Из тумана к солнечным лучам. Книга первая: Предсказание судьбы

По ощущениям этот день должен был пройти идеально. Кэсин проснулся бодрым и отдохнувшим. Его руки не болели, а шея не тянула вниз. Лениво встающее солнце согревало щеки нежными лучами через открытое окно, а свежий утренний бриз капельками росы игрался с волосами. Юноша сладко зевнул и отправился начинать новый день. Похожий на все остальные, но разный в приятных мелочах. — Цзышу тебя, случаем, не уволил? — спросил Байи, наблюдая за мечтательной полуулыбкой своего ученика, пока тот, размышляя о чем-то своем, завтракал свежим хлебом и маслом. — С чего бы ему меня увольнять? — вопросом на вопрос отозвался Кэсин, не убирая улыбки с лица. — Ты слишком счастливый для того, кто встает с рассветом и возвращается поздно ночью. — Это зависть, Байи? — улыбнулся юноша. — Ты отвратительно счастливый в последнее время. Я разумно насторожен. Кэсин улыбнулся ярче прежнего и обратил все свое внимание на тарелку с завтраком. Как ему объяснить наставнику причину своего счастья? Да разве это счастье в привычном понимании.… Это трепет. Трепет сотен бабочек в груди, когда юноша смотрел на этого человека. Это жар десятков свечей из тронного зала, когда этот человек случайно касался Кэсина. Это нежность рвущейся наружу магии, что хотела изучить этого человека. Энергия под сердцем Кэсина билась звонким весенним ключом и всеми силами рвалась к Цзышу. Хотела объять его, покрыть самыми сильными защитными чарами в природе. Чтобы никто не смог пронзить его стрелой, чтобы холод каменных стен не был страшен его организму. Кэсин смотрел в глаза этого человека и видел звезды, что сияли в темноте ночи. — Из всех людей Камелота ты выбрал его высочество принца, чтобы влюбиться, — обреченно покачал головой Байи, однако, не сильно удивленный. Кэсин уже четверть года служил Цзышу, и не заметил бы их взгляды только слепой. Впрочем, слепыми в Камелоте были все. Они не видели мага перед собой в обличии слуги. Не видели разгорающуюся любовь в глазах этого юноши. Зато Байи видел всё. Видел, как на банкетах Цзышу неосознанно искал глазами одного высокого молодого человека с длинными волосами, убранными в пучок. И взгляд его успокаивался только тогда, когда Кэсин, выплывая из толпы, чуть заметно махал ему рукой. Лекарь наблюдал, как его ученик легким взмахом крыльев бабочки летел по первому зову своего господина, желая быть рядом в любом деле или поручении. — Я не буду просить прощения за это, — спокойно ответил Кэсин. — Я знаю, что говорят люди о связи между мужчинами. И также знаю, что он — будущий король, а значит, недосягаем для меня. — Тогда зачем тебе это? — Я всегда буду рядом с ним. Верной тенью света его подвигов и столбом великой страны, что он построит. Моя магия, — неловко сказал юноша, чуть помявшись, — она привыкла к Цзышу. Я каждый день чувствую её желание окутать высочество защитой. — Что, если она вырвется наружу, Кэсин? — Байи был обеспокоен. — Ты считаешь Цзышу другом, и он, я уверен, думает также. Но он не знает о тебе. — Когда-нибудь я расскажу ему. — Уверен? Ответа на этот вопрос у Кэсина не было. Ему так нравилось быть рядом с Цзышу: помогать ему надевать латы и смывать усталость дня в приятной ванне; желать спокойной ночи и раздражать ранними подъемами; быть ему другом, советом и опорой. И так же сильно не хотелось рушить все открытием своей настоящей сущности. Он любил свою магию. И любил Цзышу. Почему, почему он должен выбирать между ними?

