Вспышки отвратительного мира

      Кэйю встречала неровно установленная вывеска, с одной, отвратительно розовой, плохо работающей мигающей буквой - остальные и вовсе перегорели давно. Подобных мест он успел повидать за последнее время немало, пока добрался именно до этого - “Фрейа”, как гласила некогда вполне симпатичная надпись. Остатки асфальта на грунте перед заведением отвратительно похрустывали под начищенными до блеска черными сапогами. Другой бы пнул обшарпанную грязную дверь, прежде чем войти, но Альберих был действительно в слишком многих подобных местах уже в этом мире, чтоб обращать внимание на такие вещи, а потому он твердо схватился голой рукой за ручку и дернул на себя. Отвратительный скрип плохо смазанных петель резанул слух, а едкий сладковатый запах, который вырвался из помещения, заставил прикрыть нос свободной рукой.       Щуплый человечек с жиденькими волосенками тут же засеменил перед Кэйей, едва дверь открылась. Глаза мужчинки поблескивали, а отвратительно большие потрескавшиеся губы, с остатками пищи на них, слишком привлекали внимание, когда он говорил: - Какая честь, какая честь, для нашего скромного заведения! - Действительно уж, честь, - Альберих переступил край какого-то замусоленного рыжего ковра, о который едва не споткнулся, когда переступил порог заведения. - Чем могу полезен быть столь высоким господам? - Я хочу осмотреть всех, кто у вас здесь есть. - Да-да-да, конечно, но только некоторые… - Занятых и купленных на время - тоже. Я же сказал всех.       Холодный пронзительный взгляд Кэйи явно пробрал жалкого человечка. Содержатель этого отвратительного места прекрасно понимал, что этот запрос очень сильно ударит по его репутации. Хотя, какая к черту репутация в трущобах? И вместе с тем, в этом захолустье статус и власть Альбериха были слишком большими. На деле, он мог бы спокойно снести это место к черту, а мужчинку сбросить в ближайшую канаву - как зачастую и происходило. Кэйа не был особо в курсе здешних варварских традиций, да и если бы знал, то не стал бы их придерживаться, его поверхностных знаний вполне хватало чтобы никогда не выпускать из рук инициативу и получать желаемое. Вежливая просьба вкупе с нетерпящим отказа взглядом была безотказным оружием. Человечек сам споткнулся об угол грязного ковра, когда спешным шагом бросился перед Альберихом, желая удовлетворить запрос.       Смазанным пятном проносились перед взором Кэйи изможденные лица людей: мужчины, женщины, старики и вчерашние дети. Никто из них не выглядел человеком в этом царстве грязной похоти, наполненном слезами и страданием одних, наслаждением и желанием других. Комната за комнатой, которым Кэйа уже успел потерять счет. И все это было не то. Не те. Последний юноша был слишком мал для того, кого искал Альберих. Снова провал. Он устало прикрыл глаза на несколько секунд, прежде чем обратиться к человечку, который все это время продолжал его сопровождать. - Это всё? - Да, господин. - Жаль, если бы я нашел то что мне подходит, вы бы получили немалую плату. - Вообще есть еще кое что, но мне кажется… - человечек топтался на месте, выражая неуверенность. - Показывай, - Альбериху не было дела до этих его сомнений, мест поиска оставалось все меньше и меньше. - Это всего лишь те, кому осталось день-два, вряд ли вы сможете... - Я. Сказал. Показывай. - на секунду Кэйа не сдержался и позволил злости взять над собой верх.       Они спустились по длинной лестнице под землю, в подвал. Сладковатый едкий запах с новой силой беспощадно ударил вошедших в нос, провоцируя тошноту. При всей отвратительности этого мира, мертвое и гниющее здесь практически не попадалось. Люди, которых Кэйа увидел здесь внизу были другими. Такими же, как наверху, и другими одновременно. Истощенные до костей, изможденные и использованные до последней капли, без выражения на лицах. Запах смерти усиливался с каждым шагом. Альберих сомневался теперь, что стоило настаивать, пугая человечка, ради того чтобы попасть в это отвратительное место, которое кричало о кончине каждым своим уголком. Благо, доходяг здесь было не так уж много. Альберих уже собирался уходить от последнего, когда отражение в замызганном зеркале заставило его замереть на секунду. Кэйа увидел что-то