Из тумана к солнечным лучам. Книга первая: Предсказание судьбы

— Если поторопимся, к вечеру доберемся до дома. — Мы бы шли быстрее, если бы кое-кто не нагрузил себя и меня этой поклажей. — Человек нервно поправил лямки рюкзака, неприятно давящего на плечи. — Перестань капризничать, Рагдор. Ты знаешь, что нам нужны эти семена. — Он пытался быть дружелюбным и терпеливым со своим братом, пусть усталость располагала к раздражению куда сильнее. — Осталось немного, так что прошу тебя, давай пройдем этот путь в спокойствии. — Обещаю не ехидничать, — улыбнулся юноша, названный Рагдором, — если сам пообещаешь посадить грядки. — Когда ты успел стать таким наглым? — Вчера, когда ты нагрузил меня этим чудовищно-тяжелым рюкзаком. Юноши посмотрели друг на друга и прыснули со смеху. Напряжение отошло на второй план, и путь, простирающийся по опушке леса, мерно таял под ногами. — Посмотри, какая красота! — воскликнул путник, оглядывая большое сине-фиолетовое поле, цветущее по левую сторону от дороги. — Действительно красиво, — ответил Рагдор, вдыхая приятный аромат, доносящийся с поля. — Когда только успели зацвести? Не помню этих растений, — задумчиво произнес он. — Таин, что ты делаешь? Таин подошел к границе поля и сорвал несколько свежих цветов. — Хочу отнести матушке, порадуем ее. Рагдор тихо рассмеялся. — Ну, хорошо, давай быстрее. Яркие, призывающие подойти и полюбоваться собой, синие и фиолетовые цветы мерно колыхались под настойчивостью июньского ветра. Рагдор наблюдал, как его брат собирал букет, мечтая, наконец, дойти до замка и до дома.

***

— Собирайся, — с добротной толикой радости сказал Цзышу, входя в покои, — мы идем на охоту. — Всегда поражался твоей радости и необъяснимой тяге к убийству животных, высочество, — отозвался слуга, не взглянув на принца и продолжая разбирать вещи по полкам. — Очень даже объяснимой, Кэсин, — усмехнулся его высочество. — Во-первых, дело в спортивном интересе: превзойти себя, соперников, животную изворотливость. — Он шутливо загнул палец. — Во-вторых, это прекрасная возможность законно уйти из дворца на несколько дней, — принц загнул второй. — Даже если расплатой за твою свободу станет неудобный сон на листовой подстилке в темном лесу вместо удобной кровати? — Это романтика, Кэсин: звезды, небо, лес, вечер у костра, — принц хохотнул. Кэсин, вторя ему, дружелюбно рассмеялся. — Значит ли это, что ты зовешь меня на свидание? — Значит ли это, что ты бы согласился? Они посмотрели друг на друга и прыснули. — Пошел бы ты, высочество, — сказал Кэсин, — занимать свою венценосную задницу венценосными делами. Я соберу все к охоте. — Идем вдвоем на два дня. Не готовь лошадей, — согласился наследный принц и легкой походкой вышел из собственных покоев. Кэсин же посмотрел ему вслед.

***

— Скажи мне, Кэсин, когда боги лепили тебя, они, случаем, не добавили пару лишних квартернов к твоим ногам? — Если ты еще раз пожалуешься на мою шумность, я выкину этих кроликов в реку. — Полетишь в реку вслед за ними. В лесу его высочество и его слуга провели уже несколько часов. Приятная свежесть июньского леса окутывала тела, лица и души, успокаивая тяжелые мысли, если таковые появлялись. Хвойные иголки приятно хрустели под ногами, ветер очаровывал тихой мелодией, а птицы, сидящие на тяжелых ветках, вторили ему. За это время охотники поймали двух кроликов. Улов кажется небольшим, и должен был быть гораздо значительнее, судя по разочарованным вздохам Цзышу. Кэсин же внутренне был доволен. Он умел ходить бесшумно — так, что и заяц бы ухом не повел. Однако ему совсем не хотелось видеть, как стрелы из арбалета разрывают плоть красивых диких животных. И когда они встретили молодую изящную лань, притаившуюся среди стройных стволов, Кэсин намеренно наступил на сухую ветку. — Из-за тебя она убежала, олух, — разочарованно проговорил Цзышу, глядя вдаль на мелькающую тень убегающей лани. — Мне очень жаль, высочество, — нет, ему не было. Такое красивое животное заслуживало жить, а не быть трофеем. Хотелось бы Кэсину уберечь всех лесных обитателей, однако, порадовать Цзышу хотелось тоже. Потому пара увесистых кроликов сейчас весела на его плече. — Вечереет. Давай найдем место для ночлега, — сказал Цзышу, покрепче перехватывая арбалет, и отправился вглубь леса, призывно зовущего их музыкой листьев.

