Из тумана к солнечным лучам. Книга первая: Предсказание судьбы

С чего начинается утро? С уверенно появляющихся на линии горизонта солнечных бликов. С нежной трели жаворонка, будящей уставший от летней жары лес. Со свежего бриза, что несет своим дыханием холодящие кожу капельки росы. Утро Кэсина началось с поцелуя. Такой же эфемерный, как размытая граница между причудливым сном и реальностью мира. Такой же горячий, как солнечный луч, нагло прорвавшийся через завесу тяжелых штор. Такой же нежный, как его магия, что грела сердце и отдавала тепло одному единственному человеку. Волшебно. И если это сон, то просыпаться не хотелось. Мягкие подушки все еще держали его голову, а нагое тело было укрыто одеялом. Знакомые руки любовно оглаживали линии мерно вздымающейся груди, пока губы вырисовывали неведомый путь по телу волшебника. - Какой изумительный сон, - пробормотал Кэсин, все еще не открывая глаз, желая остаться в грезах подольше. Тихий смех опалил ушко. - Я почти обиделся, - прошептал Цзышу, продолжая окутывать любимого нежным одеялом из поцелуев и горячего дыхания, - разве сон может дать тебе подобное? - Хочу тебя попросить, - услышав любимый голос, Кэсин решил дать шанс этой реальности и открыл глаза, заглядывая в искрящиеся счастьем глаза напротив. - Да? - Хочу, чтобы каждое утро было таким, - волшебник был смущен. Юноша чуть улыбнулся, наблюдая, как искры нежности плещутся в темном омуте глаз возлюбленного. - Знаешь, - Цзышу шкодно улыбнулся, оглаживая щеку, - обязанность короля – слушать желания своего народа и, по мере возможности, выполнять их. - Решил переквалифицировать наши отношения в «королевскую обязанность»? – Кэсин притворно разгневался. Впрочем, глаза выдавали его веселье, - желаешь навлечь на себя гнев мага, высочество? - Я бы не посмел, - Цзышу со смехом откинулся на подушки, складывая ладони в примиряющем жесте. - То-то же, любовь моя, - Кэсин привстал со своего места и под восхищенно-голодным взглядом опустился на бедра возлюбленного. Как Цзышу будил его самым приятным способом из всех, игриво раздразнивая разнеженное ночью любви тело, теперь очередь Кэсина поиздеваться над его высочеством. Стараясь не обращать внимания, каким взглядом смотрел на него принц, волшебник решил исследовать каждый дюйм любимого тела. Он игрался с распущенными волосами, пока губы касались мочки уха. Ласкал пальцами коричневые бусинки на торсе, пока его дыхание согревало подрагивающие от поверхностных вдохов мышцы живота. - Хватит, - Цзышу сделал усилие, чтобы смочь выдавать из себя целые слова, а не только еле слышные стоны, - не дразни меня. - Иначе? – Кэсин забавлялся этой реакцией. - Ты знаешь, что будет, - принц попытался придать голосу немного хриплой угрозы, но его тело говорило только о том, насколько эти ласки, эта игра им желанна. - К сожалению, не знаю, - притворно наивно ответил волшебник и решил довести свое высочество до предела, до границы этого мира. Кэсин сверкнул глазами, зная, насколько Цзышу это любит, и золотые нити его магии мягким кнутом обвились вокруг кистей принца. Руки, связанные магическими веревками, оказались выше головы Цзышу. Однако этот кнут был сплетен из энергии Кэсина, и потому не причинял неудобств: не натирал и не давил. Последнее, чего бы хотелось волшебнику, так это сделать любимому больно. Он хотел безграничного доверия. Доверие он и получил. Цзышу, оказываясь связанным по рукам, не подал и тени сомнения. Его Кэсин не причинит ему вреда никогда. Высочество не кричал и не просил освободить себя, чувствуя волнение. Нет, он отдал себя во власть этого человека. Цзышу принадлежит ему. Весь. И только ему. Ему позволено все. - Доверяешь мне? – спросил Кэсин, заглядывая в бездонные омуты глаз любимого, продолжая играть руками с его телом. - Всегда, - просто ответил Цзышу, ожидая, что будет дальше. Волшебник, довольный таким ответом, приступил к делу по-настоящему. Магия рвалась к этому человеку, и Кэсин решил дать ей желанное. Он пустил энергию на губы, когда выцеловывал одному ему известные дорожки на любимом теле. Отпускал магию в полет, чтобы та окутывала теплом и доводила Цзышу до хриплых криков, когда Кэсин оставлял метки на внутренней стороне бедра. Кончики его пальцев заискрились, когда юноша, наконец, решил смилостивиться над молящим принцем. Его руки дарили прикосновения, его рот дарил жаркий плен, его магия одаривала древней любовью. Возбужденный Цзышу, связанный, доведенный до состояния натянутой струны, мог только хрипло стонать, подаваясь бедрами навстречу любимому рту, что сейчас творил невообразимое. С каждым наклоном головы, с каждой игривой лаской языка Цзышу все ближе падал к краю, желая, чтобы пытка кончилась, и чтобы длилась вечно. Мышцы натянулись, связанные золотыми нитями руки напряглись, глаза закатились в предвкушении. Он был готов упасть в пропасть наслаждения, когда резкое движение нарушило его планы. - Нет, - уверенно сказал Кэсин, пока Цзышу разочарованно застонал, желая вернуться в наслаждение. - Зачем ты мучаешь