Из тумана к солнечным лучам. Книга первая: Предсказание судьбы

— Ты хоть представляешь, какой опасности подверг себя?! — Властный крик разносился по тронному залу, овивая каменные колонны и встречаясь с тяжелыми стенами. — Самовольно ушел из замка, забрал людей! Ни весточки, что живой, ни извинений! Король Утер разразился гневной тирадой еще с утра и продолжал до сих пор. Слуги, что работали в таком шуме, неосознанно пытались стать тише и ниже; рыцари убирали свои доклады о состоянии земель подальше; старейшины не показывались из зала советов. Цзышу стоял в центре тронного зала и смотрел куда-то в пол. Он понимал злость своего отца, понимал неправильность своих поступков. Он буквально сбежал из дома в пекло. И если официальную версию, (дескать Цзышу не хотел оставлять людей в беде) Утер принимал с такой яростью, то сложно представить, взрыв какого масштаба сотряс бы замок, если бы его высочество Король узнал про Кэсина. Они вернулись в Камелот с рассветом. Пропустили рыцарей вперед себя, оставаясь стоять среди рощи деревьев. Недолго думая, принц нежно коснулся щеки возлюбленного и поцеловал. — Волнуешься? — Спросил обеспокоенный Кэсин. — Не больше, чем обычно. Главное — пережить первую волну ярости отца. Дальше его гнев сойдет на нет. — А я переживаю, — пробормотал Кэсин неуверенно. — Настолько, хочу окутать тебя магией. На всякий случай. — Не стоит, — Цзышу мягко рассмеялся, даря тепло сердцу мага. — Так я могу привыкнуть, что нахожусь под твоей защитой и разлениться, перестану быть бдительным. Давай оставим это для действительно важных случаев. — Я не хочу, чтобы хоть сколько-нибудь «важные» случаи случались. — Все будет в порядке, — прошептал Цзышу, и, подталкивая своего волшебника, заставил того опереться спиной на крепкий ствол дерева. Смерть смертью от рук отца, но поцеловать Кэсина еще раз он просто обязан. Мысли об объятиях возлюбленного отвлекали Цзышу, заставляя на лице играть невидимую улыбку. — Я зол, Цзышу, — охрипшим голосом сказал Утер с ноткой разочарования, — отправляйся выполнять свою работу. Не хочу тебя видеть сегодня. — И король развернулся спиной к сыну, уходя в сторону Зала советов. Принц же выдохнул. «Наконец, это закончилось», — мысленно выдохнул молодой человек и отправился в сторону покоев. Как только дверь за Цзышу закрылась, немного скрипнув, черно-зеленый вихрь налетел на него, почти сбивая с ног. — Ты все еще жив, — усмехнувшись, прошептал куда-то в шею принцу Кэсин, нежно обнимая. — Я говорил, что тебе не о чем волноваться, — обнимая в ответ, Цзышу зарылся ладонью в полураспущенные волосы. — Не представляешь, каких усилий мне стоило не отправить тебе немного магии на защиту. Мягкое касание губ было ему ответом. Цзышу знал, что волшебник переживал за него. Цзышу благодарен за эти переживания. — Готов работать? — Спросил принц, отрываясь от недавно ставшего любимым занятия. — Определенно, нет, — ухмыльнулся Кэсин, — однако сделаю все, о чем бы ты меня не попросил. — Тогда помоги мне с доспехами, хочу провести тренировку. Через два часа отправимся помогать за южную стену. Вечером жду вкусный ужин и горячую ванну. — С ромашковым мылом? — И мятой. — Этот день будет чертовски долгим, — простонал Кэсин, последний раз целуя любимые губы.

