Секс и окклюменция

Во вторник Гермиона обдумывала то, что Малфой сказал ей в туалете, и если бы она объективно оценивала ситуацию, то, возможно, нашла бы то, что произошло дальше, довольно забавным. Однако как бы то ни было, Гермиона как раз читала очередной торговый законопроект, вдруг в панике выронив пергамент, чуть не упав со стула, поспешно хватая палочку, и чуть не споткнулась, выбегая из своего кабинета по пути в вестибюль Министерства. Я сохраню твою тайну. До момента. Исчезнув во вспышке зелёного пламени, Гермиона обнаружила, что несколько мгновений спустя, спотыкаясь, вошла в уже знакомую мраморную прихожую. — Малфой! — она зашагала в направлении его кабинета, не обращая внимания на хлопок Моппи, аппарировавшей рядом с ней. — Мисс Грейнджер? Может ли Моппи помочь мисс? — Да, где Малфой? — Хозяин уехал по делам, Моппи его заберёт. Моппи найдёт мистера Малфоя для мисс Грейнджер. В голосе бедняжки звучала паника, и Гермиона повернулась, чтобы успокоить её, но обнаружила, что она уже исчезла. Её стремительный и неожиданный визит внезапно показался невероятно опрометчивым, так как теперь она оказалась совсем одна. В поместье Малфоев. Её охватила паника, и Гермиона начала расхаживать по комнате, пытаясь успокоить учащённое дыхание. Опираясь на логику, она понимала, что реальной опасности нет, но это не успокоило её сердцебиение и не остановило испуганный вскрик, который вырвался из её рта, когда она услышала треск аппарации позади. — Ты ужасно пуглива для волшебника, кто только что вторгся в мой дом. Гермиона развернулась, глядя на его выражение лица и мягкую ухмылку. Белобрысый придурок, похоже, был рад её видеть. — Ты что, язык проглотила, Грейнджер? — он остановился перед ней и, поджав губы, провёл рукой по её тугой косе, чуть дёргая. — Я вижу, сегодня ты наконец-то укротила свою дикую гриву. Неужели решила, что хочешь принять моё предложение перекусить? Гермиона подняла глаза, когда он сделал ещё один шаг ближе, и увидела, как его глаза потемнели от мягкого серого до расплавленного серебра. — Почему ты всё время пытаешься меня накормить? — Может быть, идея трахнуть тебя до бесчувствия, усадить к себе на колени и кормить булочками с рук имеет свою привлекательность. — В этом нет никакого смысла. — А почему бы и нет? Гермиона в отчаянии всплеснула руками. — Потому что ты Драко, блять, Малфой. И вот всё то, что ты сказал — это не то, кем ты являешься на самом деле, — его лицо приняло напряжённое выражение, но Гермиона не заметила. — Так, так, так. Истинные цвета гриффиндора выходят наружу, — усмехнулся он. — Бедная маленькая зубрила. Не может понять, почему большой и плохой Пожиратель Смерти так добр к ней. — Ты угрожал выдать меня. — Чтобы выдать тебя? Или меня? Гермиона посмотрела на его жёсткое выражение лица и вспомнила, что он сказал в пабе о том, что ему нужно объясниться. Он был абсолютно прав. Ей придётся объяснить ему, а она понятия не имела, как это сделать. — Никто не поймёт, Малфой. Особенно с тобой. — Особенно со мной… — он наклонился и впился в Гермиону взглядом. — И что это значит, милая? — Ты должен ненавидеть меня. Ты ненавидел меня с тех пор, как мы были детьми! — Гермиона потёрла рукой глаза, раздражённая и смущённая, прежде чем снова посмотреть на него. — Ты принял чёртову Тёмную Метку. Ты чуть не убил Дамблдора, о Мерлин! Ты сбиваешь меня с толку, и я ненавижу это! Почему ты не можешь просто вернуться к тому, чтобы всё время быть мудаком? Гермиона зажала рот рукой, но было поздно. — Какая жалость, — она вздрогнула от яда в его голосе. — Может быть, мне нужно напомнить тебе, кто я на самом деле, а? Это поможет? — выплюнул он. — Акцио палочка Грейнджер. Гермиона чуть подпрыгнула, когда её палочка вылетела из мантии и попала в его руку. — Может, сыграем в новую игру, грязнокровка? — его палочка коснулась её горла и приподняла подбородок, заставляя встретиться с сердитым взглядом Малфоя. Гермиона видела, как вокруг него буквально потрескивает гнев, и была так поражена этим зрелищем, что