***

Открытой книгой я предстану пред тобой. Листай мои страницы, друг. Стойкими чернилами впишу я облик твой, И не забуду даже средь тысяч вьюг. Всегда с тобой: в тени, но рядом. Я защищу тебя от зла. Но не покажу и даже взглядом, Как сильно я люблю тебя. Мой свет во мраке ночи. Мой огонь в непроглядной тьме. Хочу признаться очень, Но сделаю лишь хуже тебе и мне. Я не подставлю твое блаженное незнанье, И не заставлю людям лгать. Даю тебе, даю себе такое обещание: Ты не должен мой секрет узнать. — Неужели твоя любовь настолько порочна, что ее нужно скрывать? — Цзышу стоял, прислонившись к дверному косяку, наблюдая за работающим Кэсином и слушая его. Мысли, захватившие юношу с самого утра после разговора с целителем, вылились в простое стихотворение. Рифма лилась плавно, подобно меду, желая пожалеть бедное сердце. Он стоял на тяжелой конструкции из нескольких тумб и табуретов, чтобы смочь достать до креплений штор. Однако мысли Кэсина были далеко за пределами желания не упасть с такой высоты. — Это стихотворение не для чужих ушей, высочество, — немного надув щеки, ответил юноша. — Тогда не стоило читать его в моих покоях, — принц пожал плечами и вошел. — Помочь спуститься? — Держи табурет, чтобы не шатался. Цзышу хотел было спросить, о ком вздыхал в своем сочинении его друг, но не стал, видя насупившийся взгляд Кэсина. «Это должно быть нормально, — думал про себя принц. — Он взрослый юноша. Очень красивый, к тому же. Он мог кому-то понравиться, и кто-то мог приглянуться ему». Отчего же эта невинная мысль кажется такой неправильной? Кэсин был ему другом, и Цзышу должен радоваться за него. Однако он не мог. И так хотел, чтобы друг говорил о нем. Он бы понял его метания. Кэсин не захотел бы говорить о своей любви, потому что Цзышу — наследный принц, к которому уже приезжали сваты. Не захотел бы говорить о своей магии, потому что законы Камелота загнали людей под тяжелые сапоги страха. Но говорил ли юноша о нем? Проблеск надежды смешался с искрой ревности, бушуя в сердце огненным торнадо. Таким, что Цзышу чуть не захлебнулся воздухом. — Цзышу, ты в порядке? — спросил Кэсин, обеспокоено глядя на своего господина, что замер на несколько секунд с потерянным взглядом. — Да, задумался. — Я заметил, — юноша рассмеялся, — такое умное лицо состряпал, мне ж страшно стало. — Прекращай, — с улыбкой ответил Цзышу, подхватывая с кровати подушку, — если не хочешь быть униженным подушкой. — У тебя рука не подымится на прекрасного меня, высочество. Кого ты пытаешься обмануть? — О, черт, крыса… Подушка была маленькой и скорее декоративной. Расшитая красивым узором и кисточками, на которые сейчас всем было плевать. Кэсин повернулся, проследив за взглядом своего высочества, и конечно не увидел никаких грызунов. Цзышу легко кинул подушку в свою цель, что не ожидала такой атаки и даже не попыталась укрыться. — Цзышу! — воскликнул Кэсин, завороженно глядя на своего противника, — ты предатель. — Я не виноват, что ты не можешь увернуться от подушки. Будь бдительнее. — Мне не бдительнее надо быть, а мнительнее. И ждать от тебя ударов в спину. — Не переигрывай, Кэсин, — улыбнулся принц. Однако юноша во время своих праведных обвинений успел добраться до изголовья кровати и теперь держал в руках мягкое оружие. — Отомстить решил? — Цзышу рассмеялся, глядя на эту картину. Глаза его друга загорелись решительным огоньком, на губах заиграла шкодная улыбка. Он такой красивый, когда задумает очередную шалость. — Я уже побеждал тебя, помнишь? — Когда это? — До того, как стал слугой. Ты третировал какого-то бедолагу, а во мне, знаешь ли, так и кипит благодетельная нотка. — Ох, — притворно расстроенно вздохнул принц, — это тот случай, когда ты отвлек мое внимание, а после обманом свалил на землю. — Ничего не напоминает? — Кэсин приятно рассмеялся, и это, подобно вину, согрело сердце принца. — Признаю, — Цзышу поднял руки перед собой, сдаваясь, — подсмотрел этот прием у тебя и запомнил. Как видишь, очень выгодная уловка. Секунда. Их веселое сражение глазами длилось всего секунду, за которую каждый успел утонуть в глубине глаз напротив. А после сражение из зрительного превратилось в настоящее. Цзышу метнулся назад за лежащей на полу подушкой, пока его друг уже со всех ног мчался к нему самому. Шуточная драка подушками раззадоривала и возвращала куда-то в беззаботные времена детства. Веселый смех и стук прыгающих шагов наполнил комнату, заполняя покои гусиным пером, словно снегом. Они были ангелами, резвящимися где-то среди белоснежных облаков. Они были бабочками, летящими где-то среди цветущих белыми бутонами яблонь. Такие беззаботно-счастливые с глупыми улыбками на лице, они не заметили, как Кэсин запутался в снятых им же шторах. Мягкие удары подушек сменились грохотом двух падающих тел, одно из которых пыталось вырвать ноги из плена ткани, а второе пыталось спасти первое от падения. Кажется, от удара болела голова. Кажется, он лежал на полу. Кэсин не осознавал реальность вокруг себя, потому что по бокам от его лица, пытаясь держать опору, были руки Цзышу. Они были непозволительно близко друг к другу, пытаясь восстановить дыхание. Смотрели в глаза и старались найти ответы на только им известные вопросы. Перышко мягко опустилось на щеку Кэсина, и Цзышу улыбнулся. Так красиво и так нежно. Такой момент хотелось запомнить на всю жизнь. Сохранить в сердце, чтобы он согревал душу в далеких походах. Он протянул руку и трепетно подцепил перышко пальцами. Не торопясь подняться с каменного пола, Цзышу улыбнулся, смотря в глаза напротив, и провел пером по виску; по лбу, разглаживая вредную морщинку; к переносице, щекоча носик; по губам, вызывая легкий полувздох. Он был близко. Так чертовски близко, когда уже нет сил или желания остановиться. Кэсин обещал себе, что не станет мучить Цзышу своими тайнами. Не станет пытаться завоевать его или соблазнить. Но этот человек… этот человек сам тянется к нему. Смотрит в глаза и без тени сомнения плавно опускается к губам. «Пожалуйста, ближе, ты нужен мне» — набатом билось в голове юноши, призывно прикусившим губу. «Я никогда не смогу отказать тебе» — послышалось во взгляде напротив. Это казалось таким правильным и таким совершенно необходимым сейчас. Как воздух, как вода, как магия. И одна мысль на двоих: «Будь со мной!» «Будь со мной!» Магию между ними спугнул совершенно некстати прозвучавший резкий стук в дверь, заставив молодых людей в испуге отскочить друг от друга, и подняться с пола. Стражник за дверью пророкотал: — Ваше высочество принц Цзышу, его высочество король Утер требует вашего присутствия в зале советов. Они смотрели в глаза напротив всего секунду, пытаясь осознать, что сейчас случилось. Точнее, чего не случилось. Было неловко, наверно, даже стыдно немного. Но больше в покоях ощущалось стойкое чувство разочарования. — Пойду узнаю, чего хочет отец, — мягко полушепотом сказал Цзышу, наблюдая за юношей напротив. Тот кивнул. — Я уберу здесь все. Когда Цзышу вышел, Кэсин выдохнул. Он дал себе обещание не втягивать высочество в тяжбы своего сердца только сегодня утром и почти сразу же нарушил его. И ему так хотелось нарушить все запреты, все условности. Лишь бы ощутить эти губы на своих, эти руки на своих плечах. Он чувствовал, как магия внутри него ликовала. Она тянулась за лаской этого человека, будто котенок. И сейчас едкий укол разочарования обиженной энергии ударил в сердце, мягко журя своего хозяина. «Не упусти его в следующий раз» — будто говорила магия, а Кэсин на ее просьбы только грустно хмыкнул. Он и сам ни за что не сможет устоять перед этим человеком. Энергия так сильно приободрилась, что Кэсин положил ладонь на грудь, желая успокоить ее. Ему срочно нужно было дать магии выход, иначе чувства, подобно водопаду, сметут его. Юноша оглядел комнату и увидел, как слой белоснежных гусиных перьев покрывал каменный пол и шкафы, кровать, стол и даже настенные подсвечники, что сейчас не горели. Юноша решил выпустить часть своей силы, чтобы успокоиться. Сверкнул глазами, призывая перышки подняться в воздух. Магия, выполняя приказ своего хозяина, радостно кружила перья над полом, создавая узоры. Кэсин взмахнул рукой, концентрируясь, и стройный ураган перьев зажегся ярко-золотым огнем, сгорая дотла. Комната была чиста, а эмоции немного улеглись. И только Цзышу, забывший в покоях меч и вернувшийся за ним, наблюдал со спины юноши за той красотой, что творил этот человек. Так легко и так безобидно, подобно касанию перышка к щеке. Его друг стоял посреди белоснежного урагана, а потом — в золотом свечении, и это было так красиво. Он запомнит и это. А пока тихо уйдет, не привлекая внимания. Когда Кэсин будет готов, он сам расскажет ему.