***

Этим днем Кэсин жил предвкушением. Когда натачивал Белый покров и тяжелым молотком выравнивал вмятины на латах; когда ходил на луг за цветами белладонны по просьбе (приказу) Байи, когда наполнял ванну горячей водой, добавляя ароматное масло, ожидая прихода его высочества. Кэсин никогда раньше не был близок с кем-либо, тем более — с мужчиной. Такие желания оставались где-то на затворках сознания, будучи невостребованными. Юноша работал в деревне, где жил; тайно практиковал магию. И никогда до этого не касалась его богиня Нюйва священными руками, даря влюбленность. А потом в его жизнь ворвался Цзышу. Поначалу угрюмый и высокомерный, он открывался Кэсину постепенно. Позволял увидеть неуверенность в себе и безграничное желание не подвести отца и народ. Он позволял увидеть страхи в своих прекрасных глазах и беспокойство, свое волнение. С ним, слугой, Цзышу был честнее, чем со всеми рыцарями и старейшинами. И Кэсин полюбил его. Такого нежного и страстного, храброго и ответственного. Этот чертов Лабиринт чуть не унес жизнь юноши, но подарил один урок: «Если хочешь исполнения мечты, не жди. Действуй!» И Кэсин хотел Цзышу. Насколько нужно любить человека, чтобы захотеть слиться с ним воедино, из раздробленных частей собраться в единое целое? Волшебник не знал, однако хотел этого всей душой. Значит, и любил настолько же. И пусть он шутил на эти темы, каждый раз наблюдая милый румянец на щеках и кончиках ушей у любимого, Кэсин лишь пытался скрыть собственное волнение и неуверенность. Что, если Цзышу не хочет его? Что, если любит недостаточно сильно? Что, если он все испортит? — Пытаешься передать воде какое-то послание? — прошептал любимый голос прямо над ухом. — Решил напугать мага? — выныривая из пучины собственных страхов, сказал Кэсин, поворачиваясь лицом к принцу. — Я наблюдал за тобой несколько минут. И столько же ты стоял неподвижно, глядя на воду. — Цзышу улыбнулся и поднял руки, как бы извиняясь. — Прости, я, — Кэсин замялся, — размышлял. — Расскажешь? — Не важно, — юноша покачал головой. — Давай лучше поужинаем. На столе призывно парила свежая выпечка, немного мяса, фрукты и вино. — Опять обокрал кухню? — посмеялся Цзышу, садясь за стол. — Всего лишь хотел порадовать своего господина. Цель оправдывает средства. — С тобой опасно иметь дело, — принц подмигнул возлюбленному, и молодые люди принялись за ужин в приятной тишине. Блики пламени свечей весело танцевали по каменным стенам, даря покой и уют. Вечер накрывал мир темным одеялом, скрывая усталые вздохи земледельцев, страстные стоны влюбленных, горькие слезы расстроенных людей. Камелот погружался в сонный уют, чтобы с утра проснуться с новыми силами и планами. В комнате сидели двое, разделяя спокойную тишину и тихий всплеск воды. Тот, кого называли слугой, мягко массировал голову тому, кого называли господином, вплетая в черные волосы запах ромашки. За пределами покоев они носили звания и титулы. Его высочество, принц, будущий король, господин. Слуга, волшебник, Чжудин, предначертанный. Но здесь, наедине друг с другом, они могли зваться настоящими именами: Цзышу и Кэсин, влюбленные, родственные души. — Нравится? — шепотом спросил Кэсин, втирая мыльный корень во властную тонкую шею, плечи и спину. На ответ Цзышу не хватило. Мягко простонав «Мгм», он откинул голову назад, позволяя заботиться о себе. Волшебник нежно улыбнулся и продолжил свое дело, довольный такой реакцией. Хотелось быть бесконечно нежным и трепетным. Втереть этот трепет под кожу, выразить свою огромную любовь легким движением крыла бабочки. — Присоединишься ко мне? — не открывая глаз, задал вопрос его высочество. — Не думаю, что в этой ванне хватит места для двоих, милый. — Кэсин был взволнован. Стараясь скрыть хрипотцу в голосе, он поцеловал возлюбленного в макушку. — Я подвинусь. — Хорошо. Раздеваться было непривычно, словно открывать свою душу. Одежда падала на пол, забытая за ненадобностью. Руки подрагивали в понятной только им тревожности, сердце периодически забывало отбивать свой ритм. Стараясь не обращать внимания, каким взглядом