Назад в прошлое.

— Спи уже, — наклонившись к уху, прошептал Снейп. И слова эти никак не сочетались с его действиями. Как можно уснуть, когда сухие горячие губы (что особенно ценится в этот холодный час) так соблазнительно скользят по коже, отыскивая неведанные прежде чувствительные точки? Например, раньше она и не догадывалась, что простой поцелуй за ухом и щекочущее шею дыхание патокой разольются по ее телу. Гермиона оставалась тихой, смущенно кусая губы, чтобы звук какой лишний не дай бог не сорвался. Но, наверное, дыхание ее каким-то образом подводило и напоказ выставляло слабые места, ведь Северус неизвестно как, а ориентировался по расплывчатым реакциям на ласки и степенно повторял самые удачные из них. — Я бы и спала, — выровняв дыхание, оправдалась Гермиона. Она зажмурилась от переизбытка эмоций, когда по правой скуле спустился он мягкими поцелуями к шее. — Если бы ты мне не мешал. — Так вот, кто кому оказывается мешает, — многозначительно понизил голос брюнет, носом зарывая в дикую гриву волос. — А я был уверен, что именно ты это начала. — Я?! Я всего лишь погладила тебя по руке. — Когда я уже почти уснул. — Только не говори, что тебя это сильно расстроило. — Ни в коем разе, просто я пытаюсь перекинуть всю вину на тебя. — Как низко. — Да, это было ужасно низко с твоей стороны. Трогать меня без всякого разрешения. Грейнджер фыркнула, немного расслабившись. Дурманящая поволока, захватившая их неожиданно в свой томный плен, ослабила давление. — Я бы извинилась, не имей в загашнике оправданий. — И каких же? — заинтересовался слизеринец. — Во-первых, я соскучилась. — Слабый аргумент, если вспомнить о том, сколько часов мы проводим вместе. — Это другое, — объяснила она очевидный для себя факт. — И во-вторых, что даже скорее во-первых, я замерзла и хотела погреться об тебя. — Не ожидал от тебя подобной прагматичности, — усмехнулся Северус. — Ну, а теперь, когда ты согрелась, давай спать? — Хорошо. Признаваться ему в том, что теперь она точно навряд ли уснет, Гермиона не стала. Поцелуи его до сих пор огнем ощущались на коже. Как только он умудряется оставаться таким бесстрастным? Девушка повертелась, перебираясь ближе к Снейпу. Глаза закрылись, едва она удобно устроила голову на его плече. *** Бежать было некуда. Сердце вырывалось из груди, стук его будто молотом бил по ушным перепонкам. Гермиона и испугаться не успела: все ее мысли сейчас крутились только возле Гарри, такого решительного и такого растерянного. Единственная надежда всего волшебного мира низвергнуться в саму преисподнюю рисковала. Их в ловушку загнали. Рано или поздно, а должно это было случиться. Жалящее заклинание слетело с древка, продлевая агонию веры. Придумать бы что-то получше этого, отыскать бы способ принять весь удар на себя, лишь бы мальчик-который-выжил не погиб бы так глупо теперь. Лишь бы мир не сгубить и оправдать всеобщее доверие, шлейфом опутавшее их жизни. Лишь бы, лишь бы… Да только, оказавшись наедине с реальной угрозой, хваленый мозг отказывался функционировать должным образом и предлагать варианты дальнейших действий. И Гарри не сбежит сейчас, вдруг предстань пред ним чудесный шанс. Не оставит он друзей на растерзание, сколь незначительными бы не были они в грандиозной перспективе. Страх скукожился до чего-то несущественного. Словно и не их обступали оборотни и темные маги, словно бы и не они сейчас умрут. Память предсказуемо обратилась к родителям и колющей болью саданула под лопатку. Как верно она поступила. Как здорово, что они находятся теперь на другом краю света в полной безопасности и знать не знают, что у них есть была когда-то дочь, что оплакивать ее они никогда не станут. Гермиона храброй оставаться хотела до последнего вздоха. Не признавать силу противника своего и черпать бесстрашие словно из бездонного колодца. Она хотела. Хотела маску примерить, что и смерти не под силу будет снять. Но паника сковала ее, едва крепкий мужчина с играючей легкостью скрутил ее, дыханием тяжелым сотрясая затылок. Мурашки, постыдные и ледяные, кожу отметили тотчас. Бедствие собственного положения обрушилось резко и безжалостно. Только сейчас в полной мере Грейнджер уяснила, что ей придется гораздо хуже, чем мальчишкам. Родным, испуганным мальчишкам, которые глядели на нее так, словно и теперь ей удастся вытянуть их из передряги с малыми потерями. Вот только идей, как это сделать не было. Она подвела их. Подвела в последний раз. Запах грязи и пота лизнул ее нюх, когда смердящий и смертоносный поджарый мужчина с всклоченными седоватыми волосами впритык прижался к ней… обнюхивая? Он почти заурчал от удовольствия, реакция на это непроизвольная последовала — липкий страх по позвоночнику разрядом ударил. Сквозь вакуум Гермиона слышала, как ее «восхитительной девочкой» называет этот кровожадный монстр, как облизывается на нее, причмокивая губами. Обещает, что позже испробует эту лакомую нежную кожу. И это тот случай, когда каждому слову сказанному безоговорочно веришь, когда смерть призываешь, как свою единственную спасительницу. Высокий мужчина с небрежно собранными в конский хвост темно-русыми волосами сосредоточил