***

— Как-то быстро ты комнату убрал, Кэсин, — Цзышу улыбнулся, заходя в покои. — Подумал, что нас, возможно, ждет задание, и решил не затягивать, — в целом, ложью это не было. — Ты оказался прав. — Чудненько, куда на этот раз? — В деревушку Гластонбери. Там пропадают люди. Жители послали за помощью. Выдвигаемся через полчаса. — Ладно, — юноша пожал плечами. Почему же общаться сейчас с высочеством было так неловко… — Я соберу людей, за тобой припасы, — сказал принц и вышел. Почему же общаться сейчас с Кэсином было так неловко…

***

Путь был неблизким. Они ехали практически целый день, останавливаясь единожды, чтобы напоить лошадей. Лес пел путникам свои песни, а солнце участливо скрылось за белой пеленой облаков, не давя жарой. Рыцари позади них много говорили и смеялись, наполняя путь жизнью. Суровые вояки с тяжелыми мечами рассуждали, кажется, обо всем: какое вино лучше — виноградное или рисовое; магия ли то, что пропадают люди; как привлечь понравившуюся девушку. Цзышу ехал молча, задумчиво глядя вдаль. Ему хотелось поговорить с Кэсином. Действительно хотелось все прояснить. Что несостоявшийся поцелуй был желанен, что сам Кэсин был желанен. Чтобы юноша не сомневался в нем и в его чувствах. Кэсин же был задумчив, потому что ощущал тревожное предчувствие. Он уже понял, что игнорировать свою магическую интуицию не стоит. Энергия внутри него гораздо древнее этого мира и гораздо чувствительнее. И если она пытается предупредить Кэсина, он больше не станет игнорировать магию. Деревня Гластонбери показалась в закатных солнечных лучах. Здесь было красиво. Высокий холм обрамляли по кругу деревянные домики, многие крыши которых были покрыты зеленью. Вокруг деревни разросся густой лес, укрывая его от тяжелых зимних ветров. — Уже вечер, — обратился к своим сопровождающим Цзышу, — заночуем на постоялом дворе. С утра начнем разбираться. Люди, уставшие в пути, только кивнули и отправились на поиски постоялых дворов, чтобы договориться о комнатах, и сообщить о прибытии помощи. — Как думаешь, за сколько управимся? — спросил Кэсин, прикрывая ладонью зевок. Цзышу же просто пожал плечами. — День или два, а после вернемся в замок. Мы все еще не выяснили, кто лучший воин на подушках, — улыбнувшись, сказал принц. Ему хотелось развенчать ту болезненную неловкость, что витала между ними. — При нашей прошлой драке ты запутался ногами в мешках и упал. В этой уже запутался и упал я, — ответил юноша. — Будем считать, что мы равны. Они медленно брели по улице деревни, ведя за собой уставших лошадей. Вечер плотной вуалью опускался на крыши домов, захватывая окна и дороги. — Ваше высочество, — обратился подошедший к ним рыцарь, — мы сообщили старосте о своем прибытии и позаботились о ночлеге. Идемте. Принц кивнул, и путники отправились вслед за красным плащом, развевающимся от широких мужских шагов.

