Секс и окклюменция

Гермиона проталкивалась сквозь толпу к «Дырявому котлу», где договорилась встретиться с Гарри, чтобы выпить после восьми вечера. Подойдя к столику, она поняла, что у Гарри была компания. — Привет, Джин, какой приятный сюрприз! — рыжеволосая встала и быстро обняла подругу, после чего обе сели. — Извини, что я испортила тебе вечер с Гарри, но я скучала по нему, а он не смог мне отказать. Гермиона засмеялась и отмахнулась от неё. — Всё нормально. Чем нас больше, тем веселее, верно? Выпив по стаканчику, они уже почти час обсуждали свои прошедшие недели. Гермиона воздержалась от подробного рассказа, даже не решаясь включить в него новости о слушании дела по единорогам. Она никому не рассказывала о своём взаимодействии с Драко, да и сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы сбросить на друзей эту специфичную бомбу. — Мне нужно в туалет, принесёшь мне ещё сидра? Гарри кивнул. — Конечно, Миона. — Надеюсь, на этот раз ты не «потеряешься», — со смешком сказала Джинни. — Ох, отстань. Направляясь в уборную, Гермиона услышала, как Джинни начала рассказывать Гарри о тех двадцати минутах её отсутствия, когда они в последний раз выходили выпить. Гарри усмехнулся, а Гермиона вспоминала, кто и что именно её отвлекло в тот вечер. Поход в туалет не занял больше двадцати минут — учитывая очередь, прошло добрых пятнадцать, и когда Гермиона вернулась, то обнаружила, что к Джинни и Гарри присоединились ещё два человека. Растрёпанные рыжие волосы мужчины совершенно очевидно давали понять, кто испортил их вечеринку. — Ты сидишь на моём месте, Рональд. Четыре пары глаз повернулись, чтобы посмотреть на неё, отчего Гермиона сжала челюсти, пытаясь удержаться от того, чтобы не показать язык новоприбывшим. — О, прости, Миона, — Рон огляделся, а Грейнджер вздохнула, понимая, что он не намерен освобождать её место. Типичный Рональд Уизли. Даже в этом Драко обладал преимуществом перед ним своими манерами, ведь он был влиятельным аристократом Англии. Гермиона ухмыльнулась про себя, придвигая к столу недавно освободившийся стул. Прежде чем разговор возобновился, Гарри бросил на неё взгляд, явно обеспокоенный её реакцией. Не желая позволить этому испортить ей вечер, Гермиона отмахнулась от него и сделала глоток сидра. В беседе наступило короткое затишье, и примерно через пять минут Лаванда, воспользовавшись удобным моментом, чуть наклонилась к ней и слащаво улыбнулась. — Итак, Гермиона, появился кто-нибудь особенный за эти дни? Всё внимание за столом внезапно сосредоточилось на ней, и Гермиона посмотрела на каждого, подмечая реакцию. Гарри казался скучающим, как будто уже знал её ответ. Рон словно проглотил язык, а Лаванда, конечно, выглядела, как кошка, которая получила сливки. Однако, когда Гермиона мельком взглянула на Джинни, она удивилась выражению чрезмерного любопытства на лице подруги. — Вообще-то, — Грейнджер встретилась взглядом с Джинни и увидела, как у той расширились глаза от удивления, — в данный период своей жизни я кое-кем увлечена. Реакция у всех была забавной. Голова Гарри резко вскинулась по стойке «смирно», поскольку он явно не ожидал такого ответа. Лаванда выглядела так, словно хотела удушиться, а у Рона было такое же паническое выражение лица, будто он увидел паука. Джинни же торжественно завопила и добродушно хлопнула Гермиону по руке. — Кто он? Это тот самый парень с моего дня рождения? — Твоего дня рождения? — пискнул Рон, за что получил пинок от Лаванды под столом. — Где вы с ним познакомились? — спросил Гарри, потрясённое выражение лица сменилось сильным любопытством. Она открыла рот, чтобы ответить, но передумала, глядя на своих друзей. На Гермиону обрушилось безжалостное осознание, что никто из них не обрадуется, узнав, что она состоит в сексуальных и окклюменционных отношениях с Драко Малфоем. Поскольку Грейнджер помнила мнение Джинни относительно светловолосого