смутное лишь мельком: в следующий момент к худому мужчине, чьи руки были растянуты на цепях, к лицу подошел жирный “клиент” с едкой ухмылкой и вполне очевидным намерением. Не теряя не секунды, Альберих ворвался в это подобие комнаты и оттолкнул мужчину. Тот, кого он мельком видел в отражении, был точно таким же, как и все остальные здесь: изможденным и использованным. Его шея была опоясана кожаным ремнем и застегнута на цепь, висящую с потолка. На глазах была полоска из темной ткани. Но внимание Кэйи привлекло вовсе не это. Синий взгляд скользнул ниже: на грудь истерзанного человека. Там, на правой груди, красовалась татуировка бело-синей снежинки, набитая поверх ожога и повторяющая его контуры. Поверх клейма, которое точно оставил Альберих. На левой же, был другой знак. Знак, которого Кэйа никогда не видел в этом мире - красный огонь, внутри которого язычки пламени заворачивались кругом будто инь и янь. Над этими двумя цветными татуировками красовалась еще одна. Черными чернилами раскинула свои крылья над знаками, от плеча до плеча, пылающая смолью птица. В этот момент, пока Кэйа внимательно разглядывал грудь подвешенного на цепи человека, четвертый в комнате решил продолжить своё грязное дело. То ли в голове его был туман от наркотиков, то ли то что Альберих не придал значение тому, что тот находится в комнате, будто послужило зеленым сигналом к действию. Человек коснулся косматой рукой голой ягодицы изможденного, но тут же одернул её, едва услышав низкий, больше похожий на рык, голос: - Пошёл вон отсюда.       Человек сплюнул в сторону, забрал свои вещи и направился к выходу нетвердым шагом. Взгляды, которые он, а до этого и жирный, бросали на жалкого человечка явно говорили о том, что это были не последние люди в трущобах, такое отношение для них было чем-то из ряда вон. Наверняка, содержателю сего заведения придется несладко в ближайшее время.       Кэйа подождал пока они скроются с глаз и успокоил свой гнев как мог. Дрожащими руками он потянулся к черной повязке, уже зная кого он там увидит. Чьи глаза и какого цвета посмотрят на него. Моток за мотком ткань падала на землю, а с последним витком тяжело сел на пол и сам Альберих. Скрывать эмоции сейчас было трудно, но у него получилось - пальцы уперлись ногтями в неровные деревяшки пола, вгоняя под пластины занозы все сильнее и сильнее. Боль отвлекала. - Дилюк.       Отсутствующий красный взгляд ненадолго дрогнул и наискось скользнул по лицу Альбериха. - Кэйа.       Голос был тихим, он скрипел будто просыпающийся на землю песок, скорее это и вовсе был шепот. От этого, едва слышимого, имени, что слетело с потрескавшихся сухих губ, у Альбериха перевернулось внутри все наизнанку. Отчаянно хотелось кричать. В этом мире никто не знал его настоящего имени, ни единая живая душа. Эти сплетения звуков впервые разрезали воздух в грязном помещении с тусклым желтым светом, из уст того, кого он считал навеки потерянным для себя. Он снова смог сдержаться и коротко бросить одному из высоких накачанных мужчин в черных костюмах, что пришли вместе с ним: - Сэц, я забираю его. Организуй.       Кэйа дождался ответного короткого кивка и тут же принялся расстегивать кандалы на Дилюке. Цепи с грохотом падали на пол, на шее от ошейника остался широкий синий след. Альберих с ненавистью в глазах перекрыл клапан на капельнице с бурой жидкостью, борясь с желанием прямо сейчас выдрать иглу из руки Дилюка. Иглу, от которой темными дорожками бежали вены по руке. Он достал раскладной нож из кармана брюк и обрезал трубку повыше - разбираться с этой дрянью предстояло другим.       Кэйа поднял на руки почти невесомое измученное тело Рагнвиндра и аккуратно прижал к себе. Безучастный до этого Дилюк, почувствовал тепло и слабо пошевелился, прижимаясь сильнее к источнику. Переживать это было столь тяжело, что Кэйа невольно закрыл глаза. В очередной раз справившись с собой, прекрасно осознавая что и так уже дал слишком много поводов для сомнительных слухов, Альберих направился к выходу из этого пропащего заведения.       