Назад в прошлое.

Уныло и как-то обреченно Гермиона опустила голову вниз. Она всегда ненавидела ложь, но по иронии судьбы именно к ней в последнее время часто приходилось прибегать. Чуть ли не каждый день. Жаль, что искуснее от этого она не становилась. Возможно, дело было в том, кого именно нужно обманывать. Северус Снейп чувствовал ложь, как акула — кровь. Шансов априори не было. Хватало только одного его строгого взгляда, чтобы сердце забилось в панике и на душе стало противно. Грейнджер хотелось бы скинуть с себя груз, поверить в то, что обманывать ее заставляет исключительно магическая клятва, но… Но она бы никогда не нашла в себе сил рассказать Северусу, кто она, потому что подходящих слов для подобного признания просто не существовало. Он бы сразу прекратил их общение — вне зависимости от того поверил бы ее словам или нет. Финал для них существовал только один. Гермиона подняла взгляд, только когда поняла, что уже непозволительно долго пялится на застежку в виде спящей змеи на дорожном плаще Регулуса. Будто ничего интереснее этого в жизни своей не встречала. Она отшатнулась от слизеринца, осознав, насколько близко к нему стоит, и при каких неоднозначных обстоятельствах Северус их застал. Для полного счастья не хватает только сцены ревности. Но в черных омутах глаз ее встретила только одна эмоция — смертельная усталость. И почему-то она пугала намного сильнее откровенной злости. Снейп с той же меланхолией прошелся по чертам ее лица и быстро отвел взор, глядя куда-то поверх нее. Он и ответа-то на свой вопрос не ждал. — Северус, я могу все объяснить. — Не сомневаюсь, — кисло усмехнулся он. — Мы встретились с Блэком, — понизила голос Гермиона, — совершенно случайно. — Я в курсе. Регулус пришел сюда за минуту до меня. И у нас планы, в которые ты явно не вписываешься. Отлично. Одной проблемой меньше. Или больше. — Какие планы? Ей следовало прикусить язык, а не допрашивать его. Грейнджер прекрасно понимала все это, но все равно спросила. — Хотели наведаться в одну лавку. — В какую? — ей совсем не нравилась эта его интонация. Подобным тоном профессор Снейп задавал вопросы студентам с вполне определенным намерением их завалить.  — В специализирующуюся преимущественно на косметике. — Очень смешно, — фыркнула она, оглянувшись через плечо на младшего Блэка. Он уже порядком нервничал и с явным нетерпением поглядывал в сторону Северуса, который, как складывалось впечатление, никуда не торопится. — Отрадно это слышать. — Северус, мне и правда нужно зайти за тушью! И шампунем. — Не сомневаюсь. — Хватит, — прошипела Гермиона. Только невиданное терпение удерживало ее от того, чтобы до боли сжать запястье молодого человека, намеренно выводившего ее из себя. Подвергать сомнению его авторитет (наверняка же Снейп начал его добиваться) перед школьными приятелями, с которыми в самом ужасном из всевозможных смыслов его свяжет будущее, Грейнджер не могла. Но неужели он сам не понимает, что она банально беспокоится за него? — Мы опоздаем, — проворчал Регулус, бесцеремонно вклиниваясь в беседу, если можно ее считать таковой, пары. — Эйвери и Мальсибера еще нет, — акцентировал внимание Северус, обводя взглядом узкий переулок. — Нам в любом случае сначала нужно дождаться их. Пошли, я тебя провожу, — обратился он уже к хрупкой девушке. Они не успели далеко отойти, не успели вновь вернуться к беседе, когда Гермиона уже увидела стремительно приближающихся однокурсников Северуса. Натянутые на их головы капюшоны почти не закрывали лиц. Семикурсники, будущая свита Волдеморта, держались слишком расслабленно, будто не сомневались в своем превосходстве над местным контингентном. Плотный коренастый шатен с презрительной ухмылкой проехался по Грейнджер быстрым взглядом, прежде чем посмотреть на Снейпа. — Я дойду сама, — ей пришлось снова прибегнуть к тихому шепоту, чтобы обратиться к своему парню. — Иди. Северус с сомнением посмотрел на нее. Он не спешил уходить, но при этом и не стремился предпринять попытку отказаться. — Со мной