на ней внимательный взгляд, впитывая буквально каждое мимолетное содрогание, каждый взмах длинных ресниц, любуясь слезами застывшими в налитых отчаянием карих глазах. С хитрым прищуром он усмехнулся и подошел ближе, без опасений отстраняя предвкушающего пир оборотня. Откинул спутанные волосы с лица, открывая взору миловидное личико, и жадным взором заскользил по его чертам. Губы свои облизнул кончиком языка. Теплое дыхание коснулось лица молодой девушки, и Гермиона постаралась отстраниться, хоть и знала, что это невозможно. Мозолистая ладонь легла на бархатную щеку и со странной, пугающей до смерти, нежностью погладила кожу пленницы. Панический страх захватил ее полностью, язык к нёбу прилип. Он догадался, кто она. Он знал, кто она. Кто ее спутники. Грейнджер зажмурилась, ненавидя всем сердцем представшую перед ней истину. Все это время она только притворялась умной: впитывая чужие открытия, думая чужими мыслями и… И так самонадеянно закрепляя в своем сознании выдвинутое еще одним глупым человеком звание самой умной волшебницы своего времени. Будь оно так, они бы не стояли здесь сейчас. Она бы не привела Гарри и Рона, и весь волшебный мир, если уж на то пошло, прямиком к катастрофе, заверив их в том, что способна обхитрить самого Волдеморта и его приспешников. Она всего-навсего маленькая глупая школьница, начитавшаяся книг! Как они могли ей довериться? Ей, которая даже в Снейпе не разглядела вероломного предателя! Еще и мальчишек, видевших всегда истинную его натуру, ругала на чем свет стоит. Каждая из допущенных ею ошибок только приближала их к апокалипсису. — Глянь вот здесь, в «Пророке», — высокий мужчина слепо сунул газету оборотню и лучезарно улыбнулся Гермионе. Фенрир на корточки присел перед своей сладкой жертвой, сапоги его при этом так неестественно громко скрипнули. Мертвая тишина сменилась тихим, полностью удовлетворенным рокотом. — Разве это не твоя фотография, девчушка? Это многое бы объяснило. Какие-то слова, неосознанные и наверняка глупые, сорвались с ее потрескавшихся губ. Она не смотрела на Гарри, не смотрела на Рона, не хотелось на закате своей жизни увидеть разочарование в их глазах. Подвела — подвела — подвела… — Надеюсь, мне отдадут тебя после, — шепнул оборотень ей на ухо. Сердце рухнуло куда-то вниз. Расфокусированным взглядом Гермиона увидела, как Рональд, стиснув в ярости зубы, рванул ей навстречу и осел под влиянием ярких искр, вылетевших из-под палочки ближайшего егеря. Размыкая слипающиеся дрожащие уста, Гермиона попросила его не нарываться. Вероятно, это будут последние ее слова. Вероятно, скоро она умрет. Все они умрут. И, пожалуйста, пускай от авады. Пускай это будет быстрая и легкая смерть, разве они ее не заслужили? *** Она задыхалась, пытаясь пробить плотную толщу, и выкарабкаться. Тарабанящий ритм сердца заглушал любые звуки, обратно в пустоту окунал. Тело била крупная дрожь. Гермиона зажмурилась, тщетно стараясь прийти в себя, сообразить, кто она и где, миновала ли опасность, но вместо этого щедро хлебнула новую порцию отчаяния, нежданно вернувшись обратно. Эта была какая-то новая ступень сумасшествия: раньше с ней такого не случалось. Кошмары и просто сумбурный ворох образов и прежде со стабильностью посещали ее, но всегда, когда Гермиона открывала глаза, они прекращали свое существование. Всегда, но не теперь. Помутненным сознанием она почувствовала на своих выступающих ключицах чьи-то руки. Они крепко удерживали ее, прижимали к себе, с поразительной силой и настойчивостью. Грейнджер дернулась вперед, но ее рванули обратно привычным жестом. Кровью не пахло, смертью с привкусом желчи — тоже, но это она только позже примет. Сейчас единственным желанием было выбраться. И из кошмара, и из плена чужих рук. — Эй, — хрипловатый баритон вязкой топью обступил ее, затягивая в неизвестное. — Успокойся и дыши ровно. Это был просто дурной сон, слышишь? — его владелец прижал подбородок к макушке. Машинально, точно зная, что это ни к чему хорошему не приведет, не приблизит ее к желанной свободе, девушка наобум двинула локтем в солнечное сплетение нападающего. С удивительной жестокостью. К последующему в ответ удару она приготовилась, настроилась на будущую боль, не представляя, как станет защищаться. Она и встать не успеет, как он уже нагонит ее и на землю лицом швырнет. Только что-то было не так. Поймать за хвост ускользающую мысль Гермиона никак не могла. Тяжелая пелена спала с ее глаз с шипящим, исполненным болью, восклицанием Северуса: — Блять. Локтями он уперся в колени, стараясь нормализовать дыхательный процесс, но дело никак не шло на поправку: как выброшенная на берег рыба он с жадностью пытался захватить приоткрытым ртом крохи воздуха. Гермиона испуганно посмотрела на него и прикусила нижнюю губу до металлического привкуса во рту. Ладонь двинулась к его плечу, но замерла на середине процесса: по какой-то причине Грейнджер не могла заставить себя к нему прикоснуться. Успокоить. Возможно, потому что тело до сих хранило на себе отпечаток чужих грязных ладоней, потому что до сих пор в кожу въедался призрак влажного мужского дыхания. — Извини, — проблеяла