Свежий воздух приятно обжигал легкие после тошнотворной атмосферы подвала. Кэйа вздохнул полной грудью и посмотрел на свою ношу. Отствующее выражение лица сменилось на умиротворенный сон. Поразительно, что Дилюк в своем состоянии вообще смог быстро уснуть, не то что выглядеть так. Альберих сел в черный автомобиль, на котором он приехал сюда, и коротко распорядился, после того как уложил Рагнвиндра у себя на коленях, стараясь не разбудить: - Как только прибудем в Зону-1, пересядем на вертолет. Созвонитесь с представительством. Никаких задержек быть не должно. - Да, господин Кай, - Сэц уже сидел за водительским креслом, явно выполнив предыдущее поручение. Его исполнительность иногда была пугающей.       Они двинулись в путь. Тихий гул мотора раздражал разбушевавшуюся бурю внутри Кэйи, которому хотелось едва ли не моментально оказаться в больнице. Он раз за разом касался бледной, почти белой, кожи лица Дилюка. Казалось, словно он был призраком, словно вместе со следующим касанием пальцы провалятся сквозь зыбкий образ. Дрожь прорывалась волнами по телу Альбериха, заставляя ощущать колючий мороз страха. Он нагнулся и коснулся губами холодного белого лба и долго, очень долго, не выпрямлялся обратно. ***       Дилюк открыл глаза не скоро. Прошло несколько месяцев, все из которых Кэйа не позволял себе отходить далеко - он все ещё боялся нереальности происходящего, даже когда угроза жизни Рагнвиндра миновала. Вот и сейчас он мерил тихими шагами индивидуальную больничную палату, иногда вчитываясь в какую-то стопку скрепленных документов в своих руках, когда заметил что Дилюк проснулся. Кэйа замешкался, не зная как начать разговор. Он много раз прокручивал в голове собственные слова, которые хотел сказать, но все они внезапно растворились в смятенных чувствах, и теперь он растерянно смотрел в красные глаза. - Когда я увидел тебя там, то думал, что ты ангел, который пришел положить конец моим мучениям, - голос Дилюка был немногим громче того, что звучал раньше во “Фрэйе”. - Прости, но похоже, что я демон, который решил оставить тебя в аду. Кэйа сел рядом с койкой и взял его за руку. Тонкие холодные бледные пальцы тонули в темных ладонях, которые казались непривычно теплыми. - Я согласен на ад, а может что и похуже, если там будешь ты. - Люк, я...       В этот раз сдержаться не удалось. Все чувства с силой хлынули на Кэйю, который держал их в узде так долго, что почти перестал испытывать. Он поднес руку Дилюка к своим губам, поцеловал костяшки, а затем прижался лбом. И тихо заплакал. Он не дрожал, не рыдал, не пытался что-то сказать - только лишь молчаливые слёзы, одна за другой, струились по его щекам. Эта тишина и бессильно опущенные плечи были исчерпывающим ответом на любой вопрос сейчас. - Эй, не нужно, - Дилюк погладил его синие волосы свободной рукой, - все же хорошо. - Оставь себе это “не нужно”, ладно? - Ладно. - Не соглашайся так легко, черт возьми, - Кэйа поднял голову и посмотрел на Дилюка, - давай, спорь со мной, как обычно. Пошли куда-нибудь. Черт… Почему, скажи мне? - Что почему? - он продолжал гладить волосы Альбериха, не останавливаясь. - Почему не сказал мне тогда, что это был ты? Почему сбежал потом? - Как ты сам думаешь? - Люк, давай без этого, я прошу тебя. Дай мне прямые и честные ответы, хотя бы сейчас.       Рагнвиндр нахмурился, но не отвел глаз от Кэйи. Просто не смог. Слезы так и бежали по темным щекам, заставляя блестеть голубые глаза. Дилюк слишком давно не видел этого лица, которое почти не изменилось за прошедшие годы, и как бы ни было трудно видеть эмоции, причиной которых был он сам, хотелось смотреть еще и еще. - Молчишь, да? - Кэйа снова коснулся губами бледных пальцев, - Что ж, тогда я скажу. После той ночи, последней твоей ночи в моем доме, я так и не догадался что это был именно ты, Люк. А ты? Когда ты понял? - С первым прикосновением, - голос Рагнвиндра звучал тихо и мягко - Почти сразу, да? - Кэйа наверняка изводил себя тем, что не смог узнать того, с кем был рядом почти всю жизнь, - Как? - Твой голос. Ощущение твоей ладони.