волшебника, все, вероятно, были бы очень недовольны, услышав, что она спит с Драко. — Да, Гермиона, где ты встретила этого волшебника? — Лаванда снова выглядела так, будто выиграла в лотерею. — Это было на работе? — спросил Гарри, похоже, мысленно перебирая мужчин из Министерства на роль её возможного любовника. — На самом деле, у нас всё не так уж серьёзно, — в ту минуту, когда она это сказала, мозг Гермионы упорно начал зацикливаться на правдивости данного заявления. — О, значит у вас просто перепихон? — Лаванда! — Рон выглядел испуганным, Браун же просто пожала плечами, но для Гермионы этого было достаточно. — На самом деле я отклонила его приглашение на сегодняшний вечер из-за вас, но думаю, что с меня хватит быть пятым колесом в телеге, — Гермиона схватила свою сумочку, вставая. — Хорошего вечера, Гарри, Джинни, — а затем повернулась к другой паре. — Рональд, Лаванда. Собрав всё свое достоинство, насколько это вообще было возможно, она попыталась не обращать внимания на шёпот за спиной, преследовавший её, пока она не вышла за дверь маггловского паба. Не позволяя себе слишком много думать, Грейнджер быстро аппарировала домой из безлюдного переулка, затем схватила горсть летучего пороха и пробормотала теперь уже знакомое место назначения. Войдя в мраморный вестибюль поместья Малфоев, ей вдруг пришло в голову, что Драко может отсутствовать или с кем-то развлекаться, поэтому, когда с хлопком появилась Моппи, Гермиона слегка смутилась, увидев, как подёргиваются уши домашнего эльфа. — Мисс Гермиона. С мисс всё в порядке? — Да, Моппи, спасибо. Мастер Малфой здесь? — Моппи отведёт вас к нему, мисс. Следуя за маленькой эльфийкой, Гермиона поняла, что Моппи ведёт её в совсем другую часть Поместья, где она не была раньше. Когда её повели вниз по каменной лестнице, Грейнджер запаниковала, подумав, что, возможно, они спускаются в подземелья, про которые она знала из жизненного опыта Гарри и Рона. Однако Моппи быстро свернула с лестничной площадки и открыла довольно простую с виду дверь. Войдя в комнату, Гермиона резко вдохнула, заставив Драко внезапно оторваться от своей работы. — Грейнджер? Что ты здесь делаешь? Я думал, у тебя свидание. — Нет, — растерянно сказала она, — не свидание. Просто думали выпить с Гарри. Гермиона шагнула внутрь комнаты, восторженно рассматривая обстановку. Это была мечта изготовителя зелий. Ингредиенты, выложенные вдоль стен, котлы и флаконы, расставленные на трёх разных рабочих местах. Грейнджер была поражена. Пока она ходила по периметру комнаты, пробегая ладонями по аккуратным полкам и идеально расставленным банкам, пара серебристых глаз неотрывно следила за ней. — Тогда почему ты здесь? Отвернувшись от изучения редких ингредиентов, которые Драко хранил на специальной полке, Гермиона посмотрела на него. — Выпивка с Гарри превратились в выпивку с Гарри и Джинни, а затем это превратилось в выпивку с Гарри, Джинни, Роном и Лавандой. Они спрашивали о тебе. Платиновые брови взлетели вверх. — Они спрашивали обо мне? — Ну, не о тебе конкретно, — Гермиона подошла к его рабочему месту и заглянула в котёл, чтобы посмотреть, что он варит. — Они спросили, встречаюсь ли я с кем-нибудь. Драко смотрел на неё с совершенно непроницаемым выражением лица. — Ты делаешь это, не так ли? — Делаю что? — Окклюменция, — Грейнджер провела рукой по его лицу. — Когда ты выстраиваешь стены, твои эмоции невозможно прочитать. — Грейнджер, к чему ты клонишь? — Когда они спросили меня, встречаюсь ли я с кем-нибудь, я подумала о тебе. А потом мне вдруг пришло в голову, что я понятия не имею, правда ли это на самом деле, потому что уроки окклюменции и секс не означают, что мы встречаемся. А потом я поняла, что если скажу им, что встречаюсь с тобой, даже просто для банальных занятий окклюменцией и секса, они точно подумают о худшем, и тогда я начала думать о том факте, что у нас с тобой технически профессиональные