Секс и окклюменция

Гермиона вошла в довольно официальную по внешнему виду прихожую и была встречена домашним эльфом, одетым во что-то похожее на свитер. Одежда указывала на то, что эльф, вероятно, был свободен, и она на мгновение задумалась, какие же отношения Малфой сумел построить. — Моппи проводит мисс Грейнджер в кабинет. — Спасибо, Моппи. — Мастер Малфой попросил Моппи передать вам, что, извините, он чертовски хорошо платит своим эльфам. Гермиона посмотрела на сопровождающую её эльфийку и поняла, что та покраснела от использования ненормативной лексики. — Спасибо, Моппи. А мастер Малфой хорошо к тебе относится? — Да, мисс Грейнджер. Мастер Малфой сказал Моппи, что вы зададите и этот вопрос. Гермиона нахмурилась. — Он сказал тебе, что нужно говорить? Домовой эльф остановилась перед большой деревянной дверью и нахмурилась, глядя на неё. — Моппи — свободный эльф, мисс Грейнджер, — она открыла дверь, а затем поклонилась, с хлопком дезаппарировав и оставив Гермиону стоять и думать: входить или не входить. Это уже как ей заблагорассудится. Войдя в кабинет, она была поражена тем, насколько светлее чувствовалась эта комната, чем остальная часть дома. Были окна от пола до потолка, которые пропускали естественный свет, и декор был гораздо современнее и менее строгим, чем то место, в которое она попала через камин. Ковры были светлых тонов, а мебель изысканной и более элегантной. Кроме того, все четыре стены комнаты были заставлены книгами. Взгляд Гермионы был настолько прикован к роскоши библиотеки, что она не заметила, как Малфой почти вплотную подкрался к ней. — Грейнджер. Она обернулась и увидела, что он стоит менее чем в футе от неё, одетый безупречно, как и всегда, в костюм-тройку. Он поигрывал запонкой, а свет отражался от его волос, создавая иллюзию, что он светится. — Малфой. — Ты допрашивала моего эльфа? — Не считаю это допросом, — Гермиона почувствовала, что краснеет, заметив ухмылку, играющую на его губах. Было довольно неприятно осознавать, что он нашел её такой предсказуемой. — Но считает ли так Моппи? Гермиона скрестила руки на груди и уставилась на него, в то время как он ухмыльнулся ей, очевидно, приняв отсутствие ответа за согласие. — Давай начнём осмотр, Малфой. — Замечательно, — он согнул руку в локте и протянул ей, отчего она уставилась на него так, словно у него выросла вторая голова. — Вот глупышка. Ты не можешь аппарировать туда, где никогда не была. Не говоря уже о том, что антиаппарационная защита заставит тебя расщепиться, поскольку она предназначена только для Малфоев, — он снова сделал жест рукой, и в конце концов Гермиона подошла ближе, чтобы взять его за локоть. — Держись крепче. Знакомый рывок аппарации потянул Гермиону, и ей пришлось резко отпрянуть назад, когда они приземлились посреди зелёного пространства. Грейнджер выдернула свою руку из руки Малфоя в ту же минуту, как встала на ноги, и отступила дальше. Она услышала, как тот весело фыркнул у неё за спиной, но решила проигнорировать это, осматриваясь вокруг. Они были на чистом лугу, и когда Гермиона огляделась, то не смогла увидеть его Поместье ни в одном направлении. Она знала, что Малфои были богаты, но тот факт, что они всё ещё находились на территории их владений, а она даже не могла видеть дом, делал их богатство ещё более очевидным. — Итак, где мы находимся? Малфой продолжил объяснять их местоположение, и, когда они шли, Гермиона отметила, что он был невероятно откровенен по поводу всех подробностей о ландшафте. Гермиона подготовила несколько вопросов, и зачарованное перо, которое она принесла с собой, делало объёмные заметки, паря рядом с ней и позволяя ей держать руки свободными. В течение всего утра Малфой ещё