Я не влюблён в тебя

***

POV Юри       В моей душе ураган эмоций, но я не позволяю всему этому выйти наружу. Зачем вообще Виктор прилетел? С чего вдруг снизошел до меня? Почему, блять, именно сейчас?! Не могу уснуть, ворочаюсь всю ночь. Виктор живет буквально в соседней комнате. Настоящий Виктор Никифоров!       — Тебе бы радоваться, Юри… — ласково мурчит Шиза, красиво присаживаясь на край моей кровати. — Он сам приехал к тебе! Видит в тебе потенциал. Хочет помочь. А ты? Как ты можешь обрубать на корню то, о чем даже мечтать не смел всю свою жалкую жизнь, — жестоко отчитывает длинноволосый мираж.       — Пошел ты! — шиплю я, чтобы через тонкие стены было не слышно.       — Перестань, — ласково произносит Шиза. Я со злостью смотрю на него. На Виктора, которого придумал сам и от которого, похоже, избавлюсь, только пустив пулю в лоб. Шиза прикусывает губу и проводит ладонью по моему торсу вверх.       — Зачем ты стал таким, Юри? — задает он совершенно бессмысленный, на мой взгляд, вопрос.       — Чтобы стать сильнее, — тихо отвечаю я. — Чтобы избавиться от…       — От своей путеводной звезды? — перебивает Виктор, надавливая мне на горло пальцами.       — От груза, тянущего меня ко дну! — низко рычу я.       — Ты всю свою жизнь стремился к Виктору, — игнорируя меня, продолжает он. — А сейчас он сам зовет тебя, на расстоянии вытянутой руки, сделай шаг и будь счастлив.       — Я буду счастлив, когда вы оба исчезнете из моей жизни, — зло хриплю я.       — Да ну? — язвит Шиза, хищно наклоняясь ближе к моему лицу. — Разве ты знаешь, что такое счастье, если это не Виктор Никифоров?       — Вот как раз это я безумно хочу узнать, — оскаливаюсь в ответ. Шиза холодно посмотрел на меня сверху вниз, а потом встал, взмахивая серебряным ворохом волос, и исчез. Я перевел взгляд на окно, небо стало совсем немного ярче. Светает. Отлично. Значит, можно с чистой совестью вставать.       Я бегал до тех пор, пока каток не открылся. Возвращаться в хосецу не хотелось, удачно, что я оставил сменную форму у Юко в раздевалке. Весь городок был какой-то оживленный, и это нервировало. У входа в ледяной дворец была куча репортёров, заметная издалека. Вот же… У меня и телефона с собой нет, попросить Юко пустить меня через задний ход. Значит, придется потерпеть. Быстро просачиваюсь сквозь толпу и уже открываю дверь, как чувствую резкий толчок в спину. Я падаю вперед на колени в холл и оборачиваюсь. На меня смотрят злые зеленые глаза. А ты что здесь забыл, Плисецкий? Юра с презрением наклоняется ко мне.       — Эй, Свинина, — рычит со злостью Юра, — Виктор уехал ради тебя! Хотя обещал поставить мне программу. Я прикрываю глаза, на секунду, чтобы не сорваться и не кинуться на него под камерами журналистов. Медленно выдыхаю, встаю, планомерно отряхиваясь. Потом подхожу вплотную к подростку, который, оказывается, чуть ниже меня и, смотря ему в глаза, зло цежу:       — Так забирай его и катитесь оба в Россию. Потом толкаю его плечом, проходя мимо, и захожу в раздевалку. Плевать. Сейчас нужно сосредоточиться и выложиться на тренировке. Прохожу мимо зеркала и краем глаза замечаю, как выгляжу сейчас со стороны. Черт. Останавливаюсь. Выгляжу плохо. Усталым и очень злым. Все из-за этих русских. Внимательно скольжу по отражению. Ты уже не тот Юри Кацуки, ясно тебе?! Ты сейчас выйдешь на лёд, где будет Юрий Плисецкий, и ты будешь тренироваться, не обращая внимания на всех посторонних. Я расправил плечи и двинулся к выходу на каток.       Я старательно избегал места, где расположились русские, и игнорировал их взгляды.       — Юри! — с улыбкой окликнул меня Виктор. — Ты не мог бы подъехать? Нет, ну какого черта? Я остановился и посмотрел на блондинов и прикрывшихся за бортиком тройняшек. Потом резко выдохнул и оттолкнулся.       — Что? — спокойно спросил я. Шиза прав. Нужно реагировать нейтрально. В чем смысл моей перестройки, если Виктору все еще так легко завладеть моими чувствами?       — Тут такое дело… — замялся Виктор. — Я совершенно забыл, что обещал Юре поставить ему программу. Я внимательно посмотрел на Виктора. В смысле, забыл? То есть, это нормально? Впрочем, меня это не касается.       — И? — подталкиваю я его.       — Но я хочу быть твоим тренером, и я уже приехал сюда…       — Так возвращайтесь оба, и все будут счастливы, — предлагаю я, почуяв надежду.       — И я уже решил тренировать тебя… — абсолютно проигнорировав мои слова, продолжил Виктор. Глубокий вдох, медленный выдох. Зачем вообще звать меня, если собрался меня игнорить?       — Слышь, Виктор. Япошка дело говорит. Хорош хуйней страдать! Еще не поздно подать на участие в сезоне, — пытается привлечь внимание Юрий. Я удивленно поднимаю брови. А ведь он прав! Я не смогу превзойти Никифорова, если он не будет участвовать.       — Придумал! — выдает Виктор со счастливой улыбкой, абсолютно игнорируя нас обоих. — У меня есть две аранжировки одной программы. Так и знал, что они пригодятся. Я поставлю программу для каждого из вас. Если победит Юра, то я отправлюсь в Россию. — Виктор перевел взгляд пронзительно-аквамариновых глаз на меня. — Мне ведь будет незачем оставаться здесь. Вполне возможно, что я действительно ошибся, и тебе не смогу помочь даже я. Я сощурил глаза.       — А если выиграю я? — уточняю чисто для галочки. Юра смотрит на меня презрительно. И это внезапно слишком сильно царапает. Победить лично Плисецкого после всего… Один на один, с одинаковыми возможностями, на самом деле, весьма заманчиво. Показать, на что я способен. Молчание не успевает затянуться.       — А чего ты хочешь, Юри? — ласково спрашивает Виктор. — Я сделаю, что ты скажешь, в случае победы. Я внимательно смотрю на Виктора. Хочу, чтобы он участвовал. Хочу победить Виктора на его же поле. Хочу показать, самому себе, что мне не нужен Виктор Никифоров, и что все эти годы тратить на него не было ошибкой, хотя бы потому что теперь, без Виктора, я действительно что-то могу!       — Я согласен, — самоуверенно отвечает Юра. Я посмотрел на Виктора. Манипуляция. Достаточно заметная, но… Повестись очень хочется. Да и… Я перевел взгляд на подростка. Утереть нос Плисецкому — заманчиво.       — Хорошо, — смиряюсь я. Глаза Виктора загораются. Не празднуй слишком рано. Это не ради тебя.       — Отлично, тогда завтра я дам вам послушать музыку, а через неделю покажу хореографию. — Виктор хлопает в ладоши. Тройняшки повыскакивали из-за ограждений и радостно лопочут о соревновании. Я вздохнул и отъехал от них. Ничего, после того, как я раздавлю на льду Юрия Плисецкого, они все увидят, что я больше не тот рыдающий слабак.