***

Вечер захватывал новые территории в свои владения, опуская тяжёлые чёрные лапы сначала на верхушки деревьев, после — захватывая гнезда дятлов и синиц, и, наконец, опускаясь на пригретую лесной подстилкой землю. В тихой песне этой рощи отчётливо слышны переливы соловья, тоскующего о любви, звон кузнечиков, мягкий шелест листвы. Уют лесного укрытия дополнял нежный отсвет небольшого, но игрового костра, на который смотрели две пары глаз, и тихий шёпот их разговора не вмешивался в симфонию леса, но завершал уютными аккордами. — Ты расстроен? — спросил Кэсин, наблюдая, как тени языков пламени танцевали в глазах его высочества. — Мы ушли на два дня, еще целые сутки впереди, — просто ответил Цзышу, продолжая выискивать в аккуратных всполохах что-то, только ему ведомое. — Кэсин, — позвал принц. — Мм? — Расскажи мне что-нибудь. — Что ты хочешь услышать? — Не знаю, тебе решать. Помнишь, что я говорил? Вечер, лес, костёр и звёзды — романтика, — он улыбнулся. — Очень смешно, — улыбнулся в ответ юноша. — Ну хорошо, слушай. Однажды, больше года назад на нашу деревню напала хворь. Все вторили, что у нее было магическое происхождение, потому что падали даже крепкие здоровые мужчины. Мне было девятнадцать лет, а я чуть ли не каждый день помогал копать могилы для умерших соседей. Деревню поразила тоска и безысходность, потому что далеко от замка. Мы были далеки от помощи, но все равно послали весточку. А затем в деревню прибыл Е Байи. Весь в белом с надуманным лицом, будто видел смерть и сумел сбежать от нее. Однако, он принялся помогать тут же. А я стал помогать ему. Без спросу, без разрешения и даже без его просьб. Молча приносил воды и трав, если видел на его картинках в книгах знакомые. И люди перестали умирать, а я больше не копал могилы. — Я знаю, что ты сделал это нарочно, — сказал Цзышу, без перебивания выслушав юношу. — Сделал что? — Тяжело ступал и хрустел ветками. Догадался еще тогда, когда ты спугнул лань. Кэсин посмотрел на огонь, а потом — на огонь в глазах человека напротив. — Злишься? — Нет, не злюсь. Просто понимаю. Что было дальше? — Дальше? — В твоей деревне, — пояснил Цзышу. — А. А дальше Байи пригласил меня к себе. Сказал, что я смогу жить с ним и работать подмастерьем. Я остался в деревне еще на целый год, а после пришел сюда и в первый же день встретил тебя, высочество, и загремел за решётку. Дважды. Они посмотрели друг на друга и прыснули со смеху. Теперь, по прошествии двух месяцев бок о бок, те ссоры и драки казались далёкими. Издевки и подколки теперь были добрыми, дружескими и нежными. — А потом ты меня спас, — сказал Цзышу, глядя на своего слугу. — До сих пор жалею об этом, — с улыбкой ответил Кэсин. — Это неправда, — мягко отозвался принц. — Почему ты так решил? — Твой рассказ. И сегодняшняя охота. Ты бы не дал меня в обиду, — принц скосил взгляд на Кэсина и, улыбнувшись, подмигнул. Отвечать на это юноша не стал, да и не зачем. Правда кроется не в словах. Она в мягком взгляде, громких шагах и биении сердца. Надо слушать их, чтобы не ошибиться. Охотники