несколько раз протягивал руку для аппарации, и с каждым разом она всё меньше колебалась. Гермиона задавалась вопросом, как так быстро прикасаться к нему стало чем-то обычным. Это казалось таким нормальным. Знакомым. Вероятно, это должно было беспокоить её сильнее, чем было на самом деле. К полудню они с Малфоем посетили десять различных объектов, и он подробно объяснил свой сложный план в каждом из просмотренных мест. Они уже закончили с последним объектом, но она не решалась уйти. Гермиона прикусила нижнюю губу и огляделась, пока Малфой стоял, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди. У неё больше не было вопросов, а ему больше нечего было предложить в качестве объяснений, что означало, что они вернутся в Поместье. Её нежелание делать это было слишком ощутимым, и по тому, как он наблюдал за ней из-под ресниц, она была уверена, что он знал. Не желая казаться слишком сдержанной и зажатой, Гермиона выпрямилась и повернулась к нему лицом. — Думаю, теперь мы можем продолжить путь к дому. — Самое время, я умираю с голоду, — он подошёл к ней и снова протянул руку. — Ну что, пойдём? — Опекаешь? — когда он упомянул об анти-аппарационных чарах вокруг поместья, Гермиона предположила, что они работают в обоих направлениях. То, что он предложил ей руку, только подтвердило это. — Не хочу, чтобы тебя расщепило. Кроме того, я знаю, что тебе нравится прикасаться ко мне. — Не нравится, — сказала она, хотя её действия противоречили этому утверждению, когда её рука скользнула по его. — Лгунья. На этот раз аппарация прошла хуже, потому что она была голодна, поэтому Гермиона споткнулась, когда они приземлились в коридоре поместья. Придя в себя, она выпрямила спину и попыталась мысленно подготовиться к экскурсии по дому, в котором её когда-то пытали. Экскурсия по комнате, в которой её пытали. Внезапно она приняла неожиданное для себя решение. — Я хочу его увидеть. — Разве не в этом смысл твоего визита? Посмотреть дом? Она развернулась и посмотрела на него, сжав кулаки по бокам от тела. — Не прикидывайся дурачком, Малфой. Я хочу увидеть это. Он наблюдал за ней с настороженным выражением лица. — Это кажется неразумным, Грейнджер. — Я здесь, чтобы осмотреть дом от имени министерства. Ты отказываешься предоставить мне доступ в комнату, которую я прошу осмотреть? — она вздёрнула подбородок, гадая, сочтёт ли он это за блеф. — Прекрасно, — прозвучало как насмешка, и Гермиона жестом показала ему, чтобы Малфой шёл впереди. Когда они шли по коридору, а он чуть впереди неё, Гермиона вытерла ладони о юбку и сосредоточилась на дыхании. Когда Малфой резко остановился перед двойными дверями, она чуть не налетела на него. — Последний шанс, Грейнджер. — Просто сделай это. Он наклонился и взялся за ручки, открывая двери, а затем отступил в сторону, давая Гермионе доступ в гостиную, которая преследовала её в ночных кошмарах. Она вошла в комнату, обратив внимание на то, что вся мебель была покрыта пылью. Люстра всё так же лежала в беспорядке посреди пола, и, когда Гермиона нерешительно шла по деревянному полу, ей пришло в голову, что эта комната была совершенно неиспользуемой, и, возможно, нетронутой со времён войны. Она решила не тратить слишком много времени на размышления о том, почему так вышло, так как её внимание было приковано к кое-чему другому. Двигаясь почти против собственной воли, ноги несли её дальше, пока Гермиона не посмотрела вниз. Воспоминания ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Гермиона не почувствовала острой боли в коленных чашечках, когда упала на колени, и не заметила, что задыхается. Всё, что она могла вспомнить — боль, отчаянное желание сохранить свои секреты и ужас, что это никогда не