Сумрачное солнце

Мой осенний Лорд, ваше сердце тверже, Чем речной гранит, чем седой базальт. На краю судьбы не прошу о большем: Отведите взгляд. Отведите взгляд. Обет (Лора Бочарова)

После той памятной почти встречи в Апатии прошло больше полумесяца. Рауль все это время пытался разыскать Катце, но успехом его попытки не увенчались. А тоска все не проходила. Он уже, было, даже подумывал над тем, чтобы обратиться с вопросом о местонахождении Катце к Ясону, хотя меньше всего ему хотелось посвящать Консула в эту свою проблему. Однажды Рауль, вновь заметив Рики в Эос и, вспомнив давний разговор, вновь тормознул монгрела, но тот только руками развел – если Меченый хотел залечь на дно, то разыскать его могла бы разве что только полиция, да и то не факт, с учетом того, какие деньги платил им бывший фурнитур. За неимением лучшего блонди решил подождать еще немного – вспоминая подслушанный разговор он понимал, что, должно быть, Катце сейчас очень занят и искать его действительно нет смысла. Ждал же он все это время – подождет еще. Тревожила только мысль о том, что именно должен будет сделать брокер по приказу бывшего господина, да и воспоминание о мрачном выражении лица монгрела, столь знакомом ему с начала их общения, которое он случайно подсмотрел в тот вечер, спокойствия не добавляло. К тому же в Кересе недавно вспыхнула эпидемия какого-то до того неизвестного заболевания, судя по всему инопланетного происхождения и, скорее всего, завезенного на Амой каким-то любителем борделей дна. Масштабы его приняли настолько угрожающие размеры, рискуя перейти в гражданскую зону, что даже привлекли внимание Совета. Институт медицины работал в аварийном режиме, что, впрочем, давало весьма скромные результаты. Последняя шахматная партия с Консулом за этот вечер подошла к концу, Рауль уже встал и начал прощаться с хозяином, когда вошедший фурнитур доложил о том, что к Минку пришел посетитель. Рауль удивленно приподнял брови, повернувшись к другу, час для гостей был уже довольно поздний. Но Консул удивления не выразил. - Пусть войдет. Прости, Рауль, - обратился он к своему Советнику, - это деловой разговор, вряд ли он будет тебе интересен. Рауль намек понял, попрощался и уже направился к двери, невольно гадая, какие же это могут быть дела у Ясона, что разговор о них нельзя отложить до утра, когда на выходе столкнулся с Катце. От неожиданности он замер, а брокер, поприветствовав его вежливым поклоном, шагнул в глубину комнаты и элитник почувствовал едва заметный запах гари и дыма. - Катце, - имя слетело с его губ быстрее, чем Рауль успел подумать, насколько правильно он поступает. Катце обернулся. Лицо его не выражало ничего, кроме вежливой заинтересованности в том, что угодно господину. Ясон взглянул на друга с умеренным любопытством. - Катце, - повторил Рауль, успевший овладеть собой, - будьте любезны, когда переговорите с Консулом – зайдите ко мне. Рыжий кивнул с тем же безразлично-вежливым выражением. - Чай или кофе? – не сомневаясь в ответе спросил Ясон, когда дверь за Советником закрылась. Однако брокер только покачал головой. - Спасибо, я не надолго. Пришел сказать, что проблема решена. Начальник полиции Мидаса оказал мне всемерную поддержку. К сожалению избежать некоторых эксцессов не удалось и старых складов больше не существует. - Хорошо. Я доволен, - блонди никогда не расспрашивал Катце о подробностях проводимых операций, зная, что бывший фурнитур всегда передаст ему необходимую информацию. Мусор деталей Минка не интересовал. Брокер наклонил голову в коротком поклоне, прощаясь, но неожиданно Консул произнес: - Катце, задержись. Я хочу поговорить с тобой. - Да? - Сядь. Рыжий послушался и, глядя на его ничего не выражающее лицо, Ясон внезапно подумал, что бывший слуга стал со временем очень похож на тех, кому служил когда-то. Вот только если мысли себе подобных было угадать довольно легко, то понять, что скрывается за бесстрастностью