меня? – голос не слушался. - Хочу, чтобы ты запомнил это утро, - подмигнул Кэсин. – И хочу показать, на что способен рядом с тобой. - Поэтому ты изводишь меня, - Цзышу хохотнул. - Не переживай, милый, - послышался шепот в ответ, - я вознесу тебя до звезд. Масло на пальцах ощущалось чуть холоднее, чем следовало, а потому Кэсину пришлось разогреть его теплом рук. - Ты сказал, что доверяешь мне, - хрипло сказал волшебник, проникая пальцами в любимое тело. - Полностью, - простонал Цзышу. Новые ощущения захватили его, не давая опомниться. Он стонал и дергал связанными руками, закатывал глаза и звал любимого, чтобы тот сделал так еще. Когда пальцы Кэсина нашли заветную точку, а Цзышу выгнулся от наслаждения, волшебник пустил к кончикам пальцев немного магии. Цзышу метался по кровати, он был грани. Это была пытка. Сладкая, восхитительная пытка, которой не было конца и края. Одной рукой его все еще удерживали от возможности взорваться яркими красками наслаждения, достигнув пика. Вторая рука сводила его с ума, наполняя тело горячим удовольствием до краев. И казалось, что дальше некуда. Слишком много всего, слишком много наслаждения. Он был полон. Однако Кэсин так не думал. Когда пальцы покинули тело, волшебник сверкнул глазами, помогая себе магией, чтобы любимому не было и толики больно. Цзышу кричал. Кричал дико и развратно, закрывая глаза. К непоколебимой издевающейся руке, что удерживала его от достижения пика, добавилось доселе невиданное чувство наполненности. Принц потерялся. Его любимый двигался размеренно, желая дать привыкнуть. Даже сейчас, когда он связал принца и издевается над ним в сладкой пытке, Кэсин все равно нежен и трепетен. Он любит Цзышу, безумно любит. Размеренные толчки сменили темп, наращивая удовольствие, словно волнами окутывая тело. Кэсин жарко целовал принца, стараясь заглушить стоны. Он владел им полностью, не оставляя без внимания ни один сантиметр тела: ласкал губы, ласкал торс, ласкал ноги. Это все – его. И если вчера Цзышу доводил его до края, сегодня его очередь вознести любимого к звездам. - Развяжи меня, - прошептал между стонами Цзышу, стараясь сохранить остатки сознания, - я хочу обнять тебя. Кэсин кивнул ему, продолжая целовать шею, и отпустил золотые путы. В тот же миг принц опрокинул его на кровать, садясь сверху. - Откуда в тебе остались силы? – с улыбкой спросил волшебник, продолжая вбиваться в податливое тело. - Один твой вид наполняет меня энтузиазмом, - хохотнул Цзышу, раскачиваясь навстречу движениям. - Прямо сейчас я наполняю тебя не только душевным подъемом, - волшебник прибавил в скорости. Разрядка была близка, а откинувшийся назад Цзышу лишь добавлял ему желания. - Позволь мне, - Цзышу почти умолял. Немилостивая рука все еще держала его, не позволяя окунуться за границы мира. Принц чувствовал, что находится почти на грани. – Я больше не могу. - Скажи, что любишь меня, - жарко прошептал Кэсин, сверкая глазами. Магия впивалась в кожу Цзышу жаждущими когтями, от которых не скрыться, сводя его с ума. Кэсин овладел им всем, полностью, без остатка. И Цзышу был счастлив. Он чувствовал себя бесконечно нужным, безразмерно любимым и безгранично счастливым. - Да, да, да! Я люблю тебя, - кричал он, выстанывая признание, - Кэсин, я люблю тебя! Крики Цзышу одурманили волшебника, и тот, чувствуя собственный финал, наконец, отпустил руку. Принц тут же вцепился в его плечи, пока тело билось к экстазе. Цзышу было плевать, что он, кажется, потерял сознание. Наслаждение было настолько ярким, что встающее над башнями Камелота солнце меркло по сравнению с ним. Кэсин последовал за ним к обитель удовольствия. С любимым именем на губах и выдохе он толкнулся особенно глубоко, обнимая Цзышу и притягивая его тело ближе. Принц содрогался в попытках успокоить тело, но мышцы горели от перенесенного удовольствия, не слушаясь. Он держался за любимого, как держится тонущий в реке человек за протянутую руку. Они не пытались успокоить дыхание, продолжая целовать друг друга. Перед глазами плыла и комната, и мир, но было все равно. Оглушительное, всепоглощающее удовольствие все еще пело отголосками в телах, напоминая, насколько они желали друг друга. - Теперь ты точно выполнишь мою просьбу, - улыбнулся волшебник, убирая волосы со лба Цзышу. - Чтобы каждое утро было таким? – Цзышу улыбнулся в ответ, касаясь улыбки Кэсина губами, - теперь однозначно. Только есть просьба взамен, - Кэсин вопросительно наклонил голову, слушая, - если ты собрался и дальше меня так изводить, то разучи какое-нибудь заклинание тишины. Потому что весь замок, я думаю, слышал мои крики. Кэсин рассмеялся, обнимая любимого крепче. - Какими окольными путями ты ходишь, чтобы просто сделать мне комплимент, Цзышу, - волшебник поиграл бровями, - но я тебя услышал. Точнее, весь замок тебя услышал. Под звонкий смех возлюбленного, что решил поиздеваться над громкостью Цзышу в постели, принц схватил подушку и принялся выбивать из своего волшебника всю его очаровательную дурь. Они смеялись и бились подушками, пока Кэсин