закончится. Каждый раз, когда она пыталась справиться с образами, которые атаковали её, другой уносил её прочь, и Гермиона теряла концентрацию, отвлекаясь на агонию и страх. Ей показалось, что она услышала, как кто-то зовёт её по имени, но не могла найти источник звука, не могла соединиться с ним через кровавый туман собственной памяти. — Грейнджер, чёрт возьми, встань! Гермиона почувствовала, как пара сильных рук подняла её на ноги. Тело Гермионы было таким же отзывчивым, как у тряпичной куклы, и она чувствовала, что совершенно не в состоянии контролировать себя. Рыдание вырвалось у неё прежде, чем теперь уже знакомый толчок в животе показал, что она аппарирует. Они приземлились, спотыкаясь, в другой комнате, и Гермиона попыталась высвободиться из объятий рук, державших её. Она сделала глубокий вдох и, спотыкаясь, выскользнула из его объятий, едва не упав из-за дезориентации. Закрыв глаза, Гермиона обхватила руками живот, в то время как подсознание напомнило ей, что у неё произошла паническая атака перед Драко Малфоем. Снова. В данный момент это казалось менее важным, чем всё остальное. Она не могла дышать, её горло сжалось так, словно кто-то душил её. Порывы рыданий и дрожи сотрясали её тело, и она слышала собственное хныканье, но была настолько оторвана от настоящего, что не могла его контролировать. Её мозг был окутан дымкой паники, и что бы она ни делала, этого было недостаточно, чтобы освободиться от воспоминаний. Гермиона почувствовала, как кто-то двинулся позади неё, прежде чем длинные пальцы сомкнулись вокруг её горла и потянули назад. — Какая жалость, — она дёрнулась от яда в его голосе. — Бедная маленькая грязнокровка не может держать себя в руках. Замешательство просачивалось сквозь её мозг. — Давай дадим тебе что-нибудь, на чём можно сосредоточиться, — он сжал сильнее горло Гермионы и обошёл, чтобы встать перед ней. — Раздевайся, милая. Гермиона моргнула, почувствовав, как его большой палец погладил её подбородок. Малфой смотрел на неё, ожидая, что она что-нибудь предпримет. Глядя в его серебристые глаза, Гермиона попыталась закрепиться там, но всё ещё не до конца понимала, почему он смотрит на неё так выжидающе. Что он сказал? Раздеться? — Что? Его глаза изучали её, когда он хмурился, глядя на неё сверху вниз. — Что тебе было непонятно в моих словах? Это вряд ли даже удовлетворительно, зубрила. Я думал, тебе нравится получать высокие оценки. Малфой отошёл и начал снимать пиджак. Гермиона застыла, её дыхание было слишком частым, а накрывший ужас слишком уж подавлял, но она отчаянно пыталась выбраться из оцепенения. Замешательство боролось с истерикой, и Гермиона ухватилась за него, используя как нить, чтобы вытащить себя из болота, которое было её мозгом. Когда Малфой снова заговорил, нить завибрировала. — Ты что, оглохла так же, как и онемела? — она смотрела, как он бросил пиджак на стул. — Я дал тебе задание, детка. Сними рубашку. Сфокусируйся. Да, нужно сосредоточиться. Ей нужно было сосредоточиться. Гермиона начала расстёгивать рубашку и, заметив, что её руки дрожат, сжала их в кулаки. Она начала снова, пытаясь сосредоточиться на простом расстёгивании пуговиц. Сконцентрировавшись на простых движениях, ей стало легче продолжать дальше. Чувствуя себя более уверенно, она стянула с плеч накрахмаленное бельё и бросила его на пол. — Хорошая девочка. Я знал, что в тебе это есть. Конечно, она знала. Она была Гермионой Грейнджер. Вздёрнула подбородок и смотрела, как он вынимает ноги из ботинок. Малфой кивнул ей. — А теперь остальное, ведьма. Гермиона расстегнула молнию на юбке и спустила её по ногам, после чего перешагнула через вещь. Процесс был почти расслабляющим в своей фамильярности. Это было