***

По ощущениям этот день должен был пройти идеально. Кэсин раздражающе бодро разбудил бы высочество, принес ему завтрак, помог бы с обмундированием на утренней тренировке, а после занялся бы поручениями. Юноша с мечтательной улыбкой всех последних недель ходил бы по замку и вспоминал одного прекрасного человека, который за обедом поделился бы его любимым мясом со специями. Они бы улыбнулись друг другу, стоя в тронном зале, слушая приказы его высочества короля, а вечером засели бы в покоях. Кэсин должен был привести в порядок латы, мягко начищая металл. Цзышу должен был разбираться с документацией, тихо шелестя свитками за столом. Их бы согревали лучи заходящего солнца, после — мягкий отсвет свечей и нежный взгляд напротив, пока другой не видит. Однако этот день начался подушечным боем, который чуть не перерос в нечто желанное и невозможное; продолжился длинным путешествием и закончился полной темнотой пещерных стен. Свите его высочества, а также ему самому подали ужин на первом этаже постоялого двора. Тихие разговоры полетели над столами, отскакивая от стен и возвращаясь репликами собеседников. Цзышу и Кэсин сидели вдвоем и мирно ели, не желая нарушать уютную тишину между ними. Тяжелый грохот резко прокатился по улицам деревни, пугая каждого, кто слышал его. А слышали все. Стук сотен колес, будто набатом, прошелся по ушам сидящих людей. Крики, безумный свист, низкий вибрирующий звук горна, топот копыт лошадей. Цзышу схватил Белый покров и вылетел за дверь. Кэсин первым отправился за ним, чтобы прикрыть и защитить. Следом на улицу выбежали рыцари. Искать источник шума не пришлось. Тяжелое небо окрасилось красным светом, свешиваясь низкими тучами над головами. Красное зарево крыльями окутывало призрачно-далекую и в то же время такую материальную вакханалию. Сотни всадников на полупрозрачных лошадях летели по воздуху, отталкиваясь от видимой только им опоры, и осматривали землю под своими ногами. Лучники вторили бегу лошадей, летя среди туч. Неземные прекрасные существа парили в небесах, горнами и криками возвещая о себе. За их спинами висели луки и мечи, на их плечах сидели хищные птицы. Кэсин никогда не видел ничего подобного. Их были сотни, и они были сильны. Он чувствовал волны древней магии, исходящей от этих призрачных существ, летящих в небесах. Красное зарево затмило его глаза, и юноша на секунду замер. В то же мгновение один из всадников с прекрасным лицом и дикими глазами подлетел близко к земле и схватил мальчишку, стоящего неподалеку. Тот кричал, пытался вырваться, но его тело, будто ничего не весившее, подымали все выше и выше. К призрачному войску, к красному зареву. Ужас и страх заполнили воздух вокруг Кэсина и Цзышу. Люди пытались убежать с улиц, спрятаться в домах или за заборами. Крики напуганных людей смешались с победными кличами небесных охотников, превращая ночь в нечто дикое, первобытное. — Помогите людям спрятаться в домах! — Прокричал своим людям Цзышу. — Они не заходят в дома! Люди кивнули и обнажили мечи. Улицы превратились в место побоища. Рыцари сражались с призрачным светом, пытаясь отвоевать жителей деревни. Цзышу успел спасти маленького мальчика из-под рук охотника, буквально выхватывая его из эфемерных рук. Кэсин же старался оставаться подле высочества, чтобы его самого не схватили. — Укройтесь в ближайших домах! — донеслось до ушей Кэсина, когда он увидел пустые улицы. Отбитые у прекрасной нежити жители прятались в домах, в которые по какой-то причине ирреальные существа не могли проникнуть. Простые деревянные стены и двери сдерживали натиск боевых кличей и низкого зова горнов. — Кэсин! Нет! — Цзышу взревел так, как никогда не кричал за всю жизнь. Юноша обернулся, чтобы увидеть призрачные руки, хватающие его. Холод и пустота будто коснулись его кожи, отдаваясь болью и жжением. Охотник, схвативший его, был по-неземному красив. Дикие голубые глаза сияли на полупрозрачной коже, а уши были длинными с острыми кончиками. Он смотрел в небеса, унося юношу с собой ввысь. Кэсин пытался вырваться. Ради себя, ради Цзышу, который с диким криком побежал вслед за уносящимся вдаль эфемерным войском. Однако холодные руки и пустые прикосновения держали его крепко. Любые попытки вырваться не достигали успеха. Ногти, впившиеся в держащие его руки; пинки ногами. Даже магия не помогала. Волны силы этого войска будто обрушили на него свою мощь, без возможности зажечь глаза. — Кэсин! Нет! — кричал Цзышу, пока его верные рыцари в несколько человек держали его высочество. Тот пытался вырваться и побежать вслед за призрачной охотой, забравшей его возлюбленного. — Ваше высочество, хватит! — Сказал старший рыцарь, удерживая Цзышу за плечи, — охота улетела. Вы ничем ему не поможете. — Мы должны вернуться в Камелот, — сказал Цзышу, не отрывая взгляда от небес, что посмели забрать его, — возможно, в древних свитках есть ответы. Что это такое, куда они забирают людей. Я должен спасти его. — А как же Гластонбери? — недоумевал рыцарь, отпуская успокоившегося принца. — Что, если они вернутся сегодня или завтрашней ночью? — Оставайтесь здесь, — ответил Цзышу. — Следите за порядком и спрячьте людей. Я возвращаюсь в Камелот. — Вы не можете оставить этих людей! — Я не могу оставить этого человека! — прокричал в ответ Цзышу, указывая рукой в черную бесконечность небес. Он был зол, чертовски зол. Расстроен, обеспокоен и бесконечно раздражен. — Я возвращаюсь в Камелот, — по словам произнес принц, — оставляю тебя за главного.