Но, самое важное - твой запах. Я помнил его, тот самый что был с тобой до Глаза Бога. - Ты получил свой Пиро так давно, что я даже забыл о таком, - тень улыбки промелькнула на лице Кэйи. - Я тоже так подумал. Ты… Я не дал тебе шанса догадаться. - После той ночи я понял лишь то, что ты был другим. После того, как я уронил клеймо и прогнал тебя прочь, я больше не смог быть ни с кем. Не хотел. Я начал искать тебя почти сразу, но так и не нашел. Как ты вообще попал в трущобы? Уходя с клеймом и всем тем, что я тебе дал, ты должен был остаться в Высшем районе, там полно ведь возможностей, чтобы было не так… - Я не хотел, Кэйа. Тогда я думал, что смогу оставаться с тобой всегда, пусть и не узнанным. Быть твоим утешением в этом отвратительном мире. Я не смог сдержаться всего один раз и когда ты… Сделал то что должно, я решил что на этом все. - Но ты ведь мог просто... Показать мне своё лицо. Почему ты не сделал этого? - Как ты себя сейчас чувствуешь, зная что все то время в твоем плену был именно я? - Отвратительно. Я чувствую словно был твоим тюремщиком и даже хуже того. - Вот и твой ответ, Кэйа, - Дилюк большим пальцем провел по темной щеке, стирая мокрую дорожку снова и снова, - посмотри на себя сейчас. Я никогда не видел тебя таким, никогда не видел в тебе столько боли и отчаяния, даже когда ты раньше ненавидел сам себя за необходимость быть двуличным, ты не был таким. Я знал, что так будет, а потому.. .Потому решил, что мне лучше будет исчезнуть, чтобы ты думал что я остался в Тейвате и никогда не был здесь. - Даже когда мир перевернулся, ты остался таким же. - Да, ты прав, - Дилюк коротко кивнул, - я попал к тебе не в лучшем состоянии, а наделав ошибок с самого начала, испугался их исправлять.       Кэйа встрепенулся. Он вспомнил как видел впервые Дилюка на оценке, тень себя прежнего, который все время в этом мире тогда провел в далеко не лучших условиях. Судя по всему - самых худших, ведь даже сейчас, лежа на больничной койке, он выглядел куда лучше, чем тогда. - Прости, Люк, мне не стоило… - Стоило, и ты прав. Я не должен был так поступать. Но я до сих пор считаю, что так было бы лучше для тебя, Кэйа. - За меня решил? И все же, как ты смог опуститься аж до трущоб с Верхнего? - Ты правда хочешь знать?       Кэйа кивнул не сразу. Он понимал, что рассказывать ему Дилюк не хочет почти так же отчаянно, как бежал прочь от него, бежал за грань. Но поздно было отступать, теперь Альберих не намерен его отпускать ни на шаг от себя. Кэйа хотел знать всё. Увидев кивок, Дилюк вздохнул и поманил Альбериха жестом к себе поближе. - Сядь рядом, ладно?       Дилюк подождал, пока Альберих пересядет со стула к нему на постель, обнял его и притянул поближе, чтоб тот не сидел на краю. Рангвиндр принял почти странную позу: он положил голову Кэйе на ноги и свернулся вокруг калачиком, при этом продолжая обнимать. После того, как Дилюк улегся, он закрыл глаза и уткнулся лбом в живот Кэйе, и наконец решился заговорить: - Ты же знаешь конечно, что ниже можно спуститься только совершая нарушения? - Да, - Кэйа кивнул, - но на девять уровней - это слишком, что же ты сделал? За что-то простое так низко не спускают. - За повторяющиеся можно сразу несколько преодолеть. Офицерам я сразу сказал что мне нужно в трущобы, но они не пошли вразрез правилам и лишь посмеялись надо мной. Наверняка решили, что я совсем с ума сошел. Это, впрочем, не так уж далеко от правды. Мне понадобилось пять раз… - Дилюк сильнее сжал объятия и совсем спрятал лицо, так что его не было почти слышно. Ему было страшно, отчаянно страшно, он совсем не хотел больше ранить Альбериха, но в то же время боялся собственных мыслей сожаления о том, что весь его план пошел прахом. Вместе с тем, Дилюку было еще страшнее думать о том, какая реакция его ждет. Прошло несколько десятков томительных секунд прежде чем он продолжил, - Пять раз оказаться на дороге перед чужим автомобилем. - Если бы я только знал тогда, что это ты, никогда бы не отпустил, Люк. - Прости, я совсем идиот, но до сих пор думаю, что лучше бы ты никогда не знал. - Я прощу тебя только в одном случае, - Кэйа убрал несколько прядей с лица Дилюка, и теперь было видно, что мокрое лицо сейчас не у него одного, - только если ты всю свою жизнь здесь проведешь со мной. - Я согласен.       