падать совсем не хотелось.
— Люцифер! — зарычала она. — Сними меня отсюда!
— А волшебное слово?
— Я тебе покажу волшебное слово!
— Не то.
— Пожалуйста! — выплюнула она.
— Уже лучше.
Он взлетел на крыльях, подхватил её за талию и спустил вниз. Но когда она уже почти коснулась пола, вдруг крутанул её в воздухе и поцеловал.
Быстро. Нахально. И тут же отпустил.
— Ты... — выдохнула она, красная как рак.
— Что? Я ничего не делал. Ты сама просила снять.
— Я не просила целовать!
— А это было бесплатно. Бонус.
Он развернулся и пошёл к выходу, насвистывая.
Вики смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Поплатишься, — прошептала она. — Очень сильно поплатишься.
Столовая. Обед
Вики сидела за своим столиком и мрачно жевала котлету. Рядом Мими, Ости и Ади с интересом наблюдали за происходящим.
— Он тебя поцеловал? — переспросила Мими. — И ты его не убила?
— Не успела. Он сбежал.
— А ты покраснела?
— Заткнись.
— Покраснела, — довольно констатировала Ости. — Прогресс.
— Какой прогресс? Я его ненавижу!
— Конечно-конечно, — Мими погладила её по голове. — Именно поэтому у тебя уши красные.
— Это от злости!
— Верю.
К их столику подошёл Люцифер. В руках у него был поднос с едой.
— Место занято? — спросил он, глядя на Вики.
— Тобой — да.
— А если я очень вежливо попрошу?
— Попрошайничество не работает.
— А если я принёс тебе десерт? — он поставил на стол тарелку с огромным куском шоколадного торта, украшенного клубникой.
Вики посмотрела на торт. Потом на него. Потом снова на торт.
— Ты подсыпал туда что-то?
— Честное слово демона — нет.
— Демоны не умеют честно клясться.
— Этот умеет.
Вики вздохнула, подвинулась.
— Садись уже.
Люцифер просиял. Сел рядом. Слишком близко. Их плечи почти соприкасались.
— Руки не распускай, — предупредила Вики.
— Даже не думал.
— Врёшь.
— Конечно, вру.
Они ели молча. Но это молчание было другим — не враждебным, не тяжёлым. Почти уютным.
Мими, Ости и Ади переглянулись и дружно сделали вид, что очень заняты своей едой.
— Вики, — вдруг сказал Люцифер. — А ты заметила, что у тебя в супе что-то плавает?
— Что? — она заглянула в тарелку.
И в этот момент он чмокнул её в щёку.
— Люцифер!
— Что? Я предупредил.
— Ты сказал про суп!
— Ну, отвлёк же?
Она запустила в него салфеткой. Он поймал. Запустила ложкой. Он поймал и ложку. Запустила вилкой. Вилка вонзилась в его плечо.
— Ай! — он схватился за плечо.
— Ой, — Вики прикрыла рот рукой. — Прости, я не хотела... сильно?
— Нормально, — он вытащил вилку. — Для тебя — нормально.
— Дурак.
— Знаю.
Но в её голосе не было злости. Только тепло.
Вторая пара. Боевая магия
Преподаватель объявил парные спарринги.
— Сегодня работаем в парах постоянного состава, — сказал он. — Виктория и Люцифер, вы снова вместе.
— Да мы только рады, — пробормотал Люцифер.
— Заткнись.
Они вышли на арену.
— Правила те же, — напомнил преподаватель. — Без смертельных.
— Помним, — кивнул Люцифер.
— Начинайте!
Вики атаковала первой. Тьма вырвалась из рук, ударила в него. Он блокировал щитом, но она уже была рядом, била ногой в колено, локтем в корпус, пыталась сделать подсечку.
Он уворачивался, блокировал, но не контратаковал.
— Дерись! — крикнула она.
— Не хочу делать тебе больно!
— А я хочу!
Она ударила сильнее. Тьма обвилась вокруг его ноги, дёрнула. Он упал, но тут же вскочил.
— Хорошо, — выдохнул он. — Только не плачь потом.
— Мечтай!
Он атаковал.
Это было мощно — чёрная энергия, скорость, сила. Вики едва успевала уклоняться. Он теснил её к краю арены, бил без остановки, заставляя выкладываться по полной.
— Так-то лучше! — выдохнула она, блокируя очередной удар.
— Рад, что нравится!
Она поднырнула под его руку, ударила в солнечное сплетение. Он согнулся, но тут же выпрямился, схватил её за плечи и перебросил через себя.
Она приземлилась на маты, но тут же вскочила.
— Неплохо, — признала она.
— Ты тоже.
Они кружили по арене, обмениваясь ударами, блоками, подсечками. Тьма и свет смешивались, искрили, создавали вокруг них настоящий фейерверк.
— Сдавайся! — крикнула Вики, нанося удар за ударом.
— Первая!
— Нет, ты!
Она ударила ногой — он заблокировал. Она ударила локтем — он уклонился. Она попыталась сделать подсечку — он перепрыгнул.
— Устала? — усмехнулся он.
— Нет!
— А я устал.
— Тем лучше!
Она атаковала с удвоенной силой. Он отступал, блокировал, но постепенно сдавал позиции.
— Сейчас... — выдохнула она, нанося решающий удар.
Он упал.
Лежал на матах, тяжело дыша, и смотрел на неё сияющими глазами.
— Ты победила, — сказал он.
— Знаю.
Она стояла над ним, гордая, красивая, с чёрными разводами тьмы на руках.
— А теперь вставай, — она протянула ему руку.
Он взял. Она дёрнула, поднимая его.
И в этот момент он снова чмокнул её в щёку.
— Люцифер!
— За привычку!
Она хотела ударить, но вместо этого рассмеялась.
— Ты невыносим.
— Знаю.
— Ничья! — объявил преподаватель, который уже махнул на них рукой.
