Impure

      Дрожь пробегает по телу, заставляя желудок болезненно сжаться. Ты борешься с желанием встать и попрыгать по залу, чтобы выплеснуть хотя бы часть нервного возбуждения, которое бушует внутри тебя. Это будет его первое впечатление. Ты не можешь испортить его. От него зависит твоя работа.       Ни в коем случае нельзя опозориться перед Бледным Королём.       «Держи себя в когтях! Ты всю жизнь тренировалась ради этого момента. Ты всё равно не сможешь подготовиться лучше, чем сейчас.»       Пару минут ожидания кажутся вечностью, однако ты желаешь, чтобы время остановилось совсем, чтобы хоть немного взять себя в руки.       Краем глаза ты замечаешь ослепительно яркий свет, из-за чего твоё сердце чуть не останавливается.       — Хм, ты, должно быть _________. Это честь—наконец встретить тебя.       Ты тут же падаешь на колени и низко опускаешь голову, чувствуя, как он подходит ближе и встаёт перед тобой.       «Не оплошай, не оплошай, не оплошай, не оплошай…»       — Это честь и для меня, Ваше Высочество, — громко отвечаешь ты. «Идеально. Продолжаем.»       — Встань. Эта встреча будет приятнее для нас обоих, если мы поговорим лицом к лицу.       — Спасибо, Ваше Высочество, — ты встаёшь так прямо, насколько это возможно. «Уместно ли было говорить ему «спасибо»? Может, мне стоило сказать «да»? Обращаться к нему «ваше высочество» — это не слишком?.. О Черв, почему это так волнительно?»       Выпрямившись, ты наконец получаешь возможность рассмотреть всеми любимого нелюдимого монарха.       Он… ниже… чем ты ожидала. И ярче. Он настолько ослепительно белый, что даже в окружении отполированных мраморных стен зала его панцирь, казалось, сияет. Его угольно-чёрные, но при этом невероятно мудрые глаза поразительно контрастируют с остальным телом. Несмотря на невысокий рост, находясь рядом с ним, ты начинаешь чувствовать себя покорной и слабой.       Ты сглатываешь, пытаясь смягчить пересохшее горло.       — Я слышал о тебе много хорошего от учителей, — продолжает Бледный Король, сцепив когти за спиной и изучая тебя своими тёмными глазами. — Лучшая из своего класса. Чрезвычайно умна. Крайне вежлива. Очень организованна и пунктуальна. Выдвинута представителем класса с огромным отрывом от остальных.       Твои щёки пылают сильнее с каждым новым комплиментом. К концу его речи они, кажется, горят так же ярко, как он сам.       — Вы мне льстите, Ваше Высочество. Но я никогда бы не добилась таких успехов, если бы не наставления преподавателей, — ты не считаешь большим достижением своё первое место среди других 20 учеников в классе. Но ты не решаешься сказать об этом Королю. Хоть бы не наговорить лишнего!       Глаза Бледного Короля щурятся в улыбке:       — Возможно, они просто помогли тебе раскрыться. У тебя уже был фундамент. Они лишь дали тебе инструменты, чтобы ты могла построить себя дальше.       Ты понимаешь, что если твоё лицо станет ещё чуть краснее, то ты упадёшь без чувств.       «Определённо, это будет идеальным первым впечатлением.»       — Ты уже определилась со своей специализацией? — спрашивает он, чуть склонив голову.       Ты киваешь:       — Да, Ваше Высочество. Я думала пойти в отдел градостроительства, как и моя мама.       Бледный король кивает:       — Хороший выбор. Твоя мать была прекрасным членом нашей команды. Возможно, даже одной из лучших Королевских архитекторов. Хотя, как её дочь, ты об этом знаешь. После её ухода мы многое потеряли.       Ты улыбаешься и слегка кланяешься:       — Я обязательно передам похвалу в следующий раз, как увижу её, Ваше Высочество. Она будет невероятно польщена.       — Ох, я отошёл от темы. Знаешь ли ты, зачем я позвал тебя?       — Посыльный упомянул, что у вас есть для меня задание, Ваше Высочество.       — Так и есть, — он посерьёзнел, — Как ты относишься к тому, чтобы стать одной из моих личных королевских слуг?       Ты наклоняешь голову чтобы удержать свою челюсть от незапланированного падения на пол. Несмотря на то, что все, кто работал в Белом Дворце назывались Королевскими Слугами, только некоторые получали привилегию работать с Бледным Королем лично. А он, как известно, довольно придирчив к выбору подчинённых на эту роль.       — Ты не обязана оставаться на этой должности вечно, — продолжает он, прежде чем ты успеваешь ответить. — Моё предложение требует довольно большого количества времени на его исполнение, но, как только ты закончишь с ним, ты будешь вольна выбрать то, что тебе по душе. Я лишь хочу, чтобы ты осталась здесь до тех пор, пока твой долг передо мной не будет выполнен. Однако, если ты всё-таки решишься остаться моим личным помощником, будет несложно найти тебе работу.       — Это большая честь, Ваше Высочество, — искренне отвечаешь ты и низко кланяешься. Ты и не мечтала получить такую значимую роль. Было бы глупо не схватить эту возможность обеими руками и убежать с ней туда, где её никто не заберёт.       — Ты уверена? Я не собираюсь давить на тебя. Если ты хочешь присоединиться к королевским градостроителям, я не откажу тебе.       Ты выпрямляешься и киваешь:       — Я уверена, Ваше Высочество. Вы упомянули, что это задание не навсегда. Я смогу уйти в градостроительство позже. После того как закончу это, конечно же.       Бледный король кивает:       — Очень хорошо. Тогда позволь мне представить тебе твоего подопечного. Сосуд!       Стойте. Подопечный? Тебя собираются записать в няньки?       Ты следуешь за взглядом Короля. Высокий и стройный жук появляется в дверном проеме, ведущим в королевские покои. Подол его накидки скользит за ним по мраморному полу, пока он подходит и встаёт рядом с Королём. Его голова ослепительно белая, как и панцирь Короля, но остальное тело невероятно чёрное, темнее, чем у любого другого жука. Он почти на голову выше тебя и, кажется, твоего возраста. Ты отчаянно борешься со своими щеками, которые вот-вот снова станут пунцовыми.       — _________, это Сосуд, — начинает Бледный Король, кивая в сторону странного жука с не менее странным именем. — Твоей главной обязанностью будет следить за расписанием этой твари и отмечать его прогресс по мере перехода к более интенсивным тренировкам.       — Твари? — хмуро спрашиваешь ты, поворачиваясь к Королю.       Бледный Король кивает:       — Это не жук. Это оболочка, панцирь, внутри которого находится частица Пустоты, смешанная с Душой. Он неспособен говорить, чувствовать или мыслить. Поэтому ему нужен кто-то, кто будет отдавать ему приказы.       — П-понятно…       — Это необходимость, — продолжает Король, глядя на тебя своими серьёзными глазами. — Эта пустота необходима для выполнения его миссии. Он — ключевое звено в спасении Халлоунеста от чумы.       Ты широко распахиваешь глаза. Ты абсолютно забыла про инфекцию. В отличие от остальных, ты укрыта здесь, во дворце. Всё, что ты слышала о ней, — это глупые слухи от друга подруги жены троюродного брата. Ты не осознавала, что эта проблема была настолько большой, что Король будет лично заниматься ей.       — Он реагирует только на чёткие приказы и прямо направленную на него угрозу, — продолжает объяснять Король, вновь переключая твоё внимание на себя. — Если хоть что-то в его поведении поменяется, ты должна немедленно сообщить мне об этом.       — Что будет, если он перестанет реагировать на приказы, Ваше Высочество? — с беспокойством спрашиваешь ты.       — Он будет уничтожен.       Он произносит это так обыденно и прямо, что ты невольно начинаешь колебаться. Это звучало так, словно он говорил о чём-то вроде «выкинуть сломавшуюся игрушку или испорченный магнитофон».       — Уничтожен? — эхом повторяешь ты.       — Это не жук, _________, — напоминает Бледный Король, замечая твою тревогу. — Он лишь выглядит как жук. Это всего лишь оболочка. Внутри него нет ничего, кроме Пустоты.       Ты слышала о Пустоте во время одного из занятий. Однако ты смутно помнишь что-то об этой тёмной удушающей субстанции, которой молились жившие задолго до тебя цивилизации. Ты поворачиваешься, чтобы посмотреть в глубокие тёмные глаза Сосуда. Они даже темнее, чем у Короля. Было несложно поверить во всё сказанное Королем, судя по тому, как неподвижно и тихо это существо стояло рядом во время вашего разговора.       — Ты согласна с этими условиями? — спрашивает Король, внимательно глядя на тебя.       Несмотря на то, что Сосуд не является жуком, он выглядит так похоже, что с первого взгляда очень сложно поверить, что внутри него всего лишь Пустота. Если бы ты встретила его в одном из коридоров дворца, ты бы не заметила ничего странного. Возможно, даже бросила бы повторный взгляд, чтобы полюбоваться идеальной фигурой.       Ты с трудом подавляешь желание сглотнуть.       Ты правда готова… согласиться на это?..       Быть одной из личных слуг Короля — это лучшее, что можно записать в своё резюме. Любое место, куда ты захочешь пойти, будет гарантированно твоим. Говорят, что Король даже не против замолвить пару слов за тех, кто служил ему особенно хорошо.       И он сказал, что это очень важно для спасения Халлоунеста от чумы…       «Уничтожить, не убить. Это существо не жук. Он просто выглядит как жук», — повторяешь ты про себя, убеждая сомневающийся разум. «Будет глупо упускать такую возможность.»       