Вспышки отвратительного мира

      Дилюк провалялся в больнице еще полгода. Ран оставил бы его еще настолько же, но Рагнвиндр начал откровенно злиться от безделья, да и чувствовал себя вполне сносно уже некоторое время. Доктору ничего не оставалось, кроме как сдаться под его напором и выписать. Конечно же, Ран поставил кучу условий, например, не выходить за пределы поместья Кая или не пытаться давать физнагрузки телу. Дилюк со всем соглашался, определенно намереваясь нарушить все предписания - не хватало из одного длительного безделья влиться в другое. Тем более ему стало жутко нехватать Кэйи: Альберих провел слишком много времени в больнице, запустив свои дела и теперь пропадал неделями, разгребая последствия. Ран понимал и это тоже, а потому, когда отдавал список рекомендаций и гору таблеток, только вздыхал, понимая что Дилюк его совершенно не слушает и все время поглядывает на дверь.       Через эту самую дверь спустя несколько минут зашел Кэйа. Он бы в строгом черном костюме, но с растрепанной прической. Хмурый вид и планшет с кучей бумаг, которые он то и дело листал то в одну, то в другую сторону, придавали Альбериху бестолково-деловой вид. Кэйа едва не налетел на Дилюка, особенно вчитываясь в какую-то из строк документов. - Пожалуй, это не самая радушная встреча человека с выписки, - Рагнвиндр мягко схватил Кэйю за локоть, перед этим отступив с его пути, - но я рад, что ты здесь. - Люк… Прости, - бумаги на планшете веером сложились в стопку, Альберих рассеянно посмотрел на красноволосого, - я немного… Я не опоздал? - Нет, - Дилюк осторожно поправил синие волосы, приводя прическу Кэйи в порядок, - ты как раз вовремя. Доктор закончил свой словесный трактат о поведении пациента на дому буквально перед твоим приходом. - Бессовестный ты, Люк, доктор Ран заботится о твоем состоянии. - Конечно, как же он без своей лабораторной крыски? - Кхм-кхм, - Ран несколько раз кашлянул в кулак, обозначая свое присутствие, - прошу меня простить, но меня ждут… в лаборатории. Если что-то случится или покажется вам не слишком нормальным - обязательно сообщите мне. Я все ещё придерживаюсь мнения, что выписка слишком рано.       После своих слов, Ран, не дожидаясь ответного прощания, ушел куда-то вглубь коридора больницы. Кэйа и Дилюк тоже надолго не задержались - как только доктор скрылся из виду, они коротко обнялись и пошли на выход. Увы, Альберих не позволил держать себя за руку. Как и вышли они не через центральную дверь, а пошли по каким-то темным помещениям, спустившись едва ли не в подвал, чтобы попасть к одному из самых дальних аварийных выходов из здания. Солнце больно ударило по глазам Дилюка - свет ламп в палате не шел ни в какое сравнение с лучами, которые казались еще более яркими после темноты коридоров и переходов. Услужливый водитель открыл дверь машины, куда Кэйа сразу же молча сел и принялся дальше изучать документы на планшете. Дилюк выжидающе посмотрел на водителя, но тот только вернулся за руль.       Пейзаж за окном слился в одно большое пятно в голове Дилюка. Он размышлял о том, что за все время их пути Кэйа все так же не сказал ни слова. Ладно бы не сказал, но не было ни единого намека на прикосновения, а попытку взять его за руку он бесцеремонно прервал шлепком по пальцам в полумраке больницы. И взгляда, пусть бы даже искоса, Дилюк не удостоился. Спрашивать напрямую Рагнвиндр ничего не стал: слишком очевидно было, что Кэйа не ответит. Холодная невидимая стена, которая сейчас воздвигалась между ними кирпич за кирпичом, заставила Дилюка сдерживать дрожь. Холод начал пробираться иглами в его душу, игнорируя любые рациональные мысли и рассуждения. Обрывок китовой песни привычно проскользил на грани слуха.       