Секс и окклюменция

Гермиона провела большую часть своей субботы, активно игнорируя тот факт, что она сожалела о своём внезапном отъезде из поместья Малфоев прошлой ночью. Когда она вышла из своего причудливого мечтательного состояния после оргазма и обнаружила, что свернулась калачиком на коленях Малфоя, а его сильная рука обнимала её, то осознала, что хотела бы остаться там. Он был таким тёплым, и от него приятно пахло. Большая часть Грейнджер хотела просто уткнуться головой в его плечо и блаженно заснуть. Но потом она внезапно вспомнила, чья именно рука так нежно держала её, и вдруг резко запаниковала. Её история с Малфоем была слишком спорной, и желание остаться в его объятиях заставляло Гермиону сомневаться во многих вещах, пока что неподвластных ей. Она не совсем понимала, почему её нервирует то, каким милым Малфой продолжал быть после их общения. Но Гермиона знала, что постоянная необходимость напоминать себе, что у них, вообще-то, общая неприязнь, в сочетании с тем фактом, что она постоянно забывала, каким невообразимым придурком он всегда был, начинала её беспокоить. Его забота о ней, его решимость действовать как какой-то, прости Мерлин, опекун, добавляли странного вкуса в происходящее, заставляя что-то чувствовать… И Гермиона не хотела бы испытывать никаких чувств к Драко Малфою. И так было хреново, что он произвел на неё впечатление своим предложением, но чувства? Она была совершенно не готова иметь с ними дело. И хотя Гермиона не понаслышке знала, что в конце концов он попытается поступить правильно, и верила, что тот заслуживает второго шанса, она никогда всерьёз не предполагала, что он ей действительно понравится. Гермионе Грейнджер не должен был нравиться Драко Малфой. Это пошатнуло её мировоззрение. Пытаясь восстановить равновесие перед лицом всех этих неприятных откровений, она вернулась к убеждению себя в его неприязни к ней. Гермиона была абсолютно серьёзна, когда ответила на его вопрос, прежде чем сбежать с места их… чем бы это ни было. Её уверенность в его ненависти к ней была чем-то вроде эмоциональной брони, в которой Грейнджер так нуждалась, чтобы продолжать просить у него то, чего она искренне хотела, не стыдясь причин, по которым она этого хотела. Опыт научил её, что, если относиться к этому, как к чему-либо другому, их свидания резко прекратятся, и Гермиона была странно привязана к идее продолжения их причудливых сексуальных встреч для выполнения таких же сексуальных капризов. К воскресенью Грейнджер сумела отбросить большинство своих навязчивых размышлений и с нетерпением ждала встречи с Джинни и некоторыми другими своими подругами на праздновании после дня рождения*, только для дам. Они планировали пойти в «Дырявый котёл». Перекусив пастой, Гермиона аппарировала в Косой переулок и направилась прямиком в паб. Джинни и ещё несколько женщин, которых Грейнджер узнала, были из круга знакомых Джинни, связанных квиддичем, сидели за столиком в углу и уже пили. Гермиона улыбнулась и присоединилась к ним, когда Джинни пододвинула к ней пинту сливочного пива по липкой столешнице. — Гермиона, тебе нужно наверстать упущенное. Мы уже устроили второй заход. — Я опоздала? — Нет, мы просто начали рано, — Джинни подняла бокал в знак приветствия, и Гермиона ответила тем же жестом, сделав большой глоток сливочного пива. Через несколько минут она уже вовсю вовлеклась в разговор, смеясь вместе с другими женщинами за столом. Вскоре поднялась тема бойфрендов и мужчин, и они стали заметно шумнее. — Наконец-то появился парень, которого я хотела бы трахнуть до бесчувствия. Я имею в виду, ну ты посмотри на эту одежду! — подруга