совершенно не заметила, как он использовал то самое оскорбление. — Не хотел бы, чтобы бедная маленькая Гермиона Грейнджер думала, что Драко Малфой стал слишком мягким, — усмехнулся он, и её глаза расширились от выражения ярости на его лице. — На твоём месте, Грейнджер, я бы сбежал. — Что? — Ты сама это сказала. Я должен ненавидеть тебя, — он опустил руку, держащую палочку, и подошел достаточно близко, чтобы его грудь коснулась одежды Гермионы, прежде чем небрежно бросить взгляд на один из многочисленных бюстов, которые выстроились прямо в коридоре. — Конфринго. И они разлетелись на тысячи осколков. — Беги, Грейнджер, — усмехнулся Драко, — это будет весело. Гермиона колебалась достаточно долго, чтобы его бровь угрожающе изогнулась, и затем она оттолкнула его, побежав в направлении камина. Она понятия не имела, какого зверя только что выпустила на волю, но Малфой явно был в ярости и собирался выместить её на ней. Пункт назначения Гермионы казался намного дальше, чем когда она прибыла сюда, а коридоры, казалось, в самом деле расширялись и удлинялись от её беспокойства. Как раз в тот момент, когда Гермиона думала, что достигла выхода, раздался громкий треск аппарации до того, как она врезалась в тёплое тело. — Неудобно, когда нет возможности аппарировать, правда? К счастью, у меня нет такой проблемы, — прежде чем Гермиона поняла, что задумал Малфой, он схватил её за талию и перебросил через плечо. Внезапное ощущение того, что она оказалась вверх ногами, не шло ни в какое сравнение с ощущением дезаппарации, будучи на такой высоте. Появившись в другом месте, Гермиона легко поняла, что они в его покоях. Её отбросило на кровать, а головокружение немного замедлило её движения, когда она попыталась встать. — Такой позор, — сказал Драко, схватив её за лодыжку и не давая отползти, нависая над Гермионой. — Думаю, что здесь мы придём к взаимопониманию. Он скользнул руками по её ногам, отчего она попыталась оттолкнуть его, но хватка у Малфоя была слишком крепкой. — Малфой, прекрати. Склонившись над ней, он провёл рукой по её бёдрам. — Ты боишься, Грейнджер? — Драко схватил её за запястья и закинул их ей за голову, усаживаясь ей на бёдра, пока та пыталась вырваться. — Слезь с меня! — Достаточно ли напоминания о том, кем я должен быть? — Отпусти меня! — Ох, ну раз уж ты настаиваешь, — он отпустил её запястья только для того, чтобы схватить её одежду и яростно разорвать. Гермиона оттолкнула его руки и попыталась сбросить его, но безуспешно. Прежде чем она успела возразить, Малфой схватил её за блузку и быстрым движением разорвал ту, открывая её лифчик своему взгляду, а затем снова завёл её руки над головой. — Стой! Малфой, пожалуйста! — последнее слово прозвучало, как рыдание, и когда Гермиона посмотрела на теперь уже знакомое лицо, нависшее над ней, она в последний раз попыталась выразить отсутствие желания у себя, чтобы всё продолжалось. — Красный, — прошёптанная мольба сопровождалась единственной слезой, и, к удивлению Гермионы, лицо Малфоя тут же изменилось. Он отпустил её запястья и обхватил ладонями её щеки. Его глаза изучали лицо Гермионы, и внезапно до него дошло, что она в истерике. Гнев покинул его, а беспокойство взяло верх. — Блять, Грейнджер, ты в порядке? Гермиона тут же начала всхлипывать, поэтому он сполз с неё, притянув к себе на колени, обнимая. — Чёрт, прости меня. Перестань плакать, — он что-то прошептал ей в волосы, и она позволила ему утешать себя в течение нескольких мгновений, прежде чем вспомнила, что это из-за него она сейчас плакала, и сразу же начала бить его в грудь. — Зачем ты это сделал? Что, чёрт возьми, с тобой происходит? — Я… — Отпусти меня! — Малфой сразу же сделал это, и Гермиона, всхлипывая, вцепилась в свою рубашку, отодвигаясь от него. — Я думал, ты… — Ты думал, я что? Думал, мне нравится, когда за мной гонятся, называют грязнокровкой, и когда кто-то насилует меня, разрывая мою одежду? Драко пристально посмотрел на неё. — Это ты постоянно возвращаешься сюда, Грейнджер. И не смей винить меня за