возлюбленный окутывал его тело, Кэсин неловким движением переступил через бортик и опустился в ванну. Горячая вода приятно омывала его, скрывая мурашки. От непривычной ли температуры или от горячего взгляда? Юноша откинулся спиной на грудь Цзышу, позволяя тому обнять себя. Так приятно и совершенно необходимо, чтобы эти руки сейчас прошлись по напряженным мышцам, разминая и даря покой. Так нужно, чтобы его волосы распустили, позволив свободно струиться. Так красиво, когда его возлюбленный сам смывал с него пену, обливая горячей водой. — Приятно? — прошептал он на ухо разомлевшему от заботы волшебнику. — Мгм, — копируя одобрительный стон, ответил Кэсин. Цзышу легко посмеялся. Он понимал любимого, как никто. Понимал, как приятны руки на груди, как приятна забота. Принц опалил горячим дыханием чужую шею, даря тысячи мурашек. И легко сцеловал это удовольствие, ведя дорожку от местечка за ухом, к покату плеча. Он распалял своего волшебника, откровенно дразнил. Желал увидеть его реакцию. Что приемлемо, что нет. Что он позволит сделать с собой. Насколько доверяет. Цзышу целовал каждый участок кожи, до которого мог дотянуться: изгибы шеи, вздымающиеся плечи из-за частого дыхания; волосы, пахнущие ромашкой. Такой нужный, такой теплый, такой любимый. — Цзышу, — только эти губы могут произносить его имя с таким придыханием и обожанием. Никому больше не позволит. Для всех остальных он останется Его высочеством, и только с ним будет просто… — …Цзышу… Я не… — Кажется, кому-то тяжело связывать мысли. От возбуждения ли, от волнения? — Я понимаю, — мягко шепча, перебил его Цзышу. — Ты пока не готов, и я не настаиваю. — Он повернул любимое лицо к себе и нежно поцеловал. — Как ты догадался? — Понял, когда ты завис над водой, думая о чем-то. Ты не хотел говорить, а глаза бегали. Не волнуйся, — он опустил руку в воду, оглаживая крепкий юношеский торс. — Я не злюсь и тем более не недоволен. Я подожду, пока ты сам захочешь этого. А пока… — Но я хочу, — сказал Кэсин и очаровательно покраснел. — Хочешь, но не готов. Это нормально, что тебе страшно. Я буду рядом. А пока хочу сделать нам приятно так. Позволишь? Дождавшись неловкого, но согласного кивка, Цзышу опустил руку ниже. Туда, где жар связывал тяжелые узлы, даря незнакомому с этим чувством телу жаждущие ощущения. Мужская ладонь, покрытая мозолями и следами изнурительных тренировок, была столь трепетной и нежной, оглаживая юношеские бедра. Кисть легко царапнула гладкую кожу, вызывая про́шеные мурашки. Когда Цзышу прикоснулся к возбуждению, волшебник откинул голову на его плечо и, в блаженстве закрыв глаза, тихо выдохнул. Несколько аккуратных движений на пробу, и покои наполнили тихие сладкие стоны. Принц наблюдал за столь красивой картиной, забирая в свою память каждый момент: сглатывающее адамово яблоко, подрагивающие ресницы, напряженные мышцы. Он был нежен, но хотелось быть еще ласковее. Он был трепетен, но хотелось быть еще бережнее. Юноша, опираясь спиной на широкую грудь, поднял руки и сцепил в замок за чужой шеей, притягивая еще ближе, еще теснее. — А как же ты? — Тепло разлилось в сердце принца. Его милый, его солнечный возлюбленный, даже теряясь в удовольствии, помнил о нем и не хотел оставлять. Не говоря ни слова, Цзышу аккуратно поднял любимого под бедра, укладывая на свои. Еще ближе, еще нежнее, еще теснее. Дыхание стало прерывистым, поверхностным. Вода подчиняясь движениям двух тел, мягко плескалась в ванне. Руки Цзышу все еще ласкали того, кто освещал его жизнь своими золотыми глазами. Бедра мягко двигались, приятно тершись о бедра возлюбленного. Жаркий узел внизу живота завязывался все туже, ритм сбился, веки подрагивали, скрывая темные от желания глаза. — Цзышу… — тихо выдохнул Кэсин, и тот, слушая язык тела любимого, увеличил скорость движений, доводя до пика. Мышцы живота неритмично сокращались, глаза закатились, голова откинулась дальше на плечо, ища поддержку и опору. Кэсин повернул голову, желая заглушить стон наслаждения поцелуем. Один поцелуй на двоих, одно дыхание, одно наслаждение, одно счастье.

