Из тумана к солнечным лучам. Книга первая: Предсказание судьбы

— В темницу его! — раздался чудовищно громогласной волной приказ короля, от возмущения приставшего с трона, — Сложить дрова! Приготовить костер! Я очищу этот замок от магической скверны! Несколько стражников тяжелым скопом подошли к опустившему плечи юноше и грубо схватили того под локти. Не церемонясь с пленным, его потащили из Тронного зала в сторону темных и сырых подвалов, где обычно ожидали казни такие же несчастные. — Отец, — надрывно прошептал принц, стоя рядом со своим королем, — прошу тебя. — Чего ты хочешь, Цзышу? — Утер зло посмотрел на юношу, что сейчас с красным носом и безумными глазами точно не являлся воплощением будущего короля, каким отец хотел видеть сына. — Отпусти его, — взмолился принц, — он ни в чем не виноват! Он ничего не сделал, чтобы быть казненным! Прошу тебя, умоляю, — тело больше не могло сдерживать комок в горле, и слезы застлали глаза мутной пеленой. — Ты молод, сын, — Утер проговорил это со странной смесью жалости и презрения, — и не видишь всего. Он околдовал тебя. Затмил твое чистое сердце своим колдовством и вил веревки. — Нет, — прошептал Цзышу, пытаясь успокоиться, — нет. Он бы так не поступил. Он любит меня. — Цзышу, — послышался усталый вздох. — Ты слышишь меня, отец? — Цзышу. — Он меня любит! — Цзышу! — волна чужого возгласа ударила принца будто пощечина. — Завтра на рассвете он будет казнен. И как только его тело будет предано огню, твой разум очистится от этих мыслей. До тех пор будешь сидеть в покоях под стражей, — отчеканил король и, кивнув страже, отдавая приказ, тяжелым шагом вышел из зала. — Кэсин, — прошептал слабо двигающимися губами принц, пытаясь остаться в сознании, — нет…

***

*** В приятной неге Кэсин открыл глаза, возвращаясь в реальность из своих снов. Утро за окном горело рассветными красками, а на второй половине кровати было непривычно пусто и холодно. Юноша вслепую попытался нащупать любимое теплое тело, но под руку попалась только смятая подушка. Цзышу крайне редко вставал раньше него, а потому юноша напрягся. В тот же момент причина его беспокойства тихо отворила дверь в покои и вошла легкой поступью. — Доброе утро, любовь моя, — улыбнулся Цзышу, ставя на стол поднос с завтраком, — а я думал успеть до твоего пробуждения. — Ты сам сходил на кухню за завтраком? — удивился Кэсин, откровенно разглядывая представленную перед ним картину. — Кухарки не пищали от шока? — Разве что от восторга, — подмигнул Цзышу, — его величество Принц пожелал навестить их скромные владения. Почетно. — Не забудь напомнить мне позже, чтобы я предложил королю чеканить монеты с твоим профилем и подписью «Самый скромный принц», — рассмеялся Кэсин, потягивая отдохнувшие мышцы. — Восхитительная идея, милый, — улыбнулся принц, аккуратно разрезая булочку, — ты идешь завтракать? — Мгм, — согласно промычал Кэсин и встал с кровати, попутно отыскивая раскинутую с бурной ночи одежду, — и почему наша одежда всегда с утра чуть ли не на канделябрах висит? — удивился он. — Не далее, чем вчера ночью один мой любовник сказал, — заговорщически прошептал Цзышу, насмешливо наклоняясь вперед, — «Цзышу, если ты сейчас не избавишься от этой ненужной одежды, я сожгу ее!» — Это ж не значит, — Кэсин знатно покраснел. Вчера ночью он был особенно нетерпелив, — что нужно было одежду раскидывать чуть ли не до Южной башни. — Все претензии к создателю проблемы, любовь моя, — хохотнул Цзышу, разглядывая мило покрасневшие кончики ушей, — а создатель этой проблемы — ты. — Как это понимать? — юноша опустился за стол, чтобы, наконец, позавтракать, но решил занять не свободный стул, а колени любимого, что призывно раскрыл объятия и был абсолютно не против. — Понимай это так: когда я с тобой, все отходит на второй план. Хочется быть как можно ближе, — томно прошептал принц на ухо, — а одежда дико раздражает. — Обольститель, — рассмеялся Кэсин, принимая из рук спелую клубнику, — хм… — О чем задумался? — Такое чувство, будто я уже переживал подобное, — отозвался Кэсин, вытягивая из глубин сознания воспоминания, — точно. Когда я был в Лабиринте, я видел такой сон. Ты тогда тоже принес мне завтрак и кормил клубникой. — Боишься, что это иллюзорно? — Наоборот, счастлив, что это реальность, — улыбнулся волшебник и обнял крепче любимого. Они помолчали немного, наслаждаясь вкусным завтраком и теплыми объятьями. Кэсин ухаживал за возлюбленным, смазывая тосты медом и разбавляя утренний напиток. Цзышу придерживал любимого за талию, не желая выпускать из объятий. Чудная уютная картина начинающегося нового дня, где каждый из них был ровно на своем месте — рядом друг с другом. — Сегодня мы отправимся на охоту, — нарушил приятную тишину принц. Кэсин под его руками напрягся, — Я знаю, милый, но это традиция, понимаешь. В сентябре всегда идут на оленей и лосей, пока те не ушли в чащу зимовать. — Если ты думаешь, что традиции остановят меня, ты ошибаешься, — насупился волшебник, — я буду шуметь, топать, хрустеть ветками и орать, что есть мочи. Эта охота станет вашим ночным кошмаром. — Я принимаю твои условия, любовь моя, — улыбнулся Цзышу, обнимая юношу крепче, — это честно. И это определенно будет самая захватывающая охота в моей жизни. Кэсин на это утверждение только скептически хмыкнул и подлил в изящную пиалу горячего чая с луговыми травами, что собрал сам. Разумеется, на кухне были свои сборы трав для разных видов чая. Но, однажды опробовав сбор волшебника, Цзышу попросил того всегда приносить ему чай. И юноша с удовольствием выполнял этот приказ своего короля. — Если я сверкну глазами, ты вообще никогда не победишь, — заметил между делом волшебник. — Имей совесть, любовь моя, — рассмеялся принц, — ты путаешь границы между равной борьбой и жульничеством. Волшебник в его руках мягко улыбнулся, как бы говоря, что принимает правила игры.

