Impure

      Звонкое лязганье гвоздей эхом разносится по тренировочному залу. Ты и Бледный Король стоите чуть поодаль и наблюдаете за происходящим со стороны.       — Он всё лучше и лучше с каждым днём, Ваше Высочество, — говоришь ты с ноткой гордости, наблюдая, как Рыцарь изящно парирует очередной яростный удар длинного гвоздя Дрийи. Она никогда не сдерживается во время тренировок, считая даже саму мысль об этой медвежьей услуге бесчестием. Каждая атака против неё должна быть тщательно выверенной, чтобы достичь своей цели.       — Несомненно, — твёрдо отвечает король, сцепив когти за спиной и не сводя с тренирующейся пары своих тёмных глаз.       — Буквально вчера он смог выбить гвоздь из когтей Хегемола. Тот был очень удивлён такому исходу.       — Правда? Жаль, что я пропустил это.       — Вы сможете увидеть это на следующей неделе, Ваше Высочество. Я уверена, следующий поединок будет ещё более захватывающим, ведь теперь Хегемол будет начеку. Я думаю, он наконец-то понял, что больше не может относиться к нему как к ребёнку.       — Представляю, какое это будет зрелище. Однако я бы хотел, чтобы он никогда и не относился к нему как к ребёнку.       — Таков он сам по себе, Ваше Высочество. Его доброта и хорошее чувство юмора известны даже в кругах простых жуков.       — Для этих чувств нет места в тренировочном зале. Сосуд здесь, чтобы стать сильнее. Он не сможет этого сделать, если мои рыцари продолжат сражаться с ним в таком темпе.       Его резкий тон даёт понять, что ты выходишь за рамки дозволенного. Ты низко кланяешься, извиняясь:       — Прошу прощения, Ваше Высочество. Вы правы. Я позволила своей доброте затуманить разум.       Король вздыхает и жестом приказывает тебе подняться:       — Полагаю, это объяснимо. Как ты сказала, о доброте Хегемола хорошо известно даже за этими стенами. Только не позволяй этой привязанности коснуться твоего подопечного.       Ты пытаешься сохранить бесстрастное выражение лица, однако твоё сердце уходит в пятки. Немного поздно для таких советов, но ты достаточно умна, чтобы не наговорить лишнего.       — Конечно, Ваше Высочество.       Ты решаешь, что лучше замолчать, чтобы снова не вызвать вспышку раздражения у вашего Короля, поэтому оставшаяся часть вашего визита проходит без лишней болтовни. Металлический звон гвоздей и тяжёлое дыхание Дрийи остаются единственными звуками, нарушающими тишину. Рыцарь не показывает никаких признаков усталости, в отличие от Дрийи, на панцире которой начинают выступать капельки пота. Если бы не все те жертвы, на которые пришлось пойти, чтобы добиться такой выносливости у сосуда, можно было бы ему позавидовать.       Неожиданно Дрийя отступает и вскидывает ладонь. Рыцарь тут же останавливается, упираясь остриём гвоздя в мраморный пол в ожидании новых указаний.       — Пока что мне больше нечему тебя научить. На этом всё, — после уважительного прощального поклона Королю, Дрийя разворачивается и выходит из комнаты, чтобы сходить в один из горячих источников для восстановления сил. Ты удивлённо моргаешь. Обычно тренировки длятся как минимум на полчаса дольше. Похоже, она не ожидала, что Рыцарь так быстро выучит все её приёмы.       Сосуд поворачивается к тебе и Королю, молча ожидая приказов.       — Приведи его ко мне после восстановления. Я хочу поговорить с ним.       — Конечно, Ваше Высочество, — отвечаешь ты с почтительным поклоном.       После того, как Король уходит, ты поднимаешь тяжёлую белую накидку и спускаешься на тренировочную площадку, где стоит Рыцарь, наблюдая за тобой. Иногда ты задумываешься, как много на самом деле видят эти пустые глаза.       — Что ж, пойдем, — начинаешь ты, жестом указывая ему следовать за тобой. — Горячие источники не придут к нам сами. — в глубине души ты понимаешь, что дразнить его бесполезно, но ты так давно находишься рядом с ним, что часто забываешь об этом.       — Ты хорошо постарался сегодня, Пьюр. Дрийя никогда не говорила этого, но я уверена, она довольна твоими успехами. Ты правда удивляешь её. Она думала, что тебе понадобится на несколько уроков больше, чтобы выучить эту технику. Если честно, я думаю, было бы неплохо увеличить время наших встреч. Я имею в виду то, как ты учишься…       Как обычно, Рыцарь молчаливо следует за тобой, ступая, как огромная чёрно-белая тень. Когда ты только начинала работать с ним, это сильно нервировало, но спустя несколько недель ты научилась принимать его безмолвие, как часть его самого, как панцирь. Он не говорил, но он определённо слушал, и чем больше времени проходило, тем чаще ты стала находить себя ведущей эту одностороннюю беседу, чтобы хоть как-то восполнить свою потребность в общении. Иногда ты задумываешься, как много твоих бесполезных бредней он на самом деле запоминает, но тяжело судить того, кто реагирует только на прямые приказы. Невозможно точно сказать, что происходит в глубине этих больших пустых глаз.       — Мы пришли, — радостно говоришь ты, подходя к двери, ведущей к вашим личным горячим источникам. Несмотря на то, что во дворце их было несколько, ты предпочитала именно эти. Просторная комната и удалённое расположение делали их идеальным местом для того, чтобы отдохнуть в горячей воде после тренировок. Удерживая тяжёлую накидку одной рукой, второй ты тянешься к двери, чтобы открыть её…       …И чтобы яростно залиться краской от сцены, которая предстаёт перед тобой.       — Ах, похоже, у нас гости, любовь моя.       Ты думала, что горячие источники будут пусты. Большинство жуков в это время всё ещё работают, либо же коротают время за обедом. Однако Таинственная Зе'мэр и её возлюбленная решили, что это прекрасная возможность использовать источники для более… личных целей.       — Мне жаль! — ты немедленно извиняешься, кланяясь в пояс. Позади тебя Рыцарь, казалось бы, равнодушно наблюдает за происходящим. Никто из вас троих не замечает, как его тёмные глаза фокусируются на когте Зе'мэр, который находится между ног её возлюбленной. — Рыцарь закончил тренировку раньше! Я не ожидала, что в такое время кто-то ещё захочет воспользоваться источниками!       Её возлюбленная, в ком ты узнаёшь дочь Лорда Богомолов, хихикает над твоим смущённым видом. Зе'мэр цокает языком в нежном упреке, затем поворачивается к тебе:       — Ох, вполне очевидная ошибка, Ле'мэр. Мо'любовь и я должны были удостовериться, что дверь закрыта. Надеюсь, эта маленькая оплошность будет забыта, верно?       — Конечно, моя леди! — с этими словами ты выпрямляешься и разворачиваешься, сталкиваясь лицом к животу с твоим подопечным. Он всё ещё отстранённо смотрит вглубь комнаты, оставаясь абсолютно неподвижным. Ты машешь рукой, чтобы привлечь его внимание, и его взгляд тут же фокусируется на тебе. — Пойдём, — тихо шипишь ты. — Это грубо – стоять и смотреть. Мы воспользуемся другими источниками в конце коридора.       Закрыв за собой дверь, ты быстро обходишь Рыцаря и направляешься вниз по коридору. Сосуд следует за тобой по пятам. Твоё лицо всё ещё горит огнём, тебе удаётся успокоиться только после того, как вы входите в, к счастью, пустые горячие источники. Ты крепко запираешь за собой дверь.       — Хорошо, Пьюр, ты знаешь, что делать. Давай мне свой гвоздь и запрыгивай, — инструктируешь ты, укладывая его накидку на стоящую рядом скамейку. Он наденет её обратно, когда станет достаточно чистым. Пьюр выполняет твои указания и отдаёт своё тяжёлое оружие, прежде чем соскользнуть в горячую воду. Несмотря на то, что твой подопечный успешно отбил большую часть выпадов Дрийи, он не смог остаться абсолютно невредимым. Ты видела это уже сотни раз, но всё равно продолжаешь замирать в восхищении, наблюдая, как мелкие порезы, покрывающие его панцирь, немедленно затягиваются и исчезают, не оставляя ни