***

— Останься сегодня со мной, — прошептал Цзышу, сидя на широкой кровати. Кэсин только закончил сливать воду и сушить своего любимого. Смущение все еще пылало яркими красками на щеках, а колени подрагивали. Не желая выдавать волнение в голосе, юноша только кивнул головой. Снял немногочисленную после совместного купания одежду и забрался под общее одеяло. Принц и его волшебник лежали на мягких подушках, глядя друг на друга. Мягкие руки обнимали за талию, нежные губы дарили удовольствие, тепло чужого тела ощущалось родным и до боли нужным. Они сплелись руками-ногами, несмотря на жару летней ночи. И Кэсин был счастлив. Так тепло, так необыкновенно, так нужно. Его магия рвалась наружу, желая согреть и уберечь этого человека. Этот человек такой красивый, такой родной. Она должна коснуться его и подарить покой. Кэсин не был против. Глядя в любимые глаза, сверкнул золотом и отправил свою нежность в полет до чужого сердца. Тепло не летней ночи и не тяжелого одеяла окутало его принца. Удовлетворенный вздох пронесся по покоям. Древняя энергия старше самого мира касалась его любимого нежно и трепетно, как сам принц касался Кэсина, даря не только удовольствие, но и ласковое чувство заботы, защиты. Убаюканный жаркой нежностью, Цзышу закрыл глаза и, проваливаясь в глубокий сон, прошептал: — Ты возносишь меня до звезд.

***

Идеально. Солнечные лучи весело играли на спящих веках. Тяжесть большого одеяла скрывала наготу. Руки прижимали юношу крепко к груди, не желая расставаться даже во сне. Кэсин ненавязчиво постарался выбраться из этого сладкого плена, но руки только крепче обняли его. — Куда ты? — сонно прошептал Цзышу. — Доброе утро. Хотел принести нам завтрак, так что отпусти меня, высочество. — Нет, — упрямо ответил принц. — Цзышу. — Нет. Улыбнувшись упрямству этого грозного с виду принца, Кэсин развернулся к нему лицом и, навалившись, мягко поцеловал в сладкое место за ушком, не забыв прикусить мочку. — Если ты пытаешься добиться освобождения из моих объятий, пока что выходит нечто противоположное. — Просто хочу тебя задобрить, — хихикнул юноша. — Все равно нам нужно вставать, Цзышу. — Нет, — упрямо ответил принц и утянул звонко смеющегося возлюбленного под тяжесть одеяла, пряча от этого мира. Этот смех только его. С боем Кэсину удалось отвоевать себя у Цзышу и растолкать того, настраивая на новый день. Солнце приветливо освещало уютные покои. Юноша открыл створки в окнах, впуская свежесть летнего утра, пахнущее скошенными травами и зреющими ягодами. Они завтракали в тишине, сидя за деревянным резным столом. Как множество дней до этого, как множество дней (Кэсин уверен) будут и после. Однако сегодня они мягко улыбались друг другу, держась за руки. — Чем займешься после завтрака? — спросил Цзышу, намазывая свежее масло на булочку. — Я должен показаться на глаза Байи, — пожал плечами Кэсин. — Пусть увидит, что я живой и не потерялся. А то подумает еще, что я в темнице. — Юноша вспомнил первый месяц своего пребывания в Камелоте и свое двойное попадание за не лучшую сторону решетки. — Понял, — Цзышу кивнул головой, — список дел на сегодня ты знаешь. Помогай себе магией, если хочешь или устанешь. Только чтобы никто не увидел, ладно? — Я и не мечтал, что когда-нибудь ты скажешь нечто подобное, — прошептал Кэсин, отчаянно краснея. Цзышу не ответил. Только притянул любимого ближе, обнимая за тонкую талию и страстно целуя. Зачем ему слова, если можно выразить свои чувства так сладко? — Я тебя понял, — посмеялся Кэсин. — Мгм, увидимся на поле. — Принц поцеловал его в последний раз и отправился за дверь, выполнять поручения и отдавать приказы. Новый день, подобный сорвавшемуся с ветви дерева листу, похожий на сотню других и также отличный, начал свой путь на землю.

***

— Ну, надо же, посмотрите, кто решил заявиться, — Байи не скрывал своего язвительного настроения. «Иронично», — подумал Кэсин, потому что в этот момент в руках лекарь держал мертвую змею, обрабатывая кистью клыки с ядом. — Доброе утро, Байи, — юноша с улыбкой поклонился. — Как ты сегодня? — Нормально. — Лекарь отмахнулся. — Итак, кто кому отдался? — Иди к праотцам, Байи, — волшебник неловко засмеялся. — Ничего не было. — Байи скептично осмотрел его. — Хорошо, не было ничего такого. — Котята, — фыркнул целитель, отдавая в руки Кэсина список с именами и несколько склянок. — Имена и настойки. Давай работай.