то, что я употребил это слово. — Ах да, — огрызнулась Гермиона, поднимаясь на колени, — потому что я заслуживаю, чтобы меня так называли, я полагаю? Потому что я намного ниже тебя по статусу? Потому что я грязная из-за того, кто мои родители на самом деле? — Нет, потому что ты, чёрт возьми, сама меня об этом попросила! — он зарычал, глядя на неё. — Я ни разу… — Гермиона оборвала себя на полуслове и замерла. Не может быть. Он никак не мог узнать о её скрытой фантазии или об особом запросе. Правда же? Она посмотрела на него и увидела, как краска медленно сошла с его и без того бледного лица, подтверждая её подозрения. Гермиону сразу же затошнило от всего происходящего. Он знал. О Мерлин, он всё знал. — Ты… — почти задыхаясь от слов, она сглотнула и села. — Как? — Пэнси, — напряжённость в его голосе при других обстоятельствах стоила бы удивления, но сейчас Гермиона была слишком напугана его признанием, чтобы думать об этом. — Паркинсон? — она чуть не задохнулась. — Она «Кью»? Малфой кивнул. — А в том магловском пабе? — Гермиона посмотрела на него, и он отвёл взгляд, подтверждая её подозрения. Она пыталась убедить себя, что, должно быть, ошибается. Убедить себя, что невозможно, чтобы настоящий Драко Малфой был тем, кто совершил над ней насилие. Фальшивое насилие. — Это был ты. — Да. — Меня сейчас вырвет, — она наклонилась и сделала несколько глубоких вдохов, не преувеличивая собственные слова. Её реальность изменилась, и Гермиона внезапно столкнулась с осознанием того, что её фантазия была совершена кем-то, с кем она не соглашалась на подобное. Это не должен был быть он. Точнее, не совсем он. Мерлин, она ведь спланировала всё так, что Драко Малфой изнасиловал её, и теперь, впервые с тех пор, как всё это началось, она действительно чувствовала себя изнасилованной. У Гермионы кружилась голова. — О, перестань, — его пренебрежительный тон вызвал в ней ярость, которую она едва сдерживала. — Перестать? — Гермиона сползла с кровати и встала перед ним. — Перестать? — она вспомнила все кошмары и воспоминания, которые нахлынули на неё с тех пор, как они разыграли её фантазию об изнасиловании в маггловском пабе. Приступы тревоги и ужас, преследовавшие её в течение нескольких недель. Не говоря уже о нынешнем душевном состоянии Гермионы в результате этого откровения. — Ты сломал меня! Малфой усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. — Я сломал тебя? О, пожалуйста, чтобы сломить тебя, потребуется нечто большее. Я же говорил тебе, что в окклюменции ты полный профан, — он провёл рукой по волосам. — Кроме того, ты попросила именно меня, как будто заказала что-то, выбрав из меню! Какая-то воображаемая версия меня. Малфой — насильник, верно? Неужели ты искренне верила в то, что я позволю какой-то недоделанной копии меня попасть в то, что, скорее всего, было ловушкой? Да, давайте отправим бывшего Пожирателя Смерти в Азкабан раз и навсегда! — Ты не должен был знать! — Гермиону начало трясти. — Никто не должен был знать! — Слишком стыдно за своё желание, не так ли, Грейнджер? Как ты думаешь, что я чувствую? Ты превратила меня в какую-то искажённую опору для своей фантазии, — он посмотрел на неё сверху вниз, и на мгновение его лицо исказилось от боли, а затем снова стало пугающе спокойным. — Мерлин, ты даже не можешь заставить себя признать, что хочешь меня, если только это не против твоей воли, — Малфой изучал её, и она видела, как его глаза чуть прикрылись. — Может быть, в конце концов, и нет. Ты просто изгоняла своих демонов, не так ли? Гермиона сжала рубашку и с отвращением посмотрела на него. — Что бы я ни делала, я определённо больше этим не занимаюсь. Малфой сунул руку в карман и вытащил палочку Гермионы, молча протягивая ей. Ошеломленная всем, что только что произошло, Гермиона даже не подумала усомниться в странности того, что он добровольно отдал ей палочку. Вместо этого она прошептала «Репаро», направляя древко на свою одежду и, протиснувшись мимо Малфоя, вышла за дверь, поклявшись себе больше не возвращаться сюда.