пили травяной чай в металлических походных кружках, наслаждаясь атмосферой вокруг. Матушка Ночь взяла свои права над Сыном Вечером, укрыв того одеялом из темноты, и стала петь колыбельную, сотканную из уханья сов, стрекота насекомых и шелеста деревьев. — Ты думаешь, это была магия? — спросил Цзышу, глядя на своего слугу. — О чем ты? — В твоей деревне, когда пришла болезнь. — Нет, не думаю, — поразмыслив, ответил Кэсин. — Почему? — С болезнью справился простой лекарь. Не говори Байи, что я назвал его простым лекарем, — юноша заговорщически подмигнул принцу. — Байи прекрасный целитель, лучший, наверно. Но он просто человек и смог победить такую болезнь травами и корнями. Магию, я думаю, победить может только магия. — Клин не всегда вышибают клином, Кэсин. Чтобы потушить пожар, нужно лить воду, а не нести хворост. — Разве магия равна пожару? — спросил Кэсин. — А по-твоему нет? Огонь разрушителен, как и волшебство. И такая сила может смести все на своём пути, не оставив ни живого листочка, ни живого птенца. — Но огонь полезен. Ты каждый день используешь его. Когда тебе готовят еду или воду для ванны. Даже сейчас мы сидим у костра. Это же огонь, Цзышу, — тихо ответил Кэсин. Ему не нравился ход их разговора. — Разве тебе больно сейчас? Он греет тебя, но не обжигает. — Да, но если дать искру в руки разбойнику, он может спалить дом. — А если — пекарю, он испечет твои любимые булочки. — Что ты хочешь этим сказать, Кэсин? — Перед турниром ты сказал, что твой меч не уколет меня, только если ты сам направишь лезвие. Оружие не выбирает, в какую сторону колоть. Это решает человек, держащий за рукоять. Я думаю, так же и с магией. Разбойники орудуют мечами, но вы же не запрещаете их, потому что ими же защищаете Камелот. Цзышу долго молчал, а Кэсин не желал нарушать ту тишину, прерываемую только звуками потрескивания хвороста. Они молчали долго. Дольше чем это было нужно, когда каждый обдумывал сказанное, и дольше, чем того хотелось бы. — Иногда ты говоришь такие вещи, — тихо сказал Цзышу, — и я забываю, что ты просто слуга. В них слишком много… — он замялся, — мудрости, наверное. И я соглашусь не наказывать тебя за осквернение законов этой страны и моего отца, если завтра ты позволишь мне нормально поохотиться без хитроумных уловок. Кэсин улыбнулся и посмотрел на костёр, что согревал их руки и, кажется, души. «Хотя, — Кэсин был не уверен, — возможно, мою душу согревает не костер» — он взглянул в огненные блики на чёрных глазах. — Что ж, всех спасти невозможно, и это справедливо. К тому же, — он шкодно улыбнулся, — Я не хочу плавать в реке, когда ты скинешь в воду мое тело, будучи злым и расстроенным. Цзышу закатил глаза, но по-доброму. — Давай спать, двинемся с рассветом. Хочешь караулить первым или вторым? — Давай первым, я разбужу тебя, когда захочу спать. Не боишься, что под моим чутким контролем огонь убежит? — Нет, я тебе доверяю, — сказал Цзышу и отправился на приготовленное заранее спальное место. А Кэсину так хотелось, чтобы Цзышу сказал это не про костёр, но про его магию.

