Секс и окклюменция

Гермиона провела остаток недели, мысленно готовясь к встрече с Роном. Она определённо не тосковала по нему в этот момент, прекратив страдать почти два месяца назад. В ней не было ни капли желания мириться и умолять его вернуться. Как деловая женщина, Гермиона знала, что ей нужно быть сдержанной и вежливой, поскольку не было никаких сомнений в том, что он и Гарри будут продолжать дружить. В этот момент она даже не питала к нему никакой злобы. Но это не означало, что Гермиона была готова подвергнуться его осуждению и разочарованию на протяжении всей вечеринки по случаю дня рождения его сестры. Она сдула с лица выбившуюся прядь волос и попыталась сосредоточиться на лежащем перед ней документе. Как работник комитета Магической торговли по международному магическому сотрудничеству, она была обязана рассмотреть большое количество предложений и просьб. Всё магическое, от ингредиентов зелий до магических существ, проклятых предметов и даже незначительных чар, должно было быть рассмотрено её отделом. Международная торговля этими товарами требовала заключения контрактов и регулирования, и Гермиона, в первую очередь, отвечала за выдачу разрешений на новые запросы. Временами её работа утомляла, и, поскольку сейчас было почти пять часов вечера пятницы, Гермиона была готова уйти. Из-за путаницы она была вынуждена прочитать все предлагаемые немецким консулом изменения правил, касающиеся регистрации и транспортировки драконов, менее чем за два дня. В попытке закончить всё, что ей нужно, до выходных, Гермиона ни разу не вышла из своего офиса. Неделя была особенно тревожной даже без работы. В дополнение к стрессу, вызванному необходимостью подготовиться к тому, чтобы быть милой с человеком, который, как говорили магглы, «опозорил её», Гермиона также была одержима совой, которую она получила прошлой ночью. Таинственный Q ответил ей и дал чёткие указания составить расписание на следующую неделю, что она и сделала дрожащей рукой. Конечно, всё это было необходимо, потому что в какой-то момент в течение следующих семи дней её фантазия осуществится. С тех пор как Гермиона приняла невероятно опрометчивое решение добавить личную просьбу ко всему этому эксперименту, она сомневалась в себе. Предвкушение убивало её, и она знала, что это событие почти неизбежно. И Гермиона не могла даже начать думать о том, как ей удастся встретиться с ним на запланированной встрече через две недели. Наверное, уже в сотый раз с тех пор, как жизнь Гермионы приобрела такой безумный поворот, уронила голову на руки, жалея, что у неё нет никого, с кем она могла бы поговорить. Очнувшись от своих размышлений, Гермиона встала, прихватив мантию и сумку. Она пожелала секретарше хорошего вечера и спокойной ночи и направилась к лифтам, которые должны были доставить её в атриум к министерской каминной сети, где она планировала сбежать домой и переодеться, прежде чем снова уйти. Гермиона согласилась встретиться с Гарри в пабе, чтобы немного отвлечься вечером, и с нетерпением ждала возможности выпить несколько пинт пива, чтобы отдохнуть от тяжёлой недели. Он утверждал, что хочет наверстать упущенное, но Гермиона была совершенно уверена в том, что Гарри просто хочет поговорить с ней о встрече в день рождения Джинни. Гермиона знала, что он хотел как лучше, и в какой-то степени ценила его чувства, но не была уверена, что её нервы выдержат допрос в такой момент. Вернувшись домой, она быстро погладила Живоглота, разобрала рабочую сумку, переоделась в повседневную одежду и собрала волосы в хвост. Они с Гарри начали периодически встречаться в уютном пабе в маггловском Лондоне вскоре после окончания войны. Какое-то время встречи проходили еженедельно — отчаянная попытка создать ощущение нормальности и предсказуемости после хаоса войны. С тех пор как Гарри и Джинни поженились, их встречи стали реже, и это будет первый раз, когда они встретятся после её разрыва с Роном. — Веди