***

Сегодняшняя охота должна была закончиться триумфальной победой кровожадности людей в стремлении убить как можно больше дичи. А, в сущности, победа должна была достаться магическому дару Кэсина, который бесконечное множество раз ступал на ветки и подкидывал обувью камешки, спугивая добычу. Его принц на это реагировал с тихой улыбкой, заглядывая в глаза на секунду, как бы говоря: «Я тебя подловил», «Это был ты», и снова отворачивался в сторону леса, не теряя концентрации. Их путь пролегал через чудесный, по-осеннему тающий желтыми красками лес. Сентябрь мягко начинал давить на землю все более приземистыми облаками и холодом ночи. Все чаще дождь приносил не долгожданную воду для посевов, а неприятную сырость и слякоть. Но сейчас, в лучах пока еще греющего солнца, лес выглядел драгоценным камнем с янтарными и рубиновыми переливами. Небольшая группа охотников во главе с Принцем Камелота двигалась по известным охотничьим тропам. Рыцари не ставили капканов и ловушек. Цзышу всегда считал такие трофеи нечестными и неуважительными. Не было в ловушках ни благородного охотничьего озорства, ни гуманности к лапам, ушам и хвостам несчастных. И Кэсин любил Цзышу за это решение. Они пробирались сквозь лесную чашу, сосредотачивая слух и зрение, когда Кэсин почувствовал что-то. Что-то неладное коснулось его кожи неприятным промозглым ощущением, словно тонкая паучья паутина, въевшаяся в волосы. Юноша замедлил свой шаг, стараясь прочувствовать, что вызвало в нем эти ощущения. Он ощущал тонкий след отчаяния, боли и тоски и, остановившись, решил довериться своему внутреннему чутью. Цзышу, заметив странную отчужденность любимого, подошел к нему ближе, незаметно беря за руку. — Ты в порядке? — задал он как можно тише. — Мы можем отстать от них? — Кэсин махнул рукой в сторону охотников с арбалетами и луками, — кажется, только мы можем знать об этой проблеме. Цзышу чуть взволновано взглянул в глаза Кэсина, легко кивая и соглашаясь, а позже пошел отдавать приказ о смене тактики охоты. Они не могли позволить себе пропасть просто так из виду, и Цзышу сделал из охотников загонщиков, разбредшихся в разные стороны леса. Как только юноши остались вдвоем, Кэсин прошептал: — Идем. — Что случилось? — Я не знаю, — юноша пожал плечами, — я чувствую след боли, ярости и отчаяния. Возможно, кому-то нужна наша помощь. — Если там люди, нуждающиеся в помощи, зачем ты попросил отослать всех рыцарей? — удивился принц, — они могли бы пригодиться. Мы не знаем, что произошло. — Вот именно, — Кэсин обогнул широкий ствол дерева, — мы не знаем, что произошло. Однако я чувствую этот след, в дело может быть замешана магия. Они шли вдоль лесной чащи, мягко шурша опавшей листвой под ногами, когда Кэсин заметил под тревожными глазами Цзышу легкую полуулыбку. — Почему ты улыбаешься? — спросил маг, взмахивая рукой, и позволяя магии поднять над головой особо крупную ветку, мешавшую проходу. — Просто, — пожал плечами принц, — это мило. — Что именно? — Ты, я. Идем по следу магии, ты взмахиваешь руками, чтобы убрать преграды, готовимся помогать. Мы как будто… — Единое целое? — с надеждой закончил за принца маг. — Да. Именно это мило. Ты — магия, я — меч. Ты — как будто что-то духовное, а я — физическое. Это как-то правильно, что ли. — И приятно. — Мгм. Я бы поцеловал тебя, мой будущий муж, жаль, что обстановка не располагает, — Цзышу показательно повертел головой и посмотрел вперед, устремляясь к их цели. — Муж? — растеряно переспросил юноша, чуть не уронив большую ветку, которую приподымал над головой своего высочества. — Муж, — улыбнулся принц. — Ваши намерения в отношении меня настолько открыты, ваше высочество, — хохотнул Кэсин, — должен ли я сообщить своей семье о том, что Принц из Камелота желает ухаживать за мной? — Мне кажется, мы давно перешли этот шаг, любовь моя, — улыбнулся принц, но улыбка его тут же растаяла, — ты никогда раньше не говорил о своей семье. Ты не приводил гостей, не получал писем. Я решил, что ты — сирота, и расскажешь об этом, когда захочешь сам. — Так и есть, — пожал плечами Кэсин, — отца убили, как и матушку, — на секунду Цзышу показалось, что он увидел бесконечную тоску в любимых глазах и боль, сравнимую с пожаром. — Тогда… — О, я говорил о Байи. Представь его удивленное лицо, когда мы придем просить у него благословения, — тут же улыбнулся юноша. И будь Цзышу чуть менее знаком с Кэсином, он бы поверил этой улыбке. — Кэсин, послушай, — начал, было, принц, но тут же был