отношения, но я не думаю, что Лаванда имела в виду это, когда спросила и… Малфой вскинул руку, тем самым заставляя Гермиону прервать свои разглагольствования. —Ты несёшь ерунду, ведьма, — Гермиона пожала плечами, не обращая внимания на то, что Малфой заставил её замолчать. Грейнджер видела вопрос в его глазах и была более чем готова наблюдать, как он самостоятельно его обдумывает. Стереотипная гриффиндорская храбрость никак не распространялась на слизеринца-бывшего пожирателя смерти-любовника-наставника по окклюменции. Встречались ли они? Гермиона была абсолютно уверена: если она спросит Драко Малфоя об этом, то его ответ сильно упростит произошедшее между ними. Волшебники и ведьмы в подростковом возрасте, которым нравились одни и те же конфеты, встречались. Женщины и мужчины, наблюдавшие друг друга за пытками до полусмерти, не «встречались». — Итак, ты подумала обо мне? — Гермиона кивнула. — А когда они спросили, встречаешься ли ты с кем-нибудь? — она снова кивнула. — И ты рассказала им обо мне? — Гермиона медленно покачала головой и увидела, как выражение лица Малфоя снова стало пустым. — Не хочешь, чтобы Поттер и Уизел узнали, до кого ты снизошла, а, Грейнджер? Гермиона уставилась на Драко, который обошёл стол и встал прямо перед ней. — Или ты просто не знала, что сказать? — медленно кивнув, Грейнджер протянула руку и, схватив Драко за мантию, притянула его к себе. — Тогда это очень хорошо, — он ухмыльнулся ей, обвивая своей рукой её талию. — В следующий раз, когда Поттер спросит, скажи ему, что мы вместе. Не стесняйся подчёркивать моё мастерство в сексе и непристойное богатство. Более того, я желаю быть рядом, когда ты им об этом скажешь. Хочу видеть лицо Поттера, когда он поймёт, что я трахал его Золотую Ведьму, — Драко изогнул бровь, будто бросая ей вызов. Эти слова обрушились на Гермиону, словно ушат холодной воды. Все её опасения по поводу того, почему он преследовал её, все её размышления и попытки использовать логику, чтобы прийти к каким-либо выводам о том, почему Малфой сделал то, что сделал, внезапно соединились в самый худший из возможных образов. Грейнджер хотелось разозлиться, ткнуть в него пальцем и сказать, что она с самого начала знала, что он использовал её для чего-то гнусного, но всё, что Гермиона могла сделать, это смотреть на него и пытаться сдержать растущее чувство пустоты в груди. Она скинула его руку со своего тела. — Так вот из-за чего всё это было? Чтобы почувствовать превосходство над Гарри? — отпустив мантию Драко и отстранившись от него, Гермиона попятилась, пытаясь установить дистанцию между собой и источником своего замешательства. — Это преимущество, Грейнджер, — Малфой посмотрел на неё, нахмурившись. — Что происходит в твоей лохматой голове? — Преимущество? — неловко рассмеялась она. — Просто блестяще, Малфой, правда. Знаешь, какое самое большое преимущество секса со мной — это то, что у Гарри, мать его, Поттера аневризма, — вытирая вспотевшие ладони о бёдра, Гермиона попыталась спрятать эмоции, грозившие вот-вот захлестнуть её. — Я никогда не говорил, что это самое большое преимущество, глупышка, — Драко двинулся к ней, сокращая расстояние, созданное ею. — Но я не собираюсь лгать тебе и говорить, что идея вырвать Золотую Ведьму из-под носа Поттера не приносит мне удовлетворения. — Я тебе не грёбаный снитч! Не обращайся со мной как с выигрышем. — Но ты — настоящая награда, — Малфой указал на Гермиону, чтобы подчеркнуть свои слова. — Гермиона Грейнджер, Умнейшая ведьма своего поколения, член Золотого Трио? Ты чертовски титулована, Грейнджер. Успокойся и не сердись, потому что я наслаждаюсь своими трофеями. Гермиона прищурилась, когда Драко провёл пальцами по её уху. — Я тебе нравлюсь, ты сама это сказала, — он нахмурился, глядя на неё сверху вниз. — Ты не можешь забрать эти слова обратно, потому что я хочу бросить этот факт Поттеру в лицо, — Гермиона не