себя хорошо, — рыжий кот лениво моргнул, и Гермиона с характерным хлопком аппарировала из гостиной. Переулок за пабом, как обычно, был пуст, так что никто не заметил появления Гермионы. Она вышла на тротуар, открыла дверь и зашла в тёплую пивную. Оглядев толпу, увидела, как Гарри машет ей из углового местечка, и улыбнулась, пробираясь сквозь толпу людей, чтобы скользнуть на кожаное сидение напротив своего друга. — Итак, вот для первого подхода, — Гарри указал на сидр, и Гермиона с энтузиазмом схватила его, подняв в знак приветствия своему спутнику, прежде чем сделать большой глоток. — Тяжёлый день? Она закатила глаза. — Тяжёлая неделя. После третьего круга опустошения бокалов Гермиона поймала себя на мысли о том, что хихикает над историей, которую рассказывал Гарри об особенно нелепом споре, который у него был с Джинни. Алкоголь затуманил разум, и Гермиона впервые за всю неделю почувствовала расслабление. — Как бы то ни было, — продолжал Гарри, — Джинни сказала мне, что мне больше нельзя ходить по магазинам, и, честно говоря, я думаю, что мы оба стали счастливее от этой новости. — Честно говоря, Гарри, кто в здравом уме мог перепутать консервированный кошачий корм с тунцом? — она снова хихикнула и осушила свою пинту. — Ещё по одному кругу? Думаю, теперь моя очередь угощать. — Наверное, мне пора домой. Вечеринка у Джинни завтра вечером, и я правда не хочу быть с похмельем, чтобы потом снова напиться. — Понятно. Они попрощались, и Гермиона помахала Гарри на прощание, чувствуя себя более непринуждённо, чем когда уходила с работы. Взяв сумочку, она решила воспользоваться возможностью сходить в туалет и направилась в задний коридор паба. Четыре пинты сидра согрели её и немного расслабили, но мочевой пузырь негодовал, и так как она жила слишком далеко, чтобы безопасно аппарировать домой, то с «нетерпением» ожидала двадцатиминутную поездку на метро, чтобы вернуться в свою часть Лондона. К счастью, туалет был свободен, и Гермиона поспешила зайти внутрь, бросив сумочку на стойку рядом с раковиной. Закончив со своими делами, она вымыла руки и провела влажными пальцами по волосам, пытаясь уложить завиток волоса. Потянувшись к двери, Гермиона отскочила назад, когда та чуть не ударила её, и испуганно пискнула. Прежде чем Грейнджер успела потребовать извинений, её втолкнули обратно в туалет, отчего она споткнулась и ударилась бедром о туалетный столик. Чья-то ладонь метнулась вперёд и схватила её за руку, разворачивая, в то время, как другая закрыла ей рот и притянула к широкой мужской груди. Чужие губы коснулись её уха, когда она извивалась в неуклюжих попытках вырваться. — Привет, грязнокровка. Гермиона мгновенно замерла, сердце бешено забилось, а по крови разнёсся адреналин. Это был он. Началось… Прямо здесь и сейчас. Сумочку вырвали у неё из рук и швырнули в угол, после чего длинные пальцы сжали грудь поверх рубашки, после скользнув вниз по животу и пробежавшись по карманам. Найдя палочку, он сжал ту в руке прежде, чем Гермионе пришло в голову начать сопротивляться. — Развратная маленькая грязнокровка, — начал он подталкивать её к стойке, всё ещё прикрывая ладонью рот. — Что ты скажешь, если я попрошу показать мне, насколько грязной ты можешь быть? Гермиона попыталась ответить, но вырвался лишь приглушённый стон. Мужчина убрал ладонь со рта и обхватил обеими руками её лицо, и она, наконец, удивлённо взглянула на него, несмотря на то, что ждала этого момента. — Мал… Малфой? Его пальцы обвились вокруг шеи Гермионы, когда она увидела, как фирменная усмешка украсила его губы. Она с трудом перевела дыхание, и когда его взгляд скользнул по ней, хватка усилилась. Гермиона подняла руки к мужскому запястью, пытаясь сбросить его, но «Малфой» был слишком силён, чтобы она могла пошевелиться. Их взгляды были прикованы друг к другу, пока он возился с ширинкой её джинсов, и Гермиона с ужасом поняла, что уже промокла. Безо всякой нежности «Малфой» запустил руку в её трусики, грубо отводя ткань в сторону и запуская пальцы в её складки, параллельно лаская клитор. Гермиона почувствовала, как электрический разряд пробежал по спине, пока он играл с ней. Когда он грубо вошёл в неё пальцем, Грейнджер издала хриплый стон. — Ох, это будет весело. Ты, блять, уже мокрая, — он вытащил руку из её брюк и отпустил шею, разрешив ей сделать глубокий вдох. Прежде чем Гермиона успела сделать это, он развернул её спиной, толкая грудью вниз на столешницу и стягивая с её бёдер брюки, открывая своему пристальному взору её чёрные хлопчатобумажные трусики. — Что ты собираешься сделать? — Гермиона не смогла сдержать любопытство, и теперь, когда она могла хоть что-то сказать, то отчаянно хотела узнать, чем всё это закончится. Раздался громкий шлепок, когда «Малфой» обрушил сильный удар на её задницу, и Гермиона дёрнулась вперёд, после чего он намотал её волосы себе на кулак и дёрнул голову назад. Жгучая боль от этих движений только усиливала её возбуждение, отчего Гермиона чувствовала пульсацию внизу живота. — Я здесь главный, грязнокровка. Молчи, — мужчина снова сильно дёрнул её за волосы, заставив вздрогнуть, и их взгляды встретились в зеркале. — Ты возьмёшь мой чистокровный член, как маленькая шлюха, поняла? Гермионе показалось, что в его глазах мелькнуло что-то знакомое, но она быстро прогнала эти мысли, когда он сорвал её нижнее бельё и засунул во влагалище два пальца, заставив Грейнджер громко застонать. Это было немного болезненно, но Гермиона была настолько влажной, что не смогла бы сопротивляться. «Малфой» удерживал её взгляд в зеркале, пока грубо толкался в неё пальцами, выкручивая запястье с каждым толчком, пока Гермиона не почувствовала, что пытается подстроиться под его темп. Он тут же остановился и посмотрел на неё с отвращением. — Дело не в твоем удовольствии, шлюха. Ты всего лишь низкосортное вместилище для моего члена. В этот момент она подумала, что с ней действительно что-то не так, потому что эти слова вызвали сильный жар в животе, заставивший её заскулить. Мужчина отпустил её волосы, и Гермиона услышала характерный звук пряжки ремня, прежде чем он схватил её за бедра, раздвигая ноги, чтобы устроиться между ними. Он демонстративно плюнул себе на руку и несколько раз провёл по члену верх-вниз, пока Гермиона оставалась неподвижной. Ей пришло в голову, что она могла бы остановить всё это сейчас, если бы захотела. Поймав его взгляд в зеркале ещё раз, Гермиона осознала, что дрожит в предвкушении, не имея ни малейшего желания останавливать его. Они долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем он грубо вошел в неё, погрузившись до самого основания. От резкости Гермиона напряглась, пытаясь вырваться, потому что ей было действительно неудобно, но всё, что она сделала— лишь поудобнее устроилась между его бёдрами и твёрдым краем туалетного столика. — Скажи «спасибо», шлюха. Он отстранился и снова вошел в неё. Боль исчезла, и на этот раз Гермиона чувствовала только приятное трение и восхитительное ощущение наполненности. Она чувствовала, как его член пульсирует внутри неё, пока «Малфой» ожидал её ответа. Не получив его достаточно быстро, он снова дёрнул её волосы назад, сжимая щёки Гермионы пальцами другой руки. Она почувствовала свой запах и почти против воли высунула язык, пытаясь попробовать себя на вкус. — Я отдал тебе приказ, грязнокровка, — мужчина с такой силой сжал её лицо, что на нём остались следы. — Спасибо, — выдохнула Гермиона, наслаждаясь их ролевой игрой. Его зрачки расширились, когда он засунул два пальца ей в рот. Гермиона закрыла глаза, прежде чем они снова закатились. Мужчина взял быстрый темп, с каждым его движением бёдра Гермионы сильно ударялись о край туалетного столика, она ясно осознала, что после этого будет вся в синяках. Кулак в волосах держал её спину выгнутой, а пальцы во рту были так глубоко в горле, что Грейнджер чуть не стошнило. Она