Ты поворачиваешься к Королю и уверенно киваешь.       — Я полностью согласна, Ваше Высочество. Если это будет необходимо для будущего Халлоунеста, я сделаю это.       — Превосходно. Я запомню эти слова. А теперь следуй за мной. Я объясню твои обязанности подробнее, после того как мы подберём тебе новую накидку…       ***       Ощущение чего-то тёплого и мокрого на лице возвращает тебя в реальность, забирая подальше от уже ставшего привычным чувства вины. Ты вздёргиваешь голову, чтобы увидеть источник этого, всё ещё сжимая когтями длинный гвоздь на своих коленях. Пьюр невинно сидит в воде, наблюдая за тобой своими тёмными игривыми глазами.       — Ты… только что обрызгал меня?       Он пожимает плечами и качает головой.       Ты цокаешь языком в ласковом упреке:       — Ты хочешь, чтобы моя накидку промокла?       Он снова пожимает плечами, указывая на застёжку около твоего горла и затем разводя когти в стороны.       «Тогда сними её.»       Ты фыркаешь и закатываешь глаза, рот невольно расплывается в улыбке. Ты берешь точильный камень, чтобы закончить полировать гвоздь.       — Такой нетерпеливый, — дразнишь ты, проводя острым краем камня по лезвию. — Ты же знаешь, у меня тоже есть работа.       Ещё один всплеск, и тебя окатывает волна уже выше предыдущей; достаточная, чтобы намочить тебя с головой. Ты возмущённо вытираешь лицо и наигранно обиженно бормочешь:       — Ох, вот ты как, — ты пристраиваешь гвоздь к спинке скамьи и быстро расстёгиваешь застёжку на горле. К счастью, у вас есть ещё пара часов до следующей тренировки, иначе ты была бы действительно раздражена. Тебе и так каждый раз приходится объяснять Рыцарям причину своей мокрой накидки.       Не успевает лёгкая ткань упасть на пол, как ты уже бежишь к горячим источникам, отталкиваясь от края и сворачиваясь в идеальное пушечное ядро в воздухе. Ты попадаешь точно в намеченную цель, приземляясь всего в паре футов от Пьюра. Возникшей волны хватает, чтобы накрыть его с головой. Его руки слишком тонкие, чтобы он смог защититься от падающих капель.       Ты выныриваешь на поверхность, глупо ухмыляясь.       — Ты можешь быть хорош с гвоздём, герой, — напеваешь ты своим злодейским голосом, припоминая игры с Хорнет. — Но ты никогда не победишь великого Мастера Брызг.       Он дрожит, вода мелко колышется от движений его тела.       — Пьюр? — спрашиваешь ты, подплывая к нему. — Ты в порядке? Это была шутка. Я не имела в виду…       Он мотает головой, протягивая руки, чтобы обхватить когтями твою талию. Ты вскрикиваешь, отодвигаясь от неожиданности. Он следует за тобой, двигая когтями по твоему панцирю до тех пор, пока ты не падаешь на него, обессиленно хихикая.       — А-а, ты смеялся! — ты отчаянно пытаешься вдохнуть, когда он наконец останавливается. Пьюр кивает и касается своим лбом твоего.       Ты улыбаешься, хватая его за бёдра:       — Что ж, сейчас я покажу тебе…       ***       Сегодня по плану очередной поход к кузнецу гвоздей. Этой ночью Пьюр тренируется с Королём, и у тебя не будет перерыва, чтобы сходить к кузнецу после тренировок с Рыцарями. Поэтому ты решаешь отправиться туда во время неё, оставив своего подопечного в умелых когтях своих наставников.       Ты тихо напеваешь себе под нос, подходя к тренировочному залу городских стражников. К счастью, в этот раз тебе не нужно ни к кому заходить по пути.       Зал гудит, как и всегда; крики жуков и лязг гвоздей эхом отражаются от стен. Стоит тебе войти, секретарша тут же отрывается от своих бумаг и машет тебе. Она выглядит уставшей. И странно настороженной.       — Командир у себя в офисе, — бросает она, когда ты останавливаешься у её стола. — Должна предупредить, он не в очень хорошем настроении. Не принимай близко к сердцу. В последнее время он довольно груб со всеми.       Ты хмуришься:       — Что-то случилось?       Она качает головой:       — Ничего конкретного. Он просто плохо спит в последнее время.       — Хорошо. Спасибо за предупреждение.       Она кивает и возвращается к работе, перебирая документы медленнее, чем обычно.       Дверь в офис Командира приоткрыта, сквозь щель виднеется угол его тяжёлого стола. Внутри удивительно тихо. Обычно он оставляет проигрыватель включенным, когда занимается бумажной работой. Ты стучишь костяшками пальцев по дверному косяку.       — Что на этот раз?! — Рычит он с другой стороны. — Я вроде бы достаточно чётко сказал, что хочу побыть один, если, конечно, не произойдёт что-то чрезвычайное! Почему такие идиоты, как вы, не могут сделать ничего самостоятельно?!       — Это всего лишь я, Командир, — спокойно отвечаешь ты, открывая дверь. Если его тона было недостаточно, чтобы шокировать тебя, то его стол окончательно добивает. Бумаги раскиданы по всей его поверхности, не оставляя ни одного свободного места. На полу похожая картина: помятые бумаги слабо колышутся от сквозняка, проникающего через дверную щель. Ты никогда не видела его офис в таком виде.       Он усмехается и закатывает глаза:       — Всего лишь ты? Как долго ты сюда ходишь? Десять лет? Я думал, ты уже выучила всё, что нужно сделать, и в состоянии взять стражника сама! — начинает тираду он, указывая рукой в сторону тренировочной комнаты. — Большинство из них уже знают, что делать, поэтому просто пойдут за тобой без лишних вопросов. Но нет! Тебе просто необходимо было побеспокоить меня! Я думал, что Король нанимает на роль своих личных слуг только компетентных жуков!       Что ж, это определённо испортило твоё хорошее настроение. Ты думала, что он будет немного ворчливым, но не настолько же.       Твоё обиженное и сердитое лицо, кажется, возвращают его в чувство, и он тут же осекается.       — О Черв, мне очень жаль! Я не хотел этого говорить, — он извиняется, но уже поздно. Ты разворачиваешься и собираешься уйти.       — Всё нормально, — бросаешь ты. — Я просто возьму стражника сама.       Когти осторожно ложатся на твоё предплечье:       — Девочка, мне правда жаль, — тихо и искренне повторяет Командир. — Ты не заслужила ничего из того, что я сказал. Это не твоя вина. Я просто… — он вздыхает, убирая когти с твоей руки и проводя ими по своим усикам на голове.— Это всё чёртовы сны. Я просыпаюсь ещё более уставшим, нежели перед сном.       Ты поворачиваешься к нему, взволнованная его честностью и слабостью:       — Тебя мучают кошмары? — мягко спрашиваешь ты.       Он снова тяжело вздыхает:       — Не просто кошмары. Это… трудно объяснить. Мне кажется, будто бы кто-то зовёт меня, забирает куда-то по кусочкам. Каждое утро я просыпаюсь всё менее и менее похожим на себя. Боюсь, однажды я могу проснуться таким, каким я не хочу себя видеть. Никто не хочет.       Ты хмуришься. Беспокойство проскальзывает между твоих опущенных бровей:       — Ты уже ходил к мотылькам за помощью? Я слышала, они хорошо разбираются в грёзах. Говорят, они могут даже воздействовать на них физически.       — Да, наверно, стоит сходить. Я надеялся, что оно пройдёт само, но…— он вздыхает, растирая свои уставшие глаза. — Ну, ты можешь видеть, как оно само проходит.       Следующие несколько мгновений ты пытаешься подобрать подходящий ответ. К счастью, Командир начинает говорить раньше, чем ты успеваешь что-то придумать.       — Достаточно, — заявляет он, пренебрежительно отмахиваясь руками и решительно выпрямляясь, — Спасибо, что выслушала меня, леди, но это мои проблемы, поэтому тебе не стоит о них даже думать. У тебя есть ещё время на чай? У меня как раз есть один, который, я думаю, тебе понравится. Какие-то причудливые травы с родины Зе'мэр.       Ты ухмыляешься, глядя на часы в холле, судя по которым у тебя действительно есть немного времени.       — Только если ты разрешишь мне заварить его, — смеёшься ты, возвращаясь в его офис. — В последний раз твой чай был похож, скорее, на воду.       ***       Подозрение ползало по позвоночнику Бледного Короля, словно шестое чувство, которое он был не в состоянии игнорировать. То, как Сосуд смотрит на тебя, думая, что никто не видит, совсем не подходит под описание того, кто… не имеет чувств. Королю даже казалось, что тот пару раз поглядывал на часы, словно ожидая окончания тренировки. Он решает разузнать всё. В конце концов, насколько хорошим королём он будет, если будет судить только по своим ощущениям, не принимая во внимание факты?       Когда ты приходишь забрать Сосуд с тренировки, он, замаскировав своё присутствие заклинанием, следует за вами. Он слушает, как ты болтаешь с Сосудом. В большинстве своём это бессвязная чепуха о книге, которую ты читаешь. Тебе сложно позавидовать, понимая, как одиноко ты себя чувствуешь, всё время находясь со своим молчаливым подопечным, практически не имея времени для общения с другими после работы. Нет, Короля абсолютно не волновала твоя болтовня.       Его волновала реакция Сосуда на это.       Со злостью и разочарованием он наблюдает, как Сосуд наклоняет голову, чтобы лучше слышать тебя. Это чувство лишь растёт по мере того, как Сосуд кивает, действительно кивает в ответ на некоторые твои слова.       Несмотря на то, что этого было достаточно, чтобы подтвердить подозрения, монарх продолжает следовать за вами до самих горячих источников.       У него есть слабое ощущение, что всё гораздо глубже.       Он прислушивается, прижавшись ухом к двери.       