человека, было, порой, просто невозможно. До встречи с Рики Минку казалось, что он хорошо знает людей, но чем дольше он общался со своим монгрелом, тем больше понимал всю ошибочность данного убеждения. Ну что же, по крайней мере одно он знал точно – увиливать и пытаться что-то выяснить у Катце окольными путями – бесполезная трата времени. - Что происходит между тобой и Раулем? Катце на мгновение опустил взгляд. - Почему Вы решили, что между нами что-то происходит? - Он просил тебя зайти. Катце пожал плечами. - Скорее всего хочет попросить о какой-то услуге. Вы же знаете, он уже как-то прибегал к моей помощи. - Он ищет тебя уже давно. Даже у Рики спрашивал твои координаты. Однако ко мне с тем же вопросом не пришел. Из этого я могу сделать два вывода: либо он хочет попросить твоей помощи в чем-то, что мне не понравится, а не понравится мне могут лишь дела, затрагивающие мои личные интересы или интересы Амой, на это Рауль не способен, либо это что-то личное. Вот я и спрашиваю – что между вами происходит? - Вам не кажется, что если Ваш друг хочет сохранить какую-то тайну, то как-то не этично пытаться узнать ее? Взгляд Ясона стал еще более холодным, чем обычно. - Если я задаю тебе вопрос, это значит, что я хочу получить ответ, а не услышать твои размышления на тему об его этичности. То, что ты не хочешь говорить, еще раз свидетельствует о том, что твои отношения с Раулем носят отнюдь не деловой характер. - Между нами не существует никаких отношений, - Катце говорил так же ровно, как тогда, когда сообщал Консулу об удачном завершении операции. - Однажды ты уже убедился, что скрывать от меня что-либо бесполезно. Прошло достаточно времени, возможно ты уже подзабыл урок и мне следует его повторить? Катце знал, что Ясон не угрожает, не запугивает. Он никогда бы не опустился до этого. Минк всего лишь констатировал факт, напоминал о том, что может случиться, если он не получит того, что считал необходимым для себя. Именно в этой бездушности машины, неотвратимости решений, на которые не могли повлиять никакие субъективные факторы, и заключалась страшная сила элиты. Сопротивляться ей было бесполезно. Достижение цели любой ценой. - Отношения как межличностные взаимосвязи могут существовать только между двоими и большим количеством людей. Тогда, когда несколько человек по тем или иным причинам заинтересованы в общении друг с другом. Я же в общении с мистером Эмом не заинтересован. О предпосылках же его стремления контактировать со мной, могу только догадываться, насколько человек способен догадываться о причинах тех или иных поступков элиты. - И каковы же твои догадки? - Мистера Эма заинтриговало мое поведение… несколько месяцев тому назад. Оно показалось ему нетипичным и нестандартным для человеческого существа. В этом нет ничего удивительного, насколько я понимаю, психологию людей высшая элита, не занятая непосредственно в политической деятельности, знает не очень хорошо, вам это просто не надо. Как ученого его заинтересовало то, чего он не знает и не понимает, и он решил изучить вопрос глубже. На моем примере. - Так тебя что, оскорбило его отношение к тебе как к подопытному животному и ты решил избежать этого унижения? – в голосе Минка прозвучала едва заметная насмешка. - Почему Вы решили, что я его избегаю? - парировал Катце. - Ты сменил место жительства незадолго до отъезда Рауля. Не думаю, что ты был не в курсе того, что тебя искало второе лицо в государстве. Будь это какое-то важное дело или что-то, что не задевало бы тебя лично – ты бы встретился с ним. Это куда удобнее, нежели все время бегать. Катце встал. - Господин Минк, чего Вы от меня хотите? Я действительно не знаю зачем господин Эм преследует меня с упорством, достойным лучшего применения. - А что он сам говорит на этот счет? - Говорит, что ему приятно со мной общаться. - Не более того? - Не более. - Так почему, Катце? Возвращаюсь к своему вопросу - почему ты избегаешь