Сумрачное солнце

Человечья душа черна, Никому не дойти до дна. Между ней и Божьим Градом – Нескончаемая война. Сердце слабо, а плоть сильна. Выбор твой – вот твоя цена. Между истиной и правдой – Нескончаемая война. Всемогущий, предвечный Бог! Голос твой я понять не смог. В судный день мой, в день печали, Дай мне силы исполнить долг. Agnus Dei (Лора Бочарова)

- Слушай, может, раз он таки пошел на мировую, не стоит его трогать? – неуверенно спросил толстяк, поглядывая на затылок своего партнера, сидящего впереди. Машина стремительно приближалась к старым складам на окраине Мидаса. - Мы уже обсуждали это, - с досадой откликнулся тот, - эту сволочь просто необходимо убрать. Пусть меня ебет весь Керес, если он не попытается вернуть все на круги своя. Толстяк притих, но через некоторое время заговорил снова. - Говорят, его прикрывает какая-то большая шишка сверху, как бы нас потом всех не… - Да что ты, в самом деле, как пет какой-то! Будто не знаешь, что про любого мало-мальски преуспевшего монгрела говорят, что его кто-то прикрывает. Я тоже, знаешь ли, не из Академии петов вышел. Сколько раз тебе повторять – проверяли. Нахрен никому это уебище не нужно. - Шеф, ты уверен, что стоит сливать им эту сделку? – парень, лет двадцати на вид, вопросительно глянул на лицо спокойно курящего рядом рыжеволосого мужчины. - Я уверен, что не стоит, - равнодушно откликнулся тот, - но после того, как они подставили нас в той истории с продажей товара, ситуация на рынке сложилась далеко не в нашу пользу. И теперь за это надо платить. Скажи спасибо, что вот так. Его помощник виновато замолчал. Вину свою он прекрасно знал и ощущал тем сильнее, что Катце никогда не укорял тех, по вине которых возникали проблемы. Разбирал ситуацию, указывал на ошибки, при том, что, ясное дело, все последствия их неудач, ложились на плечи брокера. - Не стоит так переживать, Кайл, - внезапно рука начальника легла на плечо юноши и мужчина серьезно посмотрел ему в глаза, - этим уже ничего не исправишь. Что случилось, то случилось. И мы все заплатим за это свою цену. И ты, да и я тоже. Все, время. Пошли. Перед входом в помещение, представители обоих договаривающихся сторон были привычно обысканы и лишены оружия, так что охрана и тех и других представляла собой скорее чисто номинальный признак статуса. Небольшое помещение на верхнем этаже огромного здания служило переговорной. - Вы требуете невозможного. Толстяк поморщился. Надо же, они треплются здесь уже больше получаса, а этот меченый выскочка все так же сохраняет спокойствие и невозмутимость, как будто и не осознает, что он здесь больше не хозяин положения. Конечно, оно уже не суть важно, но все равно раздражало безмерно. - У Вас нет другого выхода, - собеседник Катце тоже умел неплохо сохранять спокойствие, но все же не мог полностью приглушить торжествующие интонации в голосе, - скажите спасибо, что получите хоть что-то. Сами ведь понимаете насколько шатко сейчас Ваше положение. - Боюсь, Вы переоцениваете его непрочность. Не стоит доводить вопрос до абсурда – война не нужна ни мне, ни вам. Внезапно где-то неподалеку что-то грохнуло, словно упала железная переборка. Катце тревожно взглянул на дверь. - Так войны и не будет, - сладко улыбнулся его собеседник, - Вы, человек, безусловно разумный, но, боюсь, Ваша информация о собственном могуществе сильно устарела. - Я думал, Вы менее подвержены головокружению от успехов, - произнес дилер, вставая, - я думаю, что для этого разговора еще не настало время. Мы побеседуем позже. - Никакого «следующего раза» не будет, - его собеседник тоже встал, наши разговоры сегодня окончатся раз и навсегда. Кайл, все это время с сидящий рядом с шефом и с трудом удерживающийся от того, чтобы вставить хоть слово, поставить на место этих зарвавшихся сволочей, тоже встал и сделал шаг вперед, закрывая собой Катце. - Не надо, мальчик, не стоит, - усмехнулся стоящий напротив человек, - боюсь, самопожертвование здесь бесполезно. К тому же мы не вооружены, вы ведь сами знаете. Впрочем, оружие нам и не понадобится. Как я уже сказал, ваш босс сильно недооценивает ситуацию… вероятно он все же слишком молод, чтобы заниматься подобным бизнесом. Хотя всю глубину своей ошибки он, скорее всего, сможет оценить только сейчас. Сопротивление было хоть отчаянным, но недолгим. Что же, своих телохранителей ставленник Ясона нанимал сам и теперь мог на собственном опыте убедится в том, что его выбор был хорош, по крайней мере в том вопросе, который касался профессионализма и силы, но никак не преданности. - Ну что же, мальчики, - удовлетворенно глядя на пристегнутых к выступающей из стены арматуре противников, произнес победитель, - теперь вам больше не о чем беспокоится. Погодите еще пару минут, дайте ребятам время принести оружие. Так и быть, я человек милосердный и не буду продлевать ваши мучения. Что же, мистер Катце, вы и теперь уверены в том, что я неадекватно оцениваю ситуацию? Замолчите, мальчик, - поморщившись бросил он в сторону бессильно матерившегося Кайла. - Учитесь у своего начальника, - в голосе мужчины была неприкрытая издевка, - умейте принять свою судьбу с достоинством. Взгляд из-под растрепавшейся медной челки был мрачен, но все так же непроницаемо спокоен. - Вы пожалеете об этом, - ровно сказал Катце, - полиция не оставит это дело. Пусть вы убьете двух монгрелов, но беспорядки на территории Мидаса… это вам не Керес, где можно творить что угодно. Да и представители кланов не оставят мою смерть без внимания. - Уж не представители ли кланов снабдили вас столь замечательными телохранителями? Полно, не стоит строить иллюзий… Внезапный взрыв прервал его речь. Послышались выстрелы, отдаленная ругань и еще один взрыв заставил едва заметно вздрогнуть пол. - Вы знаете, что на этом складе, помимо прочего, нелегально хранятся дешевые красители, ввоз которых официально запрещен на Амой? - невозмутимо спросил Катце. - К тому же, как видите, не всех моих людей Вам удалось перетянуть на свою сторону. Растерянность в глазах его собеседника была изрядно разбавлена бессильной злостью. Но все же первыми не выдержали нервы у толстяка. Ругаясь и проклиная все на свете, он бросился к двери. В открытый проем хлынул запах гари. Теперь взрывы становились все чаще, стало понятно, что та часть здания, в которой они находились, охвачена пламенем. - Тем хуже для тебя, ублюдок, - прошипел тот, кто еще недавно думал, что выиграл, - ты задохнешься в дыму или сгоришь заживо. И все твои прихвостни не смогут ничего сделать. Один за одним они канули в дымную завесу. Как только скрылся последний человек, брокер оторвал взгляд от двери. Не обращая внимания на Кайла, который в заведомо тщетных усилиях, вырывался из наручников, Катце наклонил голову к воротнику и зубами рванул ткань. Повернул голову вбок и назад, словно хотел заглянуть себе через плечо и в раскрытую ладонь приземлился лоскуток материи с небольшим куском пластика – электронная отмычка. Мгновение – и наручники упали на землю. - Шевелись, - приказал он Кайлу, и тот даже не заметил мгновенной задумчивости во взгляде начальника, который тот кинул на него, прежде чем освободить.