После пар. Комната Вики
Вики сидела за столом и делала домашнее задание. Вернее, пыталась. Мысли разбегались.
В дверь постучали.
— Войдите!
Вошел Ади. С очень странным выражением лица. За ним — Мими и Ости.
— Там это... — начал Ади. — Там Люцифер...
— Что?
— Он... ну... он на крыше.
— И что?
— Он плакат повесил.
— Какой плакат?
— Иди посмотри.
Вики вышла в коридор. Вышла на улицу. Задрала голову.
На крыше общежития висел огромный плакат. На нём было написано огромными буквами:
«ВИКИ, ТЫ САМАЯ КРАСИВАЯ, ДАЖЕ КОГДА КИДАЕШЬСЯ ВИЛКАМИ! ПРОСТИ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА!»
Рядом с плакатом стоял Люцифер с огромным букетом роз и махал ей рукой.
— Ты с ума сошёл?! — заорала Вики на весь двор. — Тебя же увидят!
— Уже увидели! — крикнул он в ответ. — И что?
— Сними это немедленно!
— Только если ты пообещаешь подумать о моём предложении!
— О каком предложении?
— О том, чтобы дать мне шанс!
Вики закрыла лицо руками. Вокруг собирались студенты, кто-то уже снимал происходящее на магические кристаллы.
— Люцифер, я тебя убью! — крикнула она.
— Обещаешь?
— Что?
— Что убьёшь? Это будет означать, что ты ко мне прикоснёшься!
Вики зарычала, расправила крылья и взлетела.
Она врезалась в него прямо на крыше, и они покатились по черепице.
— Ты идиот! — кричала она, колотя его букетом. — Полный идиот! Безмозглый кретин!
— Я знаю! — он смеялся, прикрываясь руками. — Но ты смеёшься!
— Не смеюсь я!
— Смеёшься! Я вижу!
— Заткнись!
Она колотила его букетом, лепестки разлетались во все стороны, розы ломались, но он только смеялся.
— Вики, — сказал он вдруг, перехватывая её руки. — Я серьёзно. Дай мне шанс. Я докажу. Всё, что угодно сделаю.
Она замерла.
Смотрела на него. На его смешные, счастливые глаза. На разбитую губу (кажется, она задела его локтем). На розы, которые были уже почти уничтожены.
— Ты ненормальный, — выдохнула она.
— Знаю.
— И мне это в тебе нравится.
Он замер.
— Что?
— Ничего. Я ничего не говорила.
— Говорила! Я слышал!
— Тебе показалось.
— Не показалось! Ты сказала, что я тебе нравлюсь!
— Я сказала, что нравится, что ты ненормальный. Это разные вещи.
— Для меня — нет.
Он смотрел на неё сияющими глазами.
— Вики, — прошептал он. — Можно я тебя поцелую?
— Нет.
— А если очень вежливо попросить?
— Всё равно нет.
— А если я розы починю?
— Не починишь.
— А если...
— Люцифер! — она ткнула его пальцем в грудь. — Если ты меня сейчас поцелуешь, я сделаю вид, что этого не было. А если нет — подумаю.
— О чём?
— О том, чтобы дать тебе шанс.
Он замер. Смотрел на неё, боясь дышать.
— Правда?
— Правда. Но только если ты сейчас уберёшь этот дурацкий плакат и больше никогда не будешь делать ничего подобного.
— А подкладывать лягушек можно?
— Можно.
— А воровать домашку?
— Только если я первая.
— Договорились.
Они смотрели друг на друга. Розы валялись рядом, плакат трепетал на ветру, внизу толпились студенты.
— Иди сюда, — сказала Вики и чмокнула его в нос.
Быстро. Почти незаметно.
— Это аванс, — сказала она. — Отработаешь.
И улетела вниз, оставив его сидеть на крыше с глупейшей улыбкой.
Вечер. Комната Вики
Вики лежала на кровати и смотрела в потолок.
— Ты ему нос поцеловала, — повторила Мими в десятый раз. — Нос!
— Ну да.
— Это почти как губы!
— Почти — не считается.
— Считается! Это прогресс! Ты идёшь на поправку!
— Я не больна.
— Больна любовью, дура.
Вики засмеялась и запустила в неё подушкой.
— Заткнись.
— Не заткнусь! Я так рада! Вы опять вместе!
— Мы не вместе. Мы просто... воюем.
— Ага. Воюете носами.
— Мими!
В дверь постучали.
— Вики? — голос Люцифера.
— Чего тебе?
— Я принёс твою домашку. Ту, что украл вчера.
— Заходи.
Он вошёл. В руках — стопка тетрадей. На голове — несколько роз, которые чудом уцелели.
— Ты что, розы в волосы воткнул? — фыркнула Вики.
— Красиво же?
— Смешно.
— Значит, цель достигнута.
Он положил тетради на стол. Посмотрел на неё. Она — на него.
— Я пойду, — сказал он. — Спокойной ночи.
— Спокойной.
Он уже взялся за ручку двери, когда она окликнула:
— Люци!
— М?
— Завтра на первой паре я подложу тебе в сумку что-то очень неприятное.
— Жду с нетерпением.
Он вышел.
— Вы ненормальные, — вынесла вердикт Мими.
— Знаю, — улыбнулась Вики. — И это прекрасно.
Седьмая неделя. Школа. Раннее утро
Люцифер проснулся от странного звука.
Что-то шипело. Совсем рядом. Он открыл глаза и увидел над своей кроватью парящий магический шарик, из которого валил густой фиолетовый дым.
— Что за... — прохрипел он, закашливаясь.
Дым пах серой и чем-то приторно-сладким. Глаза сразу заслезились.
Из шарика раздался голос Вики:
— Доброе утро, соня! Надеюсь, тебе нравится аромат «Утренняя свежесть». Специально для тебя — концентрированная вонь из трёх миров. Приятного пробуждения!