Щелчок замка и…       Смех.       — Подожди, Пьюр! Мы ещё не сняли наши накидки, ты, нетерпеливый дурачок. Ты хочешь ходить по дворцу в мокром?       Твой тон игривый, поддразнивающий. Нет ни единого сомнения, что за этим стоит нечто большее, чем просто совместная ванна.       Король скребёт когтями по двери. Но всё ещё ждёт. Он должен быть на сто процентов уверен.       Тихий стук удара тяжёлой накидки о каменный пол, всплеск от двух тел, вошедших в воду.       — Вот так. Гораздо лучше. Сейчас мы можем… аах! О Черв, ты такой ненасытный сегодня. Позволь мне сначала… аах! — всплеск воды. Вздох. Стон. Хриплое «Ах, Пьюр».       Он услышал достаточно.       Он хочет выбить эту дверь. Ворваться туда и объявить о твоём немедленном изгнании из его великого королевства. Он хочет видеть страх и стыд в твоих глазах, когда ты будешь пытаться отчаянно объясниться, хочет видеть, как ты падаешь на колени, моля о прощении, о пощаде. Он в ярости. На тебя. На свой Сосуд.       На себя.       Он уходит прочь, чтобы всё обдумать.       ***       Следующая тренировка заканчивается раньше обычного.       — На сегодня достаточно, — сухо произносит Король, как только Сосуд уничтожает последних каролингов. Он поворачивается к своему учителю в ожидании приказов, его когти снова возвращают свой привычный чёрный цвет. Король молчит, вместо этого сжимая когти за спиной и делая шаг вперёд, чтобы встать прямо перед ним. Сосуд немедленно преклоняет колено, сфокусировав взгляд на его лице.       — У меня есть к тебе один вопрос, мой Сосуд, — произносит Король как можно более обыденно. Сосуд не реагирует.       — Кто из вас первым начал эту маленькую игру?       Сосуд не двигается.       Угольно-чёрные глаза буравят его ещё некоторое время. Ответа всё ещё нет.       — Отвечай, Пьюр.       На мгновение кажется, что время, словно в бездне, остановилось. После долгого переглядывания Сосуд, наконец, поднимает руку и касается когтями своей груди.       Король сощуривает глаза.       — Ты говоришь так, только чтобы защитить её?       Сосуд энергично мотает головой, продолжая тыкать когтями себе в грудь.       Король глубоко вздыхает, потирая переносицу и пытаясь понять, где и когда всё пошло не так.       — Я лишь хочу напомнить тебе, Сосуд. Любая жертва ради цели.       Пьюр думает о тебе. О твоём смехе и ласковой улыбке. О твоих шутках и бесцельной болтовне. О твоих мягких вздохах и нежных касаниях. Он думает о том, как ты читаешь ему истории и пританцовываешь под музыку из плеера, занимаясь домашними делами. О том, как смягчается и сияет твой взгляд, когда он делает то, что тебе нравится.       О том, как будет больно тебя потерять.       — Без разума для дум.       Больше всего на свете Пьюр желает оказаться без него. И никогда больше не иметь.       — Без воли, чтоб её сломить.       Он постарается сделать её нерушимой.       — Без голоса, чтоб горестно кричать.       Он не будет.       — Рождённый Пустотой и Богом.       Создан для высшей цели. Чтобы защитить. Чтобы поглотить.       Чтобы спасти.       — Ты запечатаешь тот свет чумной, что наводнил их грёзы.       Он должен защитить не только тебя. Весь Халлоунест рассчитывает на него. Его отец. Его мать. Его маленькая сестра. Пять Великих Рыцарей.       Все.       — Ты есть Сосуд.       Не думай. Не говори. Не надейся. Не…       — Ты — Полый рыцарь.       …       — Ты единственная надежда Халлоунеста. Не подведи.       С этими словами Король уходит.       — Доброе утро, Ваше Высочество. Ваше Высочество? — окликаешь ты из-за двери, нахмурено разглядывая тренировочную комнату в поисках Короля. Похоже, у него появилось какой-то неотложное дело, которое заставило его сорваться с места. Твой взгляд останавливается на Пьюре, всё ещё стоящем на коленях в центре комнаты.       — Сосуд? — Настороженно зовёшь ты.       Он встаёт. Ожидая приказов.       — Собери свои вещи и следуй за мной, — ровно проговариваешь ты на всякий случай, если кто-то вдруг окажется здесь. Он повинуется, подбирая накидку и гвоздь и выходя вслед за тобой из тренировочного зала. Ты чувствуешь себя немного свободнее, когда вы отходите на почтительное расстояние от королевских покоев.       — Тяжёлая тренировка? — Тихо спрашиваешь ты. Пьюр игнорирует твой вопрос, глядя на виднеющуюся вдалеке дверь, ведущую в комнату с горячими источниками.       — Пьюр?       Нет ответа. Ты плотно сжимаешь губы и взволнованно оглядываешь коридор на случай нахождения там кого-то постороннего.       Он абсолютно пуст, если не считать вас двоих.       