***

Раньше Кэсин не предполагал, что жизнь может быть настолько… мягкой, уютной. После их первой ночи прошло две недели. Две недели нежных изучающих ласк, крепкого сна с любимым телом под боком; две недели счастливых пробуждений на большой кровати. Камелот жил своей жизнью, дыша снующими туда-сюда по делам людьми, будто потоками воздуха. Июль подходил к концу, щедро одаривая жителей спеющей клубникой, яблоками и травяным чаем. Каждое утро Кэсин просыпался немного раньше своего принца, выпутываясь из крепкой хватки рук, и отправлялся на кухню, чтобы раздобыть завтрак. Он приходил в целительские покои после рассвета, чтобы помочь с делами и рассказать, насколько он счастлив. Юноша ловил на себе сочувственно-раздраженные взгляды Байи, но не придавал этому значения. Разумеется, он понимал, что обо всем этом думает лекарь. Байи считает их слепыми котятами: наивные, не видевшие мир и не понимающие, как он устроен. Они жадны до ласки, но в мире есть вещи важнее любимых рук и глаз. И однажды их оторвут друг от друга, словно тех же котят, когда приходит пора раздавать крошек в новые руки. Кэсин понимал, что будет сложно. Но был готов бороться. Юное сердце, впервые тронутое страстным чувством любви, было не готово даже к мысли, что Цзышу однажды покинет его. Ради войны ли, ради трона или брака по расчету. «Он мой», — крутилась в голове жадная мысль, когтистыми лапами впивающаяся в сердце. «Он мой», — вторила ему спящая у солнечного сплетения магия. Две недели Утер не желал разговаривать с сыном. Разочарование ступало вслед за каждым взглядом, что король бросал на отпрыска. Тот впервые ослушался его, подверг жизнь опасности — свою и своих людей. И он не чувствовал вины. Его сын склонял голову и согласно принимал упреки, но Утер видел в глазах отрывистый отблеск задора и счастья. Цзышу не раскаивался. Недостойное поведение двадцатилетнего юноши, будущего короля. Понимая, что сын выходит из-под контроля родительской руки, Утер решил действовать.

***

— Замок удивительно красиво украшен, — пробормотал Цзышу, удобно устроившись за столом с бумагами и книгами. Кэсин сидел напротив него и изучал фолиант с простыми заклинаниями. — Спасибо, — рассеяно ответил волшебник, — мы старались. Твой отец был очень требователен, когда поручал слугам эту работу. Кажется, он многого ждет от этой встречи с сэром Ги́ратом. — Они старые друзья, — Цзышу пожал плечами. — И у Гирата неплохие объемы земель в Камелоте. Но меня интересует другое. Зачем ты делаешь это? — Спросил принц. — Ты — мой личный слуга и не обязан прыгать по стенам, пытаясь зацепить лианы. — Это красиво, — пожал плечами Кэсин, не отрываясь от книги, — разве плохо, что я пытаюсь сделать что-то красивым? Тем более, люди просят моей помощи. Ты сказал, однажды мне не придется скрываться, — маг посмотрел в глаза возлюбленному, — мне бы хотелось, чтобы к тому моменту люди помнили меня добрым и отзывчивым. Будет нехорошо, если они кинут меня на костер против твоей воли. — Волшебник невинно улыбнулся. — Ты же знаешь, что этого не произойдет. — Цзышу не любил такие разговоры и даже шутки на тему причинения вреда его любимому вызывали раздражение. — Я не допущу этого. — Я тебе верю, — пожелал успокоить Кэсин свое высочество и сжал его руку. — Раз уж мы заговорили о красоте, — юноша попытался отвлечь принца от раздражающих мыслей, — как тебе такое? Он осмотрел покои, окрашенные в приглушенно-вечерние тона, и сверкнул золотом в глазах. На высоком, окутанном ночной темнотой потолке по одному загорались огоньки, образуя созвездия. «Звезды», — завороженно подумал Цзышу, рассматривая это невероятное зрелище. Потолок его родных покоев, в которых он жил с рождения, никогда не казался принцу достойным внимания. Но только не сейчас. Темное небо вместо каменных глыб было окрашено в причудливое сочетание темно-синего, фиолетового и золотого. «Цвета аконитового поля и его магии», — рассеянно подумалось высочеству. Звезды сияли блистательной красотой, будто желая, чтобы до них дотронулись. По эфемерному небу плыли воздушные облака странных, но не менее прекрасных цветов. Нежно-голубые и ярко-закатные переливы смешивались в этом пухе, легком и уютном. Знакомые созвездия притягивали взгляд и желали, чтобы их отгадали, заметили. — Зелено-голубой дракон Востока, — рассеяно указывая рукой куда-то в звезды, сказал самому себе Цзышу. — А это Великая пурпурная роза. Звезда, сияющая бледно-голубым светом, будто услышав свое имя, мягко отправилась в полет и опустилась прямо на руку принца. Нежное тепло чужой магии окутало ладонь, пока Цзышу рассматривал свет на своей руке. — Ты сказал, что я возношу тебя до звезд, — улыбнулся Кэсин. — Я же хочу, чтобы сами звезды снисходили до тебя. Великая пурпурная роза призывно засияла и поднялась обратно в темное небо, указывая путникам дорогу на север. — Когда я стану королем, мой первый указ будет о том, чтобы ты сделал подобный потолок в тронном зале. Пусть каждый гость, слуга и житель Камелота видит, насколько твоя магия прекрасна. — Хм, — Кэсин игриво призадумался, — что я получу взамен? Знаешь, маги редко когда работают бесплатно. — И чего ты желаешь? — Цзышу подошел к свою волшебнику, страстно обнимая того за талию. — Тебя, — Кэсина мягко подняли от земли только за тем, чтобы усадить на стол и вклиниться между бедер. Под потолком все еще сияли звезды, беззвучно напевая мелодию чужой страсти.