не произнес: - Кажется, такое уже было. - Да, я тоже помню, - Цзышу улыбнулся. - Ты упал, запутавшись в шторе, и я вместе с тобой. В тот день я хотел поцеловать тебя, - принц чуть покраснел, признаваясь. – И оттого было еще больнее, когда ты пропал на неделю с Дикой охотой. Подумал, что не успел. - Эй-эй, - Кэсин взял его руки в свои, обращая на себя все внимание, - сейчас мы вместе, все хорошо, - юноша обнял принца, откидываясь вместе с ним на подушки, - давай не буде думать о плохом. - Если что-то случится… - Если что-то случится, - уверенно перебил Цзышу Кэсин, - то я буду на твоей стороне. А ты – на моей. Да? - Да, - Цзышу счастливо улыбнулся, прижимаясь ближе. Его сердце распирало от того количества нежности, что он испытывал. – О чем думаешь? - О том, что солнце поднялось, - Кэсин посмотрел в окно, - и нам пора вставать. Тебе стоит проведать отца. Узнать, как он после казни. Я схожу к Байи. Он, конечно, сразу обо всем догадается, - юноша закатил глаза, - он может догадаться по походке даже о том, что у тебя болит зуб. - Он беспокоится о тебе, - Цзышу фыркнул, - я же вижу. За этой ироничной миной скрывается гораздо большее переживание. - О тебе он беспокоится тоже. И мне нравится, что он в курсе нас. Так… легче, что ли. - Когда знаешь, что есть, по крайней мере, один человек, что не осуждает? - Что-то этом роде, - Кэсин вздохнул, - мне не нравится, что придется отвоевывать тебя. Сначала у бесконечного потока невест, потом – у народа, что будет требовать королеву и наследников. Вряд ли люди когда-нибудь примут нас. - Я собираюсь доказать всему Камелоту, насколько ты замечательный. И когда они увидят… - Ничего не изменится, - шутливо закончил Кэсин, укладываясь головой на груди Цзышу, - нам придется очень постараться, чтобы люди не подняли бунт против наших отношений. - Если ты не готов или не хочешь этого; если это слишком, - Цзышу неуверенно отстранился от любимого, заглядывая в глаза. - Нет, я не отступлю, - Кэсин улыбнулся принцу, мягко касаясь щеки, - если меня чему и научила та неделя разлуки и молчания, то тому, что без тебя это все не имеет значения. - Это моя фраза, - Цзышу недоуменно покосился на волшебника. - Я не читаю мыслей, - Кэсин рассмеялся, - во всяком случае, пока. И я не следил за тобой. Просто ты сказал это мне сквозь сон. - Так я думал в ночь, когда ты пропал у дракона. - И я с тобой полностью согласен, любовь моя. Без тебя не имеет значения ни мир, ни его проблемы. - Еще парочка таких сладких речей, и сегодня мы из постели не выберемся, - Цзышу угрожающе погрозил пальцем. Кэсин рассмеялся. - Ладно, я тебя понял, мой король. Принесу нам завтрак. Волшебник нарочито медленно оделся, чувствуя, как по его телу скользит голодный взгляд. Он послал принцу воздушный поцелуй и выскользнул из покоев, отправляясь на кухню за завтраком. - Идеальное утро, - прошептал сам себе Цзышу, блаженно улыбаясь, - с ним каждое утро может стать таким.

***

- Я так понимаю, срыв королевской свадьбы и прилюдная казнь возбудили вас настолько, что вы отдались друг другу? – первое, что сказал Байи, насмешливо-презрительно приподнимая бровь, пока осматривал вошедшего в покои Кэсина, делая мысленные пометки. - Научился говорить – значит, вырос, научился молчать – значит, поумнел. Какая глупость, не правда ли, Байи? – за смешком юноша пытался скрыть собственное смущение. Кажется, лекаря совершенно не интересовала подколка и смущенно-гневный взгляд ученика. Он продолжал взбалтывать настойку двух экстрактов, добиваясь нужного фиолетового оттенка. - Со всей отеческой ответственностью я поздравляю тебя с официальной потерей девственности, мой маленький бесстыдник, - целитель хохотнул, глядя, как кончики ушей мага покраснели, - постарайся не забеременеть до брака. - Иногда я думаю, что ничего более смущающего из твоих уст я не услышу, а потом говоришь нечто подобное. - Спонтанности важны, - целитель пожал плечами, - чтобы ты не расслаблялся. Ты же не отпустишь наше высочество в счастливое плавание под ласками королевы. Так учись отвечать на обвинения и колкости. Их будет много. - Хочешь сказать, ты издеваешься надо мной из благих побуждений? – Кэсин насмешливо и с полуулыбкой приподнял бровь. - Разумеется. Во-первых, если, или, лучше сказать, когда окажешься при дворе, будет полезно уметь держать удар. Во-вторых, мне весело. - Я разрываюсь меж тем, хороший ты человек или не очень, о, великий Байи, - рассмеялся Кэсин. - Я – это я, юноша. А ты – это ты, и ты – мой ученик. И пока ты окончательно не забылся от любовных утех, сделай мне, будь добр, отвар из ромашки и чабреца. - Ой, гляди, кажется, за окном солнце почернело! – Кэсин в театрально-притворном ужасе сложил руки на груди, - А, нет, это просто твоя зависть затмила мир. Юноша приступил к поиску свободного набора для варки настойки из ромашки и чабреца, что, к слову, помогала от болей в животе и успокаивала нервы. Доставая с высоких полок колбы и мешочки с травами, юноша не заметил, каким гордым взглядом посмотрел на него наставник.

