Секс и окклюменция

Вечеринка Джинни проходила в квартире, в которой они жили вместе с Гарри, и хотя Гермиона бывала там несколько раз, всё равно почувствовала, что нервничает, выходя из камина. Она сумела добраться до дома прошлой ночью без дальнейших происшествий и сразу же скользнула в постель, измученная и всё ещё слегка пьяная. Проснувшись, Гермиона проглотила несколько зелий с большим энтузиазмом, чем обычно, выпив противозачаточные таблетки и чашку чая, глядя в окно и размышляя о событиях прошлой ночи. Она просидела так несколько часов, просто глядя в окно и пытаясь понять свою бурную эмоциональную реакцию. Секс был невероятным, она достигла состояния какой-то безмозглости, с которым никогда раньше не сталкивалась, и это было освобождением и ярким подтверждением того, что она была права насчёт того, что ей действительно нужно, чтобы выбраться из невидимых оков. Последствия, однако, были далеко не идеальными, и Гермиона не могла сказать, было ли это из-за интенсивности переживаний или чего-то другого. В конце концов ей пришлось признать, что, хотя она и не была полностью уверена в причине, результаты оказались весьма интересными. И пугающими. — Миона! — именинница заключила её в теплые объятия, вырвав из раздумий. — Ты выглядишь потрясающе! — Джинни отступила назад, и её глаза расширились. — У тебя был секс, не так ли? — Джинни! — Гермиона прошипела её имя, поражённая проницательностью этой женщины. Её подруга глупо захихикала. — Гермиона Грейнджер, ты грязная и похотливая ведьма, — она заговорщицки наклонилась ближе к ней. — Кто это был? — Никто из тех, кого бы ты знала. И не говори Рональду. — С тобой невесело. И, конечно, я ничего ему не скажу. Он сойдёт с ума. Гермиона вздохнула и позволила имениннице провести себя в гостиную, где их встретил гул различных голосов с приветствиями. Рон кинул на неё короткий взгляд и отвернулся, возвращаясь к разговору с Невиллом. Гермиона перекинула волосы через плечо и быстро улыбнулась Джинни, будучи предоставленной самой себе. Луна Лавгуд сидела одна на диванчике, поэтому она присоединилась к ней и вскоре была вовлечена в довольно оживлённую беседу о нарглах и имбирном печенье. Если бы кто-то попросил её объяснить, как они связаны, Гермиона не смогла бы, но Луна приводила очень весомые аргументы. — Рон, ты согласен? Гермиона удивлённо подняла глаза и увидела, что Рон стоит перед ней и Луной и, казалось, ждёт нужный момент, чтобы что-то сказать. — Да, конечно. Полно здравого смысла, Луна. Не возражаешь, если я на минутку украду Гермиону? Воздушная и лёгкая в своих движениях блондинка встала и похлопала Рона по плечу. — Смотри, Рон, не забывай о мозгошмыгах. — Непременно, — он хмуро посмотрел на Гермиону. — Мы можем поговорить наедине? Не желая, чтобы её затащили в пустую комнату и бывший жених объяснил ей, как должно проходить обследование в больнице Святого Мунго, Гермиона нахмурилась и приготовилась к спору. — Я не очень-то стремлюсь к повторению наших предыдущих бесед. Его лицо покраснело, и она поняла, что интуиция её не подвела. — Я бы предпочёл не обсуждать эту тему на публике. Гермиона встала. Его заявление было явным намёком на то, что он хотел обсудить, но её это совершенно не интересовало. — Мы больше не вместе, Рон. Всё, что ты думаешь о моей личной жизни, можешь оставить при себе. — Миона… — Отвали, Рональд, — она проскользнула мимо него и направилась в другой конец комнаты, прежде чем тот схватил её за запястье. — Мне очень жаль. Это её остановило. Обернувшись, она заметила его взгляд. — Ты сожалеешь. — Мне не следовало говорить такие вещи. Я всё ещё думаю, что ты сумасшедшая… — он сделал паузу, чтобы сглотнуть, и поднял голову, чтобы посмотреть на Гермиону, отпуская. — В