Impure

      Большие приятные и знакомые когти легко скользят по твоему телу. Немного щекотно. Ты смеёшься и дрожишь от прикосновений, а твой возлюбленный снова и снова повторяет движения, наклоняя голову от удовольствия.       — Ты дразнишь, верно? А понравится ли тебе, если я буду делать так же? — игриво спрашиваешь ты.       Пьюр с готовностью обхватывают твои когти своими. Он нежно тянет их к себе и кладёт на свою грудь. Пустые чёрные глаза с нетерпением смотрят на тебя.       — Если ты настаиваешь, — хихикаешь ты, опуская руки ниже к его животу. Ты улыбаешься, видя, как он вздрагивает от прикосновений, и возвращаешь ладони на его бёдра. Тебе нравится, какой он отзывчивый, какой чувствительный. Это так заводит.       Ты повторяешь движение ещё несколько раз, затем наклоняешься вперёд и зарываешься лицом в основание его шеи. Ты открываешь рот и Пьюр крепко стискивает когти на твоих бёдрах. Он дрожит сильнее, когда ты начинаешь лизать, кусать и целовать его. Ему не нужно много времени, чтобы завестись.       Ты решаешь чуть подразнить, оставляя дорожку из поцелуев на его шее, груди, спускаешься к животу, немного задерживаясь там, опускаешься ниже…       Ты просыпаешься прежде, чем достигаешь желанного места.       Ты со стоном садишься на кровати, проводя когтями по лицу, затем откидываешь одеяло и хмуро смотришь в пустоту. Похоже, придётся стирать простыни.       Снова.       Эти сны действительно начинают мешать.       Они начали преследовать тебя несколько недель назад. Сразу после… того случая… в горячих источниках. Сначала они появлялись нечасто – небольшое недоразумение, которое можно забыть. Сейчас же ты видишь их практически каждую ночь. И практически каждое утро ты просыпаешься мокрой и возбуждённой. Это неловко. Это унизительно. Это неприемлемо.       Это… начинает беспокоить.       К удивлению, Пьюр больше не пытался прикасаться к тебе. По крайней мере не так. Краткие прикосновения то тут, то там, лёгкие поглаживания и прикосновения лбами, когда никого не было рядом, но ничего настолько серьёзного, как тогда. Этот так называемый «опыт» кардинально изменил мнение о твоём подопечном и перевернул с ног на голову представление о том, что происходит у него в голове. Однако ты старательно игнорировала всё это. Отсутствие повторных инцидентов сделало задачу «притвориться, что ничего не случилось» достаточно лёгкой, поэтому ты спокойно продолжала вести себя как обычно.       А потом начались эти сны.       Сначала ты старательно их игнорировала. Сюжет, видимый тобою во снах, остался где-то на подкорке сознания, вгрызаясь в него, словно голодный червь. Так твой разум пытался справиться со всеми бушующими внутри эмоциями. Тебе нужно просто оставить всё как есть. Когда-нибудь они прекратятся.       Но они не прекратились.       И чем дольше ты ждала, тем сильнее они менялись. Из кроткой жертвы ты превратилась в активного партнёра, желающего не только получать удовольствие, но и доставлять его. Сны, которые сначала ограничивались простым повторением событий того дня, переросли в что-то более сложное и… разнообразное.       Тебе стало сложно смотреть на Пьюра, не думая о нём так, каждое прикосновение было запятнано твоими снами. Как бы ужасно это ни было, ты была вынуждена смотреть на него в новом свете.       Ты тяжело вздыхаешь и сдираешь простыни с кровати, чтобы закинуть их в корзину с грязным бельём. Ты пытаешься поскорее откинуть раздражение от одной только мысли, что их снова придётся стирать после утренних забот вроде принятия ванны, использования туалета и чистки зубов.       Ты кидаешь беглый взгляд на часы в гостиной и хмуришься. Похоже, ты проспала. Пробуждения посреди ночи дурно влияют на твой распорядок дня. Если ты выйдешь сейчас, едва ли успеешь прийти вовремя.       Ты с повторным вздохом вытаскиваешь из шкафа чистую накидку.       Лучше не заставлять Короля и твоего подопечного ждать.       ***       На пути к тренировочному залу тебе встречаются лишь пустые коридоры. Сейчас достаточно рано, и бόльшая часть жуков всё ещё спит и не собирается просыпаться по крайней мере в ближайшие полчаса. Ты решаешь воспользоваться тишиной, чтобы взять себя в руки и вернуться в реальный мир, потому что разумом ты всё ещё блуждаешь в сегодняшнем сне. Не мешало бы сосредоточиться на заданиях, которые требовалось выполнить за этот день. Пьюр будет тренироваться с Огримом в 9, затем с Измой в полдень. Быстрый взгляд на календарь – сегодня день твоего ежемесячного похода к кузнецу гвоздей. Судя по расписанию ваших занятий с Пьюром, ты больше не можешь откладывать стирку своих вещей. Затем нужно доставить Лурьену отчёт, который, в свою очередь, должен дать тебе свой ответ; после сходить к Мономоне, которая даст тебе свои отчёты…       …для Короля, который лишь устало вздохнёт и укажет тебе оставить их на его столе.       Ты с глухим стоном массируешь виски.       Спасибо, хоть не отправили в Глубинное гнездо.       