Люцифер рванул к окну, распахнул его настежь. Фиолетовый дым повалил на улицу, увлекая за собой проклятия соседей, которые тоже проснулись от вони.
— Вики! — заорал он в открытое окно. — Ты заплатишь!
Из окна женского общежития донёсся звонкий смех.
— Жду с нетерпением! — крикнула она в ответ.
Люцифер закрыл окно, оглядел свою комнату. Всё было в фиолетовом налёте. Рубашки, книги, даже зубная щётка.
— Хорошо, — усмехнулся он. — Играем по-крупному.
Школа. Столовая. Завтрак
Вики сидела за своим столиком, довольно улыбаясь. Мими, Ости и Ади смотрели на неё с уважением.
— Концентрированная вонь из трёх миров, — повторила Мими. — Где ты это взяла?
— У папы в лаборатории, — пожала плечами Вики. — У него там целый склад интересных вещей.
— А он не будет против?
— Он сказал: «Пуговка, только не взорви школу».
— Ценный совет, — хмыкнула Ости.
В столовую вошёл Люцифер.
Он был... зелёный. Не полностью, конечно, но лицо имело явный зеленоватый оттенок. Волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени.
— Красавец, — оценил Ади.
Люцифер подошёл к их столику. Посмотрел на Вики. Вики смотрела на него с ангельской невинностью.
— Вкусный был запах? — спросила она.
— Очень, — процедил он. — Я теперь знаю, как пахнут подгоревшие демоны.
— Рада, что помогла расширить кругозор.
— Я тоже кое-что приготовил.
— Например?
— Увидишь.
Он развернулся и ушёл к своему столику.
— Что-то мне не по себе, — призналась Вики.
— Бойся, — посоветовал Ади. — Он умеет мстить.
Первая пара. История магии
Вики сидела за партой, старательно записывая лекцию. Профессор вещал о древних цивилизациях, студенты скучали, кто-то даже клевал носом.
Вики потянулась за учебником.
И тут её рука провалилась в парту.
Буквально. По локоть.
— Что за... — она дёрнула руку, но парта держала крепко. Она была липкой. Очень липкой. Как смола.
— Люцифер! — зашипела Вики, оглядываясь.
Он сидел через два ряда и улыбался во весь рот.
— Помощь нужна?
— Отвали!
Она дёрнула сильнее. Рука не поддавалась. Парта начала светиться — магия держала крепко.
— Профессор! — подняла руку Мими. — У Вики проблемы!
Профессор подошёл, посмотрел на ситуацию, вздохнул.
— Люцифер, — устало сказал он. — Снимите заклинание.
— Я? — Люцифер сделал удивлённое лицо. — А при чём тут я?
— Вы единственный в этой аудитории, кто знает это заклинание. Я его не преподавал. Значит, выучили сами. Снимайте.
Люцифер вздохнул, подошёл, щёлкнул пальцами. Парта перестала быть липкой.
Вики выдернула руку. Рука была красная, но целая.
— Поплатишься, — прошептала она.
— Очень надеюсь, — ответил он.
Перемена. Коридор
Вики шла по коридору, когда прямо перед ней из пола выросла стена.
Буквально. Каменная стена, перегородившая коридор.
— Что за... — она обернулась. Сзади тоже выросла стена.
Она оказалась в каменном мешке.
— Люцифер! — заорала она.
Стены на секунду стали прозрачными. За одной из них стоял Люцифер и улыбался.
— Нравится? — спросил он. — Камера уединения. Для размышлений.
— Выпусти меня!
— А волшебное слово?
— Я тебя убью!
— Не то слово.
— Люцифер!
— Опять не то.
Вики зарычала, призвала тьму и ударила по стене. Стена треснула. Ударила ещё раз — стена разлетелась на куски.
Она выскочила в коридор, готовая к бою, но Люцифера уже не было.
Только записка на полу:
«Хорошо пробиваешь. Ставлю четвёрку. Жди следующего раунда.»
— Дождёшься, — прошипела Вики, сжимая бумажку в кулаке.
Обед. Столовая
Вики подошла к своему столику и замерла.
Её стул был покрыт какой-то странной слизью. Она переливалась всеми цветами радуги и слегка пульсировала.
— Что это? — спросила она у Мими.
— Не знаю, но выглядит забавно.
Вики оглянулась на столик Люцифера. Он сидел и с интересом наблюдал.
— Очень смешно, — сказала она.
Она подошла к его столику, взяла его стул и переставила к себе. Села. Достала еду.
Люцифер остался стоять.
— А мой стул? — спросил он.
— У тебя больше нет стула.
— Но я хочу есть!
— Ешь стоя. Полезно для осанки.
Кто-то засмеялся. Люцифер вздохнул, подошёл к её столику, забрал свой стул обратно. Вики вскочила, выхватила стул, они закружились вокруг стола, как дети.
— Отдай!
— Не отдам!
— Это мой стул!
— А это моя месть!
— За что?
— За стену! И за слизь! И за вонь утром!
— Так ты первая начала!
— Я? Ты мне лягушку подложил!
— Это была любовь!
— А это месть!
Они остановились, тяжело дыша. Стул был зажат между ними.
— Сдавайся, — выдохнул он.
— Первый!
— Вместе?
— Что вместе?
— Сядем вместе.
Вики замерла. Посмотрела на него. В его глазах не было насмешки — только надежда.
— На один стул? — уточнила она.
— Тесно, конечно, но поместимся.
— Люцифер...
— Что? Я просто предлагаю мир.
— Мир на стуле?
— А почему нет?
Она смотрела на него. Долго. Очень долго.
А потом вдруг засмеялась.
— Ты ненормальный.
— Знаю.
— Ладно, — она отпустила стул. — Садись уже.
Он сел. Она села рядом. На один стул. Было тесно, их бёдра соприкасались, но никто не двигался.
— Это ничего не значит, — сказала Вики.
— Конечно.