не могла пошевелиться, находясь в его крепкой хватке. Это было самое освобождающее чувство, которое она когда-либо испытывала: не бороться с этим, а просто… сдаться. И, о Мерлин, ощущение его члена внутри. Он был длинным и толстым, и под определённым углом входил особенно глубоко, стимулируя точку G и заставляя Гермиону буквально скулить. Пальцы у неё во рту впились в язык, мужская рука удерживала её челюсти открытыми. Ей было всё равно, что с неё стекают слюни, ей просто хотелось, чтобы он продолжал делать это с ней. Каждый раз, когда «Малфой» выходил и толкался в неё, он подталкивал её к краю. Когда он отпустил её волосы, Гермиона услышала треск. Он разорвал на ней рубашку и обхватил ладонью грудь, больно сжимая сосок. — Тебе это нравится, не так ли? Маленькая грязнокровка никогда ещё не была такой наполненной внутри. Ты грёбаная шлюха, позволяющая мне трахать тебя в общественном туалете, — мужчина вытащил пальцы изо рта и отпустил грудь, толкая Гермиону вниз, чтобы она легла плашмя прямо на столешницу. Она почувствовала его руку на своей заднице, и его темп немного замедлился, когда он широко развёл ягодицы ладонями. Гермиона чувствовала себя совершенно беззащитной перед его взглядом и прижималась щекой к холодному винилу столешницы, пытаясь охладить румянец, который, она была уверена, пылал на её лице. Почувствовав, как его палец скользнул к её заднему проходу, она дёрнулась. Этого не было в её списке. — Прекрати дёргаться, шлюха. Лежи спокойно и принимай. — Этого не бы… Он сильно шлёпнул её, снова приставляя палец к кольцу ануса. — Тихо, Грейнджер. Прежде чем она успела задаться вопросом, как он узнал о том, что настоящий Малфой обращался к ней только по фамилии, Гермиона почувствовала, как его большой палец толкнулся ей в задницу. Она замерла — непривычное ощущение было не совсем неприятным. «Малфой» остановился на минуту, пока она приспосабливалась к этому ощущению, и вскоре её дыхание стало прерывистым, клитор пульсировал, давление его члена продолжало стимулировать её, хотя он и оставался неподвижным. Когда его бёдра снова начали двигаться, он с силой вошел в неё, и вскоре Гермиона застонала и начала извиваться под ним, отталкиваясь, отчаянно пытаясь ухватиться за скользкую столешницу, удержаться хотя бы за что-то, пока мужчина трахал её до потери сознания. Вскоре эти чувства полностью овладели ею. Пружина удовольствия, которая натягивалась по мере того, как он входил в неё, сконцентрировалась в позвоночнике, отчего Гермиона выгнула спину, приподнимаясь на цыпочки, когда оргазм настиг её. Она едва почувствовала, как он убрал палец от её заднего прохода, после чего схватил за бёдра, входя в безвольное тело ещё несколько раз, кончая с надрывным выкриком. Последняя волна дрожи прошла через него, и он грубо смял её ягодицы, медленно выходя из влагалища. Гермиона почувствовала, как тёплая сперма стекает по её ноге, и услышала, как мужчина тихо присвистнул. Его руки двинулись вверх по её спине и потянули за волосы, заставляя выгнуться в спине, после чего «Малфой» наклонился и прошептал ей на ухо: — Мне нравится твой вид с моей спермой. Мужчина отпустил её, и Гермиона оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он застёгивает брюки и ремень, после чего провёл пальцем по её набухшим половым губам, заставляя вздрогнуть. «Малфой» поймал её взгляд и ухмыльнулся, вытаскивая её палочку из кармана, кладя рядом с ней на столешницу. — До встречи, Грейнджер. Гермиона смотрела в зеркало, как он уходит, а её мозг вяло пытался переварить факт того, что она была наполовину голой и мокрой в общественном туалете. Надо бы уходить отсюда. После умопомрачительного оргазма и алкоголя она была растрёпанной, а если кто-то зайдёт в уборную? Гермиона выпрямилась при мысли, что кто-то увидит её в таком состоянии, и быстро привела себя в порядок, натянув бельё и брюки. Гермиона поблагодарила Мерлина за то, что принимала маггловские