Ты проходишь мимо двух каролингов, которые смирно стоят по обе стороны от входа в тренировочный зал. Они даже не поворачивают голову в твою сторону, всем своим видом показывая, что они каменные статуи, неподвижно взирающие на что-то прямо перед собой. Когда-то ты думала, что они ещё более полые, чем твой подопечный. Но после того случая… ты больше не думаешь.       Ты качаешь головой, пытаясь избавится от навязчивых мыслей, прежде чем войти в огромный и пустой зал, предназначенный для личных тренировок с Королём. Переступив порог, ты замечаешь, что внутри воздух заметно теплее. Твой нос наполняет запах гари, а только что использованные заклинания статическим электричеством пробегают по панцирю. Пьюр стоит посреди комнаты, его грудь тяжело вздымается, а руки всё ещё белеют раскалёнными разрядами энергии. Капельки пота, покрывающие его панцирь, видны даже с такого почтительного расстояния. Король стоит в стороне со сложенными на груди руками. Позади него стоит гвоздь Пьюра, прислонённый к стене, его плащ аккуратно сложен рядом.       — Снова, — указывает Король, его тело начинает сиять ярче. Ты видишь, как два каролинга материализуются прямо из воздуха, их тела состоят из светящейся белой энергии. Пьюр тут же принимает защитную стойку, слегка наклонившись вперёд. Его тело дрожит от напряжения. Ты благоразумно решаешь отойти, чтобы подождать конца тренировки снаружи.       Каролинги разделяются, обходя Пьюра с двух сторон. Ты не отрываясь смотришь на него.       Ты знаешь: даже будучи истощённым, он может показать, что с ним нужно считаться. Каролинги быстрые, они продолжают исчезать и появляться, телепортируясь до тех пор, пока не окажутся за спиной соперника. Но Пьюр быстрее.       Он телепортируется как раз вовремя, и каролинги своими изогнутыми когтями задевают лишь воздух. Пьюр использует те редкие моменты, когда они на земле, чтобы изучить их движения. Его пустые тёмные глаза скользят по их оболочке, следя за каждым шагом и взмахом оружия. Ничего не ускользает от его взгляда. Его рука начинает раскаляться добела.       Первый каролинг падает, пойманный одним из сияющих лезвий, выпущенных Сосудом. Существо просто растворяется в воздухе, мерцающие белые искры остаются единственным напоминанием того, что там что-то было. Второй оказывается более сложным противником.       Пьюр отправляет в его сторону ещё горсть лезвий, но существо из света и магии оказывается слишком быстрым, исчезая с пути летящих копий в последнюю секунду. Оно появляется прямо за спиной твоего подопечного, поднимая свой заточенный коготь для удара. Быстрее, чем ты успеваешь осознать, что произошло, Пьюр разворачивается и пускает следующую порцию лезвий прямо в лицо каролинга. Он снова исчезает, на этот раз появляясь чуть поодаль, чтобы кинуть коготь, пока сосуд всё ещё стоит спиной к нему.       Ты едва успеваешь прикусить язык, чтобы не издать предупреждающий крик. Король определённо не даст этому поступку просто сойти с рук. К счастью, этого и не потребовалось.       Пьюр инстинктивно телепортируется, изогнутый коготь безобидно расчерчивает воздух и возвращается к своему владельцу. Как только оружие касается руки каролинга, Пьюр тут же появляется над его головой. Длинный гвоздь из белой энергии трещит в его когтях. Он, направив острие в землю, падает вниз на ничего не подозревающего каролинга. Яркие сияющие копья появляются из-под пола, гораздо выше, чем их создатель, затем рассыпаются всполохами искр так же быстро, как появились. После того, как заклинание окончательно рассеивается, на арене остается один Пьюр, сгорбившись и дыша ещё тяжелее, чем прежде.       Что ж, это не заняло слишком много времени.       Ты порываешься войти внутрь, когда замечаешь краем глаза движение. Еще один каролинг.       С растущим страхом ты смотришь, как он бросается на твоего беззащитного подчинённого. Пьюр стоит неподвижно, лишь тяжело вздымается его грудь и пот стекает по лицу. Он выглядит слишком истощённым, чтобы двигаться. Ты открываешь рот, не успев подумать.       Почти оглушительный взрыв заглушает твой предупредительный крик. В глазах режет от ослепительного белого света, заполнившего комнату. Тепло пробегает по твоему панцирю, достаточно горячее, чтобы доставить дискомфорт, но не настолько, чтобы обжигать. Раздаются несколько глухих хлопков, ты зажмуриваешься и инстинктивно тянешь руки к лицу, чтобы закрыть его. Затем наступает тишина. Если бы не звон в ушах, было бы легко подумать, что ты оглохла.       — Ах, ты как раз вовремя. Мы с Сосудом закончили на сегодня.       Ты медленно отводишь руки от лица и видишь Короля, который, весело прищурившись, смотрит на тебя. Пьюр рассматривает тебя с того места, куда он только что рухнул после тяжёлого боя, заметно оживившись, почувствовав твой взгляд. Хоть бы Король не заметил.       — Хорошо. Доброе утро, Ваше Высочество, — приветствуешь ты, кланяясь в пояс.       — И тебе того же, — отвечает он, жестом приказывая тебе отойти, как только ты выпрямляешься. Ты тут же подчиняешься, отодвигаясь на почтительное расстояние от твоего правителя. Пьюр поднимается с пола, но всё ещё не сдвигается с места.       — Скажи своё расписание, — говорит Король, убирая руки за спину.       Ты отвечаешь:       — Сегодня в 9 у Сосуда тренировка с Огримом, а в полдень с Измой. Его гвоздь также нуждается в ежемесячном осмотре у кузнеца гвоздей. После этого я направлюсь в Шпиль Хранителя, чтобы взять у Лурьена отчёты, затем в Архивы, чтобы взять их у Мономоны.       — Какие отчёты?       — Полагаю, Лурьен ответственен за проект трамвая в Глубинном Гнезде. Очевидно, ни Херра, ни её подчинённые не заинтересованы в этом. Что касается Мономоны, я слышала, она добилась прогресса относительно заклинаний, которые Вы приказали ей изучить.       Король вздыхает, массируя точку между бровей:       — Хоть у кого-то есть хорошие новости. Очень хорошо. Тогда ступай.       Ты отвешиваешь низкий поклон.       — Как пожелаете, Ваше Высочество, — ты указываешь Пьюру следовать за тобой, подбирая его накидку и гвоздь. Он немедленно подчиняется, шатаясь подходит ближе, чтобы занять место незаметной тени позади тебя. Ты мысленно хмуришься. Ты не видела его таким потрёпанным с момента, как Король впервые научил его пользоваться магией. К счастью, хороший отдых в горячих источниках вернёт его в былую форму перед следующей тренировкой.       — Ещё кое-что.       Ты немедленно останавливаешься и поворачиваешься к Королю:       — Да, Ваше Высочество?       — Следующие пару ночей Сосуд проведёт с тобой. После изучения отчётов я буду занят у себя в кабинете и не смогу работать с ним. Приведёшь его к концу недели. Думаю, к тому времени я освобожусь, и мы продолжим тренировки.       — Конечно, Ваше Высочество, — отвечаешь ты, чувствуя, как скрутило живот.       Такой приказ не нов для тебя. Каждый раз, когда Король оказывается впутан в очередную политическую интригу или проект, у него просто не остается времени на тренировки. Во время подобных случаев ему проще оставить Пьюра с тобой, чтобы ты держала его в курсе всех изменений в расписании занятий. Просто… до того случая… ты смотрела на него по-другому. Ты прекрасно понимаешь, что присутствие Пьюра в твоём жилище только усугубит эти странные сны.       Ты пытаешься задвинуть мысли об этом на подкорку сознания. У тебя ещё есть работа.       Пьюр всё ещё не очень твёрдо стоит на ногах, поэтому ты решаешь нести его вещи самостоятельно, убрав его гвоздь себе за плечи и подхватив ножны и накидку свободной рукой. К счастью, горячие источники не так далеко отсюда. Всё это обмундирование кажется тяжёлым, если нести его слишком долго.       Ты не замечаешь, с каким любопытством Король провожает тебя своими тёмными глазами.       ***       Утро пролетело незаметно. После продолжительного (и, к счастью, без «сюрпризов») отдыха в горячих источниках Пьюр снова вернулся в былую форму. Тебе удаётся отпроситься на быстрый завтрак, чтобы позаботиться о неподобающей кучке белья, возвышающейся в твоём шкафу, прежде чем вести Пьюра к себе. Тренировка проходит гладко, однако ты часто замечаешь, как твои мысли убегают не в том направлении, пока ты смотришь на своего подопечного. Эти руки и длинные прекрасные когти стискивают твои бёдра вместо гвоздя. Эти сильные тонкие ноги уютно обхватывают твои. Эти загадочные чёрные глаза смотрят прямо на тебя…       — Дорогая, всё хорошо?       Ты дёргаешься от неожиданности. Мысленно ругая себя за такой ступор, ты поднимаешь голову и видишь Изму. Она обеспокоенно разглядывает тебя, чуть сдвинув брови. Пьюр стоит позади неё, его глаза пристально смотрят на тебя. Ты краснеешь от смущения и молишь небеса, чтобы это не было сильно заметно.       — Ох! Да, всё хорошо. Моя леди, почему ты спрашиваешь?       Она чуть щурится:       — Наша тренировка закончилась пару минут назад.       Твои глаза тут же метаются к часам над дверьми. Три минуты четвертого. Но разве они не начала совсем недавно? О Черв, что не так сегодня?       — Я не могла не заметить, что ты не смотрела на нас с таким же энтузиазмом, как раньше, — продолжает она. — Тебя что-то беспокоит? Ты не из тех, кто отвлекается по пустякам.       Отлично, теперь твоё лицо точно побагровело. Ты неловко опускаешь голову в попытке спрятать это:       — Я искренне ценю твоё беспокойство, моя леди, но, честно, ничего не случилось. Я лишь задумалась об оставшихся планах на сегодня. Сожалею, что мне пришлось отвлечься на них вместо того, чтобы наблюдать за вашей тренировкой.       Она машет рукой, словно отмахиваясь от твоих забот:       — Дорогая, не нужно извинений. Это может случиться с каждым. Мы работали над техниками защиты и осанкой, поэтому, если Король вдруг спросит, ты можешь сказать ему, что Сосуд исключительно хорош, как и всегда.       Ты улыбаешься, поднимаясь, и отвешиваешь вежливый поклон:       — Я скажу, моя леди. Благодарю.       