то, что она хотя бы могла сделать. То, что она не боялась сделать. Раздевание перед Драко Малфоем было тем, на что у неё хватило смелости. Он не пугал её. Ни разу и никогда. Она сняла туфли на каблуках, а затем расстегнула бюстгальтер. Когда она спустила бретельки, то увидела шрам на руке и у неё из груди вырвался тихий звук из-за осознания того, где находится. — Ты почти закончила. Сосредоточься. Сделав глубокий вдох, потому что она не собиралась терпеть неудачу, только не перед ним, Гермиона бросила лифчик на пол, прежде чем стянуть трусики и перешагнуть их. Было холодно, и она обхватила себя руками, но, к счастью, её мозг прекратил своё непрерывное гудение, и Гермиона ощутила чувство выполненного долга. Она успешно исполнила свою задачу. — Замечательно, Грейнджер. А теперь ложись на кровать. Гермиона оглянулась и поняла, что они находятся в его покоях. Большая кровать с балдахином была очень элегантной и тёмной, покрытой чёрным и изумрудным цветом. Она повернулась к нему, наблюдая, как Малфой снимает серебряные запонки и закатывает рукава. — Ложись. Глубоко вздохнув, она заползла на кровать и легла на спину, положив руки на живот и уставившись на балдахин над собой. Он был зачарован полудюжиной вышитых серебром драконов, летающих по ночному небу. Гермиона наблюдала за ними, наблюдала, как их крошечные крылышки несли их над пространством гобелена. Иногда один из них пролетал рядом с краем ткани и плевался огнём, прежде чем изменить направление. Она задавалась вопросом, были ли они в ловушке, чувствовали ли они себя в ловушке. Её дыхание участилось, и Гермиона почувствовала, что паника угрожает снова захлестнуть её волной, но вдруг над ней показались светлые волосы и резкие черты лица Малфоя. Гермиона моргнула, а из уголка её глаза скатилась одинокая слеза, пока она смотрела, как он разматывает галстук с шеи. Малфой оседлал её и, нахмурившись, посмотрел вниз. — Дай мне свои руки. Она протянула их ему и затаила дыхание, когда Малфой обернул галстук вокруг её запястий. Шёлковая ткань холодила кожу, и он затянул узел лёгким рывком, прежде чем поднял руки Гермионы над головой. Его грудь нависла над её лицом, когда он повернулся, чтобы привязать руки к изголовью кровати. Гермиона сосредоточилась на жемчужной пуговице прямо перед собой. Затем Малфой отсел чуть дальше и снова посмотрел ей в лицо. — Ты делаешь то, что я тебе говорю, поняла? Она кивнула. — Закрой глаза. Гермиона так и сделала, чувствуя, как он сполз с неё, а кровать слегка подпрыгнула, когда Малфой соскользнул. Она напрягла слух, пытаясь понять, где он сейчас. Гермиона не могла распознать, потому что Малфой двигался беззвучно. Он велел ей закрыть глаза, и будь она проклята, если даст ему возможность сделать ей выговор за непослушание. — Малфой? — Помолчи, — она почувствовала прикосновение к бедру и расслабилась, почувствовав облегчение от того, что он не оставил её. — Есть правила. Гермионе нравились правила. Она следовала им. Правила давали ей контроль. — Ладно. Она почувствовала, как его рука легонько шлёпнула её по груди, и резко вдохнула. — Первое правило: не разговаривать без разрешения. Если ты заговоришь не в свою очередь, я остановлюсь. Если ты скажешь «красный», я остановлюсь и не буду продолжать. Гермиона кивнула. Никаких разговоров. Это было под силу ей. — Второе правило: держи глаза закрытыми. Ещё один кивок. — Третье правило. Перестань думать. Гермиона дёрнулась, почувствовав, как что-то ударило её в живот. Ощущение не было неприятным, и затем она почувствовала, как что-то скользнуло по её коже. На ощупь было похоже на кожу, мягкую кожу, и, когда это что-то покинуло её живот, Гермиона попыталась понять, что же это было. — Я сказал, не