она. Сострадание не успело настичь сердце. Все также оно взбалмошно билось в грудной клетке, настороженно дожидаясь атаки. Северус молчал слишком долго. Немалыми усилиями Гермионе дались слова: — Я случайно. — Все в порядке, — хрипло дыша, отреагировал он, возводя блестящие глаза к ее лицу. — И как давно тебе снятся кошмары? Лили же говорила именно об этом? Ты поэтому увлеклась прорицаниями? — Я не знаю, о чем тебе говорила Лили, — адреналин плескался в крови, гневом выплескиваясь. Все еще хотелось сбежать, укрыться от всех, но никак не отвечать на дотошные допросы. — Допустим. А что насчет кошмаров? — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Гермиона, — Снейп потянулся к ней, смахивая с шелковистой щеки прядь волос, — пожалуйста, не принимай меня за идиота. Я просто волнуюсь за тебя и пытаюсь тебе помочь. Больше ничего, — девушка отпрянула от его руки, как от проклятия. Северус растерянно посмотрел на нее и опустил ладонь. — Ты можешь все мне рассказать, — голос его лился тихой песней, болью сейчас отзывающейся в груди Гермионы. — И мы что-нибудь придумаем. Вместе. Если эти кошмары посещают тебя на регулярной основе, то… Молчать точно не выход. Ты же понимаешь, что это не нормально? Существует множество темных заклинаний, которые могут влиять на человека… подобным образом. Настороженность, что незримой аурой накрыла Грейнджер, давила и на него. Принуждала замолчать. Северус не поддался инстинкту самосохранения. Не в этот раз. — Вероятнее всего, причина подобных снов — какая-нибудь пустяковая, но на всякий случай будет лучше обратиться к целителям, описать симптоматику и пройти обследование, чтобы исключить любой риск прогрессирования заболевания и убедиться в том, что… — Я не сумасшедшая! — прорычала Гермиона. — Я знаю. — Это просто ночной кошмар! — Да. — Тогда не надо разговаривать со мной как с больной! — Я и не… Попытку дотронуться до нее Грейнджер пресекла на корню, сверля сердитым взглядом парня. На задворках здравомыслия она понимала, что злится совсем не на него. На себя. На свои дурацкие сновидения, которые, кажутся, совсем не сновидениями. На Снейпа, который так внимательно относится к подобным мелочам и переживает за нее. Ей нужно обдумать все, как следует. — Ты можешь просто оставить меня в покое?! — Гермиона… — и снова эта, Мордред дери, миролюбивая обеспокоенность в его тихом голосе. — Отстань! Ты меня уже достал! Не нужно вообще ко мне прикасаться! Я не хочу с тобой разговаривать! Я не хочу тебя видеть! Я… — Грейнджер осеклась, так и не закончив фразу. Щит бесстрастности сотрясало каждое ее слово, пока тот не треснул надвое. Снейп зубы стиснул, натягивая ботинки на носки, втискиваясь в тесную толстовку. — Ты куда собрался? — встревоженно спросила она. Тревоги прибавилось, только теперь не за себя. — А тебе есть какое дело до этого? — зло фыркнул брюнет, вскакивая на ноги. — Разумеется, есть! — мир, раскинувшийся за пределами палатки, не мог не пугать. Не после того, что она увидела сегодня. — Ты никуда не пойдешь. Он ловко отшвырнул от локтя ее руку и отступил к выходу, молния оглушительно звонко скрежетала в ночи. — Северус, — Гермиона вновь приблизилась к нему и протянула руку к напряженному плечу. — Пожалуйста. Еще не хватало расплакаться перед ним. Жгущие уголки глаз слезы не оставляли шансов. Шумно втянув в легкие воздух, Грейнджер обняла парня со спины. Прижалась щекой к теплой ткани. Она скорее почувствовала, чем услышала, как его рука замерла на змейке. — Отпусти, — через несколько секунд буркнул он. — Северус… — Я вообще не понимаю, что я здесь делаю, — Снейп выплюнул едкие слова. — Я ненавижу этот долбанный лес, я ненавижу тебя! — Неправда, — только это Гермиона сейчас и знала наверняка. — Пусти, — обреченно повторил он. Грейнджер с сожалением оторвала руку: кто тянул ее за язык? Зачем она не сдержала свою импульсивность и оттолкнула от себя Северуса? Следовало тактично замять эту тему, а не отвечать грубостью на заботу. Он и без того эмоционально закрытый человек, неуверенный в себе, ищущий подвох в каждом добром слове, но безропотно доверяющий каждому плохому, и как она поступила с этими знаниями? Точно идиотка. Кожу тотчас стянули беззвучные соленые слезы. Она как раз вытирала их рукавом, когда Снейп, отбросив обиду прочь, обернулся к ней. Слабоволие угнетало. Как такая хрупкая девушка способна влиять на него, даже когда молчит, понурив голову, и узкой ладошкой потирает раскрасневшиеся от слез глаза? Адекватного ответа не находилось. Северус затылком уткнулся в натянутый брезент, понимая, что уйти сейчас и проявить свой характер попросту не сможет. Не получится оставить ее одну, несмотря на то что ранее Гермиона доступным языком дала понять, что нахрен он здесь не сдался со всеми своими чувствами. Может, в гневе ляпнула и не подумала? Может… Ох, как же он ненавидел свой скудный ум, что ответ моментально верный преподнести ему не может. — Иди сюда. Она словно и ждала от него именно этих слов, потому что моментально юркнула к нему и прижалась лицом к груди. Слезы по инерции продолжали течь, заливая флисовую серую толстовку. — Ну, хватит тебе… Что