***

Когда Кэсин проснулся, поразился знакомому потолку. Это был каменный свод покоев высочества. Юноша успел изучить там каждый камешек, когда собирал паутину или менял свечи в подвесном канделябре. Кэсин не понимал, как оказался в покоях. Пытаясь осознать пространство вокруг себя, он с ужасом обнаружил, что лежит на кровати Цзышу. На юноше только несколько нижних одежд, а сверху накинуто одеяло. На теле не оказалось никаких синяков. «Неужели все это оказалось сном? — думал юноша, усаживаясь на кровати. — Задание, охота, похищение…». Он не успел подумать об этом, потому что в покои вошел его высочество, держа в руках серебряный поднос. — Уже проснулся? Ты сегодня рано, — Цзышу мило улыбнулся и поставил поднос с едой на стол. — Почему я здесь, Цзышу? — задал Кэсин самый главный вопрос, волнующий его. — Почему ты здесь где, Кэсин? — Цзышу искренне удивился. — Ты в этих покоях, потому что это наши покои. Ты в этой кровати, потому что это наша кровать. — Цзышу выглядел обеспокоенным. Он подошел и сел около юноши. — С тобой все в порядке? Не заболел? — Наша кровать? — сил хватило только переспросить. — Милый, может быть у тебя жар, — принц положил ладонь на лоб Кэсина. — Ничего не чувствую, — задумчиво сказал он, изучая лицо юноши. — Должно быть тебе приснился кошмар. Сейчас все хорошо, не волнуйся. — Цзышу явно привычным действием наклонился к нему и легко поцеловал. Невинная ласка вызвала водопад мурашек и столько же вопросов. Это было прекрасно и совершенно желанно, и закончилось, так и не начавшись. Цзышу нежно рассмеялся: — Не выгляди таким разочарованным, милый. У нас слишком много дел. — Он встал и подошел к столу с завтраком. — И хоть я люблю тебя больше этого мира, старейшины убьют нас обоих, если мы не появимся на совете вовремя. — Дела? — решил уточнить Кэсин, окончательно запутавшись в том, что происходит. — А я говорил тебе, что поцелуи на рабочем столе, пока мы обсуждаем дела, не приведут ни к чему хорошему, — смеясь, покачал головой принц. — Ты все забыл. Сегодня мы впишем окончательные правки в закон и поставим печать, а после огласим на площади. — С каких пор ты можешь писать законы, Цзышу? — удивился юноша, осторожно подходя к столу. На подносе лежали их любимые булочки с заварным кремом, которые Кэсин крал для высочества с кухни. — Милый, может быть мне позвать лекаря? — Цзышу поднял брови. — Я король. Конечно, я могу писать законы. «Король?! Когда это случилось? Где я был? Почему был не рядом с ним?» — Прости, мне приснился кошмар, и теперь голова, как в тумане. — Сможешь присутствовать на совете? — Конечно. Просто буду стоять за твоей спиной, и молчать, как хороший слуга. — Не выйдет, — Цзышу рассмеялся, подхватывая клубнику с подноса, — мне нужна твоя подпись на документе. — Зачем тебе моя подпись? — Поправь меня, Кэсин, если я не прав, — Цзышу вложил ягоду в приоткрытые губы напротив. — На свитке с Законом об отмене преследования за магию должен оставить свою подпись Верховный заклинатель Камелота. Кэсину казалось, что он сейчас упадет в обморок. Что произошло с ним, и почему он пропустил это все. Цзышу любит его. Цзышу живет с ним. Цзышу король. Цзышу отменил запрет на магию. Цзышу знает про его магию. Цзышу назначил его верховным магом Камелота. Когда это произошло, и как это случилось? Мысли сметающим водопадом неслись по неокрепшему сознанию, оставляя за собой только догадки. И все же одно чувство не покидало его. Сейчас было лето, однако Кэсин чувствовал странный холод. Холод, исходящий от влажных каменных стен. Холод окутывал его, контрастируя с его сбывшимися мечтами. — Почему? — только и спросил Кэсин, не обращаясь ни к королю Цзышу, ни к себе. Как будто пытался узнать ответы у этого мира. — Почему что? — Цзышу склонил голову набок. — Почему я отменил запрет на магию или почему назначил тебя верховным магом? Так или иначе, ответ кроется в том, что я люблю тебя. — Король подошел вплотную к юноше и обнял его сильными руками, зарываясь ладонями под одежду. Кэсину хотелось оттолкнуть его и обнять крепко, никогда не отпуская. Все его мечты сбылись. Неужели не пришлось выбирать между магией и Цзышу. Тогда откуда же этот холод?