прерван. — Стой! Остановись, Цзышу, — маг поднял руку, — я что-то слышу, — он обострил свой слух, — нам сюда. Быстрее. Под сенью тяжелых деревьев, в самой темной и неживой части леса, будто пытаясь спрятаться ото всех живых, сидел мальчик. Его тихие всхлипывания отдавались мягким эхом среди старых стволов, погрязая в затхлом, застоялом воздухе. Желая показать ребенку, что он больше не один в своем укрытии, Кэсин намеренно громко ступил на сухую ветку под своими ногами. Ребенок тут же вздрогнул и обернулся на них, показывая грязное лицо, красные глаза и абсолютно безжизненные плечи. — Кто вы? — прошептал он, пытаясь справиться со жжением в собственных глазах. — Мы всего лишь хотим помочь, — ответил Кэсин, переходя на успокаивающий полушепот, — мы услышали твой плач и решили, что кому-то нужна помощь. — Тебе больно? Травмы есть? — тут же перешел к делу Цзыщу, не лишаясь своей заботливости. — Я, — заикнулся ребенок, — царапины, ушибы, ребра болят почему-то, — тихо ответил он. — Мы можем помочь тебе? — спросил Кэсин, делая шаг в сторону мальчика. — Не подходи! — страшный, испуганный крик заставил стаю ворон, таких же древних, как и здешний лес, подняться над кронами деревьев, — не подходи! Не подходи к нам! — К нам? — тихо удивился Цзышу, прошептав так, чтобы только Кэсин услышал его. — Мы не хотим вредить тебе, малыш, — мягко прошептал волшебник, выставляя вперед голые руки, — видишь, я безоружен. — У тебя ничего нет, — ответил мальчик, не переставая всхлипывать и неотрывно следить за мужчинами, — а вот у него есть арбалет. Как вы нам поможете? Кэсин и Цзышу переглянулись; принц кивнул магу. — Смотри, — принц выставил арбалет перед собой, чем заставил мальчика вздрогнуть. Его оружие было мощным и агрессивным: черное дерево и кожа. У мальчика был явный страх перед ним. — Смотри, я уберу его. Сейчас я опущусь на колени и отложу арбалет себе за спину. Он нам не нужен. Видишь? — Цзышу, как и сказал, медленно опустился коленями на холодную и землю и откинул оружие в сторону, — теперь мы на равных, малыш. — Как ты хочешь помочь мне? — спросил ребенок, обращая свой взгляд на Кэсина, все еще стоящего на своем месте, — у тебя ни лекарств, ни ткани нет. — Хочешь, покажу? — улыбнулся Кэсин, выставляя вперед руку. В ту же секунду с кончиков его пальцев сорвалась изящная золотая бабочка. Она, будто на пробу, оправила крылья, и взлетела с руки. Сделала несколько взмахов, пролетела совсем немного и опустилась прямо на нос мальцу, рассыпаясь золотым дождем. Ребенок против воли улыбнулся — это было чуть щекотно. И очень красиво. — Ты — маг, — выдохнул мальчик, заметно расслабляясь. — Ага, — легко кивнул Кэсин, — теперь ты позволишь подойти к тебе и помочь? Ребенок чуть неуверенно кивнул. Когда юноши подошли к нему, они увидели, что тот не был один. Мальчик сидел на выступающих из-под земли корнях дерева, чуть дрожа от холода, голода и страха, а рядом лежал мужчина, облокотившись спиной к тем же корням. Корни были довольно высокими, и потому юноши не видели этого мужчину, когда наткнулись на ребенка. — Кто это? — спросил Цзышу, присаживаясь на корточки перед мужчиной. — Это мой папа, — тихо ответил мальчик, и глаза его наполнились слезами, — он умер, я знаю. Тяжелым взглядом Кэсин и Цзышу переглянулись между собой, чтобы одновременно заняться несколькими делами сразу. Цзышу стал проверять тело мужчины на признаки жизни, а Кэсин тут же обратился к ребенку, желая отвлечь его и, наконец, вылечить. — Я могу прикоснуться к тебе, малыш? — Зачем? — чуть заикнувшись, спросил мальчик. — Всего лишь хочу тебя вылечить. — Ты сможешь? — Конечно, — улыбнулся маг, — пару недель назад я вылечил у себя большое ножевое ранение, представляешь? — он указал на собственный бок, пострадавший в переулке, — все зажило. — А папа так не мог, — задумчиво ответил мальчик, разглядывая глаза Кэсина, — можешь лечить меня, — он протянул вперед руки, на которых были порезы и большие ушибы. Лечение не было чем-то тяжелым. Кэсин только лишь отправил свою энергию в полет до тела мальца, согревая и успокаивая уставшего ребенка. Маг пожелал мягкости спокойствия, ему хотелось помочь этому мальчику. Магия принялась за лечение. Стягивала порезанную кожу, разжижала застой крови в синяках, успокаивала подрагивающие от напряжения мышцы. Кэсин действовал мягко и ненавязчиво, будто старался не отпугнуть ребенка. Хотя, очевидно, с магией этот юноша столкнулся не впервые. И доверять им двоим стал чуть больше только тогда, когда