сказать, как успокоить ее, Северус не знал. Вряд ли мягкое поглаживание лопаток вгоняли Гермиону в релакс, по крайней мере беззвучные рыдания все еще слабой вибрацией отдавались в его грудной клетке. — Я не имела в виду то, что сказала, — неразборчиво прошептала девушка. — Я бы никогда не захотела, чтобы ты ушел. Никогда. Ты же веришь мне? На свой страх и риск Снейп ответил слабым наклоном головы, да и как могло быть иначе, когда Гермиона смотрела на него своими невообразимо глубокими честными глазами, будто в душу пытаясь заглянуть. — Извини, что я веду себя так… докучливо, — вздохнул Северус, догадавшись, что теперь его очередь говорить. — Я понимаю, что не имею никакого права указывать тебе, что делать и… — Северус… — Шшш, — его большой палец лег на губы. — Дослушай. Меня беспокоит твое состояние. Лили рассказывала, что у тебя… наблюдаются проблемы со сном и уже достаточно продолжительное время, но то, что я увидел сегодня… Было немного пугающе. И больно. Грейнджер грустно хмыкнула: — Я же сказала, что я не специально. — У меня сложилось другое впечатление. — Просто я в тот момент еще не до конца проснулась и ты меня испугал. — И что тебе снилось? — Не обижайся, но я правда сейчас не хочу это обсуждать, — сказала она. — И, пожалуйста, не стоит волноваться из-за пустяков. Это был просто ночной кошмар. — Как часто ты их видишь? — Сны? — Кошмары. — Очень редко, — Гермиона почти и не лукавила: прошлые сны с натяжкой можно было назвать кошмарами. Скорее, просто эпизодами, перенасыщенными неловкостями и чувством стыда. И Северусом Снейпом. — Честно. Если вдруг подобные сны начнут регулярно повторяться, то я непременно обращусь к специалистам. — Обещаешь? — Да. Снейп кивнул и поцеловал ее висок. — Может, приготовить горячий чай? Тебя всю трясет. — Нет, — поспешно ответила она и вцепилась обеими ладонями в флисовую ткань, словно стараясь удержать молодого человека на месте. Северус удивленно стрельнул в нее глазами, и Гермиона с натянутой безмятежностью отпустила его. — Ничего не надо. Просто побудь со мной. — Куда же я денусь? Вопрос был риторическим. Они в чертовом лесу. В палатке. Вдали от цивилизации. И повязаны друг с другом как минимум до утра. Будучи в кольце его теплых рук, Гермиона чувствовала себя в безопасности. Беспочвенные страхи, охватившие ее прежде, отступили в тень. Но улечься в свой спальник и попытаться уснуть, девушка не решалась, несмотря на слипающиеся веки. Ей было комфортно и приятно, что явно нельзя было сказать про Северуса, вынужденного коротать ночные часы в бодрствовании и не бурчать устало ей в ответ. Забористым почерком он исписал уже второй свиток с домашним заданием по Чарам и теперь, погасив фонарик, полулежал на спальнике, подложив под спину для удобства свернутый плед и лениво прослеживая пальцами тыльную сторону руки девушки. Раза четыре он уже зевнул за прошедшие полчаса. — Если хочешь, можешь ложиться спать, — предложила Гермиона, когда очередной усталый вздох пощекотал ей шею. — А ты что будешь делать? — Не знаю. Может, почитаю или… Снейп полноценно растянулся поверх спальника и подгреб ближе к себе несопротивляющуюся девушку. Губы коснулись ямочки над ключицей и плавными поцелуями поднялись к мочке левого уха. — То есть засыпать ты сегодня вообще не планируешь? — Точно не в ближайшее время. Она немного растерялась, почувствовав, как его рука крадется по бедру и заглядывает под край вязаного джемпера. Северус все никак не отводил от нее испытывающего взгляда, реакции какой-то дожидался, что не могло не смущать. Гермиона сглотнула, не менее внимательно рассматривая его серьезное лицо, чтобы в своих скоропалительных суждениях не ошибиться и не выглядеть полной дурой. Поцелуй мягкий, просящий опустился на губы. Он медленно и нежно провел кончиком языка по ее губам, и девушка слегка приоткрыла рот, впуская его. Кровь застучала в висках. Ладонь Снейпа заправила светлую прядь с медовым отливом за ухо, прохладная подушечка большого пальца задела чувствительную кожу под сережкой и очертила контуры лица. Блуждающие поцелуи по подбородку скользнули к шее, к v-образному вырезу старого джемпера, то и дело рискуя спуститься ниже. Гермиона вздрогнула, когда он особенно чувственно лизнул ее горло. Неведанное прежде напряжение заставило ее поджать пальцы ног и испуганно вздохнуть в предвкушении неизвестного, стоило только ладони Северуса оказаться на ее голом животе. Почему-то она была уверена в том, что они как минимум предварительно обозначат день, когда решат заняться сексом. Что это не случится вот так вот — с бухты-барахты — и у нее будет время подготовиться и настроиться. Ведь именно этот человек что-то там говорил про неподходящую обстановку. Она непроизвольно вздрогнула всем телом, когда почувствовала через все разделяющие их слои ткани эрекцию, прижатую к своему бедру. — Ты против? — голос парня сорвался, когда он соприкоснулся с нею лбами и посмотрел в глаза. Была ли она по-настоящему против? Определенно, нет. — Нет, — звонко ответила Гермиона и облизнула пересохшие губы. — Просто это немного неожиданно. Снейп и доли той уверенности, которую пытался вселить в