***

Июль планомерно сменился августом, как сменяется ночь, уступая место рассвету. Лес, порядком уставший от летней жары, клонил тяжелую голову к земле, ища спасения и тени. Озера и реки нагрелись, позволяя озорникам купаться в своих водах. Земледельцы Камелота собирали первый урожай яблок и овощей, ожидая подхода золотой пшеницы. Жизнь простого народа текла своим чередом, как мерно течет река, настойчиво пробивая себе дорогу сквозь толщу горной породы. Прошло две недели с момента их первой близости. Кэсин, будто захватчик вражеской страны, идущий по полю битвы, захватил себе территорию покоев Цзышу, ненавязчиво помечая ее своими вещами, будто флагом. Юноша перенес небольшие пожитки и забрал себе ровно одну полку в высоком резном деревянном шкафу. Вещей у пришедшего в Камелот мага было не много, но мысль, что Цзышу позволил ему таким образом обосноваться в своей комнате, грела сердце. Молодые люди наслаждались друг другом и спокойствием, что приносила летняя жара. Дворцовые дела не ждали, и пусть они везде были вместе, выразить свое присутствие и поддержку казалось особенно важным. Это было важно, когда Утер собирал очередной совет, часто обсуждая темы возможной войны и оборонительных укреплений. Кэсин не подходил к столу с тяжелой картой и фигурами войск, на которую руками облокачивался принц, не желая привлекать внимания, но посылал мягкие волны магии ему под кожу. Он не дразнил Цзышу, как на том памятном вечере приезда сэра Гирата. Нет, это была не шалость, но попытка придать сил и уверенности. Мысль о том, что даже один человек стоит на твоей стороне и за твоими мыслями, может привести к победе. Принц и его слуга для всех, но двое возлюбленных друг для друга – они были неразлучны, как два лебедя, что нашли пару. Юноши часто спускались в вечерней мгле к воде, заменяя природным водоемом дворцовые ванны. И оба любили такие вечера. Однажды Кэсин забрался особенно далеко за городские стены в поисках трав для корзинки Байи, что наткнулся на необычайно красивое место. В глубине леса, в темноте чащи, где, казалось, нет ничего кроме черноты и страха, виднелся тонкий след энергии, что призывно сиял. Кэсин тут же сверкнул глазами, стараясь проверить, насколько это безопасно. Магия, исходящая не от него, и так близко от стен Камелота – это стоило проверить. Юноша двигался аккуратно, стараясь не шуметь легкой поступью ног, и пробирался сквозь дремучие заросли. Его глаза горели, рассматривая темные углы зарослей, дабы не встретить неожиданных преград. Сама природа не противилась присутствию человека в своих владениях, но будто затихла, затаилась среди тяжелых ветвей, наблюдая, выжидая. Темная тропа привела Кэсина к удивительному месту, волшебному. Под ровным вырезом среди крон деревьев виднелось ясно-голубое озеро со спокойными водами. Оно покоилось в ложбине каменного утеса и сияло, отражая чистое небо. Такая черная дорога привела волшебника к такому светлому месту. Удивительно. Скрывая эту красоту, наполненную спокойствием, природа будто хотела сохранить ее для чего-то или кого-то особенного. Это место имело тонкий волшебный след, но тот не был опасен. Всего лишь чудо природы. Тем же вечером волшебник отвел свое высочество туда. - Я, конечно, тебя люблю и доверяю, - медленно проговорил Цзышу, рассматривая нелюдимую поросшую тропу, - но прямо сейчас мне кажется, что ты ведешь меня на мое же убийство. - Я почти оскорблен, - улыбнулся Кэсин, крепче сжимая чужую ладонь, что держал в руке, - потерпи, осталось недолго. Тебе понравится. Тот вечер выдался теплым. Он пах скошенной травой, что заготавливали на зиму для скота, и свежестью земли после очищающего дождя. Озеро открылось любопытным путникам во всей красе. Сокрытые по кругу плотным кольцом вековых деревьев воды отражали последние лучи закатного неба, делая озеро особенно волшебным. Вокруг не было ни души, даже природа затихла, не желая мешать двум юношам любоваться найденным сокровищем. - Как ты нашел это место? – восхищенно спросил принц, подходя ближе к любимому и обнимая его за талию со спины. - Собирал травы для Байи и чуток увлекся, - Кэсин хохотнул, укладывая собственные руки поверх обнимающих его ладоней. - Здесь так… спокойно…? - Я тоже это чувствую, - волшебник кивнул, - не волнуйся, это просто природная магия. Она не причинит вреда. Как его величество смотрит на водные процедуры под открытым небом? - Если ты обещаешь не брызгаться, - Цзышу засмеялся и положил подбородок на плечо юноши, обдавая шею горячим дыханием. - Эй, только ради этого я тебя сюда и привел! - Ты неисправим, - принц оставил легкий поцелуй на смущенной щеке и оставил теплые объятья, чтобы раздеться. Вода окружила молодые тела, обдавая теплом, отобранным у летних августовских лучей. Мягкие круги отправились в путь по водной глади, пока двое возлюбленных наслаждались приятными ощущениями. Молодые люди резвились в чистых водах, будто дети: пытались побороть друг друга в скорости и просто побороться. И было так приятно смыть с себя усталость дня после тяжелых переговоров на Совете. Окунуться в легкость рядом с любимым человеком, что продолжал дарить уют. Цзышу любил такие моменты и старался каждый сохранить в памяти. Его сердце пело от той легкости и трепета, что он испытывал рядом с этим человеком. Принц не был магом, но кажется, сейчас понимал, отчего Кэсин часто прикасался ладонью к груди, будто желая успокоить чувства, бушующие в солнечном