любом случае, мне очень жаль. Я хочу, чтобы ты это знала. Типичный Рон, который был совершенно бестактным, даже когда пытался извиниться за то, что был совершенно бестактным. Гермиона упёрла руки в бока. — Я ценю твои извинения, но, честно говоря, Рональд, тебе нужно поработать над их формулировкой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать или, возможно, сказать очередную глупость, прежде чем вмешался Гарри. — Пришло время торта, и Джинни послала меня сюда, чтобы вы не убили друг друга. Гермиона опустила руки и вздохнула. — Никто никого не убивает, Гарри. Она прошла мимо двух мужчин, которых когда-то считала «своими мальчиками», и нацепила очередную фальшивую улыбку на лицо, обнимая именинницу и принимая кусок торта. Гермиона чувствовала взгляд Рона на своей спине, но не обращала на него внимания и старалась оставаться весёлой ради Джинни. Именно в тот момент, когда она натянуто улыбалась и слушала, как именинница разглагольствует о подарке, который купил ей Гарри, она поняла, как сильно ненавидит, когда от неё требуют абсолютной невозмутимости и покорности.

***

Её рабочая неделя началась вполне нормально. Эмоциональный хаос уик-энда Гермионы затянулся до утра понедельника, пока её не засыпали предложениями и обзорами разных документов и бумажек, после чего её мозг включился, и она снова успешно оградила себя от этого невидимой стеной. Серия прозрений, которые она испытала в результате секса с двойником Малфоя, требовала дальнейшего изучения, но Гермиона была сдержанна в отношении погружения в любую неизведанную травму, лежащую в подсознании. Она знала, что шрам на руке был не единственным напоминанием об ужасных испытаниях во время войны, но это было единственным, на что Гермиона была вынуждена смотреть ежедневно. В своём стремлении вернуться к нормальной послевоенной жизни она запихнула всё ужасное, ужасающее и печальное в аккуратную коробку, которую затем поместила в угол своего мозга и игнорировала её. Раз за разом. До тех пор, пока она не переполнилась в визжащем, кричащем беспорядке в туалете маггловского паба. И теперь, после случившегося, Гермиона не была уверена в своей способности запихнуть всё это обратно. Поэтому она игнорировала этот беспорядок и работала над физической составляющей. В настоящее время Гермиона приводила в порядок свой кабинет и заново каталогизировала все ранее предписанные ей своды правил и документы, так что вместо того, чтобы быть в алфавитном порядке по именам авторов, они были в алфавитном порядке по существам. Честно говоря, Гермиона была слегка потрясена, что не подумала об этом раньше. Она встала, прислонившись бедром к столу, небрежно взмахнула палочкой — папки с документами взлетели в воздух, а трактат о торговле Драконьей костью поместился на полку. Гермиона остановилась, сдувая с лица прядь волос. Вряд ли это было продуктивным способом провести обеденный перерыв, независимо от того, отвлекало ли это её от воспоминаний, бурлящих, как грязь в котле. Сунув палочку в карман, она решила пойти в столовую Министерства, чтобы выпить чашку чая с печеньем. Может быть, это удержит её от нервного срыва. Она вышла из кабинета, заперев за собой дверь, прижимая к груди книгу. Крепко держа её в руках, Гермиона ждала лифта, слегка улыбаясь молодому человеку рядом с ней. Он показался ей смутно знакомым, но она помнила, что он не из её отдела, поэтому не чувствовала себя обязанной заводить с ним разговор только лишь для того, чтобы заставить его поразглагольствовать о Золотом Трио, как это обычно делали люди в её присутствии. Когда двери открылись, она направилась в дальний угол, стараясь избегать разговоров, пока ждала нужного этажа, где располагалась столовая. Оказавшись там, Гермиона