узнал, что Кэсин является волшебником. Через несколько минут Кэсин отнял руки от тела юнца, заканчивая вливать в него свою энергию. Стало гораздо лучше. Исчезли синяки под глазами и болезненно-выглядящие ушибы; дышать стало гораздо легче. — Мои ребра больше не сломаны? — с неверием спросил мальчик, пытаясь потрогать собственный торс, чтобы убедиться. — Теперь ты в порядке, — улыбнулся Кэсин, — все еще уставший и голодный. И тебе нужна ванна. Но теперь тебе хотя бы не больно, — маг очаровательно улыбнулся мальчику. — Спасибо, — прошептал ребенок, осматривая свои руки выше локтя. — Как тебя зовут? — Чэнлин. Чжан Чэнлин, господин, — ответил мальчик и низко поклонился в знак уважения. — Как вы здесь оказались, — подал голос Цзышу, возвращаясь к живым людям. — Мы, — мальчик запнулся, — мой папа маг. Был магом, — слезы навернулись на глаза, возвращая отвратное чувство жжения и комка в горле, — в деревне многие просили помощи у отца. Он не был сильным, ни такой, как вы, господин, — мальчик посмотрел в глаза Кэсину, — он не мог лечить сломанные кости и ушибы за пару минут. Но все равно был очень полезен. А потом мой отец серьезно повздорил со старостой деревни. Никто не думал, что это настолько серьезно. Посидели бы в таверне, выпили, помирились. Но вот в деревню пришли рыцари за податью, а староста указывает рукой на отца и говорит, что тот маг. — Его должны были доставить в Камелот для суда, — опешил Цзышу. — Не знаю, что они там должны были. Только они погнались за нами. Мы бежали, бежали и бежали. Через лес, через реку. Один раз чуть не упали в овраг. Отец пытался отбиться, как мог, но он не могучий, как вы. Через сутки стрела рыцарей настигла его. Я тащил его, пока не упал здесь от бессилья. — Почему они не вернулись за Чэнлином? — спросил Кэсин, ища ответ у Цзышу. Тот пожал плечами: — На ребенка доноса не было, полагаю. Им сказали, что именно отец — маг. — Куда мне теперь? — прошептал Чэнлин, стараясь не смотреть на тело отца, что лежало на расстоянии руки от него, — Что делать с отцом? Я хочу похоронить его. — Ты можешь отправиться с нами в Камелот, — предложил Кэсин, привлекая сразу все внимание ребенка, — мы живем в Камелоте. Найдем тебе занятие, поможем освоиться. — А папа? Кэсин посмотрел на Цзышу, и тот отрицательно покачал головой, понимая вопрос. — Прости, у нас нет времени хоронить его. Здесь не так далеко охотники загоняют дичь. — Я не брошу его вот так! — разозлился мальчик, насупившись на Кэсина. — Я и не прошу тебя об этом, — мягко ответил маг, заставляя ребенка быть тише, — мы сожжем его тело, проведем этот ритуал, как подобает. Пусть его душа летит к звездам. Чэнлин замолчал на минуту, стараясь осмыслить то, что ему предложили. Сегодня он в любом случае в последний раз видится со своим отцом. Возможность того, что над ним проведут хоть какой-то похоронный обряд, а не оставят гнить, подобно старой больной лани, радовала его. Поразмыслив еще немного, он взглянул на мужчин перед собой и кивнул. Кэсин и Цзышу, переглянувшись, кивнули в ответ. — Идем собирать хворост? — спросил Цзышу. — Нет времени, — отрезал Кэсин, непрерывно сверкая золотом в глазах. Сухие ветви вековых деревьев, что были сломлены ветром, упавшие на землю под собственной тяжестью, теперь с легкостью бабочки парили над ними, выстраиваясь в ровный погребальный постамент. Сначала большие ветви, затем — меньше и меньше. Когда все было готово, казалось, что тело мужчины будет лежать на мягкой соломе. Чэнлин наблюдал за янтарными глазами мага, который мог повелевать самим лесом. Его отец пусть и был магом, но никогда он не делал ничего подобного. Чжан Ин мог чуть подогреть температуру воды, чтобы было удобнее принимать роды у кобылиц; мог убрать пыль с верхних полок, чтобы не пришлось лезть туда лично. Но это… Это было достойно восхищения. Несмотря на всю трагичность момента, Чэнлин впервые за два дня ощущал себя в безопасности. Этот юноша мог играть с вековыми корнями и огнем, не доставляя неприятностей. А второй юноша смотрел на него с бесконечным доверием и любовью. Это было удивительно — видеть, насколько такая огромная сила могла не отталкивать человека. В их деревне Чжан Ина сторонились. Просили помощи, конечно, обращались с болезнями и травмами, но никогда не звали на посиделки. Это было так легко — просить о помощи, зная, что не откажут, а потом вычеркивать из головы память об этом человеке. Ведь это неправильно, незаконно, преступно. Ярость начала вздыматься в груди