Обернувшись, ты замечаешь, что она всё ещё смотрит на тебя, более озабоченно, более серьёзно:       — Если тебя что-то беспокоит, знай, ты всегда можешь поговорить со мной. По мне не скажешь, но я здесь очень давно. Я знаю, что дельный совет поможет разрешить проблемы лучше, чем молчание.       Сердце сжимается в груди. Как сильно бы ты не хотела посвятить её в произошедшее, ты всё равно не можешь. Изма умна и невероятно проницательна. Даже если ты вскользь упомянешь о произошедшем, нет сомнений в том, что она поймет, о чём именно идёт речь. Нет, даже несмотря на всю её доброту, она ни за что не должна узнать об этом. Её долг перед Королём и королевством возьмёт вверх над её добротой. Тогда и ты, и Пьюр погибнете.       Ты снова почтительно наклоняешь голову:       — Благодарю за предложение, леди Изма. Это правда много значит для меня.       — Береги себя, милая. Если ты всё же решишь рассказать, ты знаешь, где меня найти.       С этими словами она удаляется.       Ты вздыхаешь, чуть опуская плечи от невольно возникшего напряжения. Пьюр наклоняет голову, его свободная рука на мгновение поднимается в твою сторону, но тут же безвольно опускается вниз. Ты качаешь головой и подбираешь его накидку. Слишком рискованно позволять ему касаться тебя здесь.       — Хорошо, здоровяк. Пойдём.       ***       После очередного быстрого отдыха в горячих источниках ты указываешь Пьюру ждать тебя в своих апартаментах, включив ему последнюю песню Мариссы. После недолгого колебания ты решаешь оставить ему несколько книг, хоть ты и не уверена, что он вообще умеет читать. С тех пор, как тебе доверили опекать Пьюра, его расписание было сфокусировано лишь на развитии физических и магических сил. Никакого чтения, письма, естествознания или математики. Но к тому времени он был уже подростком, и ты не особо интересовалась его жизнью до этого момента, поэтому небольшая вероятность, что он всё-таки умеет читать, остаётся. Ты читала ему вслух несколько раз, когда он оставался у тебя, и, видимо, он был достаточно доволен этим. Хотя он казался достаточно доволен всем, пока не…       Ты снова трясёшь головой.       Сосредоточься.       У тебя всё ещё много дел. Ты не можешь снова позволить себе прокрастинировать.       С этой мыслью ты решительно заходишь в казармы стражников города. Секретарь, едва взглянув на тебя, машет рукой и возвращается к бумажной работе.       Голоса, выговаривающие команды, и лязг гвоздей, отражающийся от стен, дают понять, что бόльшая часть тех, кто не на дежурстве, сейчас находятся в тренировочном зале. Ты направляешься к просторной комнате в конце коридора, с усилием отодвигая одну из массивных дверей, чтобы просунуть голову в образовавшуюся щель. Ты уверена, что жук, которого ты ищешь, находится здесь. Этот голос не может принадлежать никому другому.       — Вера! Что я говорил тебе насчёт гвоздя, девочка?! Держи его твёрже! И держи ладонь на несколько сантиметров подальше от края рукояти! Иначе ты прямо напрашиваешься, чтобы гвоздь выбили у тебя из когтей! И Авенс! Не стой так зажато! Ты хочешь, чтобы тебе надрали задницу?!       Ты невольно улыбаешься, проскальзывая между дверьми и подходя к Командиру.       — Новобранцы? — буднично спрашиваешь ты.       Командир – достаточно бывалый жук, незваному гостю не так-то просто застать его врасплох, поэтому он просто вздыхает и скрещивает руки на груди.       — Ага. И они совсем зелёные, прямо как сады нашей Королевы. Будет тяжело и долго привести их в подобающую форму, — он разворачивается и смотрит на тебя сверху вниз, чуть задерживаясь на длинном гвозде у тебя за спиной, прежде чем взглянуть тебе в глаза.       — Время уже пришло? — риторически спрашивает он.       Ты киваешь:       — Время летит быстрее, когда ты занят делами. Мне нужно заглянуть на Шпиль Хранителя и в Архивы, поэтому я займу ваших стражников немного дольше, чем обычно, хорошо?       Он буднично машет рукой вместо ответа:       — Конечно! Задерживай столько, сколько тебе нужно. Посмотрим, кого же… — бурчит он, оглядывая комнату в поисках подходящего кандидата, — Цикас! — неожиданно рявкает он, — Выйди вперёд!       — Да, сэр! — отвечает большой жук, отвлекаясь от своего сражения с другим не менее большим жуком. В одной руке он держит массивный гвоздь, в другой – панцирь-щит. Похоже, это Великий часовой.       — Вам не кажется, что он немного… чересчур…— бормочешь себе под нос, пока стражник направляется к вам. Раньше тебе всегда давали Обычного или Крылатого часового.       — Если бы ты оставалась в городе, тогда да, — тихо отвечает Командир, рассматривая тебя, — Но тебе предстоит путь в Архивы. Город чист от чумы, но за стенами…в любом случае лучше перестраховаться.       Точно.       Чума.       Ты знала об этом.