Сумрачное солнце

Обнимаю тебя - обесчувствела ночь, Наползая на мир из-за Серой горы. Я хотела понять, я пыталась помочь, Но ты сам выводишь меня из игры. Силуэт Смерти (Скади) Don't walk away, don't walk away, Oh, when the world is burning... Don't walk away, don't walk away, Oh, when the heart is yearning... Не уходи, не уходи, когда весь мир сгорает в огне... Не уходи, не уходи, когда сердце разрывается от тоски... Carnival of Rust (Poets Of The Fall)

Рауль все-таки ждал его. Когда Катце вошел в его кабинет, практически вслед за фурнитуром, объявившем о его приходе, блонди уже успел подняться ему навстречу, и в ярких глазах брокер заметил радость, а мгновение спустя губы Рауля тронула улыбка. - Ты все-таки пришел, - генетик сделал несколько шагов навстречу гостю, тяжелые ладони легли на плечи монгрела, сжали и на секунду Катце показалось уж совсем невероятное, что Рауль сейчас обнимет его не смущаясь присутствием фурнитура и вездесущих камер Юпитер, - я уж было начал опасаться, что не дождусь. Свободен, - кивнул он мебели. Рауль все не убирал руки и от этого, а еще больше от того, что прикосновение блонди привычно успокаивало и заставляло тепло разлиться по всему телу, Катце снова пробила дрожь. - Меня задержал Консул, - холодно ответил он. - И неужели Вы могли подумать, что я проигнорирую приказ элиты? Взгляд блонди стал растерянным, улыбка исчезла с лица, и он наконец-то убрал руки. - Катце, это был не приказ, - проговорил он обескуражено, - просто я не мог… выразиться иначе в присутствии Ясона. Извини, я не хотел тебя обидеть, я не думал, что ты воспримешь это так… - Нет, что Вы, - Катце уже успел отойти от блонди на безопасное расстояние, но его присутствие, так же, как и предстоящий разговор, о содержании которого он не мог не догадываться, не отпускало внутреннего напряжения. - Можно мне сесть? - Да-да, конечно, - заторопился Рауль, - кофе? Или, может, ты голоден, поужинаешь? Как они похожи, - мелькнула у Катце мысль, - действуют по-разному, в достижении своих задач, но оба отлично знают его привычки и ведут себя так, как будто он нечто большее, чем бывший фурнитур, добиваясь доверия и симпатии. - Нет, спасибо, - машинально поблагодарил он. - Извините, мистер Эм, я устал сегодня и хотел бы побыстрее оказаться дома. Если наш разговор нельзя отложить на другое время, то, пожалуйста, давайте хотя бы закончим его поскорее.

***

Раулю показалось, что его ударили. Слова Катце, сказанные так безразлично и спокойно, были словно пощечина. И больнее всего было от понимания того, что Катце не хотел оскорбить его или обидеть. Монгрел пришел только потому, что ему, по его собственному выражению «приказали», выполняя желание представителя элиты. Казалось, учитывая поведение Катце, его явное стремление избежать общения с Раулем, удивляться было нечему, но почему-то блонди ожидал чего-то другого. Он не солгал Катце, говоря, что ждал его. Но подсознательно он ждал того, иного Катце, чувства которого всегда мог если не понять, то хотя бы ощутить, общение с которым дарило умиротворение и радость, а не этого, абсолютно чужого человека. Может быть, надеялся, что время заставило Катце соскучиться так же, как соскучился сам Рауль и это заставит его позабыть свою настороженность или обиду, если она была? Чувство одиночества, которое не оставляло его все последнее время, вновь охватило блонди с новой силой. Только теперь было понятно, что бежать от него больше некуда. - Ты можешь идти, - спокойно сказал он. - Извини, что задержал. Вижу, нам действительно больше не о чем разговаривать. Катце даже не посмотрел на него. Встал и направился к выходу. Резкий свет упал на его лицо, высветив глубокие тени под глазами, особенно отчетливо заметные на болезненно-бледном лице. Что-то в его выражении показалось блонди смутно знакомым. Катце уже успел дойти до двери, когда Рауль понял – он видел это выражение в тот вечер, когда нашел монгрела на мосту – кажется так давно. Проклинать собственную глупость, чуть было не заставившую его оттолкнуть человека в эгоистичной обиде, заставляющей додумывать какие-то нелепые причины его поведения, тогда когда дело было совсем в другом, времени не было. - Катце, погоди. Монгрел остановился и обернулся. Рауль стремительно подошел к нему и, уже не думая о том насколько прилично его поведение для блонди, крепко обнял. - Прости, - он чувствовал как человек замер в его объятиях, - я глупости тут говорю… Что-то случилось? Он заглянул в лицо брокеру, на котором теперь было выражение изумления, пополам с испугом. Катце успел отвыкнуть от панибратского общения с блонди, да и вид Рауля – костюм, предназначенный для официальных мероприятий, сьют с тяжелыми двойными наплечниками и всеми знаками отличия высокого положения Советника в сочетании с деловой обстановкой его кабинета не способствовали воспоминаниям о Рауле так похожем на человека. - Я очень соскучился, - ладонь блонди успокаивающим движением тронула волосы Катце. Хотелось сдернуть перчатку, ткань мешала чувствовать шелковистую гладкость красных прядей, но уже одно то, что человек не смотрел на него больше безразлично, заставляло исчезать ощущение тянущей пустоты в груди и он снова притянул Катце ближе, прижимая к себе. - Я подумал, ты не хочешь со мной говорить, - торопливо и несколько бессвязно продолжал Рауль, боясь, что рыжий сейчас оттолкнет его, разорвет этот тактильный контакт, такой необходимый ему сейчас, - а ты действительно устал, я эгоист, верно? Извини… Он чувствовал едва уловимую мелкую дрожь мышц под ладонями и инстинктивно гладил плечи и спину монгрела, пытаясь снять напряжение, успокоить. - От тебя дымом пахнет, - продолжал говорить он, подсознательно опасаясь того, что стоит ему замолчать и Катце скажет что-то, разрушающее этот момент близости, - что произошло? Нет, ты не говори, если не хочешь, просто… не убегай больше, ладно? Он почувствовал щекой короткий, какой-то несмелый кивок и, наконец, нехотя разжал руки. Как не старался Катце справится с собой, но выражение растерянности ему скрыть до конца так и не удалось, а во взгляде была какая-то настороженность. Рауль мягко приобнял его за плечи, подвел к креслу, снова усадил, сам присел на стул, придвинулся ближе, наклонился и взял ладони монгрела в свои. Он сам не знал, чего ожидал: что Катце скажет, что тоже скучал или действительно начнет рассказывать о произошедшем, но рыжий молчал и это молчание вновь заставило блонди отчетливо почувствовать ту стену, которую он уже давно, пусть и смутно, ощущал, в общении с бывшим фурнитуром. Чувство тревоги и неуверенности вернулось, а вместе с ними пришло и разочарование. Ему почему-то казалось, что если он откровенно выкажет свои чувства, расскажет о всем том, что ощущал за время отсутствия Катце, все как-то сразу встанет на свои места и вернет то время, когда они так легко общались друг с другом. Глупо было на это рассчитывать – он же знал, что, не смотря на всю свою эмоциональность, Катце старается слушать прежде всего голос разума, более того, эмоции могут только оттолкнуть его.