единого намёка на былые раны. Если бы все жуки могли восстанавливаться так же легко…       Как только он устраивается поудобнее в воде, ты переключаешь своё внимание на гвоздь. Хоть ты и не кузнец, но ты более чем осведомлена об основных правилах ухода за оружием: чистка и полировка после каждого использования и заточка раз в неделю. Раз в месяц ты отправляешься на окраину Города Слёз, чтобы кузнец гвоздей осмотрел его. Ты очень гордишься результатами своего труда, и поэтому приходишь в восторг, когда он рассыпается в комплиментах при виде следов твоего усердия на тонком лезвии гвоздя.       Напевая себе под нос, ты погружаешься в знакомую работу и не замечаешь, как твой подопечный нехарактерно наблюдает за совершаемым тобой ритуалом. Ты также не замечаешь его коготь, который скользит между его ногами, быстро растирая гладкий и чистый хитин. Те несколько минут, пока ты работаешь, Пьюр неподвижно сидит в тёплой воде, не сводя с тебя своих тёмных глаз.       — Отлично, — с удовлетворением изрекаешь ты, любуясь своим отражением в отполированной до блеска бледной руде. Ты поворачиваешься к своему подопечному с тёплой улыбкой. — Готов? Король ждёт встречи с нами.       Пьюр, конечно же, не отвечает. Он лишь продолжает смотреть на тебя своими пустыми тёмными глазами. Ты невольно ёрзаешь, обеспокоенная таким пристальным вниманием с его стороны. Обычно он прибегал к такой сосредоточенности только во время сражений, чтобы изучить движения врагов и найти наилучшую возможность для атаки. Для Рыцаря смотреть на кого-то так пристально… очень нетипично.       — Похоже, ты уже восстановился, почему бы тебе не выйти из воды? Я знаю, это приятно, но нам нужно высушить тебя и одеть.       Пьюр не двигается с места. Твоё беспокойство начинает расти, улыбка медленно сползает с лица. Обычно, когда ты отдаёшь приказ или даёшь какое-то указание, он немедленно выполняет его. Ты… не совсем уверена, что делать сейчас. Возможно, твои приказы недостаточно точные?       — Выйди из воды, пожалуйста.       Никакого движения.       Беспокойство пробегает по твоему панцирю, словно заряженная светомуха. Ты физически не сможешь заставить его сделать то, чего он не захочет. Он гораздо больше и сильнее тебя. До настоящего момента ты всегда полагалась на его слепое повиновение твоим словам. Может, тебе стоит быть немного настойчивее…       — Сейчас же!       Твой тон не терпит возражений. Нет, конечно, он бы мог возразить, но ты надеешься, что ясно донесла до него свою точку зрения.       На тебя мгновенно накатывает облегчение, когда Пьюр наконец встаёт и направляется к краю бассейна. Ты поворачиваешься, чтобы взять полотенце с ближайшей полки. Развернувшись, ты тут же сталкиваешься с ним. Твоё сердце бешено стучит от неожиданной близости.       — О боги! Не подкрадывайся ко мне так! — выдыхаешь ты, делая шаг в сторону и протягивая полотенце. — Возьми. Вытри себя и одевайся. Король потеряет терпение, если мы задержимся ещё дольше.       Но вместо того, чтобы взять полотенце, Пьюр хватает твою руку. Его ладонь гораздо больше твоей, поэтому она легко обхватывает запястье, сжимая достаточно сильно, чтобы удерживать тебя на месте, но не причинять боль. Ты потрясённо роняешь полотенце, инстинктивно наклоняясь назад и пытаясь освободить свою захваченную чужими когтями руку.       — Что ты делаешь?! Отпусти меня! Отпусти меня сейчас же!       Он снова не слышит, игнорируя твой приказ, его свободная рука тянется к застёжке на твоём горле. Раздаётся щелчок. Ты замираешь, чувствуя, как твоя накидка соскальзывает с плеч. Взгляд Пьюра немедленно перемещается вниз к пространству между твоих ног, и ты инстинктивно сводишь их вместе. Лицо краснеет от злости и стыда, в то время как желудок сводит от страха.       — Отпусти. Меня. Это приказ, Сосуд!       