думать, — Малфой снова послал удар на её грудь, на этот раз сильнее, ударив по соску достаточно резко, чтобы вырвать у Гермионы вздох. Множество лент той самой кожи прошлись по её груди, лаская, спускаясь вниз к боку. Когда кожа огладила другую грудь, Гермиона поразилась тем, что уже намокла. Малфой обрушил на неё несколько ударов, но никогда не бил так, чтобы по-настоящему причинить боль. Но та самая боль, сопровождаемая лаской, медленно заводила её, пока Гермиона пыталась предвидеть следующий удар. Малфой провёл им по всему её телу, по груди, бёдрам, животу, ногам. С каждым ударом флоггера она чувствовала, как её сознание ускользает всё дальше от этого ужасного места и переходит во что-то более удобное, как будто она погружалась в тёплую ванну. К тому времени, когда он остановился, Гермиона задыхалась, разум был вялым и расслабленным, тело было возбуждено до такой степени, что она осознавала каждое ощущение. Шёлк, обёрнутый вокруг её запястий, подушка под головой, краснота и жар её плоти там, где он её выпорол, напряжённость сосков — всё это заглушало её мысли, и она почувствовала, как мозг ослабил мёртвую хватку на её подсознании, как будто всё её существо было окутано подушкой защиты. — Раздвинь ноги, зверушка. Гермиона захныкала в предвкушении и сделала то, о чём Малфой попросил, без раздумий и стыда. Флоггер опустился на её распухшую плоть, и она чуть не соскочила с кровати, выгнув спину и вцепившись руками в шёлк. Он делал это снова и снова, пока Гермиона не закричала, почти рыдая от сильного желания. Каждый хвост флоггера касался её клитора и обоих входов до тех пор, пока она почти не умоляла его прикоснуться к ней, прежде чем вспомнила правила о том, что нельзя говорить. Она так сильно сжала губы, что чуть не прокусила их до крови. Когда Малфой, наконец, остановился, она чуть не задохнулась, рухнув обратно на кровать, будучи так близко к оргазму, что едва ли не потеряла сознание. Тело гудело в такт сердцебиению, а тепло наполняло всё вокруг. Она почувствовала, как Малфой прополз между её ног, а его руки скользнули под её колени, обхватывая бёдра и поднимая её с шёлкового покрывала. Гермиона в предвкушении напряглась, не совсем уверенная в его намерениях, пока его теплое дыхание не коснулось её слишком чувствительной плоти. — Детка, — дуновение тёплого воздуха на клитор заставило Гермиону чуть ли не скулить от отчаяния. — У тебя есть разрешение говорить. А затем его язык медленно лизнул её, прижимаясь к клитору. От ярких ощущений, она закричала. — О Мерлин, пожалуйста, Малфой, пожалуйста, позволь мне… — она задыхалась, когда он посасывал её чувствительный клитор, после чего вошел в неё языком. — Пожалуйста, позволь мне кончить, о боги. Она чувствовала, как нарастает оргазм, когда он ласкал её, а повышенная чувствительность делала невозможным остановить волны удовольствия, каскадом обрушившиеся на неё. Гермиона выгнулась, пятки впились в его спину, руки, обтянутые шёлком, сжались в кулаки, когда она испытала самый сильный оргазм в своей жизни. Её сознание погасло, мозг был чертовски ошеломлён этим ощущением. И когда она пришла в себя, Малфой уже не был у неё между ног, а нависал над ней, пока его дыхание касалось её щеки. — Такой хороший маленький грязнокровный питомец, — она почувствовала, что её путы ослабли, и вскоре шёлк был размотан с её рук. Большими пальцами Малфой тёр её запястья, массируя больные места. Не в силах пошевелиться, Гермиона позволила ему провести ладонями по рукам и прижать их к бокам. — Можешь открыть глаза, — она так и сделала, уставившись на него, моргая, когда он изогнул бровь. — С возвращением, Грейнджер. — Я куда-то ходила? Малфой улыбнулся ей, и она снова тупо