***

Они возвращались к мелькающим над кронами деревьев башням знакомого замка с приятной усталостью довольных путешествием людей. Два дня в лесу пролетели незаметно за постоянным бдением, переходами к охотничьим угодьям и разговорами. Кэсин чувствовал себя отдохнувшим, хотя их занятие походило на отдых меньше всего. Путешествовать с Цзышу было легко, даже если он ворчал, закатывал глаза или уходил вперед. Однако он никогда не забывал о юноше и поворачивал голову, если того не оказывалось рядом. — Доволен уловом? — С учетом того, что мы не брали лошадей и тащим все это на своем горбу, да, вполне. — Рад за тебя, — ответил Кэсин и продолжил идти, размышляя о том, когда они доберутся до замка, и сколькими заданиями по возвращению его загрузит один небезызвестный лекарь. — Смотри, Кэсин, — принц указал рукой на яркое пятно в стороне от дороги. — Неужели за два дня, что нас не было, успели зацвести? — Я тоже их не помню, — задумчиво протянул юноша и уставился на сине-фиолетовые головы цветов, покачивающихся на ветру. — Давай подойдем, сорвем пару штук. Поставишь в покои, — предложил Цзышу. Чувство знакомой тревожности, подобно водопаду, холодными струями окутало юношу. Кончики пальцев покалывало, горло захлестнул хрип, а в голове набатом забилась испуганная мысль. — Нет! — почти крикнул он. От крика его отделило только внезапно осипшее от тревоги горло. — Давай не будем трогать их, — Кэсин постарался успокоиться. — Да, брось, — улыбнулся принц, — пчелки не умрут без пыльцы, если мы сорвем парочку. Перебирая мысли в голове, юноша пытался придумать убедительную причину, чтобы не показаться странным. — Вдруг они ядовитые: листья или пыльца. Мне кажется, я видел нечто подобное в травниках Е Байи, — Кэсин постарался придать голосу уверенности. Цзышу посмотрел на него слегка задумчиво. Затем неуверенно кивнул, и они двинулись дальше. Через полчаса показались ворота. Тяжелые деревянные настилы отражали эхо их шагов, возвещая о возвращении принца Камелота домой. Кэсин, нагруженный поклажей и дичью, не сразу заметил перемены. Лица стражников были чуть угрюмее, чем обычно. В воздухе витал общий, разделенный на всех, запах беспокойства. Он решил, как можно раньше оказаться в их с Байи покоях и узнать, что случилось. Дичь была доставлена на кухню, а юноша отправился прямо к целителю. Дверь скрипнула, отворяя покои, и Кэсин увидел немного нервозного лекаря за работой. — Что случилось? — сходу спросил юноша, подходя к рабочему столу своего наставника и намереваясь посмотреть, чем он там занимается. — Уже вернулись? — рассеянно спросил целитель, будто и не обращаясь напрямую к Кэсину. — Почему так рано? — Уже двое суток прошло, Байи. Ты чем занят, что счет времени потерял? Целитель тяжело вздохнул. Юноша заметил синяки под глазами от недосыпа и чуть подрагивающие руки от напряжения, когда тот попытался размять затекшую шею. — Мор. — Что? — Кэсин не понял. — В Камелоте мор. Начался полтора дня назад, — начал объяснять лекарь. — Уже умерло около двадцати человек. Я пытаюсь найти причину, и ничего не выходит. — Проверил кровь? — спросил Кэсин? — Слюну, слезы? Может они что-то съели? В желудках ничего не было? — Я, по-твоему, дилетант, Кэсин? — целитель наклонил голову в раздражении. — Очевидно, что я проверил каждый из предложенных тобой вариантов. — Да, прости. Чем могу помочь? — О, а разве ты не будешь молча таскать мне воды без спросу или травы? — Байи позволил себе намек улыбку сквозь усталость. — Мы уже прошли этот этап наших сложных отеческих отношений, — Кэсин закатил глаза, — с тех пор ты научился мной командовать только так. Целитель ухмыльнулся. — Пока ничего не надо. Иди к Цзышу, возможно Утер поручит ему разбираться с этим делом. — Интересно, что высочество будет делать, он же не лекарь. — Не лекарь, однако, отравление такого количества людей не могло быть случайностью. Я должен найти причину мора, Цзышу должен найти виновника. Кэсин задумчиво походил по комнате, перебирая мысли в голове. — Хорошо, я буду все время рядом с ним. Если замечу что-то странное, расскажу тебе. — Мне подходит, — кивнул лекарь, и принялся греть над огнем колбу с темно-красной густой жидкостью. Думать о том, что это была кровь только что умершего человека, Кэсину не хотелось.

***

-… Поэтому я поручаю это дело тебе, сын. — Закончил объяснять суть задания король Утер, восседая на троне с несколькими свитками в руках. — Понял, отец, — Цзышу поклонился королю. — Мор начался только в замке? На соседние деревни и поселения не распространялся? — Нет, — ответил за короля Е Байи. — Я проверил все, что могло вывести на яд: кожу, слюну, кровь — ничего. Как и в желудках. Это не еда и не вода. — С чего вы взяли, что это яд? — спросил принц, — может быть просто болезнь, как чума. — Потому что никаких признаков болезни тоже нет, — вздохнул целитель. — Ни слизи или наростов, ни разодранного горла. Эти люди были здоровы за исключением того, что мертвы. Спустя еще несколько уточнений, Кэсин и Цзышу отправились на выход из тронного зала решать новую увлекательную, но такую страшную загадку.