Ты визжишь от удивления, когда он внезапно просовывает свободную руку между твоими ногами, когти начинают растирать гладкий панцирь, будто пытаясь что-то найти. Ты быстро задумываешься о том, чтобы позвать на помощь. Если ты закричишь со всей силы, то есть все шансы, что Зе'мэр услышит тебя и придёт. Единственное, что тебя останавливает – понимание того, что она расскажет Королю. Как только он узнает о новоприобретённой самостоятельности сосуда, тот будет уничтожен. И несмотря на то, что ты напугана и расстроена, последнее, чего ты сейчас желаешь, – это его смерти.       Одним из когтей он нащупывает твоё отверстие, и ты шипишь, инстинктивно двигая бёдрами, чтобы отодвинуться от прикосновения. Он следует за тобой, длинные когти осторожно исследуют гладкий хитин, пока один из них не проскальзывает внутрь. Ты хватаешь ртом воздух и замираешь. Пьюр скользит взглядом от твоей промежности к твоему лицу, заинтригованный услышанным звуком. Медленно, словно пробуя, он вытаскивает коготь, а затем проталкивает обратно.       По твоему телу прокатывается дрожь.       — Пожалуйста. Прошу, не надо. Осто… аах! — ты задыхаешься, когда он повторяет своё движение снова, тёмные глаза пристально следят за твоим лицом, запоминая все реакции на его действия. И, о небеса, ты реагируешь: сердце бешено стучит, дыхание прерывается. В промежности становится влажно. Прошло так много времени с тех пор, как ты делала что-то подобное, поэтому твоё тело отреагировало слишком быстро. В конце концов, с твоей работой очень сложно вступать в отношения, не говоря уже о том, чтобы поддерживать их. Но всё происходящее здесь настолько неуместно, что ты бы очень злилась на себя, если бы не накрывающие тебя страх, смущение и растущее возбуждение.       Неожиданно Пьюр вытаскивает пальцы, подносит их к своему лицу и с интересом изучает влажные блестящие следы на них, растирая вязкую жидкость, чтобы прочувствовать структуру. Новая волна смущения снова прокатывается по твоему панцирю, лицо пылает от стыда. Ты пытаешься выдернуть свою руку, надеясь, что этот кошмар наконец окончен и странное любопытство твоего подопечного удовлетворено, но его хватка не ослабевает. Тысячи мыслей роились в твоей голове, ты отчаянно пыталась определить причину этого неожиданного интереса. Что послужило поводом? Что сегодня было не так, как обычно? За исключением того, что тренировка закончилась раньше, всё шло, как всегда, тогда что…       И тут тебя осеняет.       Зе'мэр.       Пьюр, должно быть, просто повторяет за своей наставницей. Он просто не умеет по-другому. То, что ты считаешь порывом страсти, должно быть, для него просто выглядит как новое странное упражнение. Ты немного успокаиваешься, приободрённая такой догадкой.       — Ты просто повторяешь за Зе'мэр, не так ли?       Пьюр снова переключает внимание на тебя, склонив голову от звуков знакомого имени.       — То, что ты видел в горячих источниках не было тренировкой, Пьюр. Это было мм… как бы тебе объяснить? Они… показывали друг другу свои чувства. Понимаешь, когда два жука сильно любят друг друга, иногда они выражают эту любовь физически, доставляя друг другу удовольствие. Это очень личная и интимная вещь, и на самом деле мы не должны были это видеть.       Пьюр продолжает смотреть на тебя с поднятой головой, всё ещё обхватывая когтями твоё запястье. Ты смущенно чешешь затылок, теряясь в догадках, как много он на самом деле понял.       — Поэтому, мм… вот так. Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться. Это не относится к твоим тренировкам, поэтому тебе не нужно практиковать на мне то, что ты увидел, хорошо? А сейчас, пожалуйста, отпусти меня, и мы просто забудем то, что случилось.       Он смотрит. Несколько мгновений царит неуютная тишина, после чего ты снова начинаешь волноваться, осторожно пытаясь вырвать свою руку из его железной хватки.       — Мм, Пьюр? Пожалуйста, отпусти меня.       