Коробка

Бам! Бам! Саваширо носился из стороны в сторону мимо Такаямы. Бил, стрелял в стены, кричал на них. Делал всё, чтобы выбраться из заточения. — Тебе так неприятно со мной находиться, раз так отчаянно стараешься выбраться? — он уже задавал похожий вопрос Тоде, но ничего поделать со своей самооценкой не мог. Вопрос остался без ответа, и Такаяма добавил: — Тебе не разбить жемчужину изнутри. — Агнесс также про куб говорила, — отмахнулся Шестой. — Но я его разбил. — Не сравнивай ведьмины артефакты с крупицей Чистилища, — Такаяма старался, чтобы его слова не звучали пренебрежительно в адрес ведьм. Всё же Агнесс была для Саваширо хорошим другом. — Опять у тебя в руках эта штука! Убери каку! Саваширо остановился и посмотрел наверх, откуда доносился голос Тоды. — Что там у тебя на этот раз? Хах, Такаяма, какой ты проблемный ребёнок. Второй раз тут сидишь. Такаяма покраснел. Перед всеми стало жутко стыдно. Перед Тодой, который его высмеивал; перед Мацуокой, которого он попросил об этой услуге. И перед Саваширо, чьего согласия на мирные переговоры со старшим никто не спрашивал. — Перестань, — подал голос Четвёртый Китаро, — Така не виноват, что вы такие вредные, и что только таким способом можно с вами нормально поговорить. Эй, отдай! Их начало мотать в разные стороны. — Хм, это надолго, пусть погуляют и не подслушивают, — Тода не терял весёлого настроения и не возвращал Мацуоке жемчужину. — Мы пока тоже отношения улучшим~. — Стой! Тода, там же озе… Такаяма быстро схватил Саваширо и прижал к себе, за мгновенье до того, как их отбросило в угол. Их прижимало сначала к одной стене, потом раздался грохот, вместе с которым их отбросило к противоположной, а затем они падали вниз, паря практически у самого потолка. Такаяма принимал все удары на себя, лишь бы Саваширо не пострадал. Он представлял, как это выглядело снаружи: Тода замахнулся, выкинул жемчужину в окно, а та, врезавшись в дерево, с плеском угодила в озеро. — Ты в порядке? — Такаяма посмотрел на младшего. Тот, едва ему на нос упала капелька воды, встрепенулся и вывернулся из объятий. Такаяма посмотрел наверх. Через небольшую трещину к ним медленно просачивалась вода. Изнутри жемчужину повредить нельзя, но вот снаружи… В том, что Третий Китаро способен разрушить адское творение, Такаяма не сомневался. Скорее всего, и дерево разлетелось в щепки. Пятый снял жилетку и подкинул, закрывая трещину. — Значит, Вы здесь не в первый раз… Вы знали, что мы тут окажемся? — Если ты про жемчужину, то да. А если про дно озера, то нет. — Зачем? — Зачем? Я просто хотел поговорить с тобой. Узнать, что тебя беспокоит, о чём мечтаешь, чего хочешь. Я же вижу, что ты что-то держишь в себе, но упрямо не хочешь открыться. И тебе больно… — О чём мечтаю? Что беспокоит… — холодно повторил Саваширо. — Меня беспокоит, что Вы, мой старший, самый слабый, никчёмный и бесполезный. Меня тошнит от мысли, что я самый младший. Вы мне противны. Никогда ничего для меня не сделали, но я вынужден проявлять уважение. Я мечтаю о том, чтобы Вы исчезли с моих глаз. Воцарилась тишина. Такаяма призвал жилетку обратно и вздохнул: — Хорошо, я исполню твоё желание. Прости за то, что существую. И Саваширо вмиг остался один в темноте с капающей рядом водой. Сначала он решил, что Такаяма смог выбраться из ловушки, но потом вспомнил о способности, которой обладают все старшие Китаро — становится невидимыми, скрывая присутствие. Сам Шестой этого ещё не умел. — Я тебя ненавижу, — заговорил он. — не признаю. Ты слабак, который полагается на друзей и счастливые случайности. Если бы не ключ…нет, если бы не глупость твоих врагов, ты давно был бы мёртв. Саваширо закрыл рот руками. Слова вырывались сами. Это не паника. Он не такой слабохарактерный, чтобы поддаться давящему влиянию Чистилища. Саваширо ударил кулаком по полу, попав в лужу. Брызги ударили в лицо. — Но больше всего я ненавижу тебя, потому что ты не привязан к миру людей. У тебя не было человека, который спас и воспитал тебя. Ты не привязывался к нему, а он не умирал на твоих глазах. Ты не зарекался больше никогда не сближаться с людьми, и не нарушил собственного обещания, подружившись с человеческой девочкой. Она не проявляла к тебе заботу, не помогала тебе, не ввязывалась в неприятности и не спасала тебя… И поэтому она не забыла о твоём существовании. Монотонный звук падающих капель изменился. Теперь вода по очередь падала с потолка и из правого глаза Саваширо. — Почему… Почему я всё это говорю?! — Я согласен с тобой, — совсем рядом зазвучал голос Такаямы. — Я слабый. Я не смог спасти жизнь матери Мью-чан, меня постоянно спасали друзья… иногда даже ценой собственной жизни. Я никогда не говорил, что тебе живётся проще, чем мне. Ты, Китаро, последний из Призрачного Племени и несёшь это бремя в своём мире и времени, как и все мы. Я очень сочувствую твоей потере… но я рад. — Чему ты рад? — Я счастлив, что ты заговорил. Теперь я знаю, как ты ко мне относишься, как обо мне думаешь. Что знаешь, а чего нет… И я совсем не против, чтобы ты обращался ко мне на «ты», или вовсе не разговаривал со мной, раз ненавидишь… Тода прав. Я бездарный старший.