девушку, сейчас не чувствовал. Пробный урок скорее всего закончится полным провалом. Он не успел еще и прикоснуться к ней основательно, а ладони уже вспотели. Парень незаметно вытер их о свои черные джинсы, прежде чем втянуть Гермиону в очередной поцелуй. Это было единственным умением, в котором он не сомневался. Следовало подобрать другое время и еще не один раз проштудировать литературу, чтобы хоть какие-то теоретические навыки почерпнуть и не оплошать. Практические — сводились к жирному нулю. Как никогда Северус жалел о том, что в тот единственный раз, когда он имел неплохие шансы набраться желаемого опыта с девушкой-маглой (как ее звали? Элли? Габби? Неважно), их прервали на стадии неуклюжего поглаживания. Хотя вряд ли бы эти знания сейчас ему хоть как-то помогли. В ту ночь он был настолько пьян, что едва ли осознавал самого себя. Иначе как бы он тогда еще решился поцеловать Гермиону в ту ночь, незадолго до того ответившую ему категоричным отказом? Северус скромно провел по ее груди поверх растянутого джемпера и тут же вернул руку к талии. Как же она дрожала. Совершенно точно, что от страха, хоть губы скользящие поверх его рта и диктовали обратное. Поцелуи вновь вернулись к шее, отыскивая те самые точки, после столкновения с которыми в прошлый раз она издавала сладкие вибрирующие звуки, отдающиеся болью в паху. Вот и сейчас… Парень замедлился, пытаясь обустроиться покомфортнее: так, чтобы не приваливаться, не соприкасаться нижней частью тела с ней, потому что это было как всегда невыносимо. Черт возьми, он ненавидел собственный возраст и возбуждение, пламенем пронзающее тело, при каждом контакте с Гермионой. Даже во время обычных целомудренных поцелуев. И хуже всего, что сама виновница происходящего никогда не замечала, какое влияние на него оказывает, и жалась все с новыми объятиями, все с новыми поцелуями… Прямо, как сейчас. Физическая выдержка точно будет ни к черту, но сейчас это совсем не волновало. Если уж на то пошло, то он и джинсы расстегивать не собирается, не в этом заключается вся цель данного мероприятия. Страх девушки понять было невозможно, скорее смущения он ожидал, зардевшихся щек, но никак не откровенной дрожи. Что такого страшного могут причинить ей его руки? Или губы. Как подсказывал личный опыт, совершенно ничего, по крайней мере, в плохом смысле этого слова. Когда в тот единственный раз ее теплая ладонь оказалась на его члене, многообразие чувств охватило Северуса, вот только испуга среди них не было. Опасение кончить на нее — не в счет. Наверное. Набрав в грудь побольше воздуха, он вцепился мелко дрожащими пальцами в джемпер и рванул его вверх, слишком быстро, чтобы и самому не было времени смутиться и остановиться. Конечно же, все пошло не так. Конечно же, Гермиона ойкнула, когда сережка зацепилась за вязанную ткань и Северус, не отдавший этому должного внимания, не остановился в своей попытке стянуть вещь. С горем пополам, общими усилиями, они справились с заданной целью. Легкий сквозняк покрыл обнаженную кожу мурашками, но Грейнджер к своей чести вздрогнула только единожды — поймав на себе какое-то совершенно незнакомое голодное выражение антрацитовых глаз. Несмотря на наэлектризованные непослушные волосы она чувствовала себя сейчас невообразимо красивой и желанной. Губы Северуса с нежной робостью опустились на ее грудную клетку, прошлись по втянутому от напряжения животу, затем снова поднялись выше, цепляясь за лямку бюстгальтера. Она видела, как тянется его рука, но все равно дрогнула, словно от неожиданности, когда она настигла груди и мягко сжала ее. Любопытный указательный палец очертил так трепетно поддавшийся его энтузиазму сосок. Непроизвольно прикрыться захотелось, едва настойчивые губы добрались до ложбинки меж грудей, а руки зашли за спину, нащупывая застежку. Она сделала вздох глубокий и словно провалилась куда-то. Голодный поцелуй, накрывший губы, теперь почти и не ощущался. — И с какой целью вы меня сюда пригласили? — неприязненно фыркнул мужчина. Девушка твердо решила, что не при каких обстоятельств не откроет глаз. Что лучше в пучину боли провалиться и не выплыть, чем становиться объектом пренебрежительных комментариев этого человека. Простыня, прикрывающая ее тело до самого подбородка, внушала чувство безопасности. Выставлять боевые раны на обозрение не входило в планы. — Ты ведь знаком с техникой работы Долохова, Северус, — беспечно ответил директор. — И что? — веки затрепетали от обращенного, ненавистью пропитанного, темного взгляда. — Я не думал, что мне придется тебя уговаривать. — Отчего же? Эта девочка — не моя ответственность! Сколько раз мне нужно это повторить? Гермиона слышала каждое слово, но уловить вложенный в них смысл не получалось. Не сходилось что-то. — Твоя. Ты ответственен за жизнь каждого ученика Хогвартса, точно также, как ответственен любой другой профессор, и даже чуть больше. — И почему? — проскрипел зельевар сквозь зубы. — Потому что ты член Ордена Феникса. Потому что мисс Грейнджер пострадала из-за… — Из-за своей глупости! Из-за своей самонадеянности! Эти подростки полагают, что они умнее всех, они… — Довольно, Северус, — прервал