— Просто временное перемирие.
— Ага.
— И завтра война продолжится.
— Обязательно.
Они ели молча, прижавшись друг к другу. Мими, Ости и Ади делали вид, что ничего не замечают.
— Люци, — тихо сказала Вики.
— М?
— Спасибо за вонь.
— Пожалуйста. А тебе спасибо за зелёный цвет лица. Очень освежает.
Она толкнула его локтем. Он улыбнулся.
После обеда. Двор школы
— А теперь серьёзно, — сказал Люцифер, когда они вышли на улицу. — Что мы делаем?
— В каком смысле?
— Мы воюем, миримся, снова воюем. Это весело, но... — он запнулся. — Я хочу большего.
Вики молчала.
— Я не прошу простить меня прямо сейчас, — продолжил он. — Я просто хочу... быть рядом. По-настоящему. Не через войну.
— А через что?
— Не знаю. Через разговоры. Через время. Через то, что мы строили до всего этого.
Вики смотрела на него. В его глазах было столько надежды, что у неё защемило сердце.
— Я не могу, — сказала она. — Пока не могу.
— Я знаю.
— Но я хочу попробовать.
Он замер.
— Что?
— Попробовать. Не войну. А... не знаю. Общаться. По-настоящему.
— Ты серьёзно?
— Да. Но если ты опять сделаешь какую-нибудь глупость — я тебя прибью.
— Я согласен на всё.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Просто чтобы ты знала.
Она улыбнулась.
— Я помню.
Вечер. Комната Вики
— Он сказал, что любит, а ты сказала «я помню»? — Мими закатила глаза. — Это самое романтичное, что я слышала!
— Это честное, — поправила Вики. — Я не готова сказать то же самое. Но я помню. И это уже много.
Суббота. Раннее утро. Комната Люцифера
Я не спал всю ночь.
Ворочался, смотрел в потолок, считал демонов (глупая затея, они все были моими знакомыми). Мысли разбегались, как тараканы от света.
Сегодня суббота.
Сегодня я увижу её.
Сегодня мы попробуем начать всё сначала.
— Ты идиот, — сказал я своему отражению в зеркале. — Полный идиот. Ты влюблён в неё тысячу лет, а ведёшь себя как школьник перед первым свиданием.
Отражение согласно кивнуло. Сволочь.
Я подошёл к окну. За ним только начинало светать — нежно-розовое небо, лёгкие облака, где-то вдалеке просыпался город. Красиво. Спокойно.
В груди колотилось так, будто я пробежал марафон.
— Спокойно, — сказал я себе. — Просто дыши.
Я пошёл в душ. Стоял под ледяной водой, пытаясь остудить не тело — голову. Вспоминал.
Как она впервые улыбнулась мне — маленькая, в розовом комбинезончике. Как учил её летать, а она падала и смеялась. Как уезжал на Землю и думал, что сойду с ума от тоски. Как вернулся и увидел её — взрослую, красивую, невероятную.
Вспоминал ту ночь. Как Моргата подошла с бокалом. Как провалился в темноту. Как очнулся утром — с засосами на шее, с её заколкой рядом, с ужасом в душе.
Вспоминал её глаза, когда она стояла в дверях. Боль. Предательство. Слёзы.
И последние недели — её лягушки, вонючие шарики, украденные тетради, поцелуи в нос. Она смеялась. Она играла со мной. Она давала надежду.
— Что мы делаем? — прошептал я. — Куда мы идём?
Ответа не было.
Но сердце билось ровно и говорило: «Просто доверься».
Шкаф. Кошмар наяву
Я открыл шкаф и застонал.
Одежды было много. Слишком много. Но ничто не казалось подходящим.
Костюм? Слишком официально, будто на приём. Рубашка и джинсы? Слишком просто, будто мне всё равно. Чёрное? Мрачно. Белое? Как на свадьбу — рано, слишком рано.
— Чёрт, — выдохнул я.
В дверь постучали.
— Люцифер! — голос Ади. — Открывай! Я пришёл спасать!
Я открыл. Ади влетел с бутылкой чего-то в руках.
— Ты пьёшь в восемь утра? — спросил я.
— Это не для питья, — он отмахнулся. — Это для храбрости. Нюхать будешь, если совсем прижмёт. А теперь показывай, что у тебя есть.
Я показал шкаф. Ади присвистнул.
— Богато. Но всё не то. — Он порылся, вытащил тёмно-синюю рубашку и чёрные брюки. — Вот. Классика. Наденешь — и сразу понятно: ты серьёзен, но не зануден. Красив, но не пафосен.
— Откуда ты такой умный?
— Женский опыт, — загадочно ответил он. — Иди одевайся.
Я оделся. Посмотрел в зеркало. Ади был прав — выглядело хорошо.
— А теперь цветы, — сказал он.
— Какие?
— Самые красивые, идиот. Неси всё, что есть.
Я пошёл в оранжерею. Перебрал десятки букетов. Ничего не нравилось.
А потом я увидел их. Белые розы. И рядом — голубые незабудки.
Я собрал букет сам. Каждый цветок выбирал руками. Перевязывал серебряными лентами, которые стащил из гардеробной матери (она не обидится, она любит Вики).
— Готово, — сказал я своему отражению.
— Выглядишь как идиот, — ответило оно.
— Заткнись.
Школа. Вход. Почти полдень
Я пришёл за час.
Просто не мог сидеть на месте. Нервно перебирал цветы, поправлял рубашку, смотрел на часы каждые две минуты.
Мимо проходили студенты, косились, шептались. Мне было плевать.
— Выглядишь как идиот, — раздалось сбоку.
Я обернулся. Моргата. Сложила руки на груди, смотрела с привычным презрением.
— С каких пор тебя волнует, как я выгляжу? — спросил я.
— Меня не волнует. Просто констатирую факт. Стоишь тут с цветочками, как влюблённый дурак. А она тебя даже не простила.