Конечно, как ты могла не знать. Но в окружении безопасных стен Белого дворца так легко забыть об этой напасти. В последний раз ты слышала о нападениях несколько месяцев назад, и то все они были рядом с Перепутьем. Ты слышала рассказы о болезненных оранжевых глазах нападавших, о том, как они бродили по округе, словно ожившие трупы, ожидая, пока кто-то не подойдёт слишком близко, чтобы молниеносно сорваться с места и вложить все имеющиеся силы в одно желание: убить, убить, убить…       Ты содрогаешься.       Осторожность и правда не помешает.       Стражник, которого зовут Цикас, останавливается перед Командиром. Его взгляд скользит по тебе, прежде чем обратиться к нему:       — Вы хотели видеть меня, сэр?       — Да. Цикас, это __________. Она личная помощница короля. Ты будешь защищать её на пути через Архивы и город. Задание считается выполненным лишь тогда, когда она вернётся сюда в целости и сохранности. Понятно? — Абсолютно серьёзно объясняет командир.       — Понятно, сэр! — живо отвечает Цикас, салютуя Командиру.       — Хорошо. Я жду от тебя идеального поведения. Тебе нужно относиться к ней с высочайшим уважением.       — Конечно, сэр!       Ты закатываешь глаза, на губах проскальзывает добрая улыбка:       — Я уверена, он будет вести себя хорошо, Командир. Все мои стражники вели себя абсолютно профессионально. Ты хорошо тренировал их.       Командир отмахивается от комплиментов, но по тому, как он выпрямляется, чтобы казаться немножко выше, ты понимаешь, что он доволен:       — Ты не знаешь этих болванов. Никогда не будет лишним напомнить им, как вести себя в присутствии леди.       Ты улыбаешься его отмазкам. Ты знаешь его уже более десяти лет; с тех пор, как ты стала слугой. Каждый раз, когда задание требовало длительных прогулок по Халлоунесту, ты в первую очередь направлялась к нему.       — Конечно. В любом случае пора идти, — произносишь ты, быстро взглянув на часы,— Спасибо, Командир. К вечеру мы должны вернуться.       — Передавай привет кузнецу гвоздей, — отвечает Командир, кивая. — Судя по последней его партии, он действительно превзошел себя.       — Передам. Удачи с новыми учениками, — отвечаешь ты, разворачиваясь, чтобы уйти.       — Спасибо. Думаю, она мне понадобится… — устало отвечает он, возвращаясь к тренировкам.       Он наблюдает, как гвоздь Веры выскальзывает из её когтей после почти успешного удара по Авенсу, который в безуспешных попытках увернуться от него, падает на свой зад. Командир страдальчески вздыхает и потирает лоб.       — …И чего-то выпить.       ***       Путь к кузнецу гвоздей довольно приятен.       Тебе всегда нравился Город Слёз. Он не был похож ни на одно другое место в Халлоунесте с его сложной архитектурой и возвышающимися зданиями из толстого прозрачного стекла и железа. Непрекращающийся дождь лишь прибавлял определённого шарма этому месту; капли дождя отскакивают от стекла, словно миллионы крошечных светомух, отражая тёплый свет городских фонарей. Твоя накидка, усиленная заклинаниями, водонепроницаема, что позволяет тебе оставаться сухой, пока вы идете по сверкающим, вымощенным камнями улицам. Цикаса, как и остальных стражей, абсолютно не беспокоит дождь. Тебе остаётся только догадываться, что их броня, возможно, тоже не пропускает воду.       Тихий стук воды так успокаивает, что ты жалеешь, что не можешь записать его, чтобы слушать перед сном. Ты глубоко вдыхаешь, чувствуя странно комфортный запах мокрого бетона. Ты очень хочешь брать Пьюра с собой на время этих визитов. Что-то подсказывает тебе, что он будет восхищаться городом так же, как и ты, хоть и в своей тихой манере.       Твоё сердце снова заныло от этих мыслей.       Отвлечься. Тебе нужно отвлечься.       — Как давно ты стал стражем Города Слёз, Цикас? — непринуждённо спрашиваешь ты, глядя на него. Он достаточно молод, возможно, на несколько лет младше тебя.       — На следующей неделе будет год, — вежливо отвечает он.       Ты кашляешь:       — Целый год? Почему я не встречала тебя раньше? Я бываю в казармах минимум раз в месяц!       Он пожимает плечами:       — Меня обычно отправляют в патруль ближе к вечеру, но если кто-то из утреннего караула заболеет, я тут же заменяю его.       — Понятно. Что ж, приятно познакомиться, Цикас.       — Взаимно, мисс.       Ты улыбаешься его формальной вежливости:       — Не нужно слушать Командира и показывать своё «идеальное поведение». По крайней мере не мне. Ничего не случится, если мы продолжим разговор в неформальной манере.       Он с любопытством смотрит на длинный гвоздь у тебя за спиной и поднимает голову.       — Ты можешь спросить меня о нём, — предлагаешь ты. — Я отвечу.       Он краснеет, смущаясь от того, что его поймали. Кашлянув, он спрашивает:       — Ах, это твой гвоздь, мисс?       Ты качаешь головой:       — Он принадлежит Королю. Я всего лишь приношу его кузнецу гвоздей для восстановления, поскольку Его Высочество слишком занят.       Это была «официальная» легенда, которую тебе нужно было говорить тем, кто спрашивал о гвозде. Если ты упомянешь, что он принадлежит одному из Пяти Великих Рыцарей, собеседник наверняка поинтересуется, кому именно, что явно усложнит ситуацию.       