отвечала, отчего губы Малфоя скривились в усмешке, и он отступил назад. — Или, может, ты сама это сделаешь. Он вернулся к зелью, которое варил, снял котёл с огня и приготовил несколько флаконов для его хранения. Гермиона наблюдала за ним, пытаясь применить логическое мышление к тому, что только что произошло, и с треском провалилась в данной затее. — Драко? — Теперь я снова Драко? — Скажи мне какое-нибудь число. — Девятьсот сорок. — Я не это имела в виду. Я имела в виду… Насколько важно тебе бросить этот факт в лицо Гарри? Драко закончил разливать зелье по флаконам и повернулся к Грейнджер. Усмешка всё ещё играла на его губах. — По шкале от одного до десяти или ста? — До ста. — Тридцать два. Нет, это слишком. Двадцать четыре с половиной. — Итак, четверть причины, по которой ты спишь со мной, заключается в том, чтобы кичиться этим перед Гарри? — Мерлин, нет. Так ты именно это подразумевала под числом? В таком случае это восемь, может быть, девять, в зависимости от моего самодовольства. Окончательный ответ. — А остальные девяносто один или девяносто два процента? Драко скрестил руки на груди и прислонился к краю своего рабочего места. — У нас был этот разговор тремя разными способами, Грейнджер. — Ты снова называешь меня Грейнджер. — Я зол на тебя. — Это не имеет смысла, — Гермиона упёрла руки в бока и склонила голову набок, глядя на Драко. — Это я должна злиться на тебя. Ты назвал меня трофеем и сказал, что с нетерпением ждёшь возможности позлорадствовать по поводу того, что трахнул меня. — Ты сразу же предположила, что это означает, что я использовал тебя для какого-то коварного плана, — он посмотрел вниз. — Блять, когда же я перестану быть злодеем в твоей сказке? — Я… — Просто… разберись в этом, ведьма, — взмахнув палочкой, флаконы с зельем полетели на полки, просвистев мимо её головы, и Гермиона наблюдала, как быстро прибрался Малфой, снял мантию и повесил её на крючок, прежде чем направиться к двери. — Ты идёшь или хочешь быть запертой здесь? — Я не хочу быть запертой здесь, — подойдя к нему, Грейнджер сильно ткнула пальцем в его грудь. — И за что это? — Не знаю, просто ты меня невероятно раздражаешь! Малфой захлопнул за ними дверь и пошёл по коридору, вынуждая Гермиону догонять его. — Это чувство взаимно, — рявкнул он через плечо. — Скажи мне число. Драко остановился так резко, что Гермиона врезалась ему в спину, и когда он обернулся, она удивилась пылающему огню в его глазах. — Я нахожу тебя на двенадцать процентов раздражающей, — он провёл пальцами по своим губам и оглядел её с головы до ног. — На семь процентов невыносимо упрямой, на двадцать три процента склонной к вечным спорам, на тридцать семь процентов гениальной и на тринадцать процентов привлекательной. Гермиона произвела подсчёты в уме, поклявшись себе вернуться к той части, где говорилось о спорах, позже. — Это всего девяносто два процента. — Ты забыла о тех восьми процентах, когда я использую тебя, чтобы позлорадствовать над Поттером. Они встретились взглядами, и через несколько мгновений Гермиона смягчилась. — Я веду себя нелепо, да? — Немного. — Если я приглашу тебя выпить с Гарри и Джинни, как долго продлится твоё злорадство? — Семнадцать минут. Грейнджер фыркнула. — Многовато. — Могу сократить его до десяти, если ты согласишься поцеловать меня при них. Гермиона увидела озорной блеск в его глазах и почувствовала, как её губы дрогнули в улыбке. — Хорошо, но всё должно протекать естественно в течение вечера, без принуждений, — Драко быстро кивнул один раз в знак согласия, прежде чем скрестил руки на груди. — И кстати, если вдруг в ход пойдут палочки, я требую, чтобы ты была на моей стороне. — Гарри бы так не поступил. — Даже если я поцелую тебя с большим энтузиазмом? — Ну, он определённо бы не стал нападать на тебя при людях. — Приятно знать. В таком случае я воздержусь от того, чтобы проводить какое-либо время наедине с этим придурком. Если