***

Прием сиял пышностью и дороговизной. Украшенные с помощью Кэсина стены, блистали зелеными лианами в отсветах свечей. На столах красовались свежие дары лета и охотничьего умения: фрукты и ягоды, жареная на костре дичь, сладкое вино из яблок и меда. Утер восседал на троне, величественно сверкая лаконичным венцом короны, и принимая гостей. По правую руку от него сидел Цзышу, как и положено наследному принцу. По левую — статный мужчина в черных одеждах и с добрыми глазами. — Попробуй этого кролика, Гират, -Утер указал на большое блюдо в центре стола, — мой сын лично поймал эту дичь в лесах за стенами Камелота. Это действительно было так. Утер отослал сына на два дня в лес, чтобы тот лично смог поохотиться и после похвастаться добычей. Памятуя о прошлой охоте и о том, как Кэсин мешал ему заниматься делом, в этот раз Цзышу сам отвлекал своего волшебника. Наконец, они остались вдвоем на несколько дней, и его высочество держал любимого за руку, постоянно останавливал, приваливая спиной к самому близкому дереву для поцелуя. А ночью лес стыдливо укрывался темнотой, будто смущаясь распалённых стонов двух молодых людей. — Его высочество Цзышу действительно одарен, — с одобрительным кивком улыбнулся Гират. — Я слышал, ты выиграл Турнир боевых искусств и смог прогнать Дикую охоту со своих земель. Утер еле заметно поджал губы, скрывая раздражение за бокалом с вином. — Не думал, что слухи так далеко ушли, — ответил Цзышу, немного скованно улыбаясь. Только он, Кэсин и Байи знали, чья заслуга была в спасении от эльфов Авалона. И Цзышу не хотелось принижать заслуг любимого. Не хотелось выставлять себя героем там, где, очевидно, героем был этот потрясающий волшебник. Кэсин, стоявший за спиной своего господина, как подобает слуге, будто почувствовал скованное волнение любимого и незаметно подошел на шаг ближе к его стулу, ладонью оглаживая основание шеи. Цзышу, почувствовав поддержку, еле заметно прикрыл глаза, наслаждаясь этой нехитрой заботой. С другой стороны стола восседал Байи, доевший уже, наверное, третью тушку кролика, и все еще голодно смотрел на стол. Слыша разговор короля с дорогим гостем, Байи, разумеется, заметил движения этих двух слепых котят. Нежелание принимать чужие заслуги за свои и мягкая успокаивающая ласка. Лекарь посмотрел в глаза одного и второго, и еле заметно улыбнулся. Может быть, из этого и выйдет нечто годное, если не вмешиваться… — Мы — жители одного королевства, ваше величество, — спокойным тоном сказала красивая девушка с золотыми волосами, — неудивительно, что о ваших делах шепчутся люди. Вы, — она чуть заметно подняла бокал, будто говоря тост, — наш будущий король. Люди желают знать, в каких руках окажется страна, когда придет время. Кэсин еле заметно напрягся. Джия — дочь господина Гирата, полностью соответствовала своему имени и кидала на Цзышу заинтересованные взгляды. В прочем, она уверенно маскировала свой интерес красотой принца и его личностью за воспитанными вопросами и аккуратной улыбкой. — Вы правы, дева Джия, — Цзышу чуть наклонил голову, — однако мне бы не хотелось сплетен. Это двуглавая змея. Если одна голова льстит и кажется ласковой, вторая обязательно готовит атаку за спиной. — Я уверена, ваше высочество сможет обуздать эту змею, — девушка невинно улыбнулась, — пригреть или отсечь ее головы благими делами. — Постараюсь сделать все возможное, чтобы эти змеи не появлялись, — ответил Цзышу. Разговор уподобился открытой бочке с медом и плавно потек в разные стороны. Воины в красных плащах чуть поодаль обсуждали с недавно принятым рыцарем его меч. Девушки