— Ещё нет.
— И не простит.
Я посмотрел на неё. Вспомнил ту ночь. Захотелось ударить.
— Знаешь, Моргата, — сказал я спокойно. — Я не знаю, что ты мне подмешала. Не знаю, что между нами было на самом деле. Но я знаю одно: ты проиграла. Потому что она есть, а ты — пустота.
Моргата побелела.
— Что?
— Ты слышала. А теперь иди отсюда, пока я добрый.
Она фыркнула и ушла. Я выдохнул.
— Люци!
Я поднял голову.
Она выходила из дверей общежития.
В том самом платье. Нежно-голубом, воздушном, с цветами по подолу. В котором была в тот вечер, когда всё было хорошо. Волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, на губах — лёгкий блеск, в глазах — волнение и надежда.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось так, что, кажется, все вокруг должны были слышать.
Она подошла ближе. Остановилась в шаге.
— Привет, — сказала она тихо.
Я смотрел на неё. На это платье. На её глаза. На лёгкий румянец на щеках.
Все слова, которые я готовил, вылетели из головы. Осталась только она.
Я сделал шаг назад. Выпрямился. Поправил рубашку.
И сказал:
— Здравствуйте. Меня зовут Люцифер. Я самый красивый мужчина во всех трёх мирах.
Она замерла.
— Что? — переспросила.
— Я — Люцифер, — повторил я, стараясь, чтобы голос звучал пафосно, хотя внутри всё дрожало. — Красив, умён, богат. Имею недостатки, но они незначительны. Люблю долгие прогулки, адское пламя и одну очень красивую девушку.
— Ты с ума сошёл?
— Возможно. — Я протянул ей букет. — Виктория, я бы хотел начать всё сначала. Познакомиться с вами заново. Узнать вас получше. И, если повезёт, пригласить на свидание.
Она смотрела на меня. Долго. Очень долго.
А потом вдруг улыбнулась.
— Ты идиот.
— Это уже слышал.
— Полный идиот.
— И это тоже.
— Самый красивый мужчина во всех трёх мирах, — повторила она. — Скромный какой.
— Я стараюсь.
Она взяла букет. Вдохнула аромат. И я понял, что могу дышать.
— Ладно, — сказала она. — Люцифер. Я — Вики. Ангел по рождению, демон по воспитанию. Люблю персики, ваниль и чтобы мне не подкладывали лягушек в рюкзак.
— Обещаю исправиться.
— Врёшь.
— Конечно, вру. Лягушки — это святое.
Она засмеялась. Этот смех — я готов был слушать его вечность.
— Пойдём уже, — сказала она. — А то так и простоим тут до вечера.
Я предложил ей руку. Она взяла.
И мы пошли.
Её рука в моей. Тёплая. Живая. Моя.
Город. Полдень
Мы шли по главной улице, и я ловил на себе взгляды прохожих. Обычно меня это бесило. Сегодня было всё равно.
— На нас смотрят, — заметила она.
— Всегда смотрят, когда я рядом, — ответил я с максимальным пафосом.
— Скромность тебя точно украшает.
— А ты думала.
Мы зашли в маленькое кафе на углу. Уютное, с плетёной мебелью и живыми цветами. Заказали кофе и десерты.
— Итак, — она отпила капучино. — Рассказывай о себе.
— Ты меня знаешь тысячу лет.
— А теперь представь, что не знаешь.
Я задумался. Как рассказать о себе той, кто знает меня лучше всех?
— Ну... я Люцифер. Сын Сатаны. Принц Ада. Люблю своего отца, хотя никогда ему в этом не признаюсь. Обожаю летать. Терпеть не могу, когда кто-то трогает мои вещи.
— А девушки? — спросила она. — Какие девушки тебе нравятся?
Я посмотрел на неё. На её глаза. На её улыбку.
— Одна конкретная девушка, — сказал я тихо. — С голубыми глазами, белыми крыльями и вредным характером.
— У неё есть имя?
— Вики. Её зовут Вики.
Она покраснела. Отвела взгляд. Самая красивая картина в мире.
— Ты нечестно играешь.
— Я демон. Мы всегда играем нечестно.
Я взял её руку в свою. Легко, почти невесомо.
— Можно? — спросил я.
— Можно.
Мы сидели так, держась за руки, и молчали. И это молчание было лучше любых слов.
Её пальцы в моих. Её тепло. Её дыхание. Боги, как же я люблю её.
— Люци, — сказала она вдруг.
— М?
— Я пока не готова сказать то, что ты хочешь услышать.
— Я знаю.
— Но я хочу попробовать. Правда. Я очень хочу попробовать.
Я поднёс её руку к губам, поцеловал каждый палец.
— Этого достаточно, — сказал я. — Пока достаточно.
Парк. Вечер
Мы гуляли по аллеям, и солнце клонилось к закату. Всё вокруг было золотисто-розовым — небо, деревья, её лицо.
— Знаешь, — сказала она. — Я боялась этого дня.
— Чего именно?
— Что мы встретимся и поймём, что между нами ничего не осталось. Что боль сильнее.
— И что теперь?
— Теперь я понимаю, что боялась зря.
Я остановился. Повернул её к себе.
Сейчас. Скажи сейчас. Всё, что у тебя внутри.
— Вики, — сказал я. Голос чуть дрогнул, но я продолжил. — Я не знаю, сколько времени тебе понадобится. Месяц. Год. Десять лет. Я буду ждать. Потому что ты — единственная.
— Люци...
— Я знаю, что был идиотом. Знаю, что позволил Моргате себя опоить. Знаю, что не имею права просить тебя о чём-то. Но я прошу. Дай мне шанс быть рядом.
Она смотрела в мои глаза. В её — столько всего: боль, надежда, любовь, страх. Всё вместе.
— Ты уже рядом, — прошептала она. — И я... я рада.
Она рада. Она сказала «рада». Я не ослышался?