Путь показался Дилюку слишком длинным, скорее всего они пересекли весь район из одного конца в другой. Когда знакомые ворота открылись, пропуская машину в знакомый двор, куда Рагнвиндр не надеялся уже вернуться никогда, его сознание начало мутнеть, словно легкая дымка обволакивала каждую мысль или чувство. Колючий холод невидимой стены затерялся между белесых нитей в тот момент, когда они переступили порог особняка. Тяжелая дверь неспешно закрылась позади, и Кэйа обернулся, чтобы защелкнуть замок, а затем встретился взглядом с Дилюком. - Люк, послушай…       Голос, который нес лавину тепла, накрыл Рагнвиндра с головой. Резкий контраст с холодом, заставил туман в мыслях Дилюка сгуститься до непроницаемости. - Не желаю ничего слышать.       Кэйа больно ударился спиной о стену, когда Дилюк с силой схватил его за руки и толкнул вперед. Воздух рывком вышел из легких Альбериха, но резко вдохнуть он уже не успел - настойчивый поцелуй накрыл его рот. Язык Дилюка почти моментально проскользнул внутрь, начиная танец страстной ласки. Кэйа не мог сопротивляться поцелую, чувствуя как его все сильнее и сильнее вжимает в стену под напором тела Рагнвиндра. Дилюк отпустил одну руку для того, чтобы стиснуть пальцами талию Альбериха. Кэйа воспользовался этой возможностью, чтобы оттолкнуть его от себя, разрывая их поцелуй. - Прекрати! Что ты делаешь?! Прямо здесь... - Здесь никого нет, - голос Дилюка звучал ниже обычного, - и похоже, свобода твоим рукам ни к чему.       Пряжка на ремне брюк Кэйи щелкнула, и через секунду Рагнвиндр рывком выдернул его, сорвав несколько петель. Кожаная полоска стянула вместе запястья Альбериха за спиной. В этом был плюс - он отодвинулся от стены. Но очевидный минус..? - Нельзя здесь, остановись Люк. - Почему нельзя? - штаны, которые уже пришли в негодность и так, затрещали снова: Рагнвиндр рванул пуговицу слишком сильно, так что ширинка расстегнулась куда ниже положенного, распуская шов, - ты боишься? Думаешь, кто-то увидит тебя со мной? - Да...       Этот ответ превратил белесый туман в темную гарь в голове Дилюка. Больше он не слушал ничего из того, что пытался сказать Кэйа. Он заткнул шум, который совсем недавно был столь долгожданной речью, грубым поцелуем. Теперь пальцы обеих рук впивались в бока Кэйи. Губы Дилюка перестали терзать рот Альбериха только тогда, когда он оставил любые попытки говорить, а отсутствие возможности нормально вдохнуть заставило тело немного размякнуть. Кэйа почувствовал, как зубы впиваются чуть ниже шеи, рядом с местом, где заканчивался воротник рубашки, оставляя болезненно-приятный шлейф, который сразу же окутал его тело. Пуговицы полетели одна за другой вглубь дома, стуча о случайные предметы: вот зазвенело стекло, а теперь глухой стук о ткань, а прямо сейчас деревянный отзвук разнесся эхом по пустоте. Дилюк рвал рубашку, схватившись зубами за край и, едва завидев оголенную грудь Кэйи, припал губами к соскам. Влажный и горячий язык сперва мягко порхал по ореолу, вызывая тихие стоны у Альбериха. Но этого явно было недостаточно, легкие движения сменились напористыми, давящими. Резкий укус вокруг соска, после нежного посасывания вырвал особенно громкий стон. Дилюк завершил истязание над одеждой, дорвав ее руками и обнажив живот Кэйи. Капельки пота теперь могли свободно стечь с шеи дорожкой до самого низа. Дилюк приподнял голову и посмотрел на раскрасневшееся лицо Альбериха. Сбитое горячее дыхание обожгло бледную кожу прежде, чем Кэйа почувствовал как поцелуи спускаются ниже и ниже по его телу. Они были то легкими, то жестким, то мягкими, то оставляли за собой тонкие линии укуса. Кэйа забылся в ожидании каждого нового прикосновения, путаясь в их последовательности, ведь последовательности-то и не было. Стоны вырывались из груди подобно волнам прибоя: то сильные, то тихие - откликаясь на ощущения тела.       