и коллега Джинни по квиддичу небрежным жестом указала на дверь позади Гермионы. Она уже собиралась обернуться, чтобы взглянуть на мужчину, который удостоился взгляда другой ведьмы, когда Джинни сказала что-то, что заставило её резко остановиться. — Мерлин, Кэсси, это Драко Малфой. Наверное, самый желанный волшебник, которого я когда-либо встречала. Темноволосая ведьма поперхнулась своим напитком и развернулась к Джинни. — Это Драко Малфой? Ну что же, он — самый красивый убийца, которого я когда-либо видела. — Он не убийца, — огрызнулась Гермиона, поймав несколько странных взглядов из-за стола, прежде чем поняла, как странно это прозвучало. — Это не так! — С тем же успехом могло быть и так, — пробормотала Джинни. — Его помиловали. Отчасти благодаря показаниям твоего мужа. Не говоря уже о моих собственных заявлениях Визенгамоту. Джинни посмотрела на неё, и Гермиона выдержала этот взгляд, осмелившись ответить ей. По причинам, которые она отказалась осознавать в тот момент, для неё было очень важно, чтобы защита Малфоя с её стороны была принята близко к сердцу её подругой. — Ладно, но он не желанный. — Может быть. Только если тебе нравятся высокие, блондинистые и стервозные. Такие, как он, — Кэсси ухмыльнулась и ткнула Джинни локтем в рёбра, отчего рыжеволосая чуть не пролила свой напиток. — Мне бы очень хотелось, чтобы он перестал пялиться на нас. Как думаешь, он услышал? Гермиона оглянулась через плечо, и её взгляд сразу же остановился на предмете их разговора. Малфой стоял, прислонившись к одному из высоких столов, поигрывая стаканом с янтарной жидкостью и глядя прямо на Грейнджер. Его спутники разговаривали между собой, а он полностью игнорировал их. Гермиона приподняла бровь и увидела лёгкую ухмылку, играющую на его губах, прежде чем он повернулся к своим друзьям, позволяя ей сделать то же самое. Все рассмеялись, и одна девушка предположила, что, возможно, он всё-таки не такой уж страшный. После этого разговор вернулся к менее спорным темам. По прошествии нескольких минут Гермиона почувствовала, что кто-то снова наблюдает за ней, и, не оборачиваясь, поняла, что пара серебряных глаз пытается просверлить дыру в её затылке. Это заставляло Грейнджер чувствовать себя очень уязвимой и убеждённой, что его внимание не останется незамеченным надолго, и, честно говоря, она так устала от этого. Гермиона буквально извивалась под его пристальным взглядом ещё минуту или две, прежде чем её охватило желание встретиться с ним лицом к лицу и заставить его перестать пялиться. С этой целью она решила, что обязательно пойдёт в туалет, куда он точно последует за ней, и тогда Гермиона сможет высказать ему, что думает о происходящих гляделках. Извинившись перед подругами, она встала, откровенно посмотрела в глаза Малфою и развернулась в сторону уборных, расположенных в задней части паба. Ожидая в дальнем конце коридора возле дамской комнаты, она услышала его раньше, чем увидела, и скрестила руки на груди, пока он неторопливо направлялся к ней с ухмылкой на лице. — Грейнджер, — Малфой прижал её к стене до того, как она успела отреагировать, уперев руки в бёдра и прикусив губами ухо. — Прекрати, — она толкнула его, и тот поднял голову. — Кто-нибудь может увидеть. Малфой чуть напрягся и отступил, опустив руки и увеличив расстояние между ними. — Да, это было бы ужасно. Тогда тебе придётся мне всё объяснить. Гермиона предпочла бы проигнорировать смысл его заявления. — Это не будет такой уж и проблемой, если ты перестанешь пялиться на меня. — Это так необычно… Ну, что я вижу тебя полностью одетой. Мне прямо-таки трудно с этим смириться. — Как ты