он вдруг отведёт меня в сторону, чтобы поговорить о твоём достоинстве, я буду держать палочку наготове. Гермиона схватила Драко за предплечье, отчего он напрягся. — Он не знает, Драко. О том, почему мы с Роном расстались. — Ну конечно же, я не буду его просвещать, Гермиона, — Малфой выскользнул из её хватки и вместо этого переплёл их пальцы. — Если не считать публичных поцелуев, то, что происходит между нами, никого не касается, чёрт возьми. — Извини за бурную реакцию. Есть какой-то странный смысл в том, что ты хочешь позлорадствовать. Драко скривил губы. — Я не уверен, мне принять твои извинения или обидеться. — Я пришла сюда не для того, чтобы спорить, — Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я пришла сюда, потому что хотела знать, могу ли я рассказать людям о нас. — Я совершенно точно уверен, что ты единственная из нас двоих, у кого есть причины хранить это в секрете. Гермиона откинула волосы назад и тяжело вздохнула. — Больше нет. И мои причины, по которым я не хотела раскрывать это, не были связаны именно с тобой. — М-м-м… — Похоже, ты мне не веришь. — Когда именно мы встретимся с Поттером и Уизлеттой, чтобы выпить? — Не знаю. — Поверю тебе, когда ты назовёшь мне дату и время, — он изогнул бровь, посмотрев на Грейнджер. — Должен ли я предложить накормить тебя прямо сейчас? — Разве я не могу просто… быть здесь? Без какой-либо причины? Я бы хотела просто находиться здесь. Малфой стал серьёзным, а затем лёгкая улыбка украсила его губы. Было удивительно, как это смягчило черты его лица, изменив довольно резкие на что-то совершенно другое, и Гермиона не могла не улыбнуться в ответ. — Тогда пойдём, я хочу тебе кое-что показать. Он переместил их в библиотеку с помощью аппарации. Не в маленькую личную в своём кабинете, а в главную библиотеку поместья. Если Гермиону и поразила замечательная комната с зельями, то это её почти погубило. Перед ней предстали два этажа, набитые книгами, и какая-то её часть хотела заплакать от того, как это было прекрасно. Гермиона поднесла ладонь к горлу и посмотрела на Драко, который ухмылялся, глядя на неё сверху вниз. — Почему ты никогда не приводил меня сюда? Это потрясающе! — Хотел убедиться, что ты не используешь меня из-за библиотеки. Я знал, что как только ты увидишь это место, то я никогда не смогу избавиться от тебя. Она шлёпнула его по руке в притворном раздражении, прежде чем отойти и быстро направиться к полкам. Пробежав пальцами по корешкам книг, Гермиона узнала несколько редких экземпляров, которые видела только в Хогвартсе. — Подойди и объясни мне, как тут всё организовано, пока я не заблудилась и тебе не пришлось посылать за мной Моппи. Драко присоединился к Грейнджер и начал объяснять, каким образом была отсортирована библиотека, указывая на те части его коллекции, которые требовали особого обращения или осторожности. Убедившись, что Гермиона понимает потенциальные опасности, он предоставил ей полную свободу действий и устроился в мягком кресле, чтобы почитать книгу, над которой он засел в течение некоторого времени, пока Гермиона бродила между стеллажей. Время от времени взволнованный визг эхом разносился по помещению, свидетельствующий о том, что она нашла что-то особенно захватывающее, и Драко окликал её, чтобы узнать, что же это было. Они вели неестественный громкий разговор в течение нескольких часов, и в это время книги, от которых Гермиона была в особом восторге, расположились аккуратной стопкой рядом со стулом Драко, — выкрикивая уточняющие вопросы и основываясь на ответах Гермионы, он призывал каждую из этих книг Акцио. Было уже за полночь, когда Гермиона высунула голову из-за угла; её глаза блестели, а волосы были слегка растрёпанными. — Я могла бы остаться здесь на несколько дней, но мне, видимо, следует поубавить свой пыл. Малфой закрыл книгу и отложил её на маленький столик рядом с собой. — Теперь я могу накормить