***

Этот день был идеальным. Позавтракав, господа отправились решать дела. В зале советов важно стояли люди, разговаривая между собой, и ждали их двоих. Кэсина принимали с уважением, смотрели без презрения или страха. Он мог свободно говорить о магии или показывать простые заклинания, и люди не встречали их криками ужаса или отвращением. Ему было так легко. И целый день рядом с ним стоял Цзышу. Улыбаясь, следил за его горящими золотом глазами, когда Кэсина попросили помочь преобразить замок. — Ты совершенно прекрасен, — сказал Цзышу, рассматривая золото в глазах возлюбленного. Цзышу держал его за руку. В зале советов и на площади, и на полях, куда они поехали осматривать урожай. Мягко держал ладонь в своей, поглаживая большим пальцем. Эта ласка не показывала страсть между ними, только любовь, заботу и бесконечную поддержку. Но мешал холод. Холод преследовал его, куда бы Кэсин не пошел. В тени замка ли, на летнем солнцепеке — холод окутывал тело. Откуда эта стужа взялась под его кожей. Почему она не может оставить Кэсина в покое. Он должен выяснить хотя бы ради того, чтобы, наконец, избавиться от этого ужасного чувства. Кэсин сказал слугам, что осмотрит важное место, и приказал не мешать ему. Он поднялся на плоскую крышу одной из башен и всмотрелся вдаль. «Сосредоточься, — сказал волшебник сам себе, — загляни вглубь». Он увидел ночную призрачную охоту. Вот они спасают жителей деревни. Вот его хватают и уносят. Крики Цзышу и рыцарей, держащих его. «Правильно, что держат», — подумал юноша между делом. Его несли, словно мешок, по воздуху. Призрачные охотники летели вместе с облаками, скрываясь за тонкой гранью этого мира. Его кинули куда-то в темноту. Там каменные стены и пол, пахнет водой и сыростью. Вот Кэсин пытается идти по темному коридору, освещая себе путь только наколдованным огнем на ладони. Но не видит ничего. Он останавливается перевести дыхание, потому что дышать становится тяжело. Садится на пол и проваливается в сон. — То есть я не проснулся ото сна! — Сам себе прошептал Кэсин. — Я застрял во сне. Как мне выбраться? Где-то там волнуются Цзышу и Байи. Возможно, они пытаются найти способ отыскать меня. Мысли крутились в голове юноши, пытаясь вспомнить подходящие заклинания. Как же ему проснуться. Его тело лежит в пещере, и ему жутко холодно. Он может умереть, так и не проснувшись. — Милый, — прервал его размышления знакомый голос, — с тобой все в порядке? Зачем ты стоишь здесь? — Цзышу подошел к своему возлюбленному и взял того за руку, целуя кисть. Кэсин смотрел в эти глаза и понимал, что все это — ложь. Этот мир нереален. Всего лишь ткань сновидения, сотканная из его мечт и желаний. Ему хотелось покинуть этот сон также сильно, как хотелось и остаться. Пусть это сон, зато это хороший сон. Но его бросили в пещеру, чтобы тело умерло. И тогда этот сон все равно закончится. Если так, он знает способ проснуться. — Цзышу, — прошептал Кэсин, со слезами на глазах глядя на этого прекрасного человека. — Я так люблю тебя, милый. Но этот мир… он нереален. Он прекрасен, он такой, каким я хочу его видеть. Только там, за стеной моего сна. Не здесь. Я обещаю тебе, мой король, — Кэсин положил ладонь на щеку Цзышу, — я сделаю всё. Слышишь меня, ВСЁ, чтобы этот мир стал реальностью. Я увижу твою коронацию и расскажу тебе про свою магию. И твои покои станут нашими. Все это будет. Только там, не здесь. Кэсин мягко захватил губами чужие, даря последний поцелуй. А после резко оттолкнул Цзышу, что не мог вымолвить и слова, повернулся спиной к пропасти и рухнул с башни.

***

На этот раз пробуждение было схоже с воскрешением из мира мертвых: тело ломило от холода и затекших мышц, голова гудела. Кэсин сразу понял, что его план удался, когда увидел перед собой ничего. Точнее непроглядную темноту каменных пещер, куда его бросили. Теперь понятно, откуда он ощущал этот холод. Юноша собрался с силами и отправился вперед. Вперед — весьма условное понятие, когда направлений нет. Волшебник зажег огонь на своей ладони, и просто пошел в темноту. Совсем скоро выяснилось, что он в некоем подобии лабиринта. Своды пещеры перестраивались, ходы сменяли друг друга, развилки манили новыми путями. Ему никогда не выбраться из этого. Около очередной развилки, Кэсин решил остановиться передохнуть. По ощущениям он шел уже несколько часов, потому что ноги гудели от напряжения. Юноша восстанавливал дыхание и пытался придумать план. Обратиться не к кому, спросить совета тоже. Вдруг он совершенно отчетливо ощутил одиночество и чувство безысходности, что давило на него каменными сводами пещер. «Что мне делать?» — спросил он сам себя. В голову пришла странная мысль: «Ты говорил, что мы почти родственники. Возможно, я смогу связаться с тобой!» Сначала магия противилась такому приказу своего хозяина. Такое заклинание слишком тяжелое для ослабленного организма, но Кэсин настаивал. Энергия обняла его и отправилась в путь искать того, о ком просил юноша. Она летела по переходам и сквозь камни сводов. Парила над землей среди облаков и прямо под солнцем. И, наконец, достигла цели, мягко касаясь этого существа. — Чжудин, какое интересное место ты посетил, — посмеялся дракон, ощущая чужую магию цвета золотого солнца. — Не думал, что получится, — посмеиваясь, мысленно ответил Кэсин, прислоняя голову к каменной стене. — Вспомнил, что мы родственники по магической линии? — Ага. Ты знаешь, где я? — Ты в Шенцзы Мигон, Лабиринте жизни и смерти, мой юный друг. Я отсюда ощущаю замогильный холод этих камней. — Место не радужное, согласен, — усмехнулся Кэсин. — Почему я здесь? — Я так понимаю, вы повстречали Дикую охоту, — пророкотал драконий голос в голове. — Это эльфы из Авалона. Эльфы — прекрасные существа, сказочно красивые и блаженные. Но нрав у них дикий. Их блаженная страна Авалон находится за границей нашего мира. Потому ты сейчас и находишься в Лабиринте жизни и смерти. Эльфам нужна подпитка жизненной энергией людей, потому они выходят на Дикую охоту, похищая несчастных. Я удивлен, что ты в сознании, а не в стране собственных грез. — Я… жив? — осторожно спросил Кэсин. — И да, и нет, — ответил дракон. — Зависит от того, в какую сторону из лабиринта ты выйдешь. — И как мне выбраться в правильную сторону? — Найди то, что станет светом в твоих поисках, твоим нерушимым столпом, маяком. И просто иди к нему. Он тебя ждет. Дракон ушел. Просто пропал из головы Кэсина, оставив после себя странное чувство пустоты и одиночества. Возможно он хотел сохранить как можно больше энергии Кэсина. Юноша встал и закрыл глаза, облокачиваясь на стену. В том мире есть только один свет, на который он готов идти. С черными волосами, яркими глазами и прекрасной нежной улыбкой. Из-за него он дважды побывал за решеткой и постоянно сталкивается с проблемами. Но рядом с ним хочется творить и быть собой. Хочется улыбаться, шутить и быть «отвратительно счастливым», — как сказал бы Байи. «Цзышу», — мягко позвал Кэсин свой свет. Он обратился к своей магии: «Приведи меня к нему», и магия подчинилась. Она помнила этого юношу, что станет великим королем. Помнила его касания, и как хотела защитить его. Магия скучала по этому человеку и чувствовала, как скучал ее хозяин. Энергия тянула юношу только ей известной дорогой, от перехода к переходу, от развилки к развилке. Одинаковые коридоры сменяли друг друга, даря только чувство безысходности. Однако Кэсин доверял своей магии, доверял ее решительности. Она сделает все, чтобы Кэсин вернулся в мир живых и нашёл свой свет.