Свободной рукой ты обхватываешь его руку, осторожно пытаясь разжать его когти, сковывающие твоё запястье.       И тут до тебя доходит, что это первый раз, когда ты по-настоящему касаешься его. До этого момента ваш физический контакт был сведён к минимуму, лишь случайные прикосновения, когда ты передавала ему вещи или застёгивала его накидку. У тебя и не было причин близко контактировать с ним.       И похоже, тебе правда не стоило трогать его после того, что ты только что ему рассказала.       Ты вскрикиваешь, когда Пьюр неожиданно тянет тебя вперёд, ты спотыкаешься и падаешь на него, пытаясь ухватиться за что-то свободной рукой. Тебе удаётся упереться в его плоский живот, дабы не врезаться в него лицом.       — Что в Халлоунесте на тебя нашло?! Почему ты… ох.       Краска тут же заливает твоё лицо, когда ты замечаешь, что твоя рука, которую сосуд заковал железной хваткой, оказывается крепко прижата к пространству между его ногами, а его тёмные глаза смотрят на тебя практически… выжидающе?       Ох.       О нет.       Как, во имя Черва, тебе это выдержать? Ты и вообразить не могла, что он когда-либо будет делать подобные вещи. Всё, кроме тренировок и прямых приказов, казалось, проходило мимо него, любые мысли и эмоции тонули в молчании и этих тёмных пустых глазах, прежде чем пустить корни. Ты не ожидала, что твоё объяснение он практически не воспримет, в отличие от процесса, увиденного раннее. Всё происходит слишком, слишком быстро.       — Пьюр, я… я… — мнёшься ты. — Я не могу. Это неправильно. Этого не должно было случиться. Боги, это было невозможно. Я… — ты сглатываешь, чтобы хоть как-то унять сухость во рту. — Я думаю, будет лучше, если мы забудем всё, что случилось.       Он не двигается, лишь продолжает молчаливо смотреть на тебя сверху вниз.       — Мне жаль, ты… ты правда дорог мне. Но я не должна делать этого. И ты определённо не должен думать о… ни о чём! Послушай, просто… просто забудь всё, что случилось после сегодняшней тренировки, хорошо? Я уверена, ты сможешь, если по… аа!       Его рука неожиданно возвращается к пространству между твоих ног, длинные когти легко проскальзывают обратно в твою ещё влажную промежность и начинают медленно двигаться.       — Аах! О боги! — стонешь ты, непроизвольно двигая бёдрами и стискивая своими когтями его панцирь. Пьюр дрожит, его бедра толкаются навстречу твоим прикосновениям. Сквозь туман, застилающий сознание, ты вяло размышляешь, как он вообще что-то чувствует, у него нет никакого отверстия или чего-то подобного, только гладкая твёрдая оболочка между ног.       Тебе не удается дольше раздумывать над этим; Пьюр неожиданно начинает набирать темп, его тёмные глаза внимательно разглядывают твоё лицо. Неожиданно для себя ты откликаешься, словно в благодарность, с глухим криком откидывая голову назад. Пьюр содрогается, сжимая когти внутри тебя, и отчаянно трётся бёдрами о твою руку. Этого достаточно, чтобы довести тебя до предела, тело сводит судорогой, и ты открываешь рот в тихом финальном крике.       Пьюр не останавливается, его когти сжимаются в неизменно быстром темпе. Ты быстро становишься гиперчувствительной, твоё тело вздрагивает с каждым его движением, пока ты постепенно приходишь в себя. Дрожа, ты хватаешь его за запястье, отчаянно прося остановиться:       — П-Пожалуйста, хватит. Ты делаешь мне больно.       Пьюр немедленно останавливается, распознав на твоём лице неприятную гримасу и поняв, что причиняет дискомфорт. Он наконец отпускает твоё запястье, молча наблюдая, как ты медленно опускаешься, чтобы сесть на холодный кафельный пол.       Что, во имя Черва, только что было?       Стыд и страх начали медленно растекаться по твоим венам, разгораясь, словно ледяные языки пламени и быстро сжигая остатки удовольствия. Должна ли ты рассказать кому-то? Направиться к Королю и сказать, что его идеальный сосуд не такой уж и чистый? Твоё сердце пропускает удар. Сказать, что он будет в бешенстве – ничего не сказать. Пьюр будет уничтожен. Годы тренировок потрачены зря.       