заморгала. Гермиона никогда не видела его улыбки. — Сабспейс, ведьма. Это оказалось предпочтительнее, чем то, где ты была раньше. Где она была раньше? Гермиона смотрела на него, а он смотрел на неё, пока осознание не обрушилось волной. Паника, истерика, ощущение, что она тонет в собственных воспоминаниях. Его взгляд сузился. — Не возвращайся туда, Грейнджер. Гермиона глубоко вздохнула и отчаянно попыталась сосредоточиться, как он и просил её раньше. — Теперь ты можешь слезть с меня, Малфой. — А я могу? — если бы она не знала его, то подумала бы, что он обеспокоен, но это было очень маловероятно. Кивнув, Гермиона попыталась встать из-под него, решив, что уже слишком поздно стесняться того факта, что она была обнажена, а на нём всё ещё была большая часть одежды. Малфой скатился с неё и встал рядом с кроватью, прежде чем предложить руку. Она посмотрела на него, как на змею. — Не слишком много для ухода? — Что? — огрызнулась она. Возвращение к самосознанию вывело её из равновесия, и тот факт, что она не знала, что он имел в виду, только усилил раздражение. — Ладно, будь по твоему, — Малфой сжал губы и опустил руку, прежде чем подойти к туалетному столику, где ранее лежали его пиджак и жилет. Он сел в кресло и принялся обуваться, пока Гермиона застенчиво одевалась перед ним. Она отвела взгляд, сопротивляясь желанию продолжать наблюдать за ним, и отчаянно попыталась осознать то, что только что произошло. Не только секс или что там у них было, но и опыт там, внизу. Грязные останки её пыток болтались вокруг головы, как в стирке бельё студентов Хогвартса. Натянув трусики и лифчик, она попыталась собрать остатки воспоминаний и сложить их в коробку. Как же утомительно. — Грейнджер? Гермиона повернулась, застёгивая молнию на юбке. — Что? — Что ты делаешь? Она нахмурилась. — Я одеваюсь. На что ещё это похоже? Его глаза сузились, а челюсть дёрнулась. — Ничего. Продолжай. Гермиона повернулась к нему спиной, не желая пока возвращаться к их антагонистическим отношениям. При мысли о том, что ей снова придётся сопротивляться, она чуть не расплакалась. Застёгивая рубашку, Гермиона попыталась отвлечься от странных эмоций, которые испытывала, и сделала мысленную заметку почитать о сабспейсе и последующем уходе после произошедшего. Она слышала эти термины и раньше, но явно не была так хорошо знакома с ними, как следовало бы. Особенно учитывая то, что это вошло у неё в привычку. Её пальцы замерли. Привычка? Неужели это войдёт в привычку? Переживать эмоциональный срыв и панические атаки только для того, чтобы Малфой отвлёк её сексом? В этот момент его руки обняли её, и Малфой сам закончил застёгивать рубашку, после чего его губы коснулись её уха. — Тебе надо что-нибудь съесть. Гермиона шлёпнула его по рукам и вывернулась из его объятий, разворачиваясь. — Прекрати, — она вытащила палочку из кармана юбки и направила её на него. Лицо Малфоя слегка побледнело, но со временем на губах появилась усмешка. — Мне не нужно, чтобы ты, чёрт возьми, кормил меня, Малфой. Мне нужно, чтобы ты перестал навязываться ко мне, когда я уязвима. — Ох, как обширно. Я дал тебе чёртово стоп-слово. Ты ни разу им не воспользовалась, — он шагнул к ней и схватил за челюсть, заставляя посмотреть на него. — Что? Что ты мне дал? — Красный, ты, глупая идиотка. Гермиона замерла, вспомнив. Если ты скажешь «красный», я остановлюсь и не буду продолжать. — Ой. Он отпустил её с выражением отвращения на лице. — Очевидно, что тебе нужно провести больше исследований на этот счёт. — Это не отменяет того факта, что ты использовал мою явную уязвимость, чтобы… — Чтобы что? Чтобы вытащить тебя из ада, в который ты позволила себе снова провалиться? Не будь идиоткой, тебе не