все будет в порядке, — Гермиона не видела объективных причин для его тревоги. В случае чего она способна была за себя постоять, Снейп не мог этого не знать, но почему-то до сих пор, недовольно поджав губы, пялился на нее. — Я сейчас вернусь в Косой переулок, после — в Хогсмид, обещаю. Он кивнул и оставил ее одну. *** — Сев? — Я в норме, — проскрипел голос. Сквозь щель из приоткрытых дверей кабинета доносились шуршащие шаги и тяжелые вздохи. Что-то мешало Гермионе обозначить свое присутствие и войти к ним. Возможно, это была неуверенность. Желание убедиться в том, ревность вызвана исключительно повышенной мнительностью. Разумеется, у нее и мысли не было специально следить за ними или подслушивать каждые разговоры, ведущиеся наедине, но если так получилось само собой, то почему бы и не воспользоваться волей судьбы? Гермиона не видела Северуса после Хогсмида (после Косой Аллеи), он не появился даже за ужином, хоть наверняка и вернулся в замок вовремя. Сегодня дежурила профессор Макгонагалл, а она всегда со скрупулезностью следила за передвижениями вверенных студентов и сверялась со списками, чтобы убедиться в том, что каждый из ушедших вернулся в Хогвартс, а не загулялся или, что хуже того, попал в беду. — У тебя кровь! — нервно вскрикнула Лили. — Это просто царапина, — устало ответил Снейп подруге. — Это охренеть какая царапина! — Грейнджер редко доводилось слышать из уст мисс Эванс грубые выражения. Это означало, что она на взводе и что сейчас последуют нравоучительные речи. — Я тебе миллион раз говорила, чтобы ты завязывал с общением с этими людьми! — Ты не можешь мне указывать, с кем я могу общаться, а с кем нет, — несмотря на довольно сильную резкость фразы, произнесена она была таким робким и уважительным тоном, что оскорбиться было невозможно. — И я тоже повторял тебе это уже миллион раз. — Не моя вина, что ты так туго соображаешь! — в отличие от слизеринца Лили не старалась казаться мягкой и нежной — она, черт возьми, была в ярости, и Гермиона могла понять эту эмоцию. — Я не знаю, сколько раз тебе еще нужно это повторить, чтобы ты хоть немного меня услышал! — У меня нет проблем с восприятием твоих слов, Лилс, просто наши мнения разнятся. Каким же упертым бараном иногда он был! Что ему мешает адекватно принять предупреждение Эванс? Очевидно же, что права именно она! Гермиона бы совсем не расстроилась, если бы в этом деле Снейп доверился другой девушке и избежал тем самым всех своих жизненных бед. Чем бы это не обернулось для нее самой и всего волшебного мира. — Только наши? А как же Гермиона? Ничего, что ваши с ней мнения тоже «разнятся»? — уверенно хмыкнула Лили. — Она не против. — Что? — недоумение было осязаемым. Грейнджер легко представила, как изогнулась бровь девушки. — Как это — не против? Чуть больше, чем год назад… — Обычно. Гермиона понимает, что я могу общаться, с кем хочу. — Ты явно что-то не так понял, — предприняла еще одну попытку Лили, но уже гораздо менее уверенную. Гермиона устало закрыла глаза: хоть убей, а она не помнила, когда именно убедила Северуса в том, что она «не против»? Когда отпускала его на встречи с чистокровными «друзьями?» Когда прошлым летом безропотно приняла его в своем доме и отпустила точку преткновения? Или сейчас… Когда она и возразить-то ему не сможет. — Я же не идиот. — Ты так в этом уверен, Сев? — В смысле? Разговор пошел не в ту колею. Он обернется или его ссорой с Лили, или новыми подозрениями в адрес самой Гермионы, с которыми справиться и при этом не разрушить хрупкие отношения невозможно. Она и старые-то обиды между ними не урегулировала еще. А расстаться сейчас… Гермиона оказалась совсем не готова. Поэтому она, вздернув носик повыше, смело вошла в комнату, закончив тем самым интимный разговор друзей. — Не помешаю? — машинально спросила Грейнджер, когда две головы, привлеченные внезапностью вторжения, настороженно повернулись в сторону двери. — Разумеется, нет, — мотнул головой Снейп и вновь отвернулся — неестественно быстро. Лили хмыкнула, сверля