Глаза Цикаса расширились:       — Король владеет гвоздём?       Ты улыбаешься:       — На самом деле нет. Он предпочитает использовать заклинания и душу. Этот плохой парень — лишь формальность, — отвечаешь ты, заводя руку за спину и хлопая по рукоятке, показывая, о чём идёт речь. К счастью, ножны скрывают бόльшую часть лезвия, что не позволяет рассмотреть его изношенность после регулярных занятий.       Цикас разочарованно сдувается:       — Понимаю. Похоже, это прекрасный клинок.       Потраченный впустую.       Если бы ты не знала правду, ты бы согласилась с невысказанной мыслью. Этот гвоздь заслужил быть использованным, а не стоять на пьедестале, как бесполезный трофей. Ты меняешь тему.       — Как давно к вам присоединились те новички? Командир считает, что они настоящая беда.       Закатанные глаза Цикаса подтверждают твои слова. Ты улыбаешься, пока он начинает свой первый рассказ.       ***       Приятная беседа делает длинный путь к Кузнецу Гвоздей гораздо короче, и вот, не заметив пролетевшего времени, ты понимаешь, что вы уже стоите напротив его двери.       — Ты не против подождать снаружи? — спрашиваешь Цикаса, постучав в дверь. — Внутри будет немного тесно для нас троих.       Быстрый взгляд на очень скромный дом кузнеца гвоздей подтверждает, что твоё предположение верно. Цикас кивает, вставая рядом с дверью. Ты слышишь щелчок замка, и тут же дверь отворяется.       — Ах, я как раз думал, где же ты. Входи, входи. Пора взглянуть на этот гвоздь, —приветствует кузнец гвоздей, жестом приглашая тебя внутрь, и ты заходишь, не забыв плотно закрыть за собой дверь.       Лишь после этого ты поворачиваешься и освобождаешь из тугих ножен длинный бледный гвоздь, осторожно удерживая его обеими руками. Кузнец почтительно принимает его, бегло просматривая лезвие на наличие внешних повреждений.       — Как обычно, тебе удалось сохранить его в превосходном состоянии. Ни один гвоздь, проходящий через мою кузницу, не получал такого превосходного ухода, — говорит он, осторожно очерчивая когтём острие. Ты немного приосаниваешься от похвалы.       — Такое прекрасное творение заслуживает его, сэр, — в ответ хвалишь ты.       — Несомненно, однако, похоже, в этот раз его использовали чаще, чем обычно, — констатирует он, чуть задерживая коготь на небольшом сколе.       Ты киваешь:       — Так и есть. Сейчас тренировки продолжаются минимум шесть часов в день.       — Заметно. В таком случае я посмотрю, как можно укрепить его. Возвращайся через четыре часа. К тому времени я с ним закончу.       — Хорошо, сэр.       С этими словами ты покидаешь кузницу.       Цикас удивлённо моргает, увидев тебя:       — Это было быстро.       Ты направляешься к центру города, жестом приглашая его следовать за собой:       — Он собирается улучшить его. Сказал приходить через четыре часа. Мы можем зайти за отчётами, пока он работает.       Оставшееся время проходит в каком-то тумане, прерываемое лишь короткими встречами с Лурьеном и Мономоной. Лурьен едва отводит взгляд от своего телескопа, чтобы передать отчёты, его дворецкий любезничает с вами больше, чем хозяин. К счастью, дорога к Мономоне более радужная. Она и Квиррел вежливы и гостеприимны, как всегда. Наставница даже пытается уговорить вас с Цикасом остаться на ужин, несмотря на ваши вежливые протесты. В конце концов, вы оба не хотите навязываться.       — Чушь, — начинает она, отмахиваясь щупальцем от ваших возражений. — В эти дни мы редко принимает гостей, и Черв знает, что вам редко удаётся пообщаться с другими жуками, — говорит она, пристально глядя на вас.       Ты уступаешь.       С наступлением вечера ты уже стоишь около двери кузнеца гвоздей, устало прислоняясь когтями к гладкой поверхности двери. Ты не сомневаешься, что сегодня твой сон будет крепок. К счастью, ты слишком устала, чтобы даже грезить.       Ты едва успеваешь убрать руку, как дверь распахивается, и в дверном проёме появляется кузнец с горящими глазами:       — Наконец! Я закончил работу ещё два часа назад. Уверен, ты будешь довольна результатом, — гордо выдаёт он, приглашая тебя войти. Цикас занимает оборонительную позицию снаружи, а ты заходишь внутрь, с нетерпением ожидая увидеть результат работы.       Сначала ты не узнаешь его. Лишь длина и острота подсказывают, что это гвоздь Пьюра. Ты медленно подходишь, широко раскрыв глаза от удивления. Кузнец гвоздей определённо не просто восстановил клинок.       — Он прекрасен, — с придыханием произносишь ты, очерчивая когтем изящные витиеватые узоры, выгравированные на ярком отполированном металле.       — Ещё и функционален, — отвечает Кузнец, подходя к тебе. — Гравировки делают его более аэродинамичным, повышая скорость взмахов. Они также позволяют ему оставаться лёгким, несмотря на дополнительный слой бледной руды. Твой рыцарь точно заметит, что теперь он бьёт в два раза сильнее.       — Ты правда превзошёл себя, Кузнец. Это лучший гвоздь, который я когда-либо видела.       