Приспущенные на бедрах испорченные штаны скользнули до пола, обозначив свое падение едва слышимым стуком. Мурашки покрыли живот с темной кожей в тот момент, когда горячие губы Дилюка спустились на линию трусов рядом с выпирающей костью. Гладкость кожи, сменившись на мелкие бугорки, словно завела Рагнвиндра еще сильнее. Язык скользнул за резинку, оставляя за собой влажную дорожку. Дилюк стащил белье и отбросил вещи прочь. Язык снова коснулся тела Альбериха, обогнул пупок и начал спускаться к паху. - Люк, - прерывистые звуки срывались с уст Кэйи, словно заполняли краткие миги, когда между их телами не было тактильной связи, - нам правда нельзя… здесь. - Замолчи, - Дилюк прорычал эти слова прямо в рот Альбериху, резко поднявшись от его бедер; жесткий поцелуй последовал за этим, оставляя капельку крови на прокушенной губе.       Дилюк ненадолго привлек к себе Кэйю только для того, чтобы почти моментально развернуть его лицом к стене. Рагнвиндр резко дернул за пояс, который сразу же впился слишком сильно в темные запястья. Звездочки заплясали перед глазами Кэйи в тот момент, когда за резким шлепком по ягодице последовал укус куда-то под лопатку. Бледные пальцы вернулись на талию и потянули на себя, заставляя Альбериха скользить плечом по стене. Шершавая поверхность больно царапала кожу, но он поддавался настойчивости движений, не замечая этого. Дилюк мягко слизывал капельки крови, которые проступили от укуса под лопаткой, перед этим как следует облизав собственные пальцы. Кэйа дернулся от неожиданности, когда почувствовал прикосновение к сфинктеру. Мышцы непроизвольно сжалось перед тем, как прохладный от слюны палец смог проскользнуть внутрь. Тон прерывистых стонов, которые выпархивали из груди Кэйи, сменился на еще более томный. Второй рукой Дилюк мягко гладил Альбериха от самой шеи, вдоль груди, иногда останавливаясь на сосках, легко пощипывая их или просто цепляя подушечками пальцев; по животу, спускаясь до самого низа, обхватывая ствол члена и делая несколько дразнящих движений туда-сюда и, специально задевая ладонью нежную кожу головки, возвращался вверх до самого подбородка, четко по линии между мышц пресса. Постанывая от очередного движения к лицу, синеволосый не выдержал и наклонил голову, ловя несколько пальцев в свой рот, жадно облизывая каждый и изгибая язык. Короткий низкий рык заменил Дилюку стон, когда рука оказалась во влажной ловушке между зубов Альбериха. Он подался вперёд, нетерпеливо добавляя пальцы внутрь Кэйи, который успел только ахнуть в ответ прежде, чем удариться головой о стену под напором. Дилюк снова потянул его за ремень на запястьях, заставляя отстраниться от стены. Терзающие Кэйю пальцы пропали - Дилюк убрал их затем, чтобы отвести разгоряченного Альбериха немного дальше вглубь особняка. На глаза попалась невысокая не то тумба, не то комод. Дилюк рывком поднял Кэйю и посадил на мебель.       Поцелуи градом посыпались на темную кожу груди. Кэйа прогнулся навстречу горячим губам, без сожаления и громко выпуская раскалённый воздух из лёгких, чтобы затем глотнуть коротким рывком не менее теплый, нагретый близостью их тел. Дилюк спустился к члену Альбериха, проскользил губами по стволу, осторожно облизал головку, снова лишь дразня, а затем спустился ещё ниже. Рагнвиндр потянул Кэйю на себя, заставляя приподнять таз. Новый стон разрезал воздух, когда язык Дилюка заскользил между мягких ягодиц, напористо проскальзывая внутрь и выныривая наружу за новой порцией слюны.       Синяя радужка звездного глаза почти полностью скрылась под верхним веком в тот момент, когда Кэйа почувствовал что язык сменился чем-то куда большим. Дилюк медленно и осторожно запонял его собой. Кэйа полностью расслабился, принимая в себя разгоряченную плоть и отдаваясь похоти. Бледные пальцы то и дело соскальзывали с его талии по влажной от пота коже, упираясь в кости таза. Каждое движение отдавалось стоном, который начинался в самом низу живота и нарастал, поднимаясь выше, вырываясь из глотки с неконтролируемой громкостью. Кэйа стонал, почти крича, приподнимаясь на встречу, забыв о том, что острый край мебели больно упирается ему в спину, о том, что связанные ремнем руки давным-давно затекли. Сейчас для Альбериха существовало только медленное движение внутрь него. Движение, которое он до безумия хотел бы ускорить, но как бы ни старался, оно оставалось все таким же неспешным. Когда член Дилюка вошел в него до конца, он забылся, сосредоточившись на жаре, который опалял его с каждым ударом собственного сердца.       