мальчика, когда воспоминания накатились на него с новой силой. В этот момент Кэсин переносил тело отца Чэнлина на погребальный костер, мягко неся его по воздуху в облаке золотой пыли. — Чэнлин, — послышался голос второго человека сбоку от него, — все готово. Если ты хочешь что-то сказать отцу на прощание… Мальчик лишь покачал головой. Он не знал, что и как ему говорить. Мысли рвались наружу, но будто невидимая сила не желала, что их проговорили. Кэсин сверкнул глазами в последний раз, отпуская магию, и его глаза затихли, переставая играть янтарными красками. Погребальный костер был зажжен. Тело тут же окутало неестественно жарким и большим пламенем, не дающим времени на постепенное возгорание. — Слишком быстро. И дыма нет. Твоих рук дело? — спросил Цзышу тихо, не отрываясь от костра. — Мгм, — согласно подтвердил Кэсин, глядя туда же, — вдруг кто-нибудь решит сбежаться на дым. Чэнлин слышал их тихие голоса. Слышал, как они говорили друг с другом и не чувствовал ничего, кроме горечи. Слезы скорби об отце, по которому он будет скучать, наконец, вышли на волю. — Я буду скучать, — со всхлипом прошептал Чэнлин, — Я уже скучаю… Почему, почему никто не заступился за тебя, отец? — юноша глядел на ярко полыхающее тело и не мог остановиться, — почему они просто смотрели, когда за нами отправили погоню. Они же приходили к тебе, просили о помощи. Лицемеры! — рыдания удушающим комком собрались в горле мальчика, и тот упал на колени, не в силах стоять на ногах. — Чертовы лицемерные люди! Чертов закон! Чертов король Утер, чтоб его! Что ты сделал плохого, чтобы быть подстреленным из арбалета, словно какая-то лань?! Что ты сделал плохого, отец? Чэнлин становился все тише и слабее, и Кэсин с Цзышу поняли, что его истерика подошла к концу. Они не останавливали его, не пытались навязчиво успокоить. Хотелось дать этому ребенку выкричаться, выплеснуть всю свою боль. Лучше сделать это здесь, в лесу, у погребального костра его отца, чем где-нибудь в Камелоте у толпы народа. Юноши присели по разные стороны от уставшего ребенка, пытаясь выразить поддержку. — Вы заберете меня с собой в Камелот? — прошептал ребенок. — Да, — согласно кивнул Кэсин. — Где мне там жить? Я никого не знаю. — Что-нибудь придумаем, — ответил Цзышу с другой стороны, — не волнуйся, без крыши и еды ты точно не останешься. — Почему вы такие добрые со мной? — недоуменно спросил Чэнлин, — почему не бросите меня здесь и не пойдете своей дорогой. Вас бы никто за подобное не осудил. — Я хочу помочь тебе, потому что могу, — просто ответил Цзышу, — у меня есть деньги, есть возможность. От меня не убудет, если я помогу сироте. Да и совесть не позволила бы оставить тебя здесь. Пусть даже мы мало знакомы, — хмыкнул принц. — А я когда-то был на твоем месте, — слабо ответил Кэсин, — тоже хоронил отца. Его тоже убили за магию. Только я был гораздо младше тебя, малыш. Тебе сколько, лет тринадцать? — Шестнадцать, вообще-то, — насупился Чэнлин, — я уже давно не малыш. — А мне было семь. Я понимаю тебя, Чэнлин. Ребенок, услышав подобное откровение, перестал пытаться совладать со своими чувствами и упал в объятья мага. Кэсин понял бы его, а потому юноша не переживал, стараясь прижаться сильнее, ища поддержки и братского тепла. — Ну что ты, малыш, — тихо прошептал Кэсин куда-то в макушку ребенка, пытающегося сдавить ему грудную клетку, — мы тебя не бросим. И пока он говорил, он заметил, каким взглядом на него смотрел Цзышу. Потерянный, абсолютно сбитый столку, он сидел онемевшими коленями на холодной земле и неотрывно следил за возлюбленным. «Убили? Когда ему было семь? Тринадцать лет назад? Боги…», — бесконечная вина и тоска разлилась в сердце принца, который пытался осознать, что отца собственного любимого погубил закон его отца. Как теперь с этим жить? Почему он молчал, почему соглашался стать его слугой? Не ушел, не протестовал. Цзышу все глядел в глаза любимого, но смотрел он сквозь. Было обидно, тяжело, неловко и невероятно больно. И теперь двое людей сидели в обнимку на земле, объединенные ненавистью к его отцу и убитыми близкими, пока он, принц этой страны, даже не мог назвать спасенному ребенку своего имени. Как Чэнлин отнесется к тому, что Цзышу — принц? Сын того человека, по приказу которого убили его собственного отца. Ему не хотелось говорить об этом сейчас, когда юноша так доверчиво обнимал Кэсина, успокаиваясь после опустошающей душу истерики. Кэсин же, обращая внимание на вид Цзышу, будто прочитав его мысли по