сплетении. Цзышу подплыл к нежащемуся в воде волшебнику, обнимая одной рукой. - Спасибо, - прошептал принц. - За что? - Я не знаю, - Цзышу был честен, - за то, что даришь мне спокойствие и такие моменты. За то, что ты есть и любишь меня. За то, что я люблю тебя. - Не благодари меня за такие вещи, Цзышу, это неправильно – Кэсин чуть наклонил голову, слегка нахмурено глядя в любимые глаза. – Я люблю тебя. Разумеется, я хочу сделать тебя счастливым. - Я знаю, просто, - принц задумался, - ты открыл мне так много нового, понимаешь? - Ты про магию? - В том числе, - Цзышу кивнул головой продолжая одной рукой обнимать любимого, а второй – держать равновесие под водой, - ты каждый день рядом и даришь мне такое спокойствие и уют, какое я никогда не испытывал за двадцать лет жизни в замке. Ты удивителен. Твои глаза горят золотом, ты можешь заставить звезды гореть для меня на потолке покоев. И я иногда боюсь, что не заслужил этого. Что твоя любовь должна быть предназначена кому-то более достойному, чем мне – человеку, метавшему ножи в слугу в день, когда мы познакомились. Кэсин ничего не ответил. Солнце, смутившись откровенного разговора, уплыло за горизонт, забирая с собой удушливую жару. Лес становился все темнее, вбирая в себя краски подступающей ночи. Со всех сторон лился тихий звук трелей цикад и кузнечиков, чья жизнь никак не зависела от двух влюбленных, льнущих друг к другу в центре водной глади. Юноша продолжал сверлить взглядом смутившегося от своих слов принца, молча заставляя его прочувствовать сказанное им. А после прижался всем телом и также без единого звука (не считая всплеска воды) резко поцеловал. Жадно, голодно, с напором голодного волка, дорвавшегося до загнанной добычи. Кэсин хотел донести через касания насколько мысли и страхи Цзышу беспочвенны и глупы. - Сейчас мы плывем к берегу, - пытаясь отдышаться, проговорил волшебник, - где я кое-что тебе разъясню, мой король. Цзышу молча повиновался. Он ощутил приступ злости, исходившей от возлюбленного, поэтому теперь принц рассекал водную гладь, продолжая думать о том, что сказал. Оказавшись на берегу, высочество тут же повалили обманчиво слабые руки. Земля приняла его тело в свои объятия, пока волшебник устраивался сверху на удобных бедрах. - Я покажу тебе, - прошептал Кэсин, - покажу, что чувствую к тебе, мой король. Чтобы ты больше никогда не сомневался. Держащий до этого магию в границах своего тела, сейчас Кэсин отпустил свою рвущуюся энергию к возлюбленному. Он должен показать ему, как горит, как он сияет изнутри, если тот рядом. Как юноша пылает, когда тот касается его и смотрит влюбленными глазами. Магия вырывалась из каждой клеточки кожи, заставляя тело волшебника чуть светиться. В темноте наступившей ночи он особенно явно походил на божество, спустившееся с небес, и Цзышу любовался им. Насколько он красив. Еще влажная после купания кожа, длинные гладкие волосы, обрамляющие лицо. Его волшебник будто был не из этого мира. Энергия опускалась на кожу Цзышу, вызывая сотни мурашек по всему телу. Она не оставила ни одного кусочка без внимания: руки, шея, грудь, губы. Цзышу чувствовал, будто он горит. Будто его тело кинули в горячий костер. Но то был не дикий огонь, уничтожающий все живое: ломающий вековые деревья и съедающий дома. Это был нежный огонь, трепетный, иллюзорный. Это тепло горело под кожей, рождая восхитительное чувство наполненности. - Ты чувствуешь это? – спросил Кэсин, целуя мягкие губы, - чувствуешь этот огонь? - Да, - только и смог простонать принц, отдаваясь во власть этого человека. Его глаза были закрыты, а дыхание давно сбилось. - Это моя любовь. Так я горю, когда ты рядом, мой король. Думаешь, есть еще хоть один человек, кого моя магия любит также? – Кэсин целовал податливо откинувшуюся шею, оставляя собственные метки. - Н-н-нет. - Ты прав, нет. Ты один. Запомни это чувство, - волшебник опустил руки, обращая внимание на возбуждение принца, - запомни, что я чувствую к тебе, - его ласка стала смесью ярости и трепета. Кэсин не был зол, лишь пылко желал доказать, насколько глупые мысли Цзышу абсурдны, - и не забывай никогда. Наслаждение Цзышу смешалось: под его кожей бурлила мягким огнем магия, Кэсин же доводил его до истомы. Дикая смесь чувств и ощущений практически лишила его сознания. Несколько движений довели Цзышу до пика наслаждения, и по водной глади разнесся звук сладкого удовлетворенного стона, когда глаза закатились, а тело сократилось в сладостной судороге. Волшебник подчинил себе магию, сверкнув глазами, и принялся убирать следы беспорядка. Ухаживать за Цзышу было его любимым занятием. И пусть Кэсин мог просто сверкнуть глазами, и их тела были бы вновь чистыми, сейчас ему хотелось заботиться физически. Потому в руке оказалась влажная ткань, а руки нежно проходились по удовлетворенному телу, даря покой. - Я доходчиво объяснил? – хохотнул Кэсин, когда увидел, что Цзышу пришел в себя. - Вразумительнее некуда, - устало пробормотал принц, пытаясь скрыть улыбку. - Зато теперь и ты, и я будем спокойны, - ответил волшебник, укладываясь рядом, удобно устраиваясь под руку. - Это точно. - Ты устал. Давай поспим немного здесь. - Мы не замерзнем? – спросил принц, оглядывая их обнаженные тела, лежащие на их собственных одеяниях, снятых еще до купания. Кэсин же улыбнулся и сверкнул золотом в глазах, заставляя магию окутать их чуть заметным золотым сиянием. - Нет. Со мной тебе будет тепло, высочество.