Он кивает:       — Это лучшая моя работа. Я хотел бы встретить рыцаря, удостоившегося им владеть.       Ты с трудом подавляешь дрожь:       — Я уверена, тебе предоставится такая возможность, когда он не будет слишком… занят. Ах! Я забыла, Командир просил поблагодарить тебя. Он очень доволен последней партией твоих гвоздей, которые ты сделал для его команды.       Кузнец снова кивает:       — Городская стража – одни из моих лучших клиентов. Всё это стоит того, чтобы видеть их счастливыми. Кстати, о стоимости…       Ты улыбаешься, радуясь, что смогла переключить его внимание:       — Конечно. Сколько я должна тебе? — спрашиваешь ты, шаря по сумке в поисках гео. Он называет тебе цену, и ты платишь, добавляя к сумме ещё немного в качестве благодарности. К счастью, карманы Короля достаточно глубоки. Такая прекрасная работа никогда не обходится дёшево.       Вложив меч в ножны, ты прощаешься с кузнецом и выходишь на улицу, готовясь к последнему на сегодня путешествию. Ваши разговоры с Цикасом пустые и тихие, вам обоим не терпится вернуться до наступления ночи. Каким бы приятным ни был сегодняшний день, он был долгим.       Вы расходитесь около казарм. Ты благодаришь Цикаса, не забыв упомянуть, что ты была бы не прочь увидеть его в качестве своего охранника снова. Он улыбается и говорит, что с нетерпением будет этого ждать.       К твоему возвращению коридоры Белого Дворца уже пусты, почти все жуки удалились в свои личные покои на ночь. Ты бросаешь отчёты на стол Короля и направляешься в свою комнату, чувствуя, как измождение скребётся под твоим панцирем. Ты замедляешь шаг около горячих источников, борясь с желанием войти внутрь. Возможно, ты можешь и не отказывать себе в хорошей горячей ванне…       Ты мотаешь головой и проходишь мимо, ощущая, как чувство вины охватывает тебя целиком. Пьюр достаточно долго находится один в твоей комнате.       — Я вернулась, — кричишь ты вглубь своего скромного жилища, закрывая дверь и прислоняя гвоздь к стене. И взвизгиваешь, когда Пьюр неожиданно телепортируется к двери, дрожа от радости. Он тут же тянется к тебе, чтобы коснуться, массивные когти замирают лишь в волоске от твоего панциря. Однако после одобрительного кивка его когти тут же обхватывают твоё лицо, прижимая ваши лбы друг к другу. Ты вздыхаешь, подаваясь вперёд.       — Я тоже скучала по тебе, здоровяк. Извини, что пришлось оставить тебя одного так надолго, — шепчешь ты, отстраняясь. Ты направляешься к корзине для белья, он следует за тобой по пятам. Пальцы нащупывают застёжку у горла, ты с наслаждением готовишься скинуть тяжёлую накидку с плеч.       Ты останавливаешься около проигрывателя, с удивлением наклоняя голову.       Ты не включала музыку.       И, конечно, рядом с проигрывателем лежат несколько пластинок, какие-то из них вынуты из упаковки. Ты качаешь головой, выключая музыку и продолжая путь к корзине. Из всех странных вещей, которые Пьюр делал до этого, эта была наименее странная.       Ты скидываешь свою накидку в корзину и поворачиваешься к Пьюру, чтобы помочь ему снять свою и повесить её на крючок, поскольку она менее пыльная, чем твоя. Затем ты направляешься в маленькую кухню, чтобы поставить на огонь котёл воды.       — Хочешь, тебе тоже сделаю? — ты спрашиваешь Пьюра, протягивая ему полупустую коробку чая. Ему не нужно есть или пить, чтобы жить, но он может делать и то, и другое просто за компанию. Он осторожно принимает коробку, касаясь твоих когтей своими. Он подносит её к лицу и вдыхает аромат, тёмные глаза светлеют. Ты улыбаешься.       — Я посчитаю это за «да», — хихикаешь ты, доставая две больших кружки из шкафа.       Через несколько минут вы оба сидите в гостиной, удерживая в когтях по кружке чая. Ты сидишь на краю дивана, скрестив ноги, а Пьюр сидит на полу рядом с диваном. Жук слишком большой, чтобы поместиться на нём. Ты наклоняешься, берёшь с журнального столика книгу, втискивая кружку в щель между ногами, и откидываешься на спинку. Пьюр наклоняется и кладёт подбородок тебе на плечо, разглядывая открытую страницу.       — Ты хочешь, чтобы я тебе почитала?       Молчаливый кивок.       Ты мягко улыбаешься и листаешь на самое начало.       Этот ритуал не представляет ничего нового. Ещё до инцидента в горячих источниках ты читала ему всякое, когда он оставался с тобой, предпочитая слышать свой голос, нежели давящую тишину. Разве что сейчас это было… уютнее.       И было бы неправдой говорить, что тебе это не нравится.       ***       Его тёплые и приятные когти снова сжимают твои бёдра. Ты благодарно стонешь, чувствуя его рот на твоей шее, поднимаешь руки и хватаешь его за широкие плечи, прижимаясь ещё ближе. Его хватка на твоих бёдрах усиливается, сам он мелко дрожит.       — Пожалуйста, — мягко просишь ты. — Пожалуйста, Пьюр, я… я… — ты застываешь и стонешь от ощущения его длинных пальцев между твоих ног. Он с нетерпением стремится дать тебе то, чего ты так хочешь. Ты охаешь, чувствуя его внутри, бёдра подаются навстречу прикосновениям, когда он двигает пальцами так, как тебе нужно.       — О-ох, о Черв, вот так, любовь моя, пожалуйста…       Теперь он не дразнит, пальцы сгибаются и двигаются внутри тебя, удовольствие нарастает, нарастает, нарастает…       Ты просыпаешься в тот момент, когда во сне достигаешь своего пика, стиснув зубы с такой силой, что удивляешься, как они остались на месте.       Ты устала от этого. Ты так, так сильно устала от этого. Ты устала от бессонных ночей, устала просыпаться уже измученной, устала просыпаться от боли.       И источник всех бед сидит в твоей гостиной.       Ты вглядываешься в темноту за дверью спальни, словно это что-то исправит.       Мысль неожиданно проскальзывает в твой разум и тихо шепчет, улетая в самую тьму подсознания.       Что если… если пригласить его в постель? Этого должно хватить, чтобы насытиться, чтобы эти Червом забытые сны прекратились.       Ты нервно мотаешь головой и со стоном закрываешь лицо когтями. Нет. Нет, ты не сделаешь этого. Ты ни в коем случае не собираешься уступать этой небольшой (ладно, огромной) неприятности. Ты не будешь тянуть Пьюра ещё ниже той глубины, на которую он уже упал. Ты сильнее этого. Сильнее этих нелепых снов. Сильнее этих глупых низких желаний.       Ты падаешь обратно в постель и с раздражением переворачиваешься на другой бок, решительно пытаясь отправить себя обратно в царство снов.       …Но боль не уходит. Ты ворочаешься, пытаясь найти удобное положение около получаса, но твоё тело отказывается позволять тебе игнорировать её.       Закатив глаза, ты просовываешь руку под простыни, надеясь покончить с проблемой и наконец забыть о ней. Твои когти входят легко, ты всё ещё влажная от этих снов.       Этого недостаточно.       Твои пальцы недостаточно длинные, недостаточно большие, чтобы удовлетворить себя. Это не так. Неважно, что ты попытаешься сделать, этого все равно не хватит. Около получаса ты отчаянно пытаешься достичь хоть какого-то конца.       Безуспешно.       Тяжело дыша, ты откидываешься на подушки, липкая от пота. Всё ещё больно.       Ты шмыгаешь носом и непроизвольно начинаешь хныкать. Разочарование, накатившая усталость и Червом забытая боль совсем добивают тебя.       Тихий скрип петель старой двери выводит тебя из этого жалкого состояния, твоё тело инстинктивно сжимается в страхе. Ты смотришь туда и видишь высокую тёмную фигуру, стоящую в дверном проёме.       Пьюр.       — Привет, здоровяк, — хрипишь ты, пытаясь прочистить горло. — Извини, что слишком шумно себя веду. Я просто… мне приснился плохой сон. Не волнуйся о этом.       Пьюр наклоняет голову и проскальзывает в комнату, останавливаясь около твоей кровати. Мягкий и тёплый свет, идущий из гостиной, очерчивает его силуэт, из-за чего он выглядит почти божеством; его глубокое тёмное тело блестит, словно чёрный шёлк, а яркую белую голову словно окружает сияющий ореол. Ты отводишь взгляд, радуясь, что во тьме комнаты не видно краски, которая заливает твоё лицо.       — Я в порядке, Пьюр, честно. Я ценю твою заботу, правда, но сейчас это не нужно. Возвращайся в гостиную.       Он продолжает игнорировать твою просьбу, вместо этого садится на край кровати, сложив когти в замок между коленями. Он чуть наклоняет голову и выжидающе на тебя смотрит. Ты скрипишь зубами.       — Нет, я не хочу говорить об этом. Я в порядке. Это был просто глупый сон, хорошо? А теперь позволь мне снова лечь спать.       Он всё ещё сидит на месте, либо не замечая, либо не обращая внимания на твоё растущее раздражение. Ты смотришь, как он поднимает руку и хлопает сначала по своей груди, затем по кровати рядом с тобой. Твоё раздражение мигом проходит, уступив место теплу, мягко разливающемуся в твоей груди.       — Не… остаться со мной — это правда не очень хорошая идея, Пьюр, — мягко говоришь ты. — Если ты останешься, я… я могу сделать то, о чём потом пожалею.       Пьюр внимательно смотрит на тебя, затем с вежливым кивком встаёт и разворачивается. Что-то тяжёлое рушится у тебя в груди, пока ты смотришь, как он уходит. Ты открываешь рот, прежде чем твой усталый мозг успевает выдать что-то против.       — Стой.       Он останавливается в проёме, поворачиваясь к тебе и выжидая.       — Ты… ты помнишь тот случай? — тихо спрашиваешь ты, проглатывая ком в горле. — Как ты… трогал меня в горячих источниках?       Он кивает.       — Ты… не мог бы ты сделать это снова?       Тяжёлая, кажущаяся вечностью тишина и…       Когти Пьюра практически везде; они гладят твоё лицо, очерчивают бока, сжимают бёдра, спускаются ниже. Ты смеёшься, удивлённая его чрезвычайным энтузиазмом.       — Я могу расценивать это как «да» — хихикаешь ты, обхватывая его лицо своими когтями и наклоняя, чтобы поцеловать. Твоё сердце бешено стучит, он понимает, чего ты хочешь, и начинает нетерпеливо целовать в ответ.       Вскоре ты наконец насыщаешься достаточно, чтобы заснуть в тёплых руках Пьюра. Больше у тебя ничего не болит.