мимике и глазам, лишь прошептал одними губами: — Всё хорошо, я люблю тебя, — а после мягко отстранил от себя Чэнлина, поглаживая по спине, — идем, малыш, вернемся в Камелот до заката. — Перестань называть меня малышом, — слабо улыбнулся Чэнлин, утирая рукавом щеку, — я же сказал, что мне шестнадцать. — Честно говоря, на шестнадцать ты не выглядишь, — улыбнулся в ответ Кэсин. — Такой худой и замученный, — дополнил Цзышу. — Мы никогда не были богаты, — тихо ответил Чэнлин, вставая с земли, — папа часто шутил, что ему жаль, что он не может наколдовать нам денег. О, а ты можешь наколдовать деньги? Кэсин переглянулся с Цзышу, и те прыснули от смеха. — Не пробовал и не думал об этом, — просто ответил Кэсин, подходя к Цзышу, и оправляя его волосы, в которых притаилось несколько травинок. — И к тому же, — продолжил Цзышу, наслаждаясь ласковыми прикосновениями, — если переколдовать, то денег будет слишком много, и они станут бесполезны. — Это странная логика, — насупился Чэнлин, — если все деньги будут у тебя, то никто не узнает, что их слишком много. Почему бесполезны? — А ты бы не захотел поделиться с людьми своим богатством? — прыснул принц. — Хотел бы… — Поговорите о власти над деньгами позже, давайте выбираться отсюда, — обратил их внимание на себя Кэсин, устремляя взор на обратную дорогу. — Я забыл спросить, — спохватился Чэнлин, — господа, я даже не знаю ваших имен. — Вэнь Кэсин, — представился маг, легко поклонившись, — личный слуга его высочества Принца. — Ух ты, — только и сказал Чэнлин, стоя с открытым ртом в шоке, — но как же? Ты же маг! Неужели они в замке не видят твоего дара? Зачем ты служишь им? — Послушай, — мягко ответил Кэсин, стараясь звучать тихо и убедительно, — я служу принцу, потому что он — хороший человек, не такой, как его отец, он бы не стал отдавать приказов об убийстве невинных людей, — Цзышу был поражен уровнем доверия, оказанным ему эти человеком. В который раз Цзышу захотелось подарить Кэсину весь мир за то, насколько он удивителен. — Он твой друг? — И это тоже, — Кэсин улыбнулся, — однако мы гораздо ближе. И, — он сделал короткую паузу, — он знает о моей даре. — И ты все еще жив? — как будто не веря прошептал юноша, склоняя вопросительно голову, — почему? — Просто мы друг друга любим, — пожал плечами Кэсин. — Оу, — не нашел что ответить на такую откровенность Чэнлин, пытаясь осмыслить услышанное, — а ты? — он обратился к Цзышу, — твое имя? — Принц Цзышу из Камелота, — легко поклонился Цзышу, пусть не должен был. По статусу он был гораздо выше этих двоих, однако никому не было дела до статусов. — Чэнлин, дыши, — успокаивающе прошептал Кэсин, хватая того за опускающиеся плечи, — все в порядке. — Разве? — спросил юноша. — Разумеется, — подтвердил Цзышу, — Кэсин уже все тебе объяснил. Я люблю этого человека, и тот факт, что он — маг, меня не пугает. Мы планируем отменить запрет на магию, когда я взойду на трон. — Жаль, что отец этого не увидит, — полузадушено с ноткой обиды прошептал Чэнлин, насупившись. — И не только твой, — также тихо ответил принц, глядя в глаза любимому, который понимал его без слов, — я прошу прощения за это. Но я не властен над поступками своего отца, я не могу отвечать за них так, как, возможно, вы хотели бы. — Я видел, как ты смотришь на Кэсина, когда тот колдует, — сказал Чэнлин, успокаиваясь, — тебе не страшно. Ты любуешься им. — В точку, — пытаясь скрыть смущение, улыбнулся Цзышу. Кэсин же хохотал в голос где-то позади спины Чэнлина. — А мы думали, что получится скрываться, Цзышу, — пытаясь отдышаться, сказал Кэсин, — но даже незнакомый ребенок видит нас насквозь. — Кажется, мы провалились в этом полностью, — поддержал возлюбленного улыбкой и легким смехом Цзышу. — Я не специально, — чуть улыбнулся Чэнлин, глядя на их реакцию. Новый взрыв хохота заставил раздраженных ворон снова сорваться с насиженных мест, спасаясь от громкого звука. — Идем, наш глазастый друг, — приободрился Цзышу, — вернемся в Камелот и познакомим тебя кое с кем. — С кем-то очень раздражительным, но при этом очень милым, — дополнил Кэсин, беря принца за руку. И прежде чем юноши двинулись в путь, Чэнлин остановился и обернул голову к погребальному костру, в последний раз обращаясь к отцу. Тихий, едва заметный дымок все же виднелся над сгоревшими поленьями, как и обещал Кэсин, унося душу Чжан Ина к звездам. Чэнлин не говорил и не шептал ничего. Он стоял молча, продолжая смотреть. Кэсин и Цзышу переглянулись, понимания — юноша прощался.