тебя? — Вообще-то, — она подошла к нему и посмотрела на книги, сложенные у его ног, — я бы очень хотела забраться в постель и читать одну из них до тех пор, пока не усну. Драко с мгновение изучал её. — Ну, у меня есть кровать. Гермиона подняла на него взгляд и увидела уязвимость в выражении его лица. На этот раз её реакция на его приглашение была не такая, как в прошлый раз. Удивление уменьшилось, как и противоречивые чувства. — Ты приглашаешь меня остаться? Я очень серьёзно отношусь к чтению. Разве я не буду тебе мешать? — Переживу. Грейнджер задумчиво посмотрела на него и серьёзно спросила себя, можно ли сказать «да». Провести ночь в его доме и в его постели. Она пришла повидаться с ним, чтобы самой определить, кто они друг другу. Её потребность в подтверждении их отношений, в том, чтобы знать, что всё происходящее между ними, было не просто мимолётной физической или химической привязанностью, которая росла в течение последней недели. Время, проведённое с Малфоем, определенно стало иным с тех пор, как они поссорились. Если так подумать, в их общении никогда не было ничего случайного, даже до секса. Их прошлое просто имело слишком большой вес, чтобы то, что происходило между ними, не имело значения. Конечно, существовали давние опасения по поводу её дискомфорта в определённом крыле его дома, но Гермиона не думала, что этого достаточно, чтобы запретить самой себе провести с ним ночь. И самым важным был тот факт, что она правда хотела остаться. — Если ты действительно не возражаешь, то звучит отлично. Драко заметно расслабился, а на его губах появилась лёгкая улыбка. — Единственное предостережение — ты не можешь носить никакой одежды. У меня в постели строгая политика «нет одежде». Это портит простыни. — Одежда портит простыни? — Да. — Ты хоть представляешь, насколько нелепо это звучит? — Простыни зачарованы, Грейнджер. Они буквально вспыхивают, если к ним прикасается одежда. — Ты лжёшь, — усмехнулась Гермиона. — Стоит ли рисковать, чтобы это выяснить? — спросил Драко, поднимаясь со стула. — Я полагаю, что нет, — она схватила выбранную книгу из стопки после того, как Драко пообещал, что проследит, чтобы их не вернули на полки, а затем взяла его за руку. Когда они с хлопком аппарировали, Гермиона быстро убрала книгу на одну из прикроватных тумбочек, снимая пиджак и туфли. Сев на кровать и продолжив раздеваться дальше, она услышала весёлый смешок, заставивший её оглянуться через плечо. — Что? — Ты явно очень рада возможности прочесть эту книгу. Я никогда не видел, чтобы ты раздевалась с такой оперативностью. Слегка покраснев, Грейнджер встала и сняла джинсы. — Я никогда раньше не видела этой книги. Слышала о ней, но в Хогвартсе нет экземпляра, и поэтому я не… — Гермиона, прекрати. Ничего другого я и не ожидал от самого главного книжного червя Англии. Приятного чтения. Я присоединюсь к тебе через минуту, — наблюдая, как Малфой вошёл в смежную ванную, Гермиона быстро сняла с себя остальную одежду, прежде чем скользнуть под простыни и устроиться на подушках вместе с книгой. На какое-то мгновение она даже не поверила, что только что, не раздумывая, залезла голой в постель к Драко Малфою, но тут же отбросила эту мысль. Гермиона знала, что именно такие мысли позволили ей легко предположить, что Драко был с ней только для того, чтобы добраться до Гарри. Ей давно пора было начать вести себя так, как будто это было новой нормой для неё, просто потому что, несмотря на её первоначальные опасения, она наслаждалась временем, проведённым с Драко. Спустя пару минут после начала чтения книги о магических чарах елизаветинской эпохи, Гермиона была настолько увлечена содержимым, что не услышала, как Драко вернулся и скользнул рядом с ней в большую кровать. Через пару минут его серебристый взгляд сконцентрировался на ней, и Гермиона с лёгким вздохом раздражения закрыла книгу и, помечая страницу пальцем, повернулась к