***

Народ любит праздники. Возможность на один день откинуть привычный уклад жизни с тяжелой работой и монотонными делами; полюбоваться чудесными украшениями, что преображали маленький окружающий мир. Сегодня был один из таких дней. Не только замок, но и площади, дома и мощеные дороги были украшены красными фонариками, гирляндами, цветами и лианами. Слуги работали целую неделю, стараясь привести Камелот в цветущий торжественный вид. Праздник Циси любили. С прошлой ночи девушки бросали в пиалу с водой иглы, желая узнать будущее. Люди молили великих Пастуха и Ткачиху о любви, успехе или удаче. Молодые люди готовились делать предложение, чтобы их союз с любимой был благословен самими звездами. Улицы Камелота наполнялись лавками с вкусностями и красными фонариками. Кулинары готовили на продажу праздничную халву и лапшу, а рукодельцы – очаровательные красные фонарики, которые можно было отправить в полет. С самого утра Камелот погрузился в еще большую суматоху, чем обычно. Люди сновали туда-сюда, выполняя поручения, и закупая фрукты и пудру для алтаря. Слуги заканчивали украшение замка, довольствуясь роскошным результатом. Этот день следовало провести с любимым человеком, а потому многие желали закончить дела как можно раньше и отправиться домой. Кэсин занимался ровно тем же. Сегодня вся его работа была сделана с помощью магии. Убедившись, что никто не видит его, волшебник сделал уборку и стирку по мановению руки. Покои Цзышу выглядели восхитительно. Юноши планировали немного погулять по рынку, любуясь на товары и танцующих людей, а после подняться в покои. Время встречи приближалось, и юноша решил добавить несколько последних штрихов. Каменный потолок отразил по желанию волшебника звездное небо, проявляясь ярким блеском выступивших в ночи звезд. Созвездия подмигивали юноше, стараясь угодить в своей яркости и похвастаться блеском. Оставшись довольным результатом, Кэсин вышел и запер покои, отправляясь на поиски любимого. Цзышу нашелся на главной площади. Принц стоял неподалеку от центра, наблюдая за танцами. Музыканты играли веселые задорные мелодии, располагая гуляющих людей к танцам в такт задорному ритму. Молодой человек расслабленно наблюдал за танцующими парами, мечтая потанцевать с Кэсином. Слабая улыбка окрасилась грустью. Вряд ли в скором времени он сможет позволить себе взять своего волшебника за талию на людях и закружить в танце. - О чем грустишь, высочество? – нарушил его меланхоличное настроение Кэсин, тихо подойдя. - Разве? Просто задумался, - ответил Цзышу, оборачиваясь к причине своего счастья и грусти. - Готов? - Мгм. Они гуляли по улицам Камелота, наблюдая за тем, как взволнованные девушки шушукаются о гаданиях и парнях. Вокруг бродили пары, наслаждаясь музыкой и праздничной атмосферой. Камелот гудел от песен, сотен голосов и восторженных возгласов. «Фонарики на удачу!», «Полакомитесь халвой, господин!», «Свежайшие яблоки для вашего алтаря!» - крики продавцов дружным эхом разносились под темнеющим вечерним небом. - Ты голоден? – спросил Цзышу, обращая внимание на лавку со сладостями. Двое людей: господин и его слуга – для всех они были не более, чем владыкой и прислужником. И никто не знал, никто не видел, что это свидание. Такое же, как у того юноши, нервно ожидающего любимую с букетом полевых ромашек. Такое же, как у той пожилой пары, что за тридцать лет брака прошла через беды и счастье. Возможно, однажды люди научатся видеть сквозь поверхностное. И так хотелось взять Его за руку. Не бояться осуждения, сплетен или косых взглядов. Но если Цзышу, как принцу ничего не сделают, то Кэсин окунется в ад. - Купишь мне немного золотых пирожных на палочке? – попросил Кэсин, отвечая на вопрос. – Я буду возле той лавки с фонариками на углу. - Подойду через пару минут, - кивнул Цзышу. Принц купил несколько пирожных и отправился вслед за Кэсином, что пошел к лавке с приглянувшимися фонариками. Наверное, хотел прикупить один, чтобы запустить вместе в небо, загадывая желание. Что бы хотел пожелать Цзышу? Процветания своей стране, разумеется. Он – будущий король, и вопрос благополучия народа скоро ляжет на его плечи, а потому небольшая щепотка благословения и помощи Великих не была бы лишней. Не то, чтобы принц сомневался в собственных силах. «Однако щепотка сахара точно сделает кислую клубнику слаще», - думал Цзышу, подходя к лавке. Кэсина возле лавки не было. Не было ни перед лавкой, ни возле. Цзышу почувствовал легкий укол волнения и подошел к милой старушке-продавщице с добрыми глазами. - Здравствуй, бабушка, - обратил Цзышу сразу внимание на себя. Перед лавкой больше не было покупателей. - Приглянулся фонарик, ваше высочество? – добродушно спросила старушка, чуть улыбаясь. – Вам стоит знать, что их запускают только парами. - Эм, да, я знаю, - Цзышу чуть замялся, - бабушка, скажи, ты не видела здесь Кэсина, моего… слугу? Он сказал, что будет здесь, но я его не вижу. - Был, - честно кивнула бабушка, - потом услышал какой-то шум в той стороне и отошел, - она указала морщинистой рукой на проулок, находящийся недалеко от лавки. - Спасибо, - взволновано сказал принц, чуть кланяясь в благодарность, и тут