***

— Как вы вообще додумались привести его ко мне? — разъяренным шепотом поинтересовался у двух (по мнению самого Байи) остолопов лекарь. — А что нам было делать? — таким же шепотом спросил Кэсин, — мы вернулись уже после заката. Ему не позволят занять комнату в замке. — Тем более, мы не хотим оставлять его одного сейчас, — кивнул Цзышу, — если ты не против, мы бы хотели остаться на эту ночь в твоем доме, Е Байи. — Не применяй ко мне этот официальный тон, молодой человек, — цыкнул раздраженно целитель, — я все равно бы не смог тебе отказать, будущий король. — Ты же знаешь, что я бы не стал приказывать тебе, Байи, — примирительно улыбнулся Цзышу, заканчивая импульсивный, но короткий спор, — всего лишь проявляю уважение. — Жги, мой любимый ученик, — раздраженно повернулся к волшебнику лекарь. — Во-первых, я твой единственный ученик, — шкодно улыбнулся Кэсин, — а во-вторых, прошу прощения? — Делай свою магию, гений, — закатил глаза Байи, — чтобы эта комната стала удобной для четырех человек. Кэсин победно улыбнулся и с благодарностью обнял ворчащий комок благодетели. — Спасибо, — шепнул он на ухо, чтобы только тот услышал, и принялся за дело. Пока Чэнлин находился в смежной комнате, смывая с себя несколько-дневную грязь и усталость, Кэсин отправил Цзышу на кухню за едой. — Вот кухарки удивятся, — улыбнулся принц, вставая со стула, — два раза за день к ним приду. Смотри, еще решат, что мне кто-то приглянулся там. — Пусть полюбуются на тебя, потому что большего им не светит. Вы мой, мой король. Скажи, что устал с охоты и не наелся. Нам нужно мясо, обязательно фрукты и овощи, и… — и пара булочек с заварным кремом, — закончил за мага Цзышу, — я понял, любовь моя. — В моменты, когда ты понимаешь меня с полуслова, я люблю тебя еще больше. — А я просто люблю тебя больше, — прошептал принц, обнимая любимого за талию. Тот только улыбнулся и уткнулся своему высочеству носом в щеку, обнимая в ответ. — Если вы начнете лобызаться прямо здесь, я вас выгоню старым веником для собирания паутины, что стоит у меня в углу, — цыкнул Байи, наблюдая эту карамельно-сладкую сцену. — Ничего страшного, Байи, — ответил Кэсин в притворном сочувствии, не отстраняясь от принца, — ты еще молод. Найдем мы тебе кого-нибудь, не переживай. Не будешь так ныть. — Хочешь оказаться за порогом? — угрожающе спросил лекарь. — Нет, не хочет, — примирительно ответил Цзышу, быстро целуя Кэсина в мягкие губы, и удалился на кухню. — Такой момент испортил, — обиженно прошептал Кэсин. — Подуйся еще мне тут, — ответил Байи, подходя к злополучному углу. Юноша спорить не стал. Веников он не боялся, а вот доводить Байи еще больше не хотелось. Маг приметил свободное пространство, прикинул несколько вариантов, и отправил магию реализовывать свои желания. Байи стоял возле стола в углу, и не мешал юноше работать. Вскоре просторная комната, увешанная сушеными травами и корнями, пропахшая настойками и бодягами, стала выглядеть чуть иначе. Мебель двигалась из угла в угол, из комнаты в комнату, меняя местоположение. И вскоре в центре покоев стоял раскладной на два места диван и две кровати. Спальные места окружали красивый стол, укрытый чистой скатертью, ожидающий, когда на него поставят еду. Небольшие окна были открыты настежь, впуская чистый, пропахший осенней ночью воздух. — Напомни мне позвать тебя, когда я в следующий раз соберусь делать генеральную уборку, — удовлетворённо проворчал для вида Байи, усаживаясь на кровать. — Обязательно напомни, чтобы я успел убежать подальше, — улыбнулся Кэсин. Он рассмеялся, когда в него полетела подушка. Таким, хохочущим и пытающимся уберечь себя от обстрела подушками, его увидел Цзышу, вошедший с полными подносами еды. Сердце принца радостно отозвалось на эту чудесную картину, желая запечатлеть навсегда в воспоминаниях. Цзыщу оглядел комнату и увидел перестановку. Как мог этот человек делать все настолько уютным? Принц поставил еду на стол, помогая раскладывать. — Хорошая работа, — довольно улыбнулся он, глядя в глаза Кэсину, который, не стесняясь, ластился ему под бок. — Вы просто отвратительны, — беззлобно сказал Байи, наблюдая за ними. — Перестань, Байи, — мирно улыбнулся принц, — мы знаем, что ты нас любишь и рад за то, что мы счастливы. — Я этого и не скрывал никогда, но это знание никак не противоречит тому факту, что вы просто отвратительны в своей влюбленной слащавости. — Клятвенно обещаем, Е Байи, — наклонился к столу маг, — что через пару десятков лет наша влюбленность поуспокоится, и мы перестанем себя так вести. — Простите, — неловко прокашлялся Чэнлин, стоя на пороге комнаты, оглядывая