идёт, — Малфой стряхнул невидимую пыль с груди пиджака, привлекая внимание к тому, что его рубашка осталась расстёгнутой. Гермиона решительно старалась не отвлекаться на это. — Ты высокомерный придурок. — А ты властная зубрила. Гермиона зарычала и топнула ногой. — Чёрт возьми, Малфой. — Ты закончила свою маленькую гриффиндорскую истерику? — Мою гриффиндорскую истерику? Что? Какое отношение имеет мой факультет к чему-либо из происходящего? — Тебя ужасно легко вывести из себя. — Раньше такого никогда не случалось, — Гермиона потёрла шею. — Да, я в курсе. В прошлом ты, как правило, отвечала ударом или проклятием, а не снимала свои трусики. — О, отвали, я не это имела в виду, — Гермиона надела туфли, ухватившись за столб кровати для равновесия. Она почувствовала на себе его взгляд и подняла голову. — Я имела в виду приступы паники. Кошмары, да, но этот обездвиживающий страх — нечто новое. — С каких это пор? — Малфой замер, в его голосе явно слышалось любопытство. — С тех пор как… — Гермиона резко оборвала себя и покраснела. Это не улучшило бы её положение, если бы она раскрыла, когда именно её защита была разрушена. — Не твоё дело. На самом деле, я понятия не имею, зачем я тебе всё это рассказываю. Ты и так меня шантажируешь. Он фыркнул. — Если ты думаешь, что искажение твоих слов, чтобы убедить тебя завершить эту проверку, является шантажом, тебе нужно больше времени проводить рядом со слизеринцами. — И зачем мне это делать? — огрызнулась Гермиона, наблюдая, как выражение его лица ужесточается. — Ты должна признать, что у нас есть свои преимущества, — его взгляд похотливо скользнул по ней, и волосы Гермионы встали дыбом от явного намёка. Тряхнув волосами, она направилась к двери. — Если ты не возражаешь, я бы хотела, чтобы Моппи проводила меня обратно в Каминную комнату. Твоя территория прошла проверку. Я пришлю кого-нибудь, чтобы завершить осмотр поместья. — Прекрасно. — Хорошо! Малфой захлопнул за ней дверь, оставив её одну в коридоре, пока хлопок не возвестил о прибытии эльфа. — Моппи сейчас отведёт мисс Грейнджер в Каминную комнату? — Да, Мерлин, вытащи меня из этого дома.

***

Драко долго смотрел на дверь в свои покои после того, как услышал, как Моппи уводит Грейнджер вниз, пытаясь успокоить свои чувства по поводу того, что только что произошло. Когда он впервые привёл её сюда, то хотел только шокировать, чтобы вывести из того странного состояния, в которое она впала. Малфой не смог предвидеть её послушности и податливости, не говоря уже о собственной реакции на то, что они сделали. Драко чувствовал себя встревоженным и раздражённым и был в ярости, что она только что ушла. Сделав успокаивающий вдох, он разгладил пиджак и выпрямил спину, после чего открыл дверь. Поджав губы и спускаясь в свой кабинет, Драко провёл пальцем по губам. Когда он сказал ей раздеться, она подняла подбородок и сделала именно это так, будто доказывала что-то им обоим. Малфой ожидал, что она будет спорить, угрожать и возьмёт себя в руки. Но он не ожидал, что Грейнджер будет следовать каким-либо его инструкциям. Но она сделала то, о чём он просил, словно бросая ему вызов, чтобы Драко дал ей задание, с которым она не справилась бы. Это была самая бесстрашная ведьма, которую он помнил. Не то чтобы он жаловался. Однако самым удивительным было то, что он наблюдал за ней после. Малфой определённо не ожидал, что Гермиона попытается сделать то, что было самым жалким оправданием окклюменции, которое он когда-либо видел. Несмотря на то, что его легилименция была довольно тонкой, он уловил её безуспешные попытки скрыть свои воспоминания и был поражён её совершенной неумелостью. Очевидно, Золотая Ведьма не была хороша во всём, в конце-то концов.