***

— Извините, я опоздал… — Полтора часа! Поздравляю, Такаяма, это новый рекорд! — в сердцах воскликнул рассерженный Тода. — Чем ты ночью занимался? Такаяма смутился. Он долго не мог заснуть, возбуждённый предстоящей тренировкой. Потом ещё и отец среди ночи начал играть без наушников в одну из своих рпг-игр, оправдываясь тем, что сейчас идёт очень короткий и неимоверно важный ивент, ради которого стоит нарушить режим дня. — … в кого ты такая бестолочь? Какой пример подаёшь младшим? Тебя же никто уважать не будет, — продолжал читать нотации Тода, пока его не прервал стук по позвонкам. — Мацуока, что ты делаешь? — Ищу кнопку выключения занудства, — Четвёртый усмехнулся. — Нет у меня никакой кнопки! Эй! Не тыкай меня в нос, перестань! — Саваширо хочет научиться твоему выстрелу из пальца, — Мацуока спокойно и с улыбкой обратился к Такаяме, между делом продолжая щекотать Тоду. — Техника Нозавы его испугала. — Агась, детишки нынче не хотят лишаться конечностей. Даже если они потом отрастут, — подтвердил Второй, сидевший у костра. — Потренируйтесь и приходите обедать. Жареные гекконы почти готовы. Он у подножия скалы. Такаяма кивнул и пошёл к своему младшему. Это была их первая встреча лицом к лицу, а Пятый умудрился на неё опоздать. Тода прав. Он плохой пример для подражания. — Привет. Я Такаяма Китаро, рад знакомству, — он улыбнулся мальчику в чёрно-жёлтой жилетке. Каштановые волосы отливали бордовым на солнце, пряди на макушке напоминали широкие листья аспидистры. Шестой был весь похож на цветок, которому нужны забота и любовь. — Саваширо. Рад наконец-то встретиться с Вами, — в голосе звучал укор, а радости не было слышно. — Давайте начнём? — Прости-прости, мне правда стыдно, что я опоздал. Понимаешь мой… — Давайте начнём? Такаяма замолк. Мимолётные жесты и тон голоса выдавали нетерпение и раздражение, хоть Саваширо старался держаться холодно и безразлично. — Чтобы выстрелить, сконцентрируй силу на кончиках пальцев, и, когда будешь готов, высвобождай её. Лучше это делать на выдохе. Смотри, — Пятый выставил растопыренную ладонь тыльной стороной вверх, направляя её в сторону. Пять ярко-голубых зарядов выстрелили одновременно, пробивая листья. — Зачем делить силу? Атака же будет слабой. — Можно сконцентрировать всё на одном пальце, но с такой атакой нужно быть осторожнее, — Такаяма выстрелил яркой вспышкой, и валун в сотнях метрах от них разлетелся в пыль. — Понял. Вот так? — Саваширо скопировал стойку и подставил свободную руку под «пистолетом». На кончике указательного пальца пульсировал и увеличивался голубой шар. Раздался выстрел. Скала, недалеко от которой проходила их тренировка, распалась на мелкие камешки. Такаяма, поймав жилеткой енота, которого едва не придавило упавшим деревом, был поражён. — Круто… У тебя получилось с первого раза! Как ты себя чувствуешь? — Обычно. — Сава! Эта техника даётся тебе лучше, чем мне! — Такаяма хотел его обнять, но младший не позволил. — Пожалуйста, не коверкайте моё имя. У милого цветка оказались острые шипы. К нему нельзя было притронуться.