трех мужчин, стоящих вокруг стола с едой, — я всё. — Чудно, — улыбнулся Кэсин, — давай сюда. Сегодня мы все будем ночевать здесь. Юноша только согласно кивнул и подошел к свободной одноместной постели. — А почему ты здесь? — спросил Чэнлин у поедающего на диване свежую локву Цзышу. — Ты против? — Нет, конечно нет, ваше высочество, — тут же одернул себя Чэнлин, — просто, ты же принц. У тебя должны быть свои большие удобные покои, а не старый диван в покоях лекаря. — Комфорт — дело относительное, — просто ответил Цзышу под понимающие смешки Кэсина, — для меня комфорт там, где мои любимые люди. — Берем на блюда, что хотим, и рассаживаемся, — стал командовать маг, направляя людей к еде и подушкам. — Знаешь, дети часто устраивают такие ночевки, — сказал Байи, — только еще строят шалаши из простыней. — Это вызов? — улыбнулся Кэсин, устраиваясь на диване под боком у принца. Он не стеснялся обнимать и целовать того перед Чэнлином, который только улыбался, глядя на них, очевидно, не испытывая неприязни. — А давай, — мягко подтолкнул того к действиям Цзышу, параллельно наслаждаясь свежей лепешкой и жареным мясом. Кэсин подумал недолго, прикидывая, что можно было бы сделать, чтобы их посиделки казались уютнее. Ему хотелось, чтобы Чэнлин чувствовал себя в абсолютной безопасности рядом с ними и не испытывал неловкости. Придумав, юноша заискрил глазами, нарочито медленно обводя каждого в комнате своим взглядом. Кэсин знал, что Цзышу обожает смотреть на его глаза, когда те горят золотом магии. Теперь он убедился, что Чэнлин также любуются им. Возможно, его отец никогда не мог сделать сияние своих глаз беспрерывным из-за малого количества сил. Кэсин приказал потокам магии принести сквозь открытые окна сушащиеся на улице простыни. Чистая белоснежная ткань мягко закрепилась под потолком, образуя купол, укрывая их всех под своеобразный шатер. Затем по велению юноши с центра купола вниз выросло несколько красивых лиан с маленькими синими цветами, наполняя покои чудным цветочным запахом. Кэсин протянул вперед руку, и что-то шепча, приказал на кончиках пальцев появиться шарику света. Мягкая, не давящая на глаза сфера теплого света, будто свеча, воспарила под куполом, освещая их маленький пир. Потом еще и еще. Сферы только мерно покачивались в воздухе, создавая красивые тени под куполом. Кэсин, удовлетворенный своими трудами, отпустил магию обратно к сердцу. — Так красиво, — восхищенно прошептал Чэнлин, разглядывая шар света недалеко от себя, — он горячий? — Он горящий, — рассмеялся Кэсин, — можешь прикоснуться, не бойся. Моя магия не несет в себе зла. Чэнлин аккуратно поднес руку к шару и схватил его, удерживая в пальцах. — Тепло, — отметил он, разглядывая чудо в своих руках, — похоже на остывший уголек в костре. — Лучшее определение твоей магии, Кэсин, — рассмеялся Байи, хватаясь за живот, — остывший уголек в костре. — Я ни то имел ввиду, — попытался оправдаться Чэнлин, закусив губу, — я говорил про теплоту. — О, не оправдывай себя, дитя, — похлопал его по спине Байи, — все правильно. Нашему Кэсину нужны изредка такие встряски, чтобы не зазнавался. — Не слушай их, — мягко ответил Цзышу, обнимая любимого за талию, и притягивая к себе, — ты удивителен. — Ты обесцениваешь всю мою воспитательную деятельность, высочество, — фыркнул лекарь, хватая со стола большое яблоко, — как он сможет научиться добродетели скромности, если ты вечно перехваливаешь его? — А мне кажется, это мило, — тихо возразил Чэнлин, боясь осуждения. Вместо этого их импровизированный шалаш взорвался хохотом. — Выкуси, Байи, ты в меньшинстве, — довольно улыбнулся Кэсин, располагаясь в удобных любимых объятиях. — Спасибо, Чэнлин, — отсмеявшись, сказал Цзышу, — когда будем отбиваться от крестьян с вилами, ратующими за невозможность наших отношений, обязательно позовем тебя на защиту. — Мне кажется, этого не будет, — ответил ребенок, набирая себе в тарелку булочек и фруктов. — Думаешь? — удивился Цзышу. — Мгм, — согласно промычал Чэнлин, — Я хочу сказать, посмотрите на себя: вы такие милые, что умереть можно. Даже если кто-то будет против, остальные же увидят искреннюю любовь между вами и вступятся за вас. Такие, как я. — Я от вас двоих уже много месяцев умираю от того количества сладости у себя в крови, так вы припёрли еще одного человека сюда, такого же безнадежного романтика, — обреченно взвыл Байи, хватаясь за сердце под дружный хохот. В ту ночь они спали спокойно. Шатер Кэсина охранял их от посторонних звуков, а его свет не давал пробраться в сон кошмарам. Чэнлин, Цзышу и даже Байи отдыхали, чувствуя себя в безопасности.