И всему виной будешь ты.       Ты была его наставницей годы. Его определили под твоё руководство с того момента, как он смог самостоятельно удерживать гвоздь. Всё время, кроме тренировок с Королём, он был с тобой. У тебя не оставалось сомнений, что его неожиданная самовольность будет считаться твоей ошибкой.       В лучшем случае тебя отправят в ссылку. Ты будешь изгнана из Халлоунеста без права ступить на его земли снова. В худшем…       В худшем тебе больше не позволят жить.       В обоих ситуациях Пьюра ожидает погибель.       Ты глубоко вздыхаешь и сжимаешь когти в кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь.       — Сядь, Пьюр.       Он садится.       Он такой высокий, что даже сидя возвышается над тобой, словно башня. Ты жестом просишь его приблизиться, и он подчиняется, тут же наклоняясь к тебе. Очень осторожно ты обхватываешь его лицо ладонями, опуская ниже, чтобы его бездонные глаза оказались на уровне твоих.       — Слушай меня очень внимательно, Пьюр. Ты должен это запомнить. Ты не должен делать то, что ты сейчас сделал, что мы сейчас сделали, ни с кем другим. Ни с твоими наставниками, ни со стражами, ни, тем более, с Королем. Не прикасайся к ним, пока не получишь прямое указание сделать это. Не трогай никого. Если… если ты почувствуешь, что тебе нужно снова потрогать кого-то, как сейчас, ты должен прийти ко мне, только ко мне, ты понял?       Молчаливый и пустой взгляд в качестве ответа.       Затем, медленно, почти нерешительно, он поднимает свою руку. Ты спокойно смотришь, как он медленно подносит её к твоему лицу и нежно обхватывает твою челюсть своими массивными когтями. Ноющая боль на мгновение коснулась твоего сердца.       — Хорошо. Сейчас смой с себя все. Король наверняка недоумевает, почему мы задерживаемся.       Ты наблюдаешь, как он плюхается обратно в горячие источники, и на мгновение закрываешь глаза, чтобы взять себя в руки и разложить всё, что сегодня произошло, по полочкам, а позднее тщательно обдумать это в тишине своей комнаты. Когда ты поднимаешь руки, чтобы застегнуть свою накидку, твои внутренности опять сводит судорога.       Что если ты сделала неправильный выбор?       Ты быстро задвигаешь эту мысль на задворки своего сознания, жестом показывая Пьюру подойти обратно к тебе, и подаёшь ему полотенце. Ты подбираешь его высохшую накидку, уже придумывая оправдания вашему опозданию.       — Держи, надень её, — приказываешь ты, протягивая накидку.       Вместо того, чтобы взять её, он наклоняется, расположив ваши лица на одном уровне, и смотрит тебе в глаза. Ты удивлённо моргаешь.       — Ты хочешь, чтобы я… надела её на тебя?       Он наклоняет голову в ответ, пододвигаясь чуть ближе.       Ему была не нужна помощь, чтобы надеть накидку с тех пор, как он стал подростком.       Ты почти говоришь ему это, но быстро прерываешь себя. Будет быстрее, если ты подыграешь. Быстро накинув одеяние на его плечи, ты даже не тратишь время, чтобы застегнуть его. Твои когти касаются его шеи, пока ты поправляешь воротник. Пьюр дрожит от прикосновений. Ты быстро отходишь назад, подавляя поток эмоций, готовый вырваться наружу.       — Хорошо, большой жук. Бери свой гвоздь и пойдём. Король, скорее всего, будет не особо-то счастлив, увидев нас, поэтому позволь мне всё объяснить ему, ладно? — отшучиваешься ты с кривой улыбкой. Пьюр быстро касается лбом твоего, прежде чем развернуться и взять оружие. Твоё сердце начинает трепетать, несмотря на все попытки обуздать его. Сейчас ты не уверена, что не рассказывать королю о произошедшем – правильный выбор. Ты знаешь, что ты не сможешь спокойно жить дальше, если сделаешь это.       Если бы ты только знала, что смерть будет лучшим решением.