***

Он не заметил как оказался на руках Пятого. Пол скрылся под водой, но одежда Саваширо была сухой, чего нельзя было сказать о школьной форме Такаямы. — После всего, что я сказал… Почему? — Потому что я тебя не ненавижу, — Такаяма улыбнулся. — И, в отличие от тебя, могу посмотреть на мир с другой точки зрения. Ты десятки лет избегал дружбы с людьми, чтобы не чувствовать боль от потери, которая сейчас терзает тебя. Поэтому ты всегда был одинок. Только те несколько лет, когда в твоей жизни появилась Мана, я видел твою улыбку… Но знаешь, это не конец света. Не избегай дружбы с другими Китаро. Они всегда помогут делом, советом, просто поднимут настроение. Ты ведь часть нашей большой семьи. Можешь им верить. Саваширо внимательно слушал, и, когда наступила пауза, тихо спросил: — А как же ты? — Я? Ты ведь меня не любишь, поэтому не буду тебе доставлять неудобства своим присутствием, — Такаяма грустно улыбнулся. — Нет! Не исчезай! Умоляю… — крикнул Саваширо. — А что мне тогда делать? — Останься… Научи меня быть таким, как ты… Я хочу стать таким же смелым, так же справляться с отчаянием… Я не хочу снова попасть в Небытие. Понимаю, звучит очень странно. Сам себя не понимаю. Сам себя ненавижу. Хочу быть похожим на того, кого презираю… потому что ты намного лучше меня. — Не надо быть похожим на кого-то. Иначе ты перестанешь быть собой, а двух меня Тода не выдержит, — Пятый рассмеялся. — Мы любим нашего рассудительного и способного Саваширо. И хотим, чтобы ты был счастлив. Едва он произнёс эти слова, как они оказались на берегу озера. Тут же их обоих обнял Мацуока, а Тода с хмурым видом прислонился к почтовому ящику. Третий Китаро был весь мокрый, а на щеке краснел отпечаток ладони. — Простите меня! Как вы? Всё хорошо? Саваширо, тебе плохо? — Мацуока взволнованно осматривал и ощупывал младших. — Така, снимай мокрую одежду, я погрею воду. Тода, тебя это тоже касается. Ветер холодный, простудитесь. — Я… Я помогу, — Саваширо спустился с рук Такаямы и поспешил за Четвёртым. — Я в полном порядке. Меня не задело. — Тогда хорошо. Спасибо за помощь! Когда они скрылись в домике на дереве, Такаяма подошёл к Тоде. — Спасибо. Тода покраснел, от чего след от пощёчины стал незаметен. — За что? — Без Вас Саваширо бы меня не выслушал. Тода хмыкнул и отвернулся, но Такаяма не расстроился. Он посмотрел на дом. Саваширо поговорил с ним, выслушал и послушал. Нужно придумать, как отблагодарить Мацуоку за всё, что он сделал для своего младшего оболтуса. Теперь двумя недоразумениями меньше. Но вечно так продолжаться не может. Он сам должен ухаживать за прелестным цветком. Нельзя позволить Саваширо завять. А для этого придётся не раз уколоться об острые шипы.