взглядом его профиль. — Северус? Несколько встревоженно Гермиона подошла к брюнету и погладила его локоть. Привлечь внимание не получилось. — Все нормально, — только и ответил он. Рыжеволосая девушка практически неощутимо провела кончиками пальцев по шее и плечу Снейпа. Грейнджер нахмурилась, внимательно наблюдая за их взаимодействием. — Да просто восхитительно, — сыронизировала она. Парень недовольно сузил глаза, скидывая с себя руку. Все было не так страшно, как представлялось Лили. Гермиона убедилась в этом, когда заставила Северуса повернуться к ней. Кипенно-белую ткань рубашки обагрила темная кровь. Ей доводилось видеть и хуже — причем гораздо хуже, но подростку, только смутно знакомому со взрослым, жестоким миром и талантами пожирателей, рана действительно могла показаться сущим воплощением кошмара. А так она была согласна с оценкой своего парня — это просто царапина. Пусть и глубокая. На бледном лице выделялись выразительные темные глаза, губы были плотно сжаты в тонкую линию. Северус смотрел на Гермиону с тревогой и тягостным ожиданием, точно не сомневался в том, что сейчас последуют очередные нравоучения и обвинения бог знает в чем. И он был полностью готов к этому. Но Гермиона удивила и его, и Лили, когда просто потянулась к мелким пуговичкам на рубашке и расстегнула несколько из них, выставляя на обозрение кровоточащую рану. Оказалось, это очень удобно — когда твой парень зельевар. Не нужно думать, где добыть нужные зелья и как понезаметнее их стянуть. Или ингредиенты к ним. В общем, одни плюсы. С отстраненным лицом гриффиндорка поднялась с дивана и молча направилась к шкафчику, где хранились наработки Снейпа. Много времени для того, чтобы найти самые необходимые из них, не потребовалось. — Я уже выпил обезболивающее, — отрывисто сообщил он, догадавшись наконец о конечной цели всех проводимых манипуляций. На Лили Северус старался не смотреть — выслушивать все с самого начала и продолжать вежливо кивать болванчиком, сейчас сил не было. Грейнджер кивнула в ответ. Это молчание лишало всякого шанса заранее предугадать ее мысли и локализировать конфликт, прокрутить в своей голове слова, способные укротить ее буйный нрав. — Все равно будет больно. — Я знаю, — фыркнул Снейп: не впервые же ему доводится испытывать на себе и это зелье, и многие прочие. Но когда примочка с зельем коснулась кожи, пришлось закусить губу сильнее. Чтобы ни единый позорный вздох или стон не сорвался. От боли хорошо отвлекало отмечание каждого несвойственного прежде Гермионе жеста: как она кончиками пальцев проводит по яремной вене, как успокаивающе дотрагивается до волос на затылке, с какой нежной улыбкой мимолетно целует его в висок. Нет, она и прежде бывала ласковой и чересчур тактильной, но… Но все эти проявления нежности случались сугубо тогда, когда они оставались наедине, а не… Северусу глаза закатить захотелось, едва основная причина для подобного поведения открылась ему: зачем эта демонстрация Лили? У нее, черт подери, есть парень — пусть этот парень и удивительный… олень, но он есть. Да и сам Снейп был убежден в том, что ни разу не давал ей повода для ревности. Мысли Лили были на удивление схожи с его. Только в довесок оказалось чувство неловкости от всего происходящего. С поджатыми губами она наблюдала за чужим малонравственным поведением: раньше ей казалось, что Гермиона более благовоспитанна, что ее практически не привлекает интимная сторона отношений, но теперь… И сама Эванс, разумеется, не являлась чопорной девой викторианской эпохи, но при этом ей бы и в голову не пришло расстегивать рубашку Джеймса при посторонних людях и одновременно с этим гладить его шею и одаривать парня легкими (стоит отдать благодарность хотя бы за это) невинными поцелуями. Это явно перебор, который заставляет задуматься о том, как далеко зашли отношения между Северусом и Гермионой. Хуже всего были ее взгляды на юношу. Смесь нежности и полного спокойствия неимоверно коробили. Ох, мать твою, у него ведь идет кровь! У него