говорили о приглашениях на следующий танец. Король и его гость — вопросы земельного расклада в Камелоте и торговлю. Цзышу наслаждался приятным вечером и осматривал разговаривающих людей, слуг и каменные стены. Он знал, что к украшению приложил руку один знакомый волшебник, и лианы отчего-то казались красивее, чем обычно. Кэсин беседовал с Байи чуть поодаль и бросал на принца мимолетные взгляды, чуть поворачивая голову. Теплое чувство окатило Цзышу, словно горячая вода из ванны. Ему нравилось это неослабевающее внимание любимого. Взгляд его глаз направлен только на принца. Желания, страхи и неуверенность. Только ему можно рассказать правду. Кэсин будто почувствовал мысли Цзышу и решил пошалить. После того, как юноша заступил на службу слугой к принцу, их маленькой традицией стал ранний уход с банкетов. По молчаливому согласию им гораздо больше нравилась уютная компания друг друга в покоях высочества. Тихий шелест языков пламени в камине, любимые булочки с заварным кремом (обязательно краденные, ведь в этом весь вкус) и тихие разговоры. Сегодня они тоже планировали уйти пораньше. Никто не говорил об этом, но и Кэсин, и Цзышу чувствовали правильность такого решения. И волшебник решил подогреть интерес своего принца к раннему уходу. Цзышу сидел за столом и о чем-то говорил с подошедшим рыцарем, когда Кэсин выпустил часть своей энергии ему навстречу. Магия с рвением потянулась в сторону любимого ею человека, чувствуя игривое настроение своего хозяина. Знакомое тепло окутало Цзышу, и тот только с помощью призыва всего самоконтроля не покраснел. Кэсин забавлялся. Магия мягко коснулась ушей принца, оставляя иллюзорные прикосновения-поцелуи под одеждой: шея, покаты плеча, мышцы рук. Как если бы Кэсин сам касался своего высочества, магия дотронулась до груди, обрамляя сокрытые одеждой коричневые бусинки. Цзышу чуть прерывисто вздохнул, скрывая накатившее возбуждение за бокалом с вином. Юноша, оставаясь невозмутимым снаружи, внутри вовсю ухмылялся. Он трогал своего принца прямо на банкете, пока его высочество Король сидел на соседнем стуле. Кэсин отправил свою магию ниже. Будто руками прошелся по подрагивающим мышцам живота, обдул холодным воздухом бедра. А затем дотронулся энергией до возбуждения Цзышу. За две недели Кэсин осмелел в своей неловкой ласке, и теперь не только принц доставлял им удовольствие. Чувствуя эфемерные руки возлюбленного на своей горячей плоти, Цзышу одновременно проклинал его за шкодный характер и совершенную неуместность такой выходки и в тот же момент восхищался его желанием и удовольствием, что доставляла магия. — Отец, прошу прощения, — пытаясь ничем не выдать свое состояние на грани, сказал Цзышу, — думаю, я удалюсь в свои покои. — Он встал и поклонился Королю, затем — гостям. Отец отмахнулся от него, разговаривая с давним другом. Дорога до покоев не запечатлелась в памяти. Только шаги, почти переходящие в бег, возвещали, что по коридорам идут двое. Когда массивная дверь со скрипом закрылась, Кэсин тут же оказался прижат между холодным деревом и горячим телом возлюбленного. — СОВЕРШЕННО, — поцелуй в губы, — НЕДОПУСТИМОЕ, — поцелуй в подбородок, — ПОВЕДЕНИЕ, — поцелуй в манящую шею. — Я всего лишь хотел, чтобы мы, как обычно, ушли пораньше. — Поэтому решил провоцировать меня, когда за одним столом сидит мой отец? — Цзышу тихо рыкнул, притягивая любимого ближе. Он оттянул волосы, открывая белую шею и сглатывающее адамово яблоко. Кэсин нетерпеливо застонал и чуть потерся о горячее тело. — Я так хочу тебя, милый, — Цзышу был на грани, держась только на остатках