***

Путь был долгим. Кэсин буквально чувствовал, как жизнь уходила от него и вновь возвращалась. Теперь он понял, почему дракон сказал найти образ, что станет нерушимым столпом в его поисках. Лабиринт давил на него. Давил темнотой безысходности, давил каменной твердью одиночества. На секунду хотелось все бросить и остановиться, остаться здесь или повернуть обратно. Но юноша продолжал идти. Ради своего света, который он поклялся защищать и быть рядом. Когда лабиринт сменился лесом, Кэсин не понял. Шаг — привычная каменная твердь, шаг — теплая лесная подстилка из еловых иголок. Неужели он смог? Выбрался? Кэсин жадно вдыхал свежий лесной запах ночи, не очерненный затхлостью пещер. Ветер приветственно обнял его, шурша листьями деревьев. В ночном небе ярко пылали звезды, составляя знакомые созвездия. Этот мир жил. И Кэсин был жив. Юноша пытался понять, где он. В какой стороне Камелот, в какой — Гластонбери. По логике ему бы отправиться в деревню, из которой его похитили. Рыцари Камелота скорее всего еще там. Его не было несколько часов, судя по тому, что еще ночь. Возможно, он не многое пропустил. Юноша, помогая себе магией, забрался на высокое дерево, желая осмотреть местность сверху. Кругом спал лес и только в одной стороне виднелись огни. Значит, ему в любом случае туда. Кэсин шел, мягко ступая по земле, и размышлял о том, чем сейчас занят Цзышу. Наверное, третирует рыцарей, чтобы отправить людей на поиски пропавших. Или может, он спокойно спит, даже не скучая о нем? Эта мысль неприятной болью отозвалась в его сердце. В глубине леса он наткнулся на лагерь. Издалека понял, что это рыцари Камелота, судя по тому, как отсвечивали красные плащи от яркого костра. Хотел было выйти из тени и подойти к ним, когда услышал: — Где его высочество? — спросил один, держа в руках походную кружку с чаем. — Там, — второй указал направление, — хандрит. — Сдался ему этот слуга, — ответил третий. Дальше Кэсин не слушал. Стараясь не шуметь и не привлекать внимания, он быстрым шагом мчался в том направлении, что указал воин. Цзышу искал его, он переживал. Теплая надежда разлилась в душе и грела лучше любого вина. Эту картину стоило бы написать на холсте, настолько она прекрасна. В свете луны, что играла бликами в отражении небольшого озера, сидел подавленный принц. Он смотрел вдаль и скучал по одному человеку, что занял собой все мысли. Сердце неприятно болело, а душа горевала. Цзышу прочитал достаточно из библиотеки Камелота, чтобы знать, что его возлюбленный вряд ли когда-либо вернется. И надежда таяла, растекаясь водой по дрожащим рукам. — Цзышу! — прокричал голос недалеко от него, отвлекая от тяжелых мыслей. «Не может быть…», — принц медленно повернул голову в сторону звука и обомлел. Эти глаза, эта радостная улыбка. Он и не надеялся снова увидеть это прекрасное лицо. На ватных ногах Цзышу поднялся только для того, чтобы успеть словить летящее в себя на полной скорости тело. Эти объятия были самыми честными и самыми важными для них обоих. Кэсин прошел Жизнь и Смерть, чтобы найти этого человека. Цзышу пошел против отца, чтобы быть здесь. Руки сплелись в неразборчивый комок, грудь прижалась к груди, ощущая сердцебиение друг друга. — Рыцари сказали, ты хандришь, — Кэсин улыбнулся и поднял глаза, — отчего? Цзышу не мог ответить. Не сейчас, когда эти глаза смотрят на него, а руки обнимают его тело. Он только покачал головой, прикрывая глаза от подступающих слез, и уперся лбом в чужой лоб. — Не самые лучшие пару часов в твоей жизни, — рассмеявшись, сказал Кэсин. Он пытался развеселить свое высочество, которому так шла улыбка, и так не шли слезы. — Кажется, я заставил тебя поволноваться. — Пару часов? — Переспросив, Цзышу наклонил голову вбок и посмотрел в глаза Кэсина. — Ну… да? Сейчас ночь, и я подумал, что меня не было несколько часов. — Кэсин… — Цзышу не верящим взглядом уставился на него, — тебя не было неделю. Брови волшебника поползли вверх, осознавая сказанное. Теперь острая хандра Цзышу становилась чуть более понятной. — Прости меня, — тихо прошептал он. — Извиняешься за то, что тебя похитили? — За то, что сделал тебе больно. Я был… — он замялся на секунду, — в не самом приятном месте, и кое-что понял. Пожалуйста, не отталкивай меня. Поцелуй в реальном мире ощущался острее и ярче. Мягкие губы обхватили чужие, оставляя целомудренный, бесконечно нежный поцелуй. Кэсин отстранился спустя пару секунд и посмотрел в глаза напротив. Он видел в них звезды и лунный свет, тепло самого жаркого солнечного дня и глубину самого темного озера. Эти глаза были прекрасны. И они смотрели на Кэсина с бесконечной нежностью. — Неужели у тебя были мысли, что я оттолкну