смеешь… — О, хватит этих притворных протестов. Я дразню тебя, идиотка, — он ухмыльнулся ей, играя с подолом её топа. — Итак, ты пристально смотрела на меня по какой-то определённой причине, или мне следует вернуться в утомляющую компанию Теодора Нотта? Немного приглушённые голоса приближались, и Гермиона оглянулась через его плечо, проверить обстановку вокруг. Малфой воспользовался тем, что она отвлеклась, и втолкнул её в дамскую комнату. Наложив запирающее заклинание на дверь, он схватил её за запястья. Грейнджер отреагировала довольно грациозно, чуть не споткнувшись, когда он заломил ей руки за спину, а его губы сразу же атаковали обнажённую кожу её шеи. Когда Драко повёл её обратно к столешницам возле раковин, то вытащил палочку Гермионы, положив её себе в карман в соответствии со своим обычным поведением. Как только задница Грейнджер коснулась края столешницы, он обхватил её рукой и приподнял, становясь между её ног. Он откинул её волосы назад, чтобы больше обнажить шею для себя, и Гермиона вздрогнула, когда он провёл носом по обнаженной коже, обдавая её теплым дыханием, пока не достиг уха. Его рука сжала запястье Гермионы, и он притянул её ближе к краю, к себе. — Ты позволишь мне трахнуть тебя здесь, Грейнджер? Позволит ли она? Мысль о том, чтобы заняться сексом с ним, приходила ей в голову несколько раз за последние два дня, но она не могла избавиться от беспокойства, что это как-то отличается от их предыдущих встреч. Прежде чем Гермиона успела подумать об этом, Малфой нашел особенно чувствительное место на её шее, отчего глаза у Грейнджер закатились. — Секс из ненависти в уборной, Малфой? Он грубо укусил её за шею, после чего провёл по ней языком, успокаивая. — Я никогда не говорил, что это секс на почве ненависти. Я просто хочу трахнуть тебя. Он продолжал водить губами и зубами по шее, пока Гермиона размышляла, стоит ли ей сдаться — Поторопись, — прошептала она. Очевидно, так оно и было. Не теряя времени, Малфой отпустил её, чтобы расстегнуть пуговицы на брюках. Гермиона приподнялась, чтобы тот мог стянуть её брюки и трусики до лодыжек, и когда он провёл пальцем по её теперь обнаженным половым губам, она зашипела. Малфой играл с её клитором, собирая пальцами быстро появляющуюся смазку. — Как долго ты была такой мокрой для меня, детка? — Гермиона схватила его за плечи, когда он прижал к ней палец. — С тех пор, как я обернулась и увидела тебя. — Чертовски прекрасная ведьма. Гермиона прижалась бёдрами к его руке только для того, чтобы заскулить, когда он отпустил её, чтобы заняться своими брюками. Она обвила руками его шею и притянула к себе, в то время как Малфой потянул её за бедра, чтобы подвинуть ближе к краю столешницы. Он поймал её взгляд и не сводил глаз, когда достал свой член и провёл им по её складкам, увлажняя его, прежде чем медленно войти. Единственным звуком было учащённое дыхание Грейнджер, когда Малфой вошел полностью, отчего Гермиона притянула его ближе и положила голову ему на плечо. Его руки сжимали достаточно крепко её бёдра, чтобы оставить на них синяки. Когда Гермиона повернулась, чтобы уткнуться носом в его шею, одна из его ладоней обхватила её затылок и прижала лицом к его плечу. Когда он вышел из неё, Грейнджер укусила его, и с шипением Малфой снова вошел в неё, слегка приподняв, чтобы наклонить её бёдра к себе. Когда он вошел в ритм, Гермиона прижалась к нему, запустив руки в его волосы и прижавшись лицом к его шее. — Хорошо себя чувствуешь, Грейнджер, — она ахнула, когда Малфой почти полностью вышел, прежде чем медленно скользнуть обратно в неё, как будто он наслаждался этой пыткой. Он повторял свои