же отправился туда. Проулок был темным и узким. Это был всего лишь небольшой проход между соседними домами, и, вероятно, поэтому его решили не украшать. Цзышу спустя несколько мгновений оказался внутри узкого темного пространства, смотря на нехорошую картину. В проулке стояло трое: одна из фигур отчетливо напоминала Кэсина, вторая, судя по одежде, была молодой девушкой, и третья - с ножом. - Решил, что ты герой? – с отвращением прошипела фигура с ножом, угрожающе нависая над Кэсином, что закрывал собой перепуганную девушку. - Я хотя бы не домогаюсь девушек в темных проулках, - с таким же отвращением фыркнул Кэсин. - Она – моя будущая жена, - почти крикнул мужчина, угрожающе перекладывая нож в ведущую руку. - Она об этом знает? А предложение ты тоже решил с ножом делать? - Не смей так со мной разговаривать! Что ты молчишь, дорогая? Я же нравлюсь тебе! - Я не знаю его, - тихо и испуганно прошептала девушка, - помню только, что он наблюдал за мной, когда я ходила по рынку. А потом схватил и оттащил сюда, - с тихим всхлипом полились слезы. - Да ты сама хотела меня! – Мужчина был не в себе. Его глаза безумно бегали в поисках подтверждения только ему известной правды, а нож в его руках казался еще более угрожающим, потому что пустить в дело это оружие он мог против кого угодно. - Что здесь происходит? – Цзышу не выдержал того, что какой-то сумасшедший посмел наставить нож на его любимого человека, и вышел к ним. Видя, что перед ним принц, мужчина испуганно заозирался по сторонам в поисках спасения. Страх, желание расправы, болезненное возбуждение и бурлящая кровь подстегнули его, и мужчина с силой оттолкнул близко стоящего Кэсина. Юноша больно ударился о каменную стену дома, приложившись головой. Кэсин сполз по стене, наблюдая, как преступник бросился к выходу из переулка, угрожая Цзышу ножом. Принц не мог допустить, чтобы такой человек ушел от наказания. Он пытался обесчестить девушку, угрожал его любимому ножом, ударил его! Цзышу схватил мужчину за руку и, захватив, резко повалил его на землю. Несколько контрольных ударов, и мужчина со стоном остался лежать на земле. Цзышу тут же поднялся на ноги и подбежал к Кэсину, напротив которого сидела девушка. - Как ты? – Цзышу поднял руку и ощупал голову, надеясь не найти в волосах крови. - Нормально. Просто приложился головой, - ответил Кэсин. – Вы сами в порядке? – обратился он к принцу и спасенной девушке. Цзышу тоже обернулся к ней, ожидая ответа. - Я в порядке, ваше высочество. Он ничего не сделал, - девушка встала и низко поклонилась в благодарность, - я могу что-то сделать для вас, ваше высочество? – спросила она, оглядывая Кэсина, что все еще сидел на земле. - Ты работаешь в замке? - Да, я прачка, ваше высочество. - Позови сюда отряд стражи. - Конечно, ваше высочество, - девушка поклонилась еще раз и на явно трясущихся от пережитого ногах прошла мимо своего несостоявшегося насильника. «Сегодня ночью я могла и умереть, если бы господа не помогли мне. Пусть Великие Нюлан и Чжинюй даруют им счастливую любовь», - девушка взглянула в небо и отправила к звездам и Серебряной реке свою благодарную молитву. Она видела, с какой нежностью принц касался щеки и головы того юноши, каким беспокойством горели его глаза. - Сможешь встать? – спросил Цзышу, предлагая Кэсину облокотиться на принца. Юноша поднялся на ноги, держась за руку возлюбленного. Он только хотел поблагодарить его, когда из темноты вылетел прежде поверженный преступник, о котором все забыли на минуту. Его глаза горели огнем мщения за доставленное унижение. Он явно не отдавал себе отчета в том, что нападает на будущего короля Камелота. Оружие в его руке угрожающе сверкнуло, и Кэсин сделал то, на что хватило времени. Его инстинкты сработали раньше, чем голова. Юноша оттолкнул Цзышу, подставляясь под холодный огонь сверкающего металла. Сначала не было ничего. Секунда, и бок разразился страшной болью. Чертовски неприятно ощущать в своем теле нож. Где-то под ребрами взорвался огонь, обжигая и мешая дышать. Границей сознания Кэсин увидел бесконечность страха в глазах Цзышу, а после – такую же всепоглощающую злость. Принц не скупился на удары, когда выбивал нож из рук этого умалишенного. В ту же минуту прибежал отряд дворцовой стражи, и, оценив ситуацию, тут же помогли принцу расправиться с этим сумасшедшим. - В темницу его, - с отвращением и злостью выплюнул Цзышу, не обращая на него и толики своего внимания. Сейчас его внимание было только на любимом, чья одежда на боку наливалась красным цветом. – Потерпи, ладно? – прошептал он, поднимая любимого на руки, - Все хорошо, сейчас я донесу тебя до лекаря. Только потерпи. Цзышу был на грани паники. И только последние капли выдержки не давали ему расплакаться и опустить руки. На его руках был Кэсин со стремительно бледнеющими губами. - Не надо к лекарю, - прошептал волшебник. - С ума сошел? – Цзышу разозлился. - Отнеси меня в свои покои, - также прошептал Кэсин, - я в порядке. Все не так плохо, и я вылечу себя. - Ты сможешь? – неуверенно спросил Цзышу. - Разумеется. Думаешь, я хочу умирать? Покои встретили их чистотой, тишиной и горящими под потолком звездами, о которых