Больше в тот день в больнице они ни о чем не говорили. Кэйа гладил Дилюка по голове не только до тех пор, пока тот не заснул, но и после. Он перестал только когда в палату зашла медсестра и увидела, что пациент уже очнулся - вообще Альбериху стоило самому об этом сообщить, но они оба были слишком поглощены беседой вначале, а потом не хотелось покидать объятий родных ослабших рук. Первые прикосновения с тех пор, как Кэйа знал кто перед ним, были ценнее любого сокровища и он не хотел упускать ни единого мгновения. ***       Каждый раз, когда Дилюк просыпался, а спал он помногу, Кэйа был рядом: то ли сидел на полу, прислонившись спиной к койке, то ли спал сидя на стуле, то ли внимательно изучая какие-то документы. Стоило векам Рагнвиндра хоть немного дрогнуть, как он ощущал мягкое прикосновение прохладных пальцев - собственные к этому моменту уже стали теплыми, как раньше. Дилюк всегда сжимал руку в ответ. Они все так же говорили мало, скорее даже вовсе не говорили: все недолгое бодрствование больного занимали процедуры и обследования, а лечащий врач и вовсе норовил выгнать Кэйю, ссылаясь на необходимость покоя. - Не переживай, Люк, - легкая улыбка и маленькая задоринка во взгляде, - доктор Ран хоть и выглядит сурово, но ничего не сделает. И потом, он лучший в своем деле. - Мне и вовсе не хотелось бы, чтоб ты его слушал, - голос Рагнвиндра звучал наигранно-обиженно.       Неловкие взгляды друг на друга, постоянный физический контакт, теплый приятных голос Кэйи - все это постепенно обнажало душу Дилюка. Он словно начал сбрасывать с себя весь ворох того, что успело нарасти или налипнуть на него в этом отвратительном мире. Это позволяло ему начать чувствовать собственные чувства и желания, но вместе с этим пришло отвращение к самому себе. Это гадкое ощущение травило хуже яда, с каждым воспоминанием Дилюка буквально выворачивало от того, что он находится в своем собственном теле. - Физических последствий, что очень удивительно, учитывая предыдущий случай с наркотиком, - Ран внимательно смотрел на результаты каких-то очередных анализов, - практически не будет, разве что некоторые старческие проблемы могут начаться гораздо раньше. У вас поразительно выносливое тело. А вот что касается психологических, - доктор посмотрел над уголком листа прямо в глаза Дилюку, - здесь все зависит только от вас. Никакие вспомогательные препараты мы вам дать не можем, к сожалению они не вызовут ничего хорошего в сочетании с тем, от чего ваш организм до сих пор не очистился. Будет непросто.       Самой большой радостью было то, что это все не слышал Кэйа. Врач убедил Дилюка, что последняя часть и в самом деле останется между ними. Тем не менее, Альберих конечно же заметил, что происходит что-то не то. Дилюк стал просыпаться чаще, иногда весь покрывшись холодным потом, и успокаивался совсем не сразу, как ни старался Кэйа осторожно гладить его руку или запутывать собственные пальцы в красных прядях. Еда и вовсе отказывалась задерживаться внутри Рагнвиндра, хотя он честно старался, не мог иначе, глядя на обеспокоенное лицо рядом. Внутреннее отвращение только росло, настолько, что в какой-то момент он одернул руку, когда её коснулись пальцы Кэйи. Страх сковал его почти моментально, как только Дилюк понял что сделал. Он посмотрел на Альбериха с глазами, полными ужаса, но казалось, что тот и не заметил произошедшего - просто догнал ускользающую бледную ладонь и улыбнулся. Цепкие когти страха разочарованно отпустили уставшую душу Дилюка, отправляя обратно в объятья Морфея.       Кэйа отходил ненадолго, буквально на пару минут. Ночь только успела спуститься и Альбериху предстояло еще завершить некоторые дела сегодня, а потому идея посетить автоматы внизу была вполне уместной. По крайней мере, так казалось еще пару минут назад. Едва он вошел в комнату, как стакан с горячим кофе полетел из рук его на пол, расплескивая по гладкой серой поверхности черную жидкость. Кэйа подбежал, почти подлетел, к Дилюку и присел перед ним на колени. Альберих с тревогой смотрел ему в лицо, осторожно трогая за плечи и что-то невнятно говоря, боясь сделать хуже. Дилюк открыл глаза и увидел, что больше не один. Его захлестнуло этим чувством, он бросился вперед и обвил обеими руками шею Кэйи. Дилюк продолжал отчаянно дрожать, не в состоянии вырваться из круговорота страха и отвращения. Он попробовал сосредоточиться на том единственном хорошем, что оставалось у него. Влажные и горячие от прерывистого тяжелого дыхания губы настойчиво и немного грубо впились в губы Альбериха. Кэйа нежно обнял Дилюка в ответ, не разрывая поцелуй, а позволив себе сделать его немного глубже, чуть более чувственнее, гораздо мягче. Его сердце то и дело пропускало удары, заставляя сжиматься дрожью внутри на каждое движение губ.       