обнаружила одинокий столик в дальнем углу возле небольшого пространства со множеством волшебных растений, которые почти заставляли её чувствовать себя так, будто она находилась где-то в парке. Чай и печенье, которые она заказала, появились возле неё, как только Гермиона села. Открыв книгу на отмеченном месте, лениво играла с чайным пакетиком. Она быстро погрузилась в чтение и именно по этой причине не заметила, как кто-то присоединился к ней за маленьким столиком. Гермиона была так поглощена чтением, что, когда длинный палец пробежал по странице, которую она читала, и перевернул, ей потребовалось мгновение, чтобы осознать вторжение в личное пространство. Когда Гермиона наконец подняла глаза, чтобы посмотреть, кто её побеспокоил, чуть не выплюнула чай от шока. — Образцы сексуального поведения? Непослушная. Все её тело покраснело, поэтому Гермионе потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и заговорить, напомнив себе, что это не тот мужчина, с которым она трахалась в туалете. Но она всё равно не могла произнести ни слова. Он просто выглядел и звучал в точности, как тот. — Это исследование, мистер Малфой. Его бровь изогнулась в удивлении, а уголки губ приподнялись. — Мы ведём себя ужасно официально, мисс Грейнджер. — Ты предпочитаешь, чтобы я называла тебя хорьком? — Ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя грязнокровкой? — он наклонился над столом и посмотрел на неё так, что Гермиона сглотнула. Она захлопнула книгу на его пальце, и тот с усмешкой откинулся назад, выдёргивая руку. — Значит, формальности… — Ты отвратителен, — Гермиона встала. — Ты читала моё предложение? Гермиона почувствовала волну смущения, похожую на ту, что она испытала во время первой встречи тогда, в Визенгамоте (но совершенно отличающуюся от первого проступившего румянца сегодня, когда она на мгновение подумала, что стоит перед своим фантастическим любовником), и заколебалась, прежде чем уйти. — Я так и сделала. — И что? — его расслабленная поза не изменилась, но ловким глазом можно было заметить, как его позвоночник немного выпрямился. Не настолько, чтобы он сидел, словно со спицей в спине, но достаточно, чтобы показать, что он ожидал её ответа. — Я не могу обсуждать это до встречи на следующей неделе, Малфой. Всё, что я скажу, может повлиять на твой рассказ, и тогда я буду потенциально ответственной за вмешательство в процесс. Он недоверчиво фыркнул. — Мерлина ради, как будто кто-то может обвинить тебя в попытке помочь мне. — Я всем помогаю, — огрызнулась она почти обиженно. Потому что так оно и было, не так ли? Она постоянно всем помогала. Кроме себя самой. Внезапно Гермиона почувствовала себя совершенно измученной и села обратно, неловко ссутулившись. — Если ты не возражаешь, я хотела бы вернуться к чтению. У меня осталось всего несколько минут до конца обеда, — она снова открыла книгу, пытаясь игнорировать Малфоя. — Ты планируешь международную оргию? Какие исследования, связанные с сексуальным поведением, проводит глава отдела Международного магического сотрудничества? — Если хочешь знать, это не имеет никакого отношения к работе, вот почему я хочу прочесть её за обедом. — Шокирующее поведение Самой Умной Ведьмы Своего Времени, — она слышала в его голосе насмехающиеся нотки, и это её раздражало. — У всех есть секс, Малфой, — Гермиона снова покраснела, удивляясь, что заставило её говорить так откровенно. — Даже у меня, — Драко не ответил, и, когда молчание затянулось, она посмотрела на него из-под ресниц, задаваясь вопросом, не ушёл ли он. А он и не ушёл. На самом деле он смотрел прямо на неё. Улыбка, которая украсила его губы, была абсолютно порочной. Гермиона сразу же заподозрила неладное. — Почему ты здесь? Улыбка исчезла и