тебя, — прошептал Цзышу, качая головой. — Ты — будущий король. Я — слуга. Прости мне мои опасения. — Я здесь. И я с тобой, — сказал Цзышу. — Пока ты не понимаешь важности моих слов, но запомни их. Я здесь. Я с тобой. Кэсин кивнул, слегка нахмурившись. А после коснулся губами своего принца снова. Луна бесстыдно подглядывала за двумя влюбленными, что сладко целовали друг друга под лучами ее света. Этот поцелуй был еще ярче, еще жарче. Губы сминали друг друга в танце, ритм которого был известен только двоим. Руки блуждали по телу, зарываясь в волосы и под одежду. Так хотелось стать ближе, прижаться теснее. Обнять этого человека со всей силой своей любви, чтобы он никогда не сомневался. Кэсин мягко оттянул волосы на затылке Цзышу, заставляя того откинуть голову. Эта стройная белая шея требовала мягких поцелуев и легких укусов. Цзышу схватился рукой за плечо возлюбленного, и негромко застонал. Какой прекрасный звук — завершающий аккорд этой лунной сонаты. Цзышу сидел на камне, придерживая Кэсина, что забрался к нему на колени. Совершенно бесстыдная, но такая желанная поза заставляла краснеть обоих. Пришлось опуститься на камни, потому что ноги уже не держали. Они целовались, целовались и целовались снова. Пытаясь насытиться друг другом за то время, что были в разлуке. — Где ты был? — между поцелуями в шею и ключицу спросил Цзышу. И Кэсин рассказал. Про лабиринт Шэнцзы Мигон, про то, что был не жив и не мертв. А потом решил, что пора. Юноша встал с коленей и отошел назад на пару шагов. Вдох-выдох, вдох-выдох. «Я только нашел его. И, возможно, сейчас потеряю навсегда. Но я больше не хочу врать. Только не ему». — Цзышу, — неуверенно начал Кэсин. — Я должен тебе кое-что сказать. Скорее всего, после этого ты возненавидишь меня. Я пойму и уйду из Камелота и из твоей жизни. Но обманывать тебя я больше не в силах. Пожалуйста, прости меня. Он сложил ладони перед собой, посмотрел на Цзышу и сверкнул золотыми глазами. Потом раскрыл ладони, и оттуда вылетели две бабочки. Призрачно-светящиеся, ярко-синего цвета, они были удивительно красивы. Бабочки тут же взлетели, отправляясь в новую жизнь, забывая о своем создателе. Тишина. Тишина может быть оглушающей. Кэсин стоял и смотрел прямо в глаза напротив, любимые глаза. Без вызова и без наглости. Юноша ожидал, когда ему вынесут приговор. Цзышу медленно встал и подошел к нему. Всмотрелся в глубину очей, а после поцеловал. Ярко, страстно, захватывая чужое лицо руками без возможности отстраниться. Принц почувствовал, как по щекам Кэсина полились горячие слезы. — Милый, — ласково произнес он, вытирая горькие дорожки с щек, — ты доверился мне. Я так счастлив, что ты, наконец, решил довериться мне. — Что? — Кэсин отступил на шаг в шоке, — ты знал о моей магии? — Знал, — принц легко кивнул головой. — Узнал, когда мы сжигали аконитовое поле. — И ты… не сдал меня отцу, не приговорил к смертной казни, и даже не обмолвился об этом. Почему, Цзышу? — Так или иначе, — наклонив голову, ответил принц, — это связано с тем, что я люблю тебя. Кэсин влетел в его объятия, желая слиться воедино с этим человеком. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — шептал он в горячую шею, пряча лицо, потому что слезы соленым водопадом обрушились на него. Через время Кэсин успокоился и обмяк в любимых и теплых объятиях. — Ты сохранишь мой секрет? — Спросил он. — Да поры, — кивнул Цзышу. — Не всегда будет так, — пояснил он, — однажды я стану королем, и тебе не придется скрывать свой дар. — А нас… тоже не нужно будет скрывать? — Вэнь Кэсин, мы пара без нескольких минут час, а ты уже вьешь из меня веревки! — притворно ужаснулся Цзышу. Впрочем, легкая улыбка выдавала его. — Ты не сможешь забрать свои слова о любви обратно, — Кэсин погрозил пальчиком перед носом у принца, — я их запомнил. — Не заберу. Никогда, — ответил Цзышу и скрепил свое обещание поцелуем. — Теперь ты расскажешь мне полностью, как тебе удалось выбраться из Лабиринта Авалона? Они говорили до рассвета. Кэсин рассказывал о своем путешествии между жизнью и смертью, о наставлении дракона; о том, как Цзышу стал его светом. Цзышу говорил о том, что отец был очень зол на него. Утер, узнав о Дикой охоте, приказал запереть сына, чтобы принц не смог вернуться сюда, ведь это очень опасно. Но он попросил помощи у Байи, и тот сначала снабдил его нужной литературой, а после помог бежать. И теперь, по возвращении домой, его ждет огромный скандал и наказание. — Что мы будем делать с Дикой охотой? — спросил Цзышу, глядя на самый красивый восход в своей жизни и обнимая любимого. — Найдем врата и запечатаем их, — ответил Кэсин, глядя на самого важного человека в своей жизни.