Однако ты решаешь подождать, пока вы не войдете в безопасную для разговоров комнату с источниками, волнуясь, что кто-то может следить за вами. Как только дверь оказывается закрытой, ты поворачиваешься к нему, скрестив руки на груди.       — Теперь мы одни. Ты можешь перестать притворяться.       Пьюр стоит около воды, неподвижно наблюдая за тобой своими пустыми тёмными глазами.       — Что-то случилось во время тренировки?       Ничего. Лишь тишина и пустой взгляд.       — Это какая-то проверка? Или шутка? Потому что это несмешно.       Ни единого кивка, покачивания головой или движения когтя. Твои и без того нахмуренные брови ползут ещё ниже.       Боясь снова быть проигнорированной, ты шагаешь к нему, обхватываешь его лицо когтями и втягиваешь в глубокий поцелуй. Ты спускаешься ниже, к шее, груди, проводишь когтями по его бёдрам, отчаянно пытаясь заставить его отреагировать хоть на что-то.       Он неподвижно и всё ещё безответно принимает все ласки.       Задыхаясь, ты отстраняешься и смотришь в пустоту его глаз.       Пустота смотрит в ответ.       И тут приходит осознание. Ты делаешь шаг назад, снова сложив руки на груди.       — Сними накидку и положи гвоздь на скамью.       Он немедленно подчиняется, поворачиваясь к тебе после выполнения указаний.       — Заходи в воду.       Он повинуется, не раздумывая ступая в горячую жидкость.       Ты с силой стискиваешь зубы, словно пытаясь побороть злость, разгорающуюся у тебя в груди.       — М-м, сейчас ты хочешь сыграть в эту игру? — Ядовито выплевываешь ты. — После всех тех… тех ласк и нежностей со мной? Заставить меня полюбить тебя, а затем вернуться в это чёртово «полое» состояние? Вот как ты со мной поступаешь?       Пьюр неподвижно сидит в воде, продолжая смотреть перед собой.       — Отлично. Мы сыграем в эту чёртову игру.       Проглатывая слёзы, ты плюхаешься на скамейку, поднимая гвоздь и одновременно роясь в сумке в поисках точильного камня. Ты полируешь лезвие с гораздо большей силой, чем нужно, до боли в когтях сжимая рукоятку и тихо шмыгая носом, лишь ненадолго останавливаясь, чтобы вытереть мокрое от слёз лицо.       Пьюр неподвижно сидит в воде, пытаясь утопить свою боль в пустоте.       ***       Следующие пару недель были похожи на твои самые первые дни на этой работе.       Паршиво. Неуютно. Тихо. Тогда ты была уверена, что эти чувства преследовали лишь тебя. Сосуд, казалось, ничего не чувствовал, не слышал, не отзывался.       Сейчас… ты уже не была уверена.       Пьюр правда вернулся к этому состоянию, или он просто притворяется?       В любом случае, ведя его по коридору, ты молчишь из-за упрямства и злобы. Если бы ты была сосудом, это был бы идеально нерушимый сосуд. Такой ответ на его поведение кажется тебя справедливым.       Даже несмотря на то, что твои внутренности сжирает пустота.       В самом начале это было тяжело, ведь до этого ты ежедневно встречалась с друзьями и одноклассниками. Безмолвность и неестественная «каменность» Сосуда напрягала после долгих лет оживлённого общения с друзьями и игр после занятий. Но ты была единственной, кто получила предложение работать лично с Королём. Все остальные заняли другие места и разбрелись по всему Халлоунесту. Некоторые из них пытались какое-то время поддерживать контакт, но после нескольких перенесённых встреч и загруженного расписания вы решили отпустить друг друга.       Твоя работа забирала бόльшую часть твоего времени, что почти не оставляло возможности знакомиться с новыми жуками. Также она требовала постоянно себя контролировать. Твоему подопечному предоставлялось очень мало свободы, его передвижения ограничивались лишь несколькими комнатами во дворце, упоминать о которых кому-либо, кроме пары жуков, было строго запрещено. Пары жуков, у которой не было времени ни на что, кроме работы и случайных встреч в коридорах. Конечно, Изма обращалась к тебе раз или два, но она была настолько выше тебя по должности, что ты никогда не воспринимала всерьёз её мелкие поручения. Ты в любом случае не хотела встревать в уже сплоченный круг Великих Рыцарей. У них всегда было достаточно гораздо более важных хлопот, нежели бесцельная болтовня и незначительные интересы рядового слуги.       Поэтому ты и начала разговаривать с Сосудом.       Ты знала, что это, возможно, не очень здорόво —привязываться к тихому, безэмоциональному существу, но это помогало хоть как-то не сойти с ума от одиночества. Он не мог ничего ответить, но было легко представить, что он хотя бы слушает. И те несколько месяцев, когда он не притворялся, были слишком хороши, чтобы быть правдой. Каждый кивок или покачивание головы, дрожь тела, «смех» давали тебе ощущение счастья и удовлетворения, которое ты не испытывала годы. Каждое прикосновение согревало, каждое касание лбами наполняло сердце нежностью. Он сделал так много, чтобы утолить жажду от глубокого одиночества, что росло в тебе все эти годы. Ту боль, которую ты даже не осознавала, пока он не вытащил тебя на свет.       