Грубые движения раскатывались волнами, смешивались с давлением на талии, перемещали чувства к прикосновениям горячих губ на груди. Стоны стали хрипами, после того как Кэйа кончил в очередной раз и белесая жидкость оросила смуглый живот веером белых капель. Растекающееся чувство заполнило его после того, как стихло безумие движений. В какой-то момент им обоим показалось, что воздух зазвенел целым обрывком птичьей трели, а не привычной парой нот. Разгоряченное тело словно таяло, капало на пол, смешивалось с потом Дилюка, который глотал воздух вместе с Кэйей, словно был рыбой, выброшенной на раскаленный песок.       Темная гарь превратилась обратно в белесый туман. Дилюк несколько раз встряхнул головой, прогоняя его остатки из собственных мыслей.       Кэйа почти не чувствовал, как член Рагнвиндра выходит из него. Как освобождаются от ремня его руки. Как его, почти переставшего цепляться за край сознания, подхватывают на руки и уносят на мягкий диван. Как бережно снимают остатки одежды и мягко прижимают к теплому телу, кутая их обоих в какое-то покрывало и не давая замерзнуть. То, что почувствовал Кэйа было мокрым и жгучим. Смесь сожаления, отчаяния и ненависти к самому себе - это те самые соленые капли, которые срывались с подбородка Дилюка и разбивались о темную кожу Альбериха. Когда Кэйа немного пришел в себя и наконец смог соединить мысли из разрозненных обрывков в целые нити, первое, что он сделал, было поцелуем. Он целовал Дилюка, вкладывая каждую частицу своих чувств, выбирая движения, в которых не было ничего, кроме нежности. Увы, это произвело обратный эффект: Рагнвиндр сбежал от поцелуя. Он пытался отвернуться, спрятаться за копной своих огненных волос, пока пожирал сам себя в мыслях. - Кэйа… Кэйа… Прости меня, - срывалось с его губ через силу. Собственное горло пыталось задушить Дилюка после того, как он осознал содеянное, - я животное. Нет, я хуже, чем животное, - новая капля разбилась о темную кожу, - Ран был прав, я слишком рано покинул стены больницы..Мне.. Моё место там, а еще лучше где-то за решеткой. - Эй, Люк, - слабый голос Кэйи медом растекался в воздухе, - прекрати. Лучше взгляни мне в глаза, - Альберих дождался, пока красный взор коснется звезды его собственного зрачка, - все в порядке. - Ты смеешься надо мной, Кэйа? - Дилюк обессиленно смотрел в синий глаз, пытаясь утопить себя внутри него, - ты думаешь, что вот это, - он бережно поднял руку Албериха, демонстрируя как на запястье того наливались синевой точки на красных полосах от импровизированных оков, где перед этим впивались пальцы Рагнвиндра. Показывая, как край ремня разрезал темную кожу и оставил тонкую полоску застывшей крови, - в порядке? - Да, Люк, я хочу сказать, что это, - он поднял вторую руку на уровень глаз Рагнвиндра, - а еще вот это, - Кэйа указал на свой живот, где наливались точно такие же следы, становясь синяками, - в порядке. Все нормально. - Кэйа, - простонал в отчаянии Дилюк. - Неужели ты думаешь, - темные пальцы скользнули выше, зарываясь с красные волосы. Кэйа заставил Дилюка наклониться и приянть новый нежный поцелуй, - что если бы я захотел, то я бы не остановил тебя? Подумай сам, ты провалялся черт знает сколько времени на больничной койке, думаешь твое тело столь же сильно, как раньше? Нет, Люк. Я куда сильнее тебя. Или может, ты думаешь, что если бы что-то действительно пошло не так, я бы не смог дозваться своей охраны? Прекрати себя винить. - Но я, - Дилюк вновь убежал от взгляда Кэйи, отвернувшись в сторону, - даже если