никто и не вспомнил. Цзышу с величайшей нежностью опустил своего волшебника на кровать, чтобы не доставить больше боли. - Тебе что-то нужно? - Просто сиди со мной, - ответил Кэсин, погружаясь в себя. Цзышу держал его за руку. В делах магии он силен не был. Сейчас принц ощущал себя безмерно бесполезным, что давило на нервы. Он мог только довериться словам Кэсина и ждать. Кэсин же закрыл глаза и повелел магии залечить его рану. Это было не сложно. Магия тут же отправилась навстречу открывшемуся разрезу на боку, запечатывая. Энергия мягким золотым светом излечивала его тело, пока Кэсин ощущал огонь под кожей. Ощущения были не из приятных. Магия стягивала разрезанную плоть, заставляя ту сращиваться снова в единое целое. Через несколько минут золотое свечение погасло, и юноша открыл глаза, чтобы тут же оказаться в тяжелых и крепких объятиях. - Никогда больше не пугай меня так, - прошептал Цзышу. – Кто тебя вообще просил кидаться на этот треклятый нож?! - Не кричи на меня, мой король, - тихо, но уверенно сказал Кэсин, - будь моя жизнь на кону, ты поступил бы также и меня не спросил бы. Ответить на это было нечего. Цзышу понимал головой, что Кэсин прав. Он бы точно также кинулся бы ему на защиту, точно также подставил бы себя под нож. Он понимал головой. Но не сердцем. Сердцем он видел бледного любимого с затягивающейся раной, который мог умереть. Иррациональная злость, с которой он пытался бороться, все рвалась наружу, не зная, куда себя выплеснуть. Хотелось пойти в камеру и несколько раз ударить того умалишенного, что решил навредить им. Хотелось приказать заткнуться той толпе народа, что продолжала праздновать день влюбленных, не подозревая о том, что только что произошло в темном проулке. - Я в порядке, - будто прочитав его мысли, прошептал Кэсин, - Смотри, - он оттянул край рубашки, показывая ровную кожу без повреждений, - видишь? Все нормально, и мне уже не больно. - Но… - Я понимаю тебя, понимаю, что ты чувствуешь. Но прошу тебя, сейчас все в порядке. Выплесни свой гнев. Того сумасшедшего будут судить. А если выяснят, что он хотел напасть на тебя, вообще казнят. - Тебе точно не больно? - Нет, - уверенно помотал головой волшебник и улыбнулся, а потом погрустнел. - Что такое? – обеспокоенно спросил Цзышу, подсаживаясь ближе, - боль вернулась? - Что? Нет, конечно, нет. Просто грустно, что я так и не попробовал золотых пирожных. - Неисправим, - с улыбкой и облегчением вздохнул Цзышу, забираясь на кровать. Они лежали в кровати в объятиях друг друга, пытаясь успокоить гулко бьющиеся сердца. Пережитые события не были чем-то новым. В конце концов, они сражались против Дикой охоты, что было гораздо страшнее и опаснее, чем сумасшедший мужчина с ножом. Но было в этом что-то… пугающее. Со времен Лабиринта Жизни и Смерти Цзышу впервые вновь почувствовал, что может потерять Кэсина. И теперь когда они вместе, по-настоящему вместе, это казалось невыносимым. Мысль о том, что простой нож, простой прохожий, простая случайность могла отнять Кэсина у него, и он будет не властен, чтобы остановить это… - Перестань, - мягко пожурил принца волшебник, - ты слишком громко и грустно думаешь, любовь моя. - Просто не хочу тебя терять, - честно прошептал Цзышу, будто эта мысль была неправильной. Шла в своей смелости против этого мира. - Не потеряешь, - смело ответил Кэсин, - если надо будет, я пройду через ад или какую-нибудь долину призраков, чтобы вернуться к тебе. - Даже не сомневаюсь, что у тебя получится, - рассмеялся Цзышу, - жаль, что мы не увидим фейерверк. - Почему это? - Он далеко. Отсюда не будет видно даже из окна. - Не проблема, поверь мне, - и Кэсин сладко поцеловал своего принца, желая, чтобы тот оставил все тяжелые мысли позади. Они здесь и они вместе, и они целы. Время медленно отмеряло полночь, и когда Кэсин услышал первый залп, он сверкнул глазами, чтобы небо, все еще плывущее под потолком, теперь отразило другую свою часть. Красные, синие, желтые, зеленые – фейерверк играл всеми цветами радуги, создавая прекрасные картины. Цзышу любовался тем, как преображалась его комната. Прежде безликие типовые покои, не отличающиеся уютом, теперь в них теплилась жизнь. Вещи, еда, магия и один единственный человек, что привнес в это смысл и саму жизнь. Фейерверк продолжал сиять под куполом потолка, а сияющие блестки, прежде чем растаять, падали на пол и кровать. Цзышу поднял руку, и на ладонь упал огонек только что взорвавшегося фейерверка. Не горячий, но горящий. Совершенно волшебный, как и человек, обнимающий его сейчас. - Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? – прошептал высочество, боясь нарушить красоту этого момента. - Знаю, - тут же улыбнулся Кэсин, - и я тебя. - Как думаешь, глядя на нас, Великие даровали нам сегодня благословение? - Даже если нет, мы убедим их в неверности их решения. - И как же мы это сделаем? – Цзышу был удивлен. - Проживем долгую счастливую жизнь вместе, и они поймут, что были не правы, когда отказали нам в благословении. - Идеальный план, - рассмеялся принц. - Ты согласен? – взволновано прошептал Кэсин, глядя в любимые глаза. - Да, - уверенно ответил Цзышу. Разве может быть иначе?