его директор Дамблдор. Теперь он звучал раздраженно и нетерпеливо, подгоняя шпиона к принятию нужного решения. — Поверь, каждый из них уяснил допущенную ошибку — и самым страшным из всех возможных способов. Мистер Поттер… — О, да, наш штатный герой безумно скорбит, не сомневаюсь. Еще бы! Он ведь потерял свою домашнюю псинку, еще одного ограниченного… — Северус, достаточно. — Кстати, где он? Я не видел его за завтраком. Упивается жалостью к себе и ненавистью ко мне? — Дома. — Дома? — удивление было почти осязаемым. Мимолетная обида сжала сердце Гермионы: Гарри ни разу к ней не зашел. — Разве он не должен был в полной мере понять последствия каждого своего промаха, чтобы в будущем… Дамблдор проигнорировал вопрос и позвал мадам Помфри присоединиться к ним за огороженные ширмы. Ласковый голос целительницы бальзамом лег на сердце после грубого баритона профессора Зельеварения. — У мисс Грейнджер никак не останавливается кровотечение, — Снейп деланно цокнул и безразлично хмыкнул. — Я перепробовала все, что можно, но результатов никаких. Мне кажется, рана только становится глубже. И я не понимаю вашей ироничной реакции, профессор Снейп. А вот Гермиона другой от него и не ждала. Почти не ждала. Все-таки обычно перед ликом смерти он занимал оборонительную позицию и защищал их, но очевидно причиной для того всегда был только Гарри. А сейчас ему ничего не угрожает, так что можно и не волноваться. — Просто я отчего-то уверен в том, что эту нахальную выскочку не захочет к себе забрать даже сама смерть! Наверное, мадам Помфри ища поддержку как-то уж слишком красноречиво посмотрела на директора Дамблдора, который в свою очередь еще раз напомнил своему сотруднику про принятые им ранее обязательства. И как же унизительно это было для Гермионы! Она не ожидала, что профессор Снейп настолько сильно ее ненавидит, что желает смерти мучительной. — Если вы столь сильно волнуетесь о мисс Грейнджер, то перенаправьте ее к специалистам из Святого Мунго, — скучающе предложил зельевар. — Мы бы так и поступили, если бы могли себе это позволить. Я надеюсь, что вы меня не подведете и на этот раз, профессор Снейп. К своему ужасу Гермиона услышала удаляющиеся шаги директора. — Подготовьте, пожалуйста, мне ее историю болезни, а я пока приступлю к осмотру, — едко-едко сообщил мужчина. Против воли ускорился сердечный ритм. Грейнджер совсем не хотела, чтобы он ее осматривал! Как ей, скажите на милость, после смотреть на него на занятиях? Как?! Хорошо хоть, что сейчас ей не придется… — Вы и дальше собираетесь притворяться мертвой, мисс Грейнджер? — ледяные пальцы случайно коснулись девичьей шеи, сдвигая простынь вниз. Могло ли все стать еще хуже? Гермиона, глубоко вздохнув, открыла глаза и сразу же столкнулась с ним взглядами. Снейп плотоядно усмехнулся. До холодных мурашек по коже. — Раздевайтесь. Ей наверняка послышалось. Возможно, принятые ранним утром зелья в побочных эффектах имели галлюцинации. Грейнджер сузила глаза, настраиваясь на нужный лад. Но ничего не поменялось, только профессор начал выходить из себя. Ровная линия тонких губ вселяла трепетный ужас. — У вас проблемы со слухом? — Нет. В принципе логично было бы расстегнуть рубашку, верно? Рана как-никак расстилается от яремной ямки к самому низу живота. Как-то же ему нужно ее рассмотреть. Гермиона порозовела от смущения: благо, ей удалось ранее выторговать разрешение оставить тонкий бюстгальтер, лишь слегка натирающий нежной тканью увечье. Колдобинты тоже прикрывали кожу, но чтобы добраться до самой травмы, которая и представляет весь интерес мужчины, от них точно придется избавиться. Она чуть со стыда не сгорела, когда даже мадам Помфри лишала ее одежды, что уж там говорить о взрослом, пугающем до чертиков, мужчине? Разве не иронично, что он будет первым, кто увидит… Грейнджер и сама не поняла, зачем вдруг начала вспоминать, какое белье на ней надето. Может, из-за того, что боялась услышать насмешки и на этот счет? — Мне долго ждать? — поторопил Северус. — Я… — Гермиона покачала головой и указала на перебинтованную кисть. — Я не могу. Где же целительница? В ее присутствии этот процессом мигом бы растерял всю интимность. Но они, черт возьми, сейчас находятся только вдвоем. Уничижительный вздох сорвался с его поджатых губ. Пуговицы потрескивали от чар и сами выбирались из петлиц. Проглотив возмущенный стон, юная девушка скрестила руки на груди, прикрывая молочную кожу от чужих проницательных взглядов. Губы Снейпа скривились в пренебрежительной ухмылке. — Да, мисс Грейнджер… Вашей самооценке позавидовал бы и Локхарт… Считаете себя невообразимо привлекательной, особенной, не такой как все? Взгляните хоть раз в зеркало, в самом-то деле: гнездо вместо волос, бледная кожа, тощая фигура — одни углы и ни капли округлостей. В гроб краше крадут. А ваш скверный характер? И это говорит он? Серьезно? Гермиона прикусила язык, чтобы не нагрубить профессору. С какой стати он вообще решил обсудить ее внешность? Еще бы к зубам придрался в самом-то деле! Возможно, она и не была писанной красавицей, но к ней тоже проявляли любовный интерес! И, между прочим, это были