нему. — Да? — Просто принимаю во внимание тот факт, что ты здесь со мной и, похоже, даже не беспокоишься о том, что тебя могут убить во сне. Это довольно занятно. — По правде говоря, я никогда не беспокоилась о том, что ты можешь убить меня во сне. — Я вообще-то не имел в виду себя, но рад это знать. Гермиона нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что у тебя были любовницы, которые искренне боялись, что ты их убьёшь? — Это определённо приходило в голову одной или двум, — Драко усмехнулся и откинулся на изголовье кровати, чтобы посмотреть на гобелен над ними. — Легилименция может пригодиться в самых разных ситуациях. Одна просто беспокоилась о том, что её задушат подушкой. У другой была слишком странная фантазия, в которой участвовал мой домашний эльф. — Это же просто смешно. — В любом случае, — его взгляд скользнул по Гермионе, — я ценю отсутствие твоего беспокойства. Пожав плечами, Грейнджер попыталась отнестись к ситуации легкомысленно, хотя часть её была в ужасе. — Конечно. Кроме того, если ты попытаешься меня убить, я прокляну тебя до следующего воскресенья, — она снова открыла книгу, давая понять, что разговор окончен, и проигнорировала громкий смех Драко.

***

Этот кошмар удивил его. Драко проснулся оттого, что Гермиона рядом с ним металась и кричала. Сначала он был убеждён в том, что на неё напали, но когда его мозг полностью проснулся, Драко понял, что она была во власти ужасного сна. — Гермиона? Она заскулила, а Драко поморщился, когда по её лицу скатилась слеза. Какие же кошмары заставляют её плакать во сне? Когда спина Гермионы выгнулась так ужасно ему знакомо по собственным спрятанным воспоминаниям, он понял, что ей снятся собственные пытки. — Грейнджер, проснись, — Малфой встряхнул её, и глаза Гермионы резко распахнулись — широкие и напуганные. Драко ненавидел это. Она тяжело дышала и попыталась сесть, но он толкнул её обратно, опасаясь, что Гермиона сбежит. Он ни за что не позволил бы ей носиться сломя голову по поместью в таком состоянии. — Отпусти меня, я в порядке. — Ни в коем случае, ведьма, ты ведёшь себя, как животное в клетке, — Грейнджер попыталась оттолкнуть его, но он отказывался двигаться. — Позволь мне помочь. — Ничего не помогает, — глаза Гермионы были закрыты, но Малфой знал, что она лжёт. — Лгунья. Позволь мне помочь тебе. Гермиона смотрела на него с паникой и любопытством, но в итоге кивнула. — Хорошая девочка. Что тебе помогает? — Иногда… касание. Массаж, — она моргнула, глядя на Драко. — Секс. Он сорвал с неё одеяло и устроился между её ног, прежде чем схватить Гермиону за руки и прижать запястья к подушке рядом с её головой. Она быстро взглянула на Малфоя и захватила его губы в агрессивном поцелуе. Не давая ей взять над собой контроль, Драко скользнул языком ей в рот и усилил хватку на её запястьях. В ответ Гермиона обвила ногами его поясницу, упираясь пятками в бёдра, и притянула ближе. В сексе с ней было что-то такое, что заставляло Малфоя чувствовать себя так, словно он сражается в битве, и предвкушение победы каждый раз возбуждало его. Гермиона извивалась под ним, когда он оторвался от её губ, чтобы провести зубами по шее, прикусить ключицу, а затем втянуть в рот сосок. Грейнджер зашипела, когда он нежно прикусил его, зализывая потом место укуса. Драко нравилось, что она не уклонялась от его агрессии, и как её тело выгибалось всё сильнее навстречу его напору. Драко всегда знал, что она сильная и гениальная, просто ему нужно было немного времени, чтобы научиться ценить эти качества, а не ненавидеть их. И он ценил: тепло её влагалища, сжимающего его член, мягкую кожу её живота, соприкасающуюся с его, и её грудь, о Мерлин. — У тебя красивая грудь, детка. — Драко, перестань дразнить и трахни меня, пожалуйста. Я не могу… Мне нужно… Пожалуйста, не обращайся со мной, как со стеклом. Я не разобьюсь. Он посмотрел на Гермиону, задаваясь вопросом, было ли это