Я улыбнулся. Наверное, глупо. Наверное, слишком счастливо. Но мне было всё равно.
— Можно тебя поцеловать? — спросил я.
— А если я скажу нет?
— Скажу «хорошо» и буду ждать дальше.
— А если скажу да?
— Тогда я буду самым счастливым демоном во всех трёх мирах.
Она помолчала секунду. Потом привстала на цыпочки и поцеловала меня сама.
Её губы. Мягкие. Тёплые. Мои.
Это длилось всего мгновение. Но я запомню его навсегда.
— Это аванс, — сказала она, отстраняясь. — Отработаешь.
— Я отработаю, — выдохнул я. — Всю жизнь буду отрабатывать.
Мы пошли дальше, взявшись за руки.
Её рука в моей. Её шаг в такт моему. Её улыбка, которую я вижу краем глаза.
Солнце садилось. Начинался новый день.
Новая жизнь.
Школа. Поздний вечер
Мы стояли у дверей её общежития, и я не хотел уходить.
— Завтра на первой паре я подложу тебе в сумку что-нибудь неприятное, — сказала она.
— Я тоже.
— Договорились.
— Вики, — я взял её лицо в ладони. Такое маленькое, такое хрупкое, такое родное. — Спасибо за сегодня.
— Тебе спасибо. За цветы. За дурацкое представление. За то, что ты есть.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— И это уже прогресс.
Она улыбнулась.
— Иди уже, — сказала она. — А то мы так до утра простоим.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я поцеловал её в лоб. Закрыл глаза на секунду, вдыхая запах её волос — персики, ваниль, она.
Потом развернулся и пошёл.
— Люци! — окликнула она.
Я обернулся.
— Приятно было познакомиться, — сказала она. — Люцифер, самый красивый мужчина во всех трёх мирах.
Я улыбнулся.
— Взаимно, Вики. Самая красивая девушка во всех трёх мирах.
Она засмеялась и скрылась за дверью.
Я стоял ещё минуту. Потом другую. Смотрел на дверь, за которой она была, и чувствовал, как внутри разливается тепло.
Она есть. Она рядом. Она дала мне шанс.
Я пошёл к себе. Лёг в кровать. Смотрел в потолок и улыбался как дурак.
— Привет, Вики, — прошептал я в темноту. — Приятно познакомиться.
Впереди была война. Впереди были ссоры и примирения. Впереди была Моргата, клеймо, мир заблудших.
Но сегодня была только она.
И этого было достаточно.
Воскресенье. Раннее утро. Комната Люцифера
Я проснулся с улыбкой.
Это было странное ощущение — просыпаться и сразу чувствовать, что всё хорошо. Что мир не рухнул. Что она есть.
Я полежал немного, глядя в потолок и прокручивая в голове вчерашний день. Её смех. Её руку в моей. Её поцелуй.
— Идиот, — сказал я себе. — Счастливый идиот.
В дверь постучали.
— Люцифер! — голос Ади. — Ты живой?
— Заходи.
Ади влетел с огромным подносом, нагруженным едой.
— Завтрак в постель для нашего принца! — объявил он. — Мими сказала, что после первого свидания положено кормить.
— Это не было свиданием, — возразил я, но руку к круассану уже протянул.
— Ага. Конечно. Поэтому вы держались за руки и целовались?
— Откуда ты...
— Весь город видел, — Ади развёл руками. — Вы были так красивы, что прохожие останавливались. Какая-то ангелица даже прослезилась.
Я закашлялся.
— Весь город?
— Ну, не весь. Но слухи уже ползут. Моргата в бешенстве, кстати. Говорят, она вчера крушила мебель в своей комнате.
— Хорошо, — довольно сказал я. — Пусть крушит.
— Ты злой.
— Я демон.
Ади хмыкнул и ушёл.
Я доел завтрак, принял душ, оделся. И замер перед зеркалом.
— Что теперь? — спросил я у отражения.
Отражение пожалло плечами.
— Ладно, — вздохнул я. — Будем импровизировать.
Школа. Коридор. Утро
Я шёл к её комнате, когда нос к носу столкнулся с Мими.
— О, принц! — она осклабилась. — К нашей Вики?
— Да.
— Она ещё спит.
— Я подожду.
— Жди, — Мими подмигнула. — Только учти: она без завтрака. Если придёшь с пустыми руками — убьёт.
— Спасибо за предупреждение.
Я развернулся и пошёл в столовую. Набрал целый поднос — круассаны, фрукты, её любимый персиковый сок, ещё что-то вкусное. Вернулся к её двери. Постучал.
— Вики?
Тишина.
— Вики, это я. С завтраком.
Шорох. Потом голос — сонный, хриплый, самый прекрасный голос в мире:
— Заходи.
Я вошёл.
Она сидела на кровати, растрёпанная, в смешной пижаме в полоску, с опухшими со сна глазами. Прекрасная. Невероятная.
— Ты принёс завтрак? — спросила она, глядя на поднос.
— Ага. Мими сказала, что иначе ты меня убьёшь.
— Мими права.
Она потянулась, зевнула, откинула одеяло. Подошла ко мне. Взяла круассан. Надкусила.
— Вкусно, — сказала она с набитым ртом. — Садись.
Я сел. Рядом с ней. На её кровать. Это было... правильно.
— Как спалось? — спросил я.
— Хорошо. — Она посмотрела на меня. — Впервые за долгое время — хорошо.
— Мне тоже.
Мы сидели рядом, ели завтрак, и это было просто. Легко. Так, как должно быть.
— Люци, — сказала она вдруг.
— М?
— Спасибо за вчера.
— Тебе спасибо.
— Нет, правда. Я... я боялась, что между нами всё сломано. А вчера поняла, что нет. Что можно починить.
— Можно, — я взял её за руку. — Мы починим. Вместе.
— Вместе, — повторила она.
Вместе. Какое красивое слово.