После этого неожиданного порыва, Дилюк крепко прижался к Кэйе. Он вдыхал его запах снова и снова, убеждая самого себя в том что это не иллюзия, что он здесь не один, что… - Люк, а ведь это наш первый поцелуй, - спутанные размышления прервал удивленный и растерянный голос Кэйи. - Даже немного странно после всего, что было, - он улыбнулся уголками губ, - мне понравилось. - Еще бы тебе не понравилось, - Кэйа немного отстранился лишь затем, чтобы появилась возможность поймать лицо Дилюка двумя руками и подарить ему новый поцелуй. Совсем другой, без теней кошмаров и страха.       Доктор Ран только и вздохнул, когда утром на обходе увидел как они, едва умещаясь вдвоем на больничной койке, спали безмятежным сном, прислонившись друг к другу головами. На следующий день, Кэйа притащил откуда-то еще одну койку и они стали спать вместе постоянно. Просыпаться в объятиях друг друга было для них чем-то новым и в то же время забытым и родным. Потрепанная связь их душ наконец стала чем-то целым. Жуткие порывы отвращения к самому себе покинули Дилюка вскоре после этого, хотя и относиться к себе по-прежнему он больше не мог. Врач, конечно же, теперь не пытался выставить Кэйю прочь, да и вообще стал как-то более часто заходить, делая бесконечные пометки. - Простите, но ваш случай довольно уникален, ничего не могу с собой поделать, - человек в белом халате пожимал плечами в качестве извинений, - чисто академический интерес. - Ничего страшного, доктор Ран, жаль что из-за потери памяти я не могу вам дать исчерпывающую информацию, - этой лжи они решили с Кэйей придерживаться и дальше, хотя врач вполне понимал очевидный любому обман, стоило лишь посмотреть на них вдвоем.       Эту негласную поддержку Кэйа объяснил довольно скоро. Инициировал открытие этой больницы именно он, сразу после того как увидел какие последствия бывают у применения наркотика своими глазами. Он тогда избавился от него в своем собственном доме, а следом довольно долго искал того, кто согласился бы исследовать эту дрянь. Дело было довольно опасным, на этом наркотике во многом держалась власть в мире, другие влиятельные люди и семьи совсем не разделяли порывов Кэйи, но пока что и не препятствовали. Молчаливая конфронтация интересов могла длиться бесконечно, стоило просто не переходить другим дорогу. Дилюк тогда подумал о том, что это явно вопрос времени для Альбериха.       Доктора Рана Кэйа нашел далеко не сразу. Он был одним из немногих клейменых, кто не продолжил предаваться бездумным утехам и не пошел на исполнение простейшей работы, а потом и кровью пробивался среди названных людей в образовании. Это было трудно хотя бы потому, что подобных ему там считали едва ли не прислугой - и попробуй ослушаться! А преподавание не щадило даже на йоту - попробуй что-то не выучи и не сдай! В итоге, окончить что-то вроде школы было почти пределом возможности клейменых, а университет и вовсе фантастикой. Ран смог не только до конца пройти этот адский квест, но еще и умудриться оставить живость ума и интерес к науке. Поистине фанатичный в своем деле человек, словно алмаз найденный в нужное время для нужного места. Кэйа почти сразу проникся симпатией к этому человеку, а потому давал согласие и возможности почти на все запросы Рана.       Если говорить о внешности доктора, то он не был особо броским человеком. В Тейвате он вполне бы затерялся среди сотен странников, которые проходили через врата Мондштата каждый день. Средний рост, не слишком густые, но и не слишком редкие, темно-русые волосы, круглое лицо и карие глаза, которые скрывались за тонким стеклом в прямоугольной оправе. Необычной была бы только его манера говорить: искры любопытства забавно смешивались со вспышками раздражения, а этикет, похоже, он решил оставить в стенах образовательных заведений. Впрочем, для этого отвратительного мира, его речь тоже была непривычной. Дилюк подумал, что наверняка проникнется к нему такой же симпатией, как и Кэйа, если их общение выйдет за пределы доктор - больной.