***

Они ходили по домам, пытаясь выведать у людей, только что потерявших своих близких, хоть сколько-нибудь важные вопросы. «Встречался ли ваш муж с кем-нибудь?», «Ел или пил что-нибудь подозрительное?», «Говорила ли она о чем-то странном?» — эти вопросы странствовали на устах принца и его слуги от дома к дому и не приносили никакого эффекта. Простые люди — торговцы и земледельцы, без врагов или мстительных знакомых, жили своей жизнью, а потом столкнулись с неожиданным горем. Так прошло два дня. Два дня скитаний, вопросов и теорий. Два дня ожидания новостей от Байи, когда тот осматривал и накрывал белой тканью очередного покойного. Два дня без сна и боязни еды и воды. — Почти сорок человек, — выдохнул Цзышу, отвернувшись к окну и спрашивая ночь за окном о чем-то, известном только ему. — Мы найдём решение, высочество, — сказал Кэсин, взбивая подушки и не надеясь на ответ. — Почему ты так уверен во мне? — спросил принц, поворачиваясь к слуге. — А с чего ты взял, что я говорю о тебе? — Кэсин состроил притворно удивлённое лицо, — Я сказал «мы». И говорил о себе. Цзышу улыбнулся и, наверное, рассмеялся бы, если бы не был разбит двухдневными поисками иголки в стоге сена. — Дурак, — беззлобно с улыбкой сказал он и почти прыснул. — Дурак, — кивнул головой юноша, — который смог вызвать твою улыбку. Цзышу улыбнулся снова. — Ты прав. Спокойной ночи, завтра продолжим. — Постарайся выспаться, высочество, — наказал Кэсин своему господину и без поклонов (Цзышу давно их не требовал. Церемонии были ни к чему) отправился за дверь.

***

— Надеюсь, ты не в отчаянии? — спросил Кэсин, с опаской глядя на кашу, что предложил ему Байи в качестве ужина. С одной стороны было очень приятно, что среди работы и мора он нашёл время приготовить еду. Хотя, это могло объясниться странной любовью Байи к еде и непомерному аппетиту. С другой стороны, есть в последнее время было боязно. — Я бы, конечно, мог начать плакаться, что мой целительский статус под вопросом, — сказал Байи, перелистывая травник, — но это не важно, пока умирают люди. — К разгадке ты не близко, я правильно полагаю? — Так же, как и вы, — он покачал головой. — Я просто не понимаю, — начал свои рассуждения Кэсин, — никаких следов: ни запаха, ни осадка, ни налитых кровью глаз или разодранного горла. Кто-то очень хотел, чтобы мы не нашли лекарство. — У тебя есть подозрения? — Заинтриговано спросил лекарь. — Призраки подозрений, я бы сказал, — ответил юноша. — Не далее, чем месяц назад я спас высочество от покушения. Ты помнишь того мастера? Я нашёл записку в его покоях. Да, это он пытался убить Цзышу. Но он кому-то писал и отчитывался. Перед глазами предстала окутанная вечерними сумерками комната и отяжеленный свитками стол, внутри которого Кэсин нашёл записку: «Все идет по плану. Через два дня он умрет» — Ты полагаешь, что это те же люди? — решил уточнить Байи. — Почему нет? Убить Цзышу не получилось. Что, если они решили попытаться еще раз, только в этот раз действуя масштабнее… -… и захотели погубить весь Камелот. — Закончил за него лекарь. — Это твое магическое чутье тебе подсказывает? — Может, я просто умный? Байи хотел было ответить: дельной мыслью или колкостью, но был прерван стуком в дверь. Внутрь вошёл стражник с уставшими глазами. — Еще один труп? — со странным лекарским спокойствием осведомился Байи. — Пока нет, — покачал головой стражник, отвечая, — но скоро станет. Он на последнем издыхании. Байи кивнул и встал, поднимая со стола приготовленную медицинскую сумку. — Веди. Кэсин, — скомандовал он, — идём со мной.

***

— Не переживай, Таин, — со слезами на глазах шептал юноша, стоя на коленях перед простой деревянной кроватью, — лекарь уже здесь. Он тебе поможет. Юноша, чуть старше его самого беспокойно лежал на набитых гусиным пером подушках и смотрел куда-то в стену. — Таин, — обратился к нему Байи, доставая из сумки несколько материалов, — когда ты почувствовал себя плохо? — Не знаю, — слабо ответил юноша, — я не помню. Воспоминания, как в тумане. Е Байи возился с борющимся за жизнь юношей. Его брат стоял на коленях перед кроватью и держал самого близкого друга за руку. Матушка тихо плакала за столом. Этот дом наполнился трауром и горем еще до смерти человека. Темнота плотными слоями давила с углов комнаты. И никакой надежде не сломить эту тёмную тяжесть. Кэсин стоял чуть поодаль и пытался понять, где искать ответ. Он оглядел комнату, но не увидел ничего кроме посуды и полок с вещами. Плечи людей были придавлены горем, а Байи сосредоточен на работе. Внезапно, на столе он заметил маленькую вазу с сине-фиолетовыми цветами. Он вспомнил их также отчётливо, будто видел перед собой то, невесть откуда взявшееся поле. Кэсин вспомнил чувство тревожности, предупреждающее об опасности, когда Цзышу захотел сорвать несколько цветов. Странная догадка захватила его мозг, и он подошёл к кровати. — Откуда у вас эти цветы? — спросил он. — Мы сорвали их в поле недалеко от Камелота, — ответил юноша, стоящий на коленях. — Возвращались с ярмарки семян и увидели такую красоту. Таин захотел порадовать матушку и сорвал несколько в букет. — Юноша опустил голову, а сзади раздался тихий всхлип матери. Байи тоже заинтересовался цветами, на которые обратил внимание Кэсин. Он подошёл к столу и тщательно осмотрел их. — Это аконит, — подытожил он шепотом. — Аконит ядовит, это известно. Но я никогда не видел таких свойств, чтобы он не оставлял следов, иначе бы понял на первом анализе крови. — Давай сходим к тому полю, — предложил Кэсин, — я знаю, где оно. Целитель кивнул и вернулся к больному, что-то объясняя.