ты говоришь, что все в порядке, я точно знаю, что это не так. Я должен сидеть в клетке, как зверь, а не делать что-то такое, что приносит тебе боль. Я забыл кто я, пока... Пока… - Эй, - Кэйа ладонью заставил Дилюка повернуться обратно к нему, - мне было хорошо с тобой. Ты не сделал мне по-настоящему больно. Может ты и был немного напорист, но Люк, - Альберих обнял его за шею обеими руками, отбирая последнюю возможность избегать, - мне было до безумия приятно с тобой. Быть может ты и сорвался, но называть себя зверем… Ты преувеличиваешь, - Кэйа ласково поцеловал его в висок. - Это неправильно. Так нельзя... Тем более с тобой, Кэйа. - Мне все равно кому что можно и кому нельзя, - нотки стали появились в голосе Альбериха, - я принимаю тебя таким, каким ты был всего несколько минут назад. Я принимаю тебя и таким, какой ты именно сейчас. Я никогда не питал иллюзий, что безумие этого мира не коснется тебя. Не позволяй ему сожрать тебя изнутри, Люк. Знаешь почему? - Почему? - Потому что я люблю тебя. Всего тебя. Любым. Всегда. - Ты, - Дилюк прижал к себе Кэйю, пряча собственные глаза где-то рядом с его шеей, - я не понимаю зачем тебе кто-то вроде меня теперешнего. Все, что у меня есть - это то, что я тоже люблю тебя. - Этого более, чем достаточно. Кэйа успокаивающе гладил Дилюка по волосам и думал лишь об одном: никто не должен знать о том, что произошло сейчас. Даже доктор Ран. Последствия были слишком непредсказуемы. И слишком сильны. Представлять себе Дилюка за стеклом, конечно же за стеклом - какая к чертям решетка в этом мире, было словно кошмар наяву. Если секс, смешанный с животным влечением, будет платой за его свободу - Кэйа готов платить. Он готов и на большее, лишь бы больше никогда не отпускать от себя Дилюка. Даже если жернова этого отвратительного мира успели промолоть Рагнвиндра несколько раз, пытаясь растереть его в труху. ***       Кэйа объяснил свое поведение в больнице и машине, после того как смог успокоить Дилюка. Когда слезы Рагнвиндра высохли на бледных щеках, а горячие тела остыли до привычной температуры, перво-наперво Альберих потащил их в душ. Прохлада воды смыла последние переживания с Дилюка и помогла очистить тело Кэйи. Спокойствие постепенно охватывало их обоих витками, пока они лежали рядом в кровати в комнате на втором этаже рядом с душем. Кэйа удобно пристроился на плече Рагнвиндра, позволяя крепко обнимать себя. - Люк, я должен тебе много объяснить. Но начну с того, что я вел себя холодно вовсе не потому что этого хотел, - голос Кэйи был хриплым, горло саднило от недавних стонов, - а потому что за пределами места, где ты лежал, я не был уверен в том, что никто не следит за нами. - Ты не должен мне ничего, - Дилюк прижал его к себе сильнее и поцеловал в лоб, - я не вчера попал в это место. И догадываюсь, что основная причина твоего поведения довольно проста. Я могу быть в каком угодно доме, кроме твоего. Быть здесь, наверняка даже находиться рядом - это как переступить через ворох запретов, а может даже законов. Это может доставить тебе проблемы. - Проблемы? Ох, Люк, - Кэйа прикрыл глаз, - единственное, чего я опасаюсь теперь, так это потерять свое влияние. Знаешь почему? - Нет. - Потому что тогда я не смогу как следует заботиться о тебе, - Кэйа потянулся к губам Дилюка, вовлекая его в долгий нежный поцелуй.       Рагнвиндр мог думать только об одном, пока длились прикосновения их губ: все должно быть не так. Это он должен заботиться о Кэйе. Это он должен дарить такие нежные прикосновения. Это он должен бы сейчас успокаивать Кэйю после произошедшего. Вместо этого Дилюк принимал все, что давал ему Альберих, продолжая заталкивать свою душу в пучину собственного ада.       