популярные молодые люди! Значит, в его словах нет ни капли истины. — Молчите? Правильно. К слову, я веду к тому, что очароваться вашими прелестями, — выплюнул Снейп с ухмылкой, — могут только подростки в период гормональной перестройки. Как вы понимаете, я к ним не отношусь уже много лет. Гермиона всхлипнула от неожиданности, когда теплые губы захватили сосок и простимулировали его. Темная макушка, склоненная над нею, привела почти в панику, потому что… — Я что-то сделал не так? — тут же смущенно спросил брюнет, облизывая свои губы. К девушке мигом вернулась и стыдливость, и томление. Она моргнула, собираясь с мыслями. Почему это должно было случиться именно сейчас? Так не вовремя. — Нет, — покачала она головой. Зажала толстовку пальцами. Его тепло, его нежность держали ее в настоящем. И в то же время телепортировали в другую реальность. — Не дрожите, — услышала она переливающийся бархатный голос и почти почувствовала шершавую подушечку большого пальца, от центра живота спускающуюся вниз. И болью физической, и импульсом, заставившим запульсировать низ живота, сопровождалось это простое прикосновение. Непроизвольно она плотнее сдвинула бедра. Бархатный голос нараспев произносил неизвестное ей заклинание, магия искрами темно-синими кожу осыпала. — Мне нужно?.. Эм… — кончик волшебной палочки налетел на преграду в виде светло-розовой ткани. Гермиона руки на всякий случай перекрестила на груди: не слишком ли вызывающим было нижнее белье? Не просвечивало ли? — Оставьте свои фантазии при себе, — она задохнулась почти от скабрезности. Как он мог предполагать подобное, пусть даже и в шутку? Пальцы расстегнули пуговичку на джинсах, змейка с тихим скрежетом опустилась вниз, вместе с длинными неловкими пальцами парня. Гермиона подняла бедра, помогая стянуть с себя джинсы. Северус все еще был одет. Полностью одет. Такая сладкая боль, налившая тело огнем, заставляла льнуть к нему все ближе, в поисках освобождения. — Замерзли? — насмешливо спросил Снейп, когда мурашками покрылась кожа гриффиндорки. Причина сей реакции явно не укрылась от него. Пятнами красными Грейнджер зашла. — Нет. — Что? — не сообразила сразу, где, кому и что она отвечает. И потом тоже не сообразила. — Просто у вас холодные руки. — Гермиона? — сбитый с толку слизеринец приподнялся на локтях. Пушистые реснички девушки задрожали. — Все в порядке. Он потрогал свои руки, проверяя температуру тела. Северусу жарко было, неимоверно жарко, как она может жаловаться на холод? Гермиона перехватила его руку и прижала губы к линии пульса, языком прошлась по солоноватой коже. Ей отвлечься надо, полностью погрузиться в реальность. Она не сходит с ума. Не сходит. Северус здесь — настоящий, горячий, ласковый. И она здесь. Он снова поцеловал ее и почти что заурчал от удовольствия, стоило ее пальчикам нырнуть в темные пряди. Реакция Гермионы совсем ни о чем не говорила. Снейп был готов поклясться, что мыслями она не с ним. По самооценке это неслабо било. Он прошелся раскрытыми ладонями по бокам и снова вернул пристальное внимание небольшой аккуратной груди. Прошлая ласка, наверное, совсем не получилась, потому что звук, вырвавшийся из ее рта, сопровождался секундной попыткой отстраниться и зажмуриться. Теперь Грейнджер на него смотрела внимательно и испуганно. С удовольствием он отметил, что кровь прильнула к щекам, хоть каким-то индикатором это было. Северус всегда равнялся на оттенки ее кожи, впитывал реакции, прислушивался к неровному дыханию, чтобы понять, как действовать дальше. Поправив джинсы и опершись на локти, он вновь навис над нею. Несмело прильнул к темно-розовому соску, обвел его языком. Грудь была такой мягкой, такой приятной на ощупь… Снейп шумно выдохнул, когда член в очередной раз пошевелился, столкнувшись с пленом одежды. Гермиона шумно дышала и это вдохновляло все на новые движения языка и губ, скользящих по нежной светлой коже. В палатке бы лампу зажечь, разглядеть все досконально. Ладони девушки погладили плечи, залезли под воротник толстовки, поглаживая разгоряченную кожу. Северус снова накрыл ее губы жадным поцелуем. Вступать на новую территорию безумно страшно было: и из-за собственной неопытности, и из-за возможной негативной реакции. Пока, кажется, Грейнджер была настроена… лояльно. Обманув ее новым поцелуем, пальцами парень сдвинул хлопчатобумажные трусики в сторону, впервые прикасаясь к влажным (до этого он так сомневался в своем успехе) складкам. В первую секунду она ноги сжала, зажимая его руку, но после, будто придя в себя, вновь раскрылась, разрешая ему продолжить. Вот только дрожь опять накрыла ее ударной волной, поцелуи, такие жадные до этого мгновения, сделались скованными и испуганными, Гермиона поочередно сосала его нижнюю и верхнюю губы, лишь изредка проскальзывая по ним языком. Акцентироваться на ее реакции он перестал, полностью погрузившись в собственные богатые ощущения. Она была такой влажной и горячей, приятной тактильно, сводящей все мысли только к одному, недопустимому сейчас. Найти клитор и нежно зажать его меж двух пальцев оказалось проще простого, и реакция была точно такой же, какую и обещали. Девушке и