разрублено плечо! Чересчур брезгливой Лили не была, но при этом чувствовала, что при доскональном осмотре подобной раны, тошнота бы подступила к ее горлу. Но не к горлу Гермионы. Она с самым сосредоточенным видом обрабатывала открытую рану чередой снадобий, и с такой обыденностью, словно занималась каким-то привычным для себя делом. Без намека на брезгливость и страх. В совокупности с признанием Северуса, что Гермиона «не против» его планов на жизнь, это казалось довольно жутким. — Я, наверное, пойду, — Эванс резво вскочила со стула. Оставаться здесь — с ними — ей почему-то резко расхотелось. Слишком странными были оба. И если мотивы Снейпа еще можно было понять, то Грейнджер… — И что это было? — первым делом спросил слизеринец, когда дверь за спиной подруги захлопнулась. — О чем ты? — предательский голос сдавал ее с потрохами. Кожей Северус ощутил вибрацию от тяжелого кающегося вздоха. — Это все, что тебя интересует? — Нет, но, как я понимаю, и этот вопрос останется в числе тех, на которые ты не дашь мне прямой ответ. — Я могу тебе все объяснить… — Я и не сомневаюсь. У тебя было достаточно времени для того, чтобы сочинить красивую легенду. — Северус… — Избавь меня, пожалуйста, от этого. — Ты злишься на меня? Или обижаешься? — Нет, я уже привык, — Снейп пожал плечами и тут же поморщился от вспышки, пронзившей тело. — Как это случилось? — Гермиона обвела нетронутые заклятием контуры выступающей кожи. Она не сомневалась, что он тоже сейчас сполна угостит ее ложью. — Хоть одна сказка за вечер, а прозвучать должна, верно? — не дожидаясь ответа парень расстегнул оставшиеся пуговицы и стянул с себя испачканную рубашку. — Возьми, пожалуйста, противоожоговую мазь. — Зачем? Твою мать, — пораженно воскликнула она, стоило парню повернуться к ней спиной. Воспаленный красный ожог растянулся от лопатки к пояснице. — Не трогай мою мать, — Грейнджер слышала улыбку в его голосе. — Это?.. — След от огненного хлыста, — Северус обернулся, чтобы вручить ей мазь. — Если тебе несложно, то… — Разумеется. После процедуры гриффиндорка изловчилась и кинула ему на колени салфетку с двумя завернутыми в нее сендвичами. Снейп в ответ изогнул черную бровь: — Тебя не было на ужине. *** Гермиона смотрела куда угодно, но только не на директора, ни с того ни с сего заявившегося под конец сдвоенного урока по Трансфигурации. Дамблдор вел пустой разговор с профессором Макгонагалл и не менее пустым взглядом скользил по рядам школьных парт, изредка задерживая свой проницательный взгляд на избранных студентах. И ей не понравилось, что на Северуса он смотрел чуть дольше, чем на остальных. Не к добру это было. Слизеринец чувствовал его внимание и потому ссутулил плечи, склоняясь над исписанным лекцией пергаментом. После звонка его ожидаемо попросили задержаться. Гермиона тоже не спешила собираться и убираться прочь от гнетущей атмосферы могущественного волшебника. Она не хотела оставлять Снейпа одного. — Мистер Снейп, мне случайно стало известно, что в последнее время вы увлеклись довольно специфичным жанром документальной литературы, — Дамблдор прищурился, всматриваясь, то в дикую гриву юной гриффиндорки, то в лицо взволнованного слизеринца. — Я беру книги только из разрешенных секций, сэр, — на удивление его голос звучал непоколебимо твердо. — Я знаю, — безмятежно улыбнулся волшебник. — Тогда… — Не секрет, что успех в данном направлении магии зависит исключительно от практики, мистер Снейп. И сейчас, к сожалению, мало действительно способных к легилименции волшебников проявляют к ней необходимый интерес. То же касается и окклюменции. Грейнджер, утратив всякую бдительность и сдержанность, обернулась к парню. Тревога сковала ей сердце. Какую игру ведет Дамблдор? На что он намекает? — Если вы относитесь к тем редким магам, я хотел бы предложить вам пробное практическое занятие. Гермиона сузила глаза, не вполне доверяя своему слуху. — Нет, — без раздумий ответил Снейп. — Нет, сэр. Спасибо. Я изучал данные книги только в рамках общего образования.