***

Факелы освещали им дорогу, пока безлунная ночь пыталась чинить препятствия, подкидывая под ноги камни и ямки. — Он умрёт? — спросил Кэсин, вглядываясь в темноту ночи под своими ногами. — Таин? Скорее всего. Не думаю, даже если мы идём в верном направлении, что мы успеем придумать лекарство. Отвечать Кэсин не стал. Ему не нравилось быть беспомощным. Когда он ничего не мог сделать, чтобы сломленные горем плечи вновь гордо возвысились. Чтобы смятый трауром дом оставил темноту безнадеги. Поле приветственно раскинулось перед их взором, покачиваясь свежими цветами. — Это красиво, — сказал Кэсин. — Потому особенно зловеще, — вторил ему целитель. Они находились на поляне практически всю ночь. Осматривали периметр на темные заклинания, талисманы или обереги. Пытались осмотреть цветы, не срывая их. В конце концов, бесцельные поиски не дали особого результата, и Кэсин решил помочь себе. Нежная теплота согрела его сердце и солнечное сплетение, здороваясь, и отправилась в путь, пытаясь найти источник зла. Глаза вспыхнули ярким золотом, а кончики пальцев ощутимо подрагивали. Байи заметил это и стал ждать, что скажет его ученик после осмотра. Магия нежным водопадом окутывала цветы, не срывая их, и двигалась дальше: к листьям, стебелькам, к корням. Сначала мирная энергия, не вызывающая подозрений, но чем ближе Кэсин спускался к земле, тем напряженнее и злее она становилась. Как будто была недовольна, что кто-то решил посмотреть сюда. Как будто не хотела, чтоб кто-то увидел. — Что-то не так с землёй или корнями, — Кэсин повернулся к Байи и нахмурился, — энергия поля будто не хочет, чтобы мы смотрели на землю. — Значит, туда нам прямая дорога, — пожал плечами Байи. Байи пробирался сквозь заросли растений, пока те, будто нарочно, пытались остановить его. Цепляясь за подолы одежд, они тянули его назад. Кэсин в это время пытался отгородить его своей магией, чтобы с наставником ничего не случилось. — Где мне остановиться? — спросил Байи, поворачивая голову к стоящему на окраине юноше. — Еще немного на север. Ты почти у центра. — Кэсин чувствовал, куда именно энергия поля не хотела пускать их, а потому направлял своего наставника, давая защиту. — Стой. Ты на месте. — Понял, — ответил Байи и присел, поравнявшись головой с цветами. Он осторожно откапывал руками землю, делая углубления. В черноземе тесно переплелись между собой корни, образуя настоящую сеть. Целитель искал и искал, пытался найти ответ среди корней и грязи, пока не наткнулся на что-то бумажное. Он осторожными движениями, чтобы не порвать, раскопал талисманы и достал их, дабы посмотреть на свету факела. — Что это? — спросил Кэсин, дотрагиваясь до исписанных клочков бумаги в земле. — Заговорные талисманы. Нужно скорее узнать, на что заговорили это поле. — Возвращаемся в замок? — Да. Почти рассвет. Буди принца, расскажи новости. Потом все пойдем к королю. Возможно у нас будет решение сегодня утром.