его? Тебе разве не интересно общение с умным собеседником, не лестно, что один из достойнейших представителей элиты настолько высоко оценил тебя, что стремится к общению с тобой даже вопреки твоему желанию? - Именно поэтому, - Катце мог справиться со своими интонациями и мимикой, но над вегетатикой он был не властен – зрачки расширились, кровь отхлынула от лица. - Потому что меня не устраивает, когда с моими желаниями не считаются и воображают, что я должен быть счастлив из-за того, что до меня снизошел один из вершителей судеб этой планеты. Никто не интересуется тем, что может быть мне это неудобно или неприятно. - А тебе неприятно? – Минк тоже встал, обогнул стол, подойдя ближе к брокеру. - Да. Консул подошел еще ближе, видя как невольно расширяются глаза собеседника, чувствуя его напряжение, видя, как тот вцепился в спинку стула, чтобы остаться на месте и не шагнуть назад под пристальным взглядом бывшего хозяина. - Почему? Катце молчал. - Я задал вопрос. - Мне никто не нужен в моей жизни. И уж меньше всего мне нужна привязанность блонди, чем бы она не была обусловлена. Катце чувствовал, что еще немного и он уже не сможет контролировать себя, но внезапно Консул отступил и снова сел на прежнее место. Скрестил кончики пальцев и задумчиво глянул на монгрела. - Прошлое человека как и его тень – всегда следует за ним. Тени все равно – видишь ли ты ее или пытаешься игнорировать, надеясь, что мрак заставит ее раствориться и исчезнуть. Пусть ты не всегда можешь ее увидеть – она всегда следует за тобой, пока ты жив. Пытаясь убежать от преследующих тебя неприятных воспоминаний, ты вернешься в ту же исходную точку, только на этот раз все будет еще хуже. Не пытайся похоронить свои грехи и проступки минувшего – ты сам выроешь себе могилу, - Консул невесело усмехнулся, заметив, как помрачнел взгляд Катце. - И не важно насколько долго ты поднимался. Для того, чтобы упасть хватит и мгновения. У тебя психология раба, Катце. Тебя создало таким общество, но это как раз не важно. Важно, что ты не избавился от этого. И не избавишься никогда. Ты считаешь себя независимым и многого достигшим и это верно. Но стоит появиться кому-то, кого ты считаешь выше себя, ты мгновенно становишься тем, кем был – бывшим фурнитуром. Ты не можешь строить отношения с высшими на равных или хотя бы попытаться сделать это, нет. Ты всегда будешь расценивать их действия по отношению к тебе как действия господина по отношению к слуге и реагировать соответствующим образом. Как бывший раб, пытающийся доказать прежде всего себе, а затем и окружающим, что он не является таковым. Но ты такой и есть, потому что чувствуешь себя им. И Рауль совершает ошибку, пытаясь общаться с тобой на равных. Он просто не понимает, по крайней мере пока. А для раба самое страшное это выбор. Что бы он не сулил. Поэтому ты избегаешь того, что может тебе этот выбор предоставить. Одно время мне казалось, что ты изменился, но лучше всего говорят о нас и нашем характере, те ошибки, которые мы совершаем, а отнюдь не успехи и правильные поступки. Я не понимаю, что такого нашел в общении с тобой Рауль, но я облегчу ему жизнь. И тебе тоже. Молчи! Я запрещаю тебе, понимаешь, запрещаю, избегать встреч и общения с мистером Эмом. Катце сжал пальцы на спинке кресла так, что костяшки побелели. - Вы больше не мой хозяин, - тихо, но твердо сказал он. Минк вновь поднялся. Движения его были медленными и вальяжными, но когда он взглянул на рыжего то взгляд его был тем самым, которым он смотрел на мальчишку-фурнитура, стоя рядом с ним со стеком в руках, и глядя на кровь, сочащуюся из его рассеченной щеки. И, как и тогда, Катце не выдержал и опустил взгляд. Некоторое время тишину нарушало лишь тяжелое дыхание монгрела, а затем Ясон спокойно произнес: - На сегодня ты свободен, больше я тебя не задерживаю. И когда дверь за монгрелом закрылась Консул прошептал едва слышно: - Никто не может бежать вечно, Катце…