Двор школы. Полдень
Мы гуляли по двору, и солнце грело почти по-летнему. Студенты косились, шептались, но нам было плевать.
— Смотри, — Вики показала на скамейку под старым деревом. — Помнишь?
Я помнил. Здесь мы сидели в первый день после моего возвращения с Земли. Она была такая красивая, такая взрослая. Я тогда ещё не знал, что люблю её. Или не признавался себе.
— Помню, — сказал я.
— Ты был такой напряжённый. Смотрел на меня и молчал.
— Я думал, что схожу с ума.
— С ума?
— Я понял, что ты уже не маленькая девочка. Что ты... другая. И что я не могу перестать на тебя смотреть.
Она покраснела. Отвела взгляд.
— А я тогда думала, что ты меня не замечаешь.
— Как можно не заметить тебя?
— Ну... ты был принцем. Красивым, популярным. А я — просто сестрой.
— Глупая.
— Знаю.
Мы сели на ту же скамейку. Взялись за руки. Молчали.
— Люци, — сказала она через минуту. — А что теперь?
— В каком смысле?
— Мы... мы теперь... ну... вместе?
Я посмотрел на неё. В её глазах была надежда, но был и страх. Страх снова обжечься.
— Я хочу быть с тобой, — сказал я. — Если ты хочешь.
— Хочу, — выдохнула она. — Очень хочу. Но...
— Но?
— Я боюсь, Люци. Боюсь, что не смогу забыть. Боюсь, что эта боль вернётся. Боюсь, что я не готова.
— Я не тороплю, — сказал я. — Мы будем идти так, как ты захочешь.
— А если я захочу очень медленно?
— Значит, медленно.
— А если я захочу иногда злиться на тебя?
— Значит, будешь злиться. Я переживу.
— А если я захочу тебя поцеловать?
— Я не против.
Она засмеялась. Толкнула меня плечом.
— Ты слишком хороший.
— Я демон. Не говори так.
— Самый лучший демон.
— Вот это можно.
Мы сидели, взявшись за руки, и это было правильно.
Вечер. Крыша общежития
Мы забрались на крышу смотреть на звёзды. Это было наше место — когда-то давно, в детстве, мы часто сидели здесь и считали падающие звёзды.
— Смотри, — Вики показала вверх. — Падающая.
— Загадай желание.
— Уже.
— Какое?
— Не скажу — не сбудется.
— А если угадаю?
— Попробуй.
Я посмотрел на неё. На её лицо, освещённое звёздным светом. На её глаза, в которых отражалось всё небо.
— Чтобы мы были счастливы, — сказал я. — Не знаю, как именно. Просто счастливы.
Она замерла.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я загадал то же самое.
Мы смотрели друг на друга. Звёзды падали, ветер шевелил её волосы, где-то вдалеке смеялись студенты.
— Люци, — прошептала она.
— Что?
— Можно я...
Она не договорила. Вместо этого просто придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.
— Устала? — спросил я.
— Нет. Просто... хорошо.
Я обнял её. Прижал к себе.
— Мне тоже хорошо, — сказал я.
Мы сидели так, обнявшись, и смотрели на звёзды.
— Люци, — сказала она через минуту.
— М?
— Ты правда самый красивый мужчина во всех трёх мирах.
— Я знаю.
— Скромный.
— Скромность — моё второе имя.
Она фыркнула.
— Врёшь.
— Немного.
Она засмеялась. Я слушал этот смех и думал, что готов слушать его вечность.
Поздний вечер. Коридор у комнаты Вики
Мы стояли у её двери, и я не хотел уходить.
— Завтра на первой паре я подложу тебе в сумку лягушку, — сказала она.
— Я тоже.
— Договорились.
Она помолчала.
— Люци, спасибо за сегодня.
— Тебе спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть.
Она улыбнулась. Ту самую улыбку, от которой у меня сердце останавливается.
— Спокойной ночи, Люци.
— Спокойной ночи, пуговка.
Она замерла.
— Ты меня так назвал.
— Можно?
— Можно, — выдохнула она.
Я поцеловал её в лоб. Легко, невесомо.
— Сладких снов.
— Тебе тоже.
Она скрылась за дверью. Я стоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь.
— Я люблю тебя, — прошептал я в темноту. — Очень.
Ответа не было. Но я знал, что она слышит.
Я лежал в кровати и смотрел в потолок. Улыбка не сходила с лица.
— Идиот, — сказал я себе. — Счастливый идиот.
Телефон пиликнул. Сообщение от Вики:
«Ты уже спишь?»
Я набрал ответ:
«Нет. Думаю о тебе.»
«И что именно ты думаешь?»
Я усмехнулся. Она явно не собиралась ложиться.
«Думаю о том, какая ты красивая сегодня была. В этом платье. И без него тоже.»
Отправил и замер. Слишком смело? Слишком рано?
Телефон пиликнул.
«Люцифер!»
«Что? Я честно.»
«Ты невозможен.»
«Знаю. Но тебе нравится.»
Пауза. Потом:
«Может быть.»
Я перевернулся на живот, уставившись в экран.
«Только может быть?»
«Не наглей.»
«Я демон. Наглость — наша вторая натура.»
«Первая?»
«Первая — обаяние.»
«Скромный какой.»
«Я стараюсь.»
Новая пауза. Я уже хотел написать что-то ещё, когда пришло сообщение:
«Люци... а ты помнишь, как мы танцевали на вечеринке? До всего этого?»
Я помнил. Её руки на моих плечах. Её дыхание на моей шее. Её тело, прижатое ко мне в такт музыке.
«Помню. Каждую секунду.»
«Я тоже. Я тогда думала... я думала, что никогда не была так счастлива.»
«А сейчас?»
«Сейчас... сейчас тоже. По-другому. Но тоже.»
Я улыбнулся в темноту.
«Вики?»
«М?»
«Можно тебя кое о чём спросить?»