медленные толчки до тех пор, пока Гермиона не начала извиваться, словно змея. — Малфой… — жалобно вытянула она его имя. Длинные пальцы пробежали по её волосам, и Гермиона вздрогнула от сочетания его нежных ласк и таких медленных толчков. — Скажи мне, чего ты хочешь, — низкий тембр его голоса у её уха, казалось, разнёс по её телу ток. Грейнджер проглотила своё смущение, придвигаясь ближе к нему и приближая свои губы к его уху. Малфой видел уже её обнаженной и связанной по её же просьбе. Так что у неё не было причин стесняться. — Сильнее, — голос Гермионы был хриплым. — Умоляй. Гермиона чуть не потеряла самообладание. Но медленный темп сводил её с ума, поэтому вместо этого она схватила его за волосы и зарычала ему прямо в ухо. — Пожалуйста, Малфой. — Пожалуйста что, зверушка? — Пожалуйста, трахни меня сильнее. Он сжал её волосы в кулаке и с силой вошёл, сразу же ускоряясь и откидывая её голову назад. Гермиона держала его за волосы и прижималась к нему, когда их дыхание смешалось, а лбы едва соприкасались. Желание поцеловать его было почти непреодолимым, но Грейнджер сопротивлялась, зная, что если она поддастся искушению, то пересечёт черту, после которой, вероятно, не сможет вернуться. Вместо этого они уставились друг на друга, открыв рты и тяжело дыша, а их глаза прямо-таки остекленели. Впервые в жизни Гермиона почувствовала некое потрескивание магии в воздухе вокруг них. Малфой подтянул её бедро, обеспечивая более глубокий угол для его поспешных толчков. Должно быть, он тоже почувствовал странную магическую ауру вокруг, потому что его глаза закрылись. — Чёрт, Грейнджер, — его слова, прошептанные прямо на её губах, были похожи на нежнейший поцелуй, и сердце её пропустило удар, заставив дыхание сбиться. Напряжение, которое нарастало в нижней части живота Гермионы, начало подниматься по позвоночнику, и нежная пульсация в том месте, где они были так тесно связаны, стала слишком настойчивой. Оргазм удивил её своей интенсивностью, и когда Гермиона начала содрогаться в судорогах, то крепче сжала Малфоя, пока они не соприкоснулись грудью. Он ослабил хватку на её бедре и обнял за талию, делая ещё несколько толчков. А затем прижался лицом к её шее и кончил с приглушённым стоном. Каждый из них мёртвой хваткой вцепился в другого, и Гермиона, например, не хотела отпускать его, боясь увидеть выражение его лица. Ничто за годы, проведённые с Роном, не подготовило её к тому, что только что произошло с Драко Малфоем. Мысль о том, чтобы посмотреть в его глаза и увидеть в них безразличие или, что ещё хуже, ненависть, отразившуюся на ней, заставила Гермиону чуть ли не расплакаться. Она почувствовала, как он уткнулся носом в её шею, касаясь губами кожи, пока не добрался до уха. — Кто научил тебя окклюменции? Это было немного не то, чего она ожидала услышать, поэтому удивлённо отпрянула, поймав его насмешливый взгляд. — Что? — Окклюменция, Грейнджер. Кто тебя научил? — Эм… никто. — Ну что же, в этом ты полный профан. Гермиона сморщила лоб в замешательстве и уже собиралась спросить его, что именно навело его на мысль, что она окклюмент, как вдруг раздался довольно агрессивный стук в дверь туалета. — Гермиона? С тобой всё в порядке? Ты здесь уже почти двадцать минут. Ухмылка на лице Малфоя была абсолютно дьявольской, и Грейнджер злобно посмотрела на него, прежде чем ответить Джинни. — Да, всё прекрасно. Я немного отвлеклась. — В туалете? Гермиона покраснела, а ухмылка Малфоя стала шире. — Ну… Да? — Ладно, если это потому, что ты боишься говорить с Малфоем, то я почти уверена, что этот мерзавец ушел. — Я не боюсь Малфоя, — блондин, о котором шла