***

— То есть, ты был прав, — внимательно выслушав, подытожил Цзышу. Он сидел за столом, пытаясь завтракать, однако чаще просто держа локти на столе, а голову — на локтях. — О чем ты? — спросил Кэсин, не понимая. — Когда сказал, что сделаешь больше, чем я. — Перестань, — Кэсин фыркнул, — нам просто повезло. Теперь мы знаем, что скорее всего дело в аконитовом поле. Значит, впервые за несколько дней можем спокойно поесть. — Юноша окинул взглядом еду на столе, — так что ешь давай. — Действительно, — улыбнулся ему Цзышу. Он подтянул к себе пустую тарелку, накидал туда немного мяса и овощей, а после протянул Кэсину. — Действительно, ешь давай. — Спасибо, — ответил Кэсин, забирая себе тарелку с завтраком. Не магическая теплота разлилась по его пальцам, когда их руки соприкоснулись. Кэсину показалось, что он покраснел. — Если Байи найдёт решение, то благодарить я тебя должен, — Цзышу, говоря это, мягко коснулся руки юноши, что лежала на столе. Он накрыл изящную кисть своей ладонью и посмотрел в глаза своего друга. «Забавно, — подумал Кэсин, — я столько раз прикасался к нему, пока мыл в ванной или помогал одеваться, почему же сейчас это ощущается таким интимным?» Порассуждать об этом не дал стук в дверь, от которого руки резко отлепились друг от друга. Кэсин почувствовал почти иррациональное желание, чтобы ладонь, держащая его, вернулась. Но стражник не желал исполнять его прихоти, пригласив в тронный зал.

***

— Байи, рассказывай всё, что вы узнали. — Да, ваше величество, — лекарь поклонился. — Вчера мы осматривали умирающего юношу, когда Кэсин заметил странные цветы на столе в вазе. Приглядевшись, я понял, что передо мной аконит или борец. Он ядовит, но никогда не имел подобных свойств. Кэсин, — он махнул рукой на своего помощника, стоящего рядом с Цзышу, — сказал мне, что знает где находится аконитовое поле. Будучи на охоте с его высочеством принцем, они видели раскинувшуюся поляну вдоль одной из дорог, ведущих в Камелот. Мы отправились туда и в середине поля нашли зарытые в земле, сплетенные с корнями, заговоренные талисманы. Я провёл несколько исследований, разбирая начертанные там знаки. Эти талисманы заговорили цветы на убийство. — Каким образом? — решил уточнить король. — Один талисман зазывает людей. Они видят красивое цветочное поле и зачарованно идут сорвать несколько цветков. Второй талисман заговорен на убийство. Сорвавшего цветы окутывает смертельная пыльца без запаха. Она не оставляет следов, потому мои анализы ничего не дали. — Что-нибудь еще? Байи секунду помолчал, но все же ответил: — Такие талисманы очень сложны. Чтобы смочь убить такое количество людей, должна быть принесена жертва. Такие талисманы помечаются. — Чьё имя отмечено на талисманах? — Нетерпеливо спросил Утер. — Союза пяти королевств, ваше высочество. — Чёртовы отступники! — Утер ударил кулаком по рукояти трона, на котором сидел. Его лицо стало злым, взгляд метал стальные молнии, а губы презрительно скривились. — Столько лет прошло, и они решили проявить себя. Я не удивлён, но разочарован. Как победить мор? — Надо сжечь поле, — ответил Байи. — И все? — недоверчиво спросил Цзышу, до этого стоявший молча. — Да, — ответил целитель. — Цзышу немедленно займётся этим. — Отдал приказ король. — У нас уже достаточно потерь, чтобы медлить еще минуту.

***

— То есть серьезно, Байи, — Кэсин неуверенно пошаркал ногой, стоя в их покоях, — нужно всего лишь сжечь поле, и дело с концом? — Конечно, нет, — фыркнул лекарь, перебирая книги на полках, до которых мог достать с пола. — Я должен был так сказать, иначе его величество впало бы в глубокую ярость. — О чем ты говоришь? — Кэсин поднял бровь, смотря на наставника. — Магию победит только магия, Кэсин. Всегда так было. Нельзя просто поджечь источник бед и ждать, что все наладится. Этот мир требует баланса. Баланса в душе, в сердце и в энергии тоже. Если где-то лето, значит где-то должна быть зима. Если ты что-то забираешь, должен и отдать. — То есть ты, фактически, только что наврал королю? — Не совсем. — Байи положил увесистый фолиант на стол и открыл на нужных ему страницах, просматривая древние тексты. — Поле действительно надо сжечь. Только огонь должен быть необычный. Ты напитаешь его магией. — Байи указал на заклинание, написанное красивым почерком. — Там будет Цзышу, он увидит меня. — Кэсин сомневался. — Ты уже колдовал практически в его присутствии. Справишься еще раз и будешь незаметен. — Если ты хочешь избавиться от меня, так бы и сказал. — Кэсин тяжело вздохнул и принялся перечитывать заклинание, пытаясь запомнить слова и потоки силы, окутывающие их. У него было совсем немного времени.