«Валяй.»
«Что на тебе сейчас надето?»
Долгая пауза. Я уже решил, что переборщил, когда пришёл ответ:
«Пижама. В полоску. Та самая, смешная.»
«Она не смешная. Она милая.»
«Ты видел меня в ней утром. Я была лохматая и сонная.»
«И самая красивая.»
«Врёшь.»
«Не вру. Ты всегда красивая. Даже лохматая и сонная.»
«Люци... ты меня смущаешь.»
«Хорошо.»
«Что?»
«Что смущаю. Значит, думаешь обо мне.»
«Я и так о тебе думаю.»
«И что именно?»
«Не скажу.»
«Почему?»
«Потому что тогда ты вообще спать не ляжешь.»
Я засмеялся. Она права.
«Ты права. Но я уже не сплю.»
«И не ляжешь?»
«Не ляжу. Пока ты не ответишь.»
«Упрямый.»
«Очень.»
Пауза. Потом:
«Я думаю о том, как ты меня обнимал сегодня на крыше. Как пахнет твоя рубашка. Какие у тебя руки... сильные.»
У меня перехватило дыхание.
«Вики...»
«Что? Ты спросил.»
«Спросил. Но не ожидал, что ответишь ТАК.»
«Передумал спрашивать?»
«Нет. Продолжай.»
«Продолжать?»
«Да. Пожалуйста.»
Пауза. Потом:
«Я думаю о том, как твои руки лежали у меня на талии. Какие они горячие. Как ты прижимал меня к себе... так крепко, что я чувствовала каждую твою мышцу.»
Я сглотнул. В комнате стало жарко.
«Вики... ты меня убиваешь.»
«Ты сам просил.»
«Просил. Продолжай.»
«Я думаю о твоих губах. О том, как ты целовал меня в лоб, в щёку, в нос... и я всё время ждала, когда же ты поцелуешь по-настоящему.»
«А когда поцеловал?»
«Я думала, сердце остановится.»
«Моё тоже.»
«Люци?»
«М?»
«А ты о чём думаешь? Сейчас?»
Я закрыл глаза. Представил её. В этой дурацкой пижаме. С этим её голосом.
«О том, как бы я хотел быть сейчас в твоей комнате.»
«И что бы ты делал?»
«Сначала просто смотрел бы на тебя. Как ты лежишь, как свет падает на твоё лицо.»
«А потом?»
«Потом подошёл бы ближе. Сел на край кровати.»
«И?»
«И спросил бы, можно ли тебя поцеловать.»
«А если бы я сказала "можно"?»
«Тогда я бы целовал тебя очень долго. Медленно. Смакуя каждую секунду.»
«Только в губы?»
Я чуть телефон не выронил.
«Вики!»
«Что? Я спросила.»
«Нет. Не только в губы.»
«А куда ещё?»
Я зарылся лицом в подушку. Застонал. Потом набрал:
«Ты точно хочешь это знать?»
«Да.»
«Я бы целовал твою шею. Твои ключицы. Твои плечи. Всё, до чего смогу дотянуться.»
«А руками?»
«Боги, Вики...»
«Что? Я просто интересуюсь.»
«Руками бы я тебя обнимал. Гладил по спине. По талии. По бёдрам.»
«И всё?»
Я выдохнул. Она издевается. Определённо издевается.
«Нет. Не всё. Но если я продолжу, то не усну вообще никогда.»
«А если я хочу, чтобы ты не спал?»
Я замер. Экран погас и зажёгся снова.
«Что?»
«Шучу. Наверное.»
«Наверное?»
«Не знаю. Я сама не сплю и хочу, чтобы ты тоже мучился.»
«Мучаюсь. Очень.»
«Хорошо.»
«Что хорошо?»
«Что мучаешься. Значит, думаешь обо мне.»
«Я всегда о тебе думаю.»
Пауза. Потом:
«Люци?»
«М?»
«А у тебя сейчас... ну...»
«Что?»
«Ты в чём спишь?»
Я посмотрел на себя. Футболка. И всё.
«В футболке.»
«Только в футболке?»
«А ты хотела бы, чтобы я был голым?»
Отправил и замер. Это уже слишком. Точно слишком.
Телефон пиликнул.
«Может быть.»
Я сел на кровати.
«ВИКИ!»
«Что? Сама спросил.»
«Я спросил, а ты ответила. Ты понимаешь, что ты со мной делаешь?»
«Надеюсь, то же, что и ты со мной.»
Я выдохнул.
«Ты невозможна.»
«Знаю. Но тебе нравится.»
«Нравится. Очень.»
«Люци?»
«М?»
«А хочешь, я тебе кое-что скажу?»
«Всё, что угодно.»
Пауза. Долгая. Очень долгая.
«Я сейчас лежу и представляю, что ты рядом. Что твои руки меня обнимают. Что я чувствую твоё дыхание на своей шее.»
У меня перехватило дыхание.
«Вики...»
«И мне хорошо. Спокойно. Я будто дома.»
«Ты и есть дома. Там, где я.»
«Знаю.»
«Вики?»
«М?»
«Можно я тебе тоже кое-что скажу?»
«Да.»
«Я люблю тебя. Знаю, что ты не готова это слышать. Знаю, что рано. Но я люблю. Очень. И буду любить всегда.»
Пауза. Долгая. Очень долгая.
Я уже начал волноваться, когда пришло сообщение:
«Я знаю, Люци. Я знаю. И мне этого достаточно. Пока.»
«Пока?»
«Пока — достаточно. А там посмотрим.»
Я улыбнулся.
«Спокойной ночи, пуговка.»
«Спокойной ночи, Люци. Сладких снов... обо мне.»
«Обещаю.»
Я отложил телефон. Уставился в потолок.
— Идиот, — сказал я себе. — Счастливый идиот.
Но заснул я не скоро.
Очень не скоро.
И сны мне снились... очень пикантные.