речь, поднял бровь, собираясь открыть рот. Грейнджер хлопнула по нему рукой до того, как тот успел заговорить. — Я выйду через минуту, Джин. — Ладно. Будь аккуратна! Гермиона несколько мгновений смотрела на дверь, чтобы убедиться, что Джинни точно ушла, а затем убрала руку ото рта Малфоя. — Уизлетта думает, что ты меня боишься? — Она также думает, что ты убийца, так что всё это совершенно безумно. Так как Гермиона смотрела, как он подтягивает её брюки и трусики, пока она говорила это, то смогла заметить небольшое напряжение в его позе. По какой-то причине его дискомфорт от того, что его считали убийцей, шокировал её. Это заставило Грейнджер хотеть успокоить Малфоя, и впервые она поняла, что, несмотря на все его шутки о преимуществах того, что люди, подобные её секретарше, боятся его, ему, должно быть, неприятно, когда люди постоянно думают только худшее. Однако вместо того, чтобы протянуть руку, она сменила тему. — Что ты знаешь об окклюменции? Малфой ответил ей, когда его руки обхватили её бедра и стянули её со столешницы, чтобы он мог закончить одевать её. Ловкие пальцы застегнули брюки Гермионы. Затем он поднял на неё лицо с серьёзным выражением. — Тёмный Лорд жил в моём доме два года, Грейнджер. Ты не думаешь, что я научился кое-чему, чтобы держать свои мысли при себе и не дать никому залезть в них? Он подтянул свои брюки и уставился на своё отражение в зеркале, проводя руками по волосам и любуясь тем, что видит. Гермиона знала, что нарциссизм был притворством, которое Малфой использовал в качестве защитного механизма в данный момент, но она совершенно не представляла, что ей делать с этой информацией. Прежде чем Грейнджер успела решить, как ей поступить, он снова переключил своё внимание на неё. — Вот это твоё огромное гнездо волос не перестаёт меня удивлять. Там будто животное поселилось, — тот факт, что Малфой заправил прядь волос ей за ухо, противоречил его заявлению, подрывая остроту его оскорбления и полностью обезоруживая Гермиону. — У тебя вообще есть расчёска? Грейнджер шлёпнула его по руке, не зная, дразнит он её или оскорбляет. Ей не нравилось быть такой эмоционально неуравновешенной рядом с ним. — Почему ты всегда такой придурок? — Ох, а только вчера ты обвиняла меня в том, что я хорошо к тебе отношусь, — он театрально вздрогнул. — Во что ты играешь? — в её голосе было явное раздражение, и весёлая ухмылка Малфоя исчезла. — Для меня всё — игра, не так ли? Ты уйдёшь первой, — он подтолкнул Гермиону к двери, вложив палочку ей в руку. — Я сохраню твою тайну. До момента. Треск аппарации чуть испугал её, и когда Грейнджер оглянулась в поисках подтверждения, что её слух не обманывал, то поняла, что он ушёл. Когда Гермиона вернулась в паб, Джинни и остальные, сгорбившись над своими напитками, громко хихикали над чем-то. Беглый взгляд на стол, за которым Малфой сидел ранее, дал понять, что Теодор Нотт всё время пил с незнакомым джентльменом, а белокурого волшебника нигде не было. Джинни подняла голову, когда Гермиона села, и усмехнулась ей. — С возвращением, Миона. После приветствия Джинни раздались смешки. — О, чёрт возьми, Джин, — рыжеволосая подтолкнула к ней новый напиток, и Гермиона сделала большой глоток. — Вот блять, этот блондинистый мерзавец вернулся. Грейнджер чуть не поперхнулась, оглянувшись через плечо, чтобы увидеть, как Малфой снова вошел в паб и направился к своим друзьям. Он полностью проигнорировал Гермиону, и, бросив на него ещё один короткий взгляд, она повернулась к подругам. Джинни Поттер смотрела на неё с любопытством, и Гермиона пришла к определённому выводу. Это точно не предвещало ничего хорошего.