***

- Дальше не пройдем! – юноша задыхался в дыму. Кое-как, помогая друг другу, они добрались этажа до четвертого, но дальше прохода явно не было. Переборки рушились, лестница охвачена огнем, а шахта лифта, к которой они в отчаянии кинулись, была завалена. Катце, огляделся и кинулся к едва заметному пролому в стене. Парень последовал за ним. Несколько шагов и они оказались в комнате, одна из стен которой частично рухнула, открывая путь на улицу. Если пробежать через охваченное пламенем помещение и прыгнуть… - Шеф, нам это удалось! – глоток свежего воздуха, пусть и изрядно смешанного с гарью, был как наркотик, а близкое спасение ударило в голову похлеще стаута. Кайл рванул вперед, но внезапно почувствовал как на плече сомкнулись сильные пальцы. - Босс, ты чего? – он обернулся и захлебнулся словами, увидев совсем рядом лицо Катце. И, хотя точеные черты его были искажены болью, юноша понял, что это лицо его смерти. И почти не почувствовал толчка, отправившего его в огненный провал в полу. Большой отряд людей в форме, стоящий неподалеку от горящего здания с тревогой наблюдал за все нараставшим валом огня. - Может, стоит зайти? - Поздно уже... Куда ты пойдешь? Там все рушится, слышишь? - Может, он уже вышел с другой стороны? - Может... Захрипела рация, начальник отряда пытался перекричать помехи, когда кто-то из стоящих рядом, воскликнул: - Глядите, вот он! На краю пролома стены, на четвертом этаже, показалась человеческая фигура. - Высоко... разобьется... Но человек уже прыгнул. И самое время - за его спиной раздался оглушительный треск, и взметнулось вырвавшееся пламя. Несколько парней в форме кинулись вперед, но прыгнувший уже поднялся с земли и, слегка хромая, направился к ним. - Мистер Катце, как Вы? - с тревогой спросил подбежавший мужчина, командир подразделения. Катце поднял на него ничего не выражающий взгляд. - В порядке. - А помощник Ваш где? Все тот же безразличный взгляд. - Он не выбрался. Я не сумел помочь ему. Тем временем к брокеру успел подойти другой мужчина - уже в возрасте. В отличие от других он был в штатском, но достаточно было одного его взгляда, чтобы командир подразделения, поклонившись, отошел. - Все в порядке? - поинтересовался подошедший. - Отлично, - холодный тон монгрела шел вразрез с его словами. - Где эти? - Их пристрелили, когда они пытались покинуть здание через южный вход. Горят внутри. Мне жаль, что мы пришли так поздно, но информация запоздала... я вижу, Вы один? - Уже да. - Сожалею. Простите, что так вышло, мы... Дилер махнул рукой. - Все в норме. - Эти сволочи просчитались, думая, что могут договориться с полицией. Нам не нужен передел, сами понимаете. Катце кивнул. Он понимал, что война криминальных группировок не нужна начальнику полицейского надзора Амой. Не нужна она была и кланам Кереса. Так же, как и испорченные отношения с Консулом. Не говоря уж о том, что те, кто способен снюхаться с федералами вызывали дружное отторжение у всех - и у стражей закона и у его нарушителей. Слишком опасно. - Ваши люди успели покинуть здание в целости и сохранности... Мужчина еще что-то говорил, а Катце тем временем повернулся к горящему зданию. Тонкие пальцы машинально крошили незажженую сигарету, а в пустых, мертвых глазах плескалось зарево пожара.