сменилась более привычной насмешкой. — Чтобы убедиться, что ты не уклоняешься от своих обязанностей. — За мной не нужно присматривать, Малфой. — Ты уверена в этом, Грейнджер? — он оглядел её так, словно критиковал. То, как Малфой изучал её, было одновременно откровенно, сексуально и крайне критично, и Гермиона почувствовала, как в ней нарастает гнев. Он подпёр подбородок рукой, словно принимая какое-то решение. — Может быть, тебе понравится, если кто-то будет держать тебя в узде. — Как ты смеешь! — прошипела она. Малфой опустил руку, и она заметила блеск его фамильного кольца, когда он откинулся на спинку стула, а его губы изогнулись в гадкой ухмылке. Отвращение, разочарование, досада. — Кстати, как там Уизли? Гермиона опустила глаза в книгу. — Откуда мне знать. — Неприятности в раю? — А почему тебя это волнует? — она пробормотала это прямо в свою книгу, не желая снова встречаться с ним взглядом. — А кто сказал, что волнует? Может, мне просто нравится узнавать чужие секреты. Гермиона снова покраснела. — У меня нет никаких секретов. — Лгунья. У всех есть секреты, Грейнджер, — собираясь уходить, он наклонился и постучал по её книге. — Наслаждайся своими исследованиями. Гермиона сердито посмотрела на него, когда он уходил. Как же этот человек её нервировал. Малфой не только прервал её обед, чтобы побеспокоить вопросами о работе, но и зашел так далеко, что намекнул, что ей нужен надзиратель… — Ужасный человек, — Гермиона закусила нижнюю губу, провожая взглядом его фигуру из большого обеденного зала. Он не носил мантии, вместо этого предпочитая что-то очень похожее на маггловский сшитый на заказ костюм обязательно чёрного цвета. Контраст с его платиновыми волосами был просто шокирующим, и Гермиона раздражённо поджала губы. Её спонтанное решение включить его в свои фантазии было связано не только с чувством бессилия, которое она испытывала от рук его семьи в течение многих лет. Как и последующее желание как-то справиться с ним, введя его в свой контролируемый эксперимент. Нет, Гермиона просто могла признать, что в его внешности было что-то безжалостно привлекательное, со всеми чёткими углами и резкими линиями — суровое и шокирующее в своей холодной красоте. Раздражённая и растерянная, она встала и схватила книгу со стола, прежде чем выйти из столовой. Гермиона не преследовала его, но и не собиралась позволить ему сказать последнее слово. Его фигура, одетая в чёрное, ждала перед лифтами, сцепив руки за спиной, как надменный придурок, кем он и был. Гермиона подошла к нему и ткнула в плечо, заставив резко обернуться и посмотреть на неё сверху вниз. — Во что ты играешь, Малфой? — Я? Это ты только что напала на меня! — он потёр плечо, как будто хотел что-то этим сказать. — Держись от меня подальше. — Снова, Грейнджер… Это ты налетела на меня. Я был здесь просто для того, чтобы убедиться, что моё деловое предложение было рассмотрено справедливо, как положено, и не было проигнорировано. И исключить твоё возможное предвзятое отношение. — Я не настолько мелочная, придурок. Он усмехнулся и повернулся к ней лицом. — Неужели? А это разве не ты не читала моё предложение, потому что думала, что я убиваю единорогов? К сожалению, он был прав. — Проваливай! — С радостью, — дверь лифта открылась, и он вошел внутрь, оглянувшись на неё с ухмылкой. — Идёшь, Грейнджер? — Только не с тобой. Малфой приподнял бровь, и Гермиона покраснела от такой двусмысленности. Когда двери лифта закрылись, она увидела, как тот поджал губы и провёл пальцем по губам. Только после того, как он исчез, Гермиона дала волю своему гневу, раздражённо топнув ногой. — Честное слово! Она фыркнула. Ни у кого другого не было такой способности проникать ей глубоко под кожу, как у Малфоя.