тем, что она всегда просила Уизли, а он никогда не мог ей этого дать. Мысль о том, что Драко сможет предоставить ей то, в чём она нуждалась, и в то же время полностью стереть любые прочные воспоминания о рыжем недоразумении, побудила Малфоя дать Гермионе именно то, о чём она просила. С этой целью он поднял её руки над головой, схватив оба запястья одной рукой, а другую переместил ей на горло. — Значит, мою несокрушимую маленькую гриффиндорку нужно втрахать в матрас? — Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, но Драко надавил ей на горло ровно настолько, чтобы она не могла сделать этого, в результате чего вместо этого Грейнджер лишь слегка кивнула. Соскользнув вниз с её шеи, Малфой провёл ладонью по груди, животу, пока не коснулся промежности. Пробежав пальцами по её складкам, Драко ухмыльнулся тому, какой мокрой она была, после покрыл смазкой член и устроился между её бёдер. Одним толчком он вошёл в неё целиком, пока Гермиона выгибалась ему навстречу. Окутавший его жар заставил Драко закатить глаза, а она всё ёрзала под ним, прикасаясь к нему своей нежной кожей, заставляя его хотеть трахать её, пока она не успокоится, чтобы он мог вернуть обратно подобие контроля. Драко начал двигать бёдрами, и пока запястья Гермионы всё ещё удерживались одной рукой, другой он прижал её ногу к груди, сильнее раскрывая для себя, чтобы бессознательно вколачиваться внутрь, преследуя собственное удовольствие. Её наслаждение было очевидным, мяукающие стоны и невнятные слова поощрения, вырывающиеся из её рта, убеждали Драко в том, что она была добровольным участником собственной гибели. Когда Гермиона выгнула спину и прижалась грудью к его торсу, Малфой схватил её за волосы и прижался к её губам, прикусив нижнюю и скользнув языком между зубов. Он почувствовал, как всё его существо откликнулось, когда она ответила тем же. Ноги Гермионы обвились вокруг него, её колени были высоко подняты — она была полностью раскрыта для него. Драко посмотрел вниз на её лицо, сразу же поймав шоколадный взгляд. Он был поражён тем, какой красивой она была, и что творила их магия, когда они были вместе. Осознание того, что он мог дать ей это, заставляло чувствовать такие вещи, которые лучше было бы оставить невысказанными, но, поскольку их взгляды оставались прикованными друг к другу, Драко был совершенно уверен, что хреново скрывал это. Драко обхватил пальцами её шею, чтобы удержать Гермиону неподвижной, больше сосредоточиваясь на ощущении сокращающихся её внутренних стенок вокруг члена и меньше на ощущении в груди. Когда он приблизился к своему пику, то почувствовал, как Гермиона сжалась вокруг него, и когда Драко кончал, грубо прижимаясь к ней и кусая за шею, они закричали в унисон. Он заметил искры магии, осыпавшие его, но был слишком удовлетворён, чтобы обращать на это внимание. — Блять, — произнесла Грейнджер ему на ухо таким голосом, что Малфой замер. Когда он поднял голову, то увидел, что она плакала. Он снова был слишком груб и беспечен с ней, и теперь она плакала. — Гермиона? Когда она посмотрела на него, Драко почувствовал, как что-то хрустнуло в его груди, и немедленно спрятал свои чувства за стеной. Но Гермиона знала о них, Малфой точно мог быть уверен в этом, особенно когда она провела пальцем по его губам. — Спасибо. Я… — она прикусила губу, роняя слёзы. — Мне это было нужно. Мне это было нужно уже очень давно. Драко понятия не имел, что сказать, поэтому просто поцеловал её и почувствовал, как часть его стен рухнула, когда Гермиона поцеловала его в ответ и обняла. Выйдя из неё, Драко лёг рядом. Гермиона прижалась к его груди, когда он перевернулся на бок, и вдобавок ко всему закинула на него ногу. — Спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Гермиона. Смотря вниз на кудрявую ведьму, прижавшуюся к нему так, будто она принадлежала лишь ему, Малфой понял. Он был совершенно точно без ума от этой женщины.