самообладания. — Хорошо, — внезапно прошептал Кэсин, открыто глядя в глаза напротив. — Что? — Ты сказал, что подождешь, когда я буду готов. Я готов и хочу тебя. — Милый румянец украсил щеки Кэсина. Цзышу тихо рыкнул и подхватил любимое тело под бедра, заставляя волшебника ухватиться за себя. Он опустил свою ношу на кровать и осмотрел юношу, разметавшегося по ложу. Часто вздымающаяся грудь, горящие желанием и любовью глаза, подрагивающие мышцы. — Ты такой красивый, — прошептал Цзышу, оглаживая юношеский торс и бедра. Принц опустился телом на возлюбленного, чуть придавливая. Руки любимого лихорадочно шарили по спине, волосам и бедрам, пока Цзышу целовал его шею, оставляя метки. — Так хочу тебя, милый, — шептал он, опаляя горячим дыханием ушко. — Я твой, — прошептал Кэсин, отвечая на поцелуй любимого. И Цзышу повело от этих слов. Да, он хотел этого, желал. Как желают выпить воды утомленные путники в пустыне. Как желает заполучить больше прибыли самый жадный купец. А Цзышу был жаден до этого юноши. Этот юноша только его, и он никому не позволит усомниться в этом. — Мой, — рыкнул принц, прикусывая открывшуюся из-под снятой рубашки коричневую бусинку. Одежда оставалась позади, не мешая коже соприкасаться. Желание горело под кожей, распаляя обоих. Теплая летняя ночь стала невыносимо жаркой, когда двое влюбленных опаляли тела друг друга поцелуями. — Цзышу, ты спишь? — Резкий оклик за дверью внезапно вырвал молодых людей из пучин собственного желания. — Секунду, отец, — откашливаясь, пытаясь скрыть охрипший голос, ответил Цзышу, — я не одет. Благо, штаны они не успели снять, осталось только найти рубашку. Кэсин, пытаясь восстановить дыхание, спрятался за деревянной ширмой для переодевания. — Входи, отец, — услышал юноша, стоя за ширмой и незаметно натягивая рубаху. — Ты слишком рано ушел, — Утер звучал чуть раздраженно. — Я давно не задерживаюсь на приемах, — просто ответил принц. — И я предупредил тебя прежде, чем уйти. — Дева Джия была расстроена твоим скорым уходом с банкета. — Сочувствую. Уверен, мы еще успеем побеседовать. — Как она тебе? — Красивая, спокойная, воспитанная, — честно ответил Цзышу. Кэсину почему-то подумалось, что он пожал плечами. — Понравилась? — Я не понимаю, к чему эти вопросы, отец. — Волшебник почувствовал раздражение своего высочества. — Мы с Гиратом давние друзья, — придавая голову властные нотки, начал Король. — Джия — прекрасная молодая девушка. За один вечер ты успел рассмотреть в ней спокойствие и воспитанность. Идеальные качества для королевы. Твоей королевы. — Что? — Цзышу звучал непонятливо. — Вы с девой Джией поженитесь, — Утер стал более раздраженным. — У Гирата большое влияние в Камелоте, это хороший брак. — Но раньше ты всегда спрашивал мое мнение, кто бы ни приезжал на смотрины! — Голос Цзышу выдавал его замешательство. — А потом ты умчался в Гластонбери. Теперь ты знаешь, каково это — совершать поступки без чьего-либо согласия. — Ты не можешь женить меня только из-за нашей ссоры, что за бред, отец? — Не смей так со мной разговаривать. Я твой отец и твой король, — он сделал акцент на этом слове. — Ты подчиняешься моим приказам. Вы с девой Джией поженитесь через пару недель. Громкий хлопок дверью возвестил о том, что король ушел. Кэсин не верил своим ушам. Головой он понимал, что это однажды случится, но не так, не так скоро. На ватных ногах юноша, полностью одетый, вышел из ширмы и увидел опущенные плечи и блестящие от слез глаза. Он подошел к любимому и просто обнял его, желая забрать всю боль. Пусть его сердце сейчас болело не менее сильно. Боги, нет…