правда понравились эти стимуляции, судя по горячему дыханию, бьющемуся в его шею, и тихому стону. Северус почти повалился на нее, почувствовав ее губы на своей шее и юркий язык, скользнувший по коже. Нащупав скользкий вход, он толкнул средний и указательный пальцы внутрь. Шипящий звук стал ему первым ответом. С крайне виноватым выражением лица он вынул их обратно. Гермиона сейчас его пошлет далеко и надолго. — Аккуратнее, пожалуйста, — шепнула она на ухо совершенно не злым голосом. — И не нужно так резко, делай это постепенно, ладно? Снейп кивнул: значит ли это, что он может продолжить прямо сейчас? — И начни с одного пальца. — Хорошо. Проведенная инструкция, разумеется, умаляла его надежду произвести неизгладимое представление, но… Не получалось чувствовать себя униженным и оскорбленным, когда Гермиона снова так доверчиво открылась его плавным прикосновениям. Сосредоточиться на двух или даже на трех задачах никак не получалось. Северус не знал, как это в принципе возможно. Ему хотелось и снова поцеловать ее, и вновь вернуться к груди (она ведь была такой приятной и на вкус, и на ощупь), и продолжить свое основное занятие (бархатные стенки так плотно сжимали его двигающиеся пальцы, что плохо представлялось, как туда удастся втиснуть член). А те тихие звуки, которые слетали с ее уст, и вовсе безумно отвлекали от задачи, хоть и радовали слух, хотелось, наконец… Много чего хотелось, но на что-то не хватало рук (как он в самом деле может так спокойно держать равновесие и не придавливать ее), а на что-то возможностей. Усталый, но вполне довольный собой, Северус откинулся на спину после того, как через какое-то время (не такое уж и малое на самом-то деле) ее внутренние мышцы завибрировали и еще крепче стиснули его пальцы. Он облизал их из чистого любопытства. Вкус оказался вполне сносным, а взгляд, которым его наградила Гермиона при лицезрении этого, и вовсе все оправдывал. Только через пару минут, предварительно поправив трусики и смущенно прикрыв рукой грудь (как будто там было чего стыдиться) она посмотрела на него с каким-то непонятным ожиданием. — Что? — не выдержал Снейп. Обеспокоенность передалась и ему. Что он сделал не так? — А это… Хм… Все? И я могу ложиться спать? — А что ты еще хотела? — поднял брови он в ответ. — Если у тебя еще есть какие-то идеи или… — Я думала, ты хочешь, ну… Заняться сексом? — тихо спросила Гермиона. — Сейчас? Она пожала плечами. — Я… Я бы, конечно, хотел, но… Не здесь же? К тому же я не брал с собой никаких контрацептивов. Не передать словами какое облегчение принесли ей его слова. Гермиона плохо представляла себе первый раз в палатке да еще и в непосредственной близости от родителей. Тут негде потом постирать одежду и принять душ. Да и вообще условия близкие к антисанитарным. Благодарным поцелуем она прижалась к щеке своего парня. Сейчас это было так легко сделать, так легко принимать — почти в потемках — его ласки и почти не смущаться им. Вот завтра с первыми солнечными лучами все станет немного сложнее. Наверное. Хорошо, что в темноте не видно было, как загорелись ее щеки при следующей мысли. Ведь это было бы справедливо с ее стороны? Справедливо и… Ну, любопытно. В прошлый раз она едва ли успела дотронуться до его члена, как он уже спрятал его обратно. — А как же ты? — хрипловатым голосом поинтересовалась Гермиона. — Что я? — это было даже мило, что он не рассчитывал ни на что в ответ. Девушка погладила его грудь и смело спустилась к паху: конечно же, у него была твердая эрекция. Пуговица его джинсов не сразу поддалась ее дрожащим рукам, а сам Северус не сразу приподнял бедра, чтобы она смогла стянуть их хотя бы до колен. Белье он сдвинул сам и с гораздо большей скоростью. — Я не думаю, что сумею как-то проконтролировать себя, — смущенно прошептал он, закрыв глаза. — Даже в этом нужно как-то контролировать себя? — ей и правда было интересно. — Я просто не успею предупредить тебя, когда… — И что? — Это довольно-таки грязно. Ты испачкаешься. — У меня есть бумажные салфетки в рюкзаке, так что не переживай, — беззаботно ответила Гермиона, обхватив, наконец, рукой напряженный орган. Пальцы не могли стиснуть ствол полностью. Наугад, она сделала медленные движения вверх-вниз. Снейп, стиснув зубы, лежал с закрытыми глазами. Его грудь хаотично вздымалась. — Северус? — Да? — Я была бы благодарна, если бы и ты дал мне какую-то инструкцию. Потому что я понятия не имею, как делать это правильно. Парень глубоко вздохнул: инструкцию? У него, конечно, вертелись на языке несколько рекомендаций, которые он не счел нужным озвучивать первоначально, сочтя это дурным тоном и лютой неблагодарностью даже за то, что она готова ему предложить. — Смочи ладонь слюной. — Своей? — Грейнджер. О, она не сомневалась, что он закатил глаза от всей глупости вопроса. Удивительно, как еще языком не цокнул. С этой задачей она справилась очень быстро. Его рука помогла установить верный ритм — жестковатый довольно, сама Гермиона бы никогда не догадалась привести его в жизнь, боясь навредить. Свободную ее руку он уже без всяких стеснений опустил на яйца, оказавшиеся бархатными на ощупь и тяжелыми.