контрацептивы, поэтому ей не нужно было беспокоиться о чарах предохранения. К рубашке пришлось применить Репаро, так как он оторвал от неё несколько пуговиц. Волосы Гермионы всё ещё были в ужасном состоянии и торчали во все стороны. Когда Грейнджер вытащила резинку из своих растрёпанных локонов и пригладила их пальцами, пытаясь привести их в божеский вид, она заметила, что её руки дрожат. Высокий уровень адреналина от оргазма рассеивался, но было похоже, что интенсивность переживаний пробила какую-то стену, за которую она так крепко цеплялась. Как будто прорвало плотину, и рыдания вырвались из неё, когда чувства, которые она так долго хранила в себе, высвободились наружу. От рыданий Гермиона согнулась пополам. Она не совсем понимала, из-за чего плачет. Было ли это из-за разрыва с Роном, из-за кошмаров, в которых фигурировала Лестрейндж, или из-за ужасов войны, но это не имело значения. Всё не имело значения, потому что это ощущалось как некий катарсис. Освобождение. Которого она не испытывала уже много лет. С тех пор, как ушёл Рон, она плакала несколько раз, но тогда эти чувства ощущались по-другому. То были слёзы разочарования и жалости к себе, но это… Глубоко и мучительно. После десяти минут нахождения на полу маггловского паба, и рыдая так сильно, что её чуть не стошнило, Гермиона с ужасом поняла, что не плакала так со времён войны, потому что просто не могла. Кошмары преследовали её, воспоминания терзали, но она всегда была довольно отстранена от них. Гермиона заставила себя смотреть на них как на нечто отдельное от себя, что-то наблюдаемое издалека, почти как кадры в омуте памяти. Потому что, если бы она не держала эти переживания на расстоянии вытянутой руки, она бы никогда не смогла пережить их. Но сейчас? Расстояние, время и жёсткий трах с мужчиной, который носил маску хулигана из детства — и её стены рухнули. Гермиона не знала, злиться ей или благодарить за это двойника Малфоя. Гермиона вытерла слёзы и заставила себя встать, вспомнив взгляд серебряных глаз своего анонимного любовника по найму, и её поразила одна мысль. В конце он назвал её «Грейнджер». Гермиона попыталась вспомнить, упоминала ли она в своей анкете, что Драко Малфой постоянно называл её по фамилии. Она была почти полностью уверена, что нет, и совершенно не представляла, что ей делать с этим осознанием.

***

Драко ждал возле паба, надеясь мельком увидеть кудрявую ведьму, когда она будет уходить. Он всё ещё ожидал услышать хлопки аппараций, свидельствующих о прибытии авроров, которые сопроводят его в Азкабан, но этого так и не произошло. Пока Малфой ждал в тени, несколько раз прокрутил в голове последние двадцать минут и осознал, что странно взволнован тем, что только что произошло. Его первоначальный план состоял в том, чтобы прибыть в наименее предсказуемое место и потребовать от неё ответов. Драко ожидал, что ему придётся угрожать шантажом, чтобы заставить Гермиону признаться, что за подставу она устроила. Но потом она растворилась в нём, выгибалась в его руках и, чёрт возьми, стонала, поэтому ему пришлось сменить тактику. Примерно на полпути он понял, что никакой подставы не было. Чёртова Гермиона Грейнджер искренне наслаждалась, когда он грубо имел её в туалете паба. Он не мог решить, тошнит его от этой мысли или он чувствует себя самым счастливым волшебником во всей Англии. Выпрямившись, Драко увидел, как Гермиона вышла из паба и направилась в его сторону. Он попятился в тень, натягивая плащ на платиновые волосы в попытке остаться незамеченным. Наблюдая за ней, Малфой пытался определить, что она собирается делать. Из-за своего сосредоточенного внимания он не преминул заметить, как Гермиона провела рукой по глазам, после чего вытерла нос рукавом. Чёрт возьми, она плакала. Драко стиснул зубы и наблюдал, как Гермиона уходит. Что-то происходило с Золотой девочкой, и он не собирался стоять и позволять ей использовать себя для целей, понятных только ей.