***

Настроение Драко оставалось отвратительным до самой пятницы, когда оно было официально понижено до абсолютно адского. Сова, прибывшая из Министерства, была ожидаема, даже слишком ожидаема, поскольку он должен был получить окончательное подтверждение и одобрение проекта «Единорог». Когда Малфой прибыл в три часа дня и выслушал очень краткое, но ёмкое опровержение его планов, он пришёл к выводу, что единственный способ справиться с этим — напиться. Предложение об единорогах было его тяжелейшим усилием по возрождению имени Малфоев, его новым стартом. А теперь это был просто ещё один ужасный провал. Отказ от его предложения становился более разумным, чем больше Малфой думал об этом. Грейнджер была там, а он нанёс непоправимый вред тем странным отношениям, которыми они начали было наслаждаться. Поправка: он начал получать от этого удовольствие. Гермиона явно ненавидела его и, очевидно, использовала для продолжения своих исследований. Драко думал, что их «отношения» начали продвигаться… Но потом он взял и испортил их, как и всё остальное. С его точки зрения, вполне логично, что её возмездием за его предательство будет отказ от его проекта. Таким образом, его единственным выходом было утопить свои печали в огневиски, и Малфой принялся за это дело со всем энтузиазмом, на который был способен. К вечеру субботы он был почти не в себе. Сидя в своей гостиной, рядом с полупустой бутылкой, уставившись на огонь, он услышал, как Моппи в коридоре разговаривает с кем-то, кто явно был женщиной. На мгновение ему показалось, что это гриффиндорка. А когда вошла Панси, он поднял бокал в знак приветствия, чуть ухмыляясь, чтобы скрыть своё разочарование. Он должен был понять, что она не вернётся. — Привет, Панс. — Драко, — она взглянула на него и закатила глаза. — Ты пьян. — Какая ты наблюдательная. Десять очков Сизерну, — он нахмурился, услышав невнятность в своей речи, и попробовал ещё раз. — Слизерину. — Гермиона Грейнджер прислала мне сегодня записку. — Прелестно, — Малфой усмехнулся в свой стакан, а затем опустошил его. — Когда состоится суд? Должен ли я отослать отцу сову и просить общую камеру? — Осмелюсь спросить, что случилось? — Я напомнил ей, кто я есть на самом деле, и она вспомнила, что ненавидит меня. — Драко, что ты сделал? — Я устроился поудобнее, — горечь в его голосе не удивила его в этот момент. Вместо того чтобы вдаваться в подробности, он налил себе ещё янтарной жидкости и повернулся к гостье. Она сидела в другом кресле и выглядела на удивление беззаботной для женщины, направляющейся в Азкабан. — Ты устроился поудобнее. Рядом с Гермионой Грейнджер? — Я никогда не говорил, что я не идиот. Маленькая львица вцепилась в меня когтями по своим собственным причинам, — Малфой оглядел Панси. — Ты ужасно хорошо одета для женщины, ожидающей тюремного заключения. — Ты отупел от огневиски, Драко. Ты явно не в том состоянии, чтобы использовать логику. — Когда это логика помогала мне? Холодная логика довела меня до этого. Может быть, мне следует использовать те прискорбные чувства, которые меня всегда учили игнорировать, чтобы с этого момента исправить свою жизнь. Благородные, отвратительные чувства. Панси вздохнула. — Ты явно не в настроении принимать гостей. — Но я ведь такой замечательный хозяин. Может быть, ты хочешь чаю с пирожным? — последовавший за этим циничный смех заставил ведьму растерянно моргнуть. Она не понимала, а он был не в настроении объяснять. — Проваливай домой, Панс. Обсуди моё безумие с Тео и оставь меня в покое.