И все-таки Кэйа продолжил говорить хриплым голосом. Он немного рассказал о том, что единственная возможность оставаться вместе сейчас, это новое заточение для Дилюка. Хотя Кэйа не слишком-то хотел этого, но появляться за пределами особняка было бы губительно. Даже чтобы находиться внутри нужно будет соблюдать ряд условий. Унизительных условий. Одно из них, например, это обязательство всегда ходить без нижнего белья. - Клейменный может вернуться в дом своего клеймителя только если вымолит эту возможность. Это случается довольно редко, потому что многие, кто все же решился остаться преданным своему хозяину по той или иной причине, чаще всего не выживают. Испытания, которые придумывают молящим могут быть сколь угодно изощренными. Однажды мне довелось побывать на празднестве в одном доме, когда один из прислуживающих случайно пролил напиток на гостя. Клеймо ему поставили прямо сразу же, как демонстрацию извинений, но отчего-то человек не хотел уходить. Он бы может и кричал, но в том доме запрещено повышать голос кому-то, кроме хозяев, а потому он скулил, прося дать ему еще один шанс. Ему его дали. Раздели прям там же и пригласили всех желающих..как же он там сказал? Вспомнил: испробовать высококлассный товар, пока он еще теплый. Первым к делу приступил сам хозяин дома, он насиловал беднягу прямо там, а когда насытился и достиг наслаждения, то под радостные хлопки толпы воткнул ему вилку под ребро. К концу этой забавы, которую эти люди сочли шансом, он был похож на ежа. Я… - Ты тоже в этом участвовал? - спросил Дилюк, когда почувствовал как Кэйа дернулся в его объятиях. - Можно и так сказать. Я смотрел на это и ничего не делал. На самом деле я и не мог ничего сделать, единственное что мне удалось достаточно затеряться в толпе, что бы меня не попытались впихнуть в эту “очередь”. Но потом..я точно так же, как и все, смеялся над этим бедолагой, отпускал сомнительные и унизительные шуточки.Себя я оправдывал только тем, что дождался пока блеск ламп пропадет из глаза этого человека. - Тебе не нужно оправдания, ты... - Знаю, Люк, знаю. Но знать и принять, особенно свою собственную реакцию непросто даже сейчас, спустя время. Кэйа рассказал, что те, кто все же переживают испытание, выбранное потерянным хозяином, потом перестают существовать как личности для мира за пределом их дома. Очень часто таким людям портят клеймо, если опасаются предательства или побега. Еще бы они не опасались! Человек становиться хуже мебели. Хозяева и так особо ничем не ограничены, но вернувшийся клейменный это как красная тряпка для быка. И, чтобы это демонстрировать, был введен ряд законов, помимо хождения голым. - Мне совсем ничего нельзя одеть? - спросил Дилюк, - не то чтобы я был против лежать с тобой голышом в постели круглосуточно, но.. - Ты можешь одевать что-то, что легко снять и светлых тонов. Например, ходить в расстегнутой белой рубашке. - В твоей? - Конечно в моей, - Кэйа улыбнулся, - в чьей это еще ты собирался расхаживать по моему дому? ***       Дилюк рассматривал свой новый облик перед большим зеркалом в спальне Кэйи. Тяжелый ошейник с кучей колец для цепи немного натирал. Собранные в косу красные волосы непривычно лежали толстой веревкой на плече. Крылья татуировки на груди прятались за тонкой белой тканью рубашки. Дилюк потрогал свой живот, который сейчас был слишком мягким, без единого намека на рисунок мышц. Босыми ногами стоять на полу было немного холодно, хотя этот холод не шел ни в какое сравнение с тем, где ему порой доводилось проводить свои дни. Он приподнял воротник рубашки и втянул в себя воздух. Запах Кэйи успокаивал его, дарил надежду на то, что следующим утром Дилюк тоже проснется в этой комнате, проснется сам, поправит ошейник и просто выйдет за большую тяжелую дверь. - Доброе утро, проснулся уже? - и там за дверью его встретит Кэйа, подарив мимолетный поцелуй, пока будет собираться куда-то по своим делам. Прямо как сейчас. - Доброе утро, жаль, что ты встаешь раньше. - О, конкуренция за то, кто же смотрит на спящее лицо возлюбленного, объявляется открытой? - Что-то вроде того, - они вместе засмеялись.