***

Их было двое. Господин и его слуга? Будущий король и простой рабочий? Все чаще Кэсину хотелось назвать Цзышу другом. Когда он крал с кухни булочки для высочества, а тот делился с ним завтраком. Когда Кэсин называл его венценосной задницей, а Цзышу нежно улыбался, совсем не обиженный. Когда со временем подколки Цзышу из почти оскорблений превратились мягкие добрые подтрунивания. Время, проведенное вместе, сблизило их, и теперь отдаляться совсем не хотелось. И все чаще Кэсин стал верить словам дракона, что предсказал великое будущее для его высочества. А ему, Кэсину, место подле него. — Зачем мы отослали всю стражу, Цзышу? — спросил Кэсин, смотря на поле, опасно и затаенно наблюдающее за ними. — Думаешь, они захотели бы сорвать цветы? — Так надежнее. — Просто ответил Цзышу. — Ты помнишь, я тоже хотел сорвать цветов, совсем недавно вспомнил. Меня остановил ты. Сказал, что это может быть опасно. — Повезло, — Кэсин качнул плечами. — В последнее время мне часто везет, — задумчиво ответил Цзышу, ожидая, когда его факелы достаточно разгорятся. — Что-то предупредило меня о нападении со спины на турнире. И теперь ты предупредил меня. Я как будто что-то упускаю, что-то упорно отказываюсь увидеть. Кэсин боязливо потупил взор и сделал вид, что сосредоточенно разжигает свои факелы. — Давай покончим с этим, — сказал юноша, и они отправились вокруг поля, щедро поливая места перед собой горючим маслом, а после поджигая. Сухая трава помогала им в этом нелегком деле. Дождавшись момента, когда Цзышу был повернут к нему спиной, Кэсин сосредоточился. Он чертовски рисковал, но отойти было бы подозрительно. И оставлять высочество наедине с горящим аконитовым полем тоже не хотелось. Юноша воззвал к своей магии, мягко улыбаясь отклику. Он так любил эти моменты, когда она гладила его где-то внутри, согревая сердце. Кэсин сосредоточился и оглядел горящее поле перед собой. Тяжелый дым тлеющих растений поднимался над кронами деревьев, улетая к облакам. Обугленные цветы вяло опускали головы к земле, поддаваясь силе очищающего огня. Сверкнув золотом на радужке глаз, Кэсин прошептал: — Tha mi àithne thu! Teine, loisg seo sgàil. И огонь, до это похожий на скоп тлеющих искорок, наполнился золотым сиянием и игривостью сотен светлячков. Языки пламени захватывали все новые цветы в свои объятья, очищая эту землю от зла по приказу своего хозяина. Кэсин взмахнул веками еще раз, желая убедиться, что его магии ничего препятствует. Он наблюдал вспыхнувшими яркостью звезд глазами, как его магия мягко струится среди языков пламени. Ничего не мешало ей, ничего не тянуло назад. Улыбнувшись, довольный оконченным делом, Кэсин повернулся к высочеству, что неподалеку кидал в сухую траву последний факел. — Вот видишь, — Кэсин улыбнулся, — огонь не только разрушителен бывает. Он может спасти всех нас, как сейчас, например. — Теперь я с тобой согласен, — мягко ответил Цзышу, подойдя ближе к своему другу. — Все дело в том, кто держит зажжённым факел. — Именно, — Кэсин посмотрел в глаза напротив. В них снова горели искры. Искры радости и облегчения. Цзышу взял его за руку. Снова. Просто протянул ладонь и, глядя в глаза, сжал горячие пальцы в своих. Кэсин думал, что принц действительно говорил об огне и пожарах, припоминая их разговор вечером у походного костра. Однако, волшебнику было невдомёк, что Цзышу говорил про его магию. Он только что видел, как золото окрасило из без того красивые глаза, наполнив их самым благородным блеском. Чувствовал скрытую силу этого человека, что направил свою магию на помощь. И Цзышу доверился ему. Доверился тому, кто однажды на своих маленьких детских ладошках оживил стаю замерзших бабочек, даруя жизнь. — Я доверяю тебе, — сказал Цзышу и чуть крепче сжал ладонь своего уже не слуги, — ты бы не дал меня в обиду.