А сейчас… сейчас боль сильнее.       Сегодня Сосуд тренируется с Измой и Огримом. Возможно, если повезёт, они не будут слишком заняты, чтобы немного пообщаться с тобой…       Краем глаза ты замечаешь знакомую фигуру в фиолетовом обмундировании, стоящую чуть ниже по коридору с небольшой группой стражников. Ещё один знакомый жук стоит рядом с ним, разглядывая что-то впереди, что ты не можешь увидеть из-за толпившихся жуков. Ты немедленно ускоряешь шаг.       — Командир! Цикас! — Радостно зовешь ты, на лице впервые за долгое время, появляется улыбка. — Вы здесь с посыльными из Фарлума? Я слышала, что они прибудут на этой неделе, но не знала, когда именно.       Они не отзываются, продолжая неестественно неподвижно разглядывать тёмную фигуру на полу. Ты останавливаешься на безопасном расстоянии, чувствуя, как растущее подозрение берёт верх над первоначальным радостным порывом.       — Что-то случилось? — спрашиваешь ты, не замечая, как Пьюр беззвучно поднимает руку, чтобы ухватиться за рукоятку своего гвоздя. — Нужно позвать помощь? Кто-то ранен? — Спрашиваешь ты, наклоняясь, чтобы лучше видеть то, что лежит на полу.       Ты застываешь.       Это тело.       Жук в незнакомой одежде неподвижно лежит в медленно растекающейся луже крови, в его груди зияет глубокая рана, из которой торчат клинки Цикаса и Командира.       Ты пятишься назад и вскрикиваешь, тут же прикрывая когтями рот, но поздно. Они поворачиваются к тебе.       Оранжевые. О Черв, у них оранжевые глаза.       Ты замираешь, не в силах отвести взгляд. Страх, паника и шок заполняют твой разум, не позволяя сосредоточиться ни на чём. Жуки поднимают гвозди и стремительно кидаются к тебе, готовые нанести удар.       Нет они не сделают этого о Черв это просто кошмар проснисьпроснисьпроснисьПРОСНИСЬ…       Тебя стремительно откидывают назад, над головой проносится гвоздь Пьюра и пронзает грудь Командира. Оранжевая чума выплескивается из образовавшейся раны, окрашивая мраморный пол и твою накидку. Приземлившись на зад, ты видишь, как рука, откинувшая тебя, раскаляется добела, острые клинки вонзаются в тело Цикаса до того, как он успевает достать тебя. Пьюр быстро расправляется с оставшимися жуками, и всё кончается так же внезапно, как и началось.       Ты сидишь, сжавшись в комок, не в силах отвести взгляд от сломанных и окровавленных, разбросанных по когда-то белоснежному полу тел. Мириады запахов вонзаются тебе в нос, острый привкус крови и раскалённого воздуха смешивается со странным гнилостным запахом. Так может пахнуть только чума.       Ты вовремя наклоняешь голову, чтобы тебя вывернуло на пол, а не на себя.       Большие, сильные и дрожащие когти нежно обхватывают твоё лицо и тянут вверх, заставляя посмотреть на их владельца. Несколько мгновений Пьюр смотрит на тебя, затем наклоняется и касается твоего лба своим, дрожа всем телом от… облегчения? Злости? Страха? Это не важно. Ведь он беспокоится за тебя.       — Прости… —ты хрипло произносишь первую за эти недели фразу, не являющуюся приказом. — Я… Я… — в этот раз тебя выворачивает уже на собственные колени. Тебя трясет от обжигающей слизи из твоего желудка и стыда. Пьюра, похоже, это не волнует, он продолжает придерживать тебя своими дрожащими когтями.       Звук торопливых шагов доносится с другого конца коридора. Пьюр отстраняется, обнажая гвоздь и раскаляя добела свободную руку.       — О Черв…       Запыхавшийся голос выводит тебя из нарастающей паники, и ты выглядываешь из-за спины Пьюра, чтобы посмотреть, кто это. Изма и Огрим выбегают из-за угла и останавливаются перед открывшейся перед ними сценой. Их взгляд скользит с мёртвых оранжевых тел на тебя и Пьюра, стоящего перед тобой в боевой готовности.       — Опусти оружие, Сосуд, — спокойно произносит Изма. — Мы не собираемся нападать.       Пьюр наклоняет голову, чтобы находиться на одном уровне с ними. Когти Измы скользят к рукояти гвоздя, сама она, не моргая, смотрит на буравящие её тёмные и пустые глаза. После долгой паузы Пьюр отходит, опуская гвоздь и освобождая путь, и выпрямляется, снова превращаясь в неподвижную статую.       — Что случилось? — спрашивает Изма, опуская руки, и садится на корточки, чтобы быстро осмотреть тебя на предмет повреждений.       — Мы… мы наткнулись на них… — объясняешь ты дрожащим голосом. — Я отводила Пьюра на тренировку. Стражи… они… они убили послов. Потом они попытались убить нас. Пьюр… Пьюр остановил их.       — Пьюр? — переспрашивает Огрим.       Кровь застывает у тебя в жилах:       — Сосуд.       — Понятно, — официально отвечает Изма, её тяжёлый взгляд не оставляет сомнений, что она поняла далеко больше, чем ты рассказала вслух. Она встаёт и поворачивается к Огриму:       — Огрим, пожалуйста, проводи их до их личных покоев. Затем мне нужна помощь, чтобы прибраться здесь. Я присоединюсь к тебе, когда доложу обо всём Королю.       Огрим кивает:       — Да, мэм.       Изма разворачивается и шагает в направлении тронной комнаты, а твой живот снова скручивает от паники. Она знает. О Черв, она знает она знает она ЗНАЕТ.       — Ты можешь идти? — ласково спрашивает Огрим, садясь на корточки, чтобы видеть твоё лицо.       — Д-да, — отвечаешь ты, делая пару шагов на подгибающихся ногах. Он выпрямляется и подаёт тебе руку, за которую ты с благодарностью хватаешься. Через пару шагов твои колени начинают угрожающе дрожать. Огрим ловит тебя прямо перед тем, как ты успеваешь снова приземлиться на пол, обхватив тебя за талию. Ты, икая от нервов, облокачиваешься на него, дыхание становится прерывистым, угрожая в любой момент смениться всхлипываниями и последующими слезами. Проходя мимо Командира и Цикаса, ты утыкаешься лицом ему в плечо, отчаянно пытаясь не дать этой ужасной картине отложиться у себя в памяти, прекрасно понимая, что уже слишком поздно.       Тебе удается продержаться весь путь до твоей комнаты. Пьюр всё это время тихо следует за вами. Ты молча открываешь дверь в свою комнату, позволяя Огриму и Пьюру проследовать за тобой на кухню, неуверенно подходишь к раковине и умываешь лицо, параллельно пытаясь прополоскать рот ледяной водой.       — Мне жаль, — тихо произносит Огрим, когда ты выключаешь воду. Искренность в его голосе заставляет твоё сердце болеть сильнее — Я знаю, что вы с Командиром были близки.       — Да… — начинаешь ты, пытаясь вспомнить что-то, хоть что-то, что ты сможешь сказать в его честь. Однако все душевные воспоминания о нём — его серьёзное лицо и добрые глаза — сейчас оказываются подернуты оранжевой дымкой. В горле встаёт комок, а глаза снова начинают гореть. — …Да.       — Я понимаю, что ничего из того, что я сейчас скажу, не поможет тебе почувствовать себя лучше, но, если тебе нужно будет поговорить…я… я был на твоём месте. К такому невозможно привыкнуть, но первый раз действительно самый ужасный.       — Спасибо, Огрим. Я очень ценю это.       — Я могу что-нибудь для тебя сделать?       Ты качаешь головой, крепче сжимая пальцами край раковины, всё ещё наклоняясь над ней:       — Нет. Спасибо тебе. Всё… — ты глотаешь огромный комок в горле, грозящийся задушить тебя. — Всё будет хорошо.       — Чуть позже кто-нибудь проверит тебя. Не сегодня, так завтра утром. Я знаю, это тяжело, но попытайся отдохнуть.       Ты киваешь, всё ещё не поворачиваясь к нему. Боковым зрением ты видишь, как он разворачивается и уходит. Его шаги ненадолго затихают около двери.       — Позаботься о ней, хорошо?       Лишь тишина в ответ. Ты слышишь стук закрывающейся двери.       — Нам… нам лучше постирать наши накидки, — хрипло шепчешь ты, глядя на свою запачканную оранжевым одежду.       «Или лучше сжечь их…» —с содроганием думаешь ты.       Но практичная часть твоего мозга всё-таки побеждает, и ты направляешься в ванную, бросаешь туда ваши накидки и пытаешься привести их в хоть немного подобающий вид с помощью душа. Твой желудок сжимается, когда ты смотришь на стекающую с них оранжевую воду, угрожая снова извергнуть его содержимое наружу, с чем ты отчаянно пытаешься бороться.       Ты оставляешь их отмокать и возвращаешься в гостиную, чтобы как можно громче включить проигрыватель, но не настолько громко, чтобы не мешать соседям, затем направляешься на кухню за чаем.       — Ты хочешь пить? — ты спрашиваешь Пьюра как можно более обыденно, пытаясь игнорировать свои трясущиеся руки и взять из шкафа кружку. Она выскальзывает из твоих когтей и падает на пол, разбиваясь вдребезги.       — Чёрт… — шипишь ты, падая на колени и пытаясь собрать самые большие осколки рукой. — Чёрт, чёрт, чёрт.       Большие когти нежно опускаются на твои запястья, удерживая их и не давая дрожать.       — Что? — резко выплёвываешь ты, глядя на высокого жука, сидящего перед тобой на корточках.       Он кивает в сторону мусорного ведра. Ты следуешь за его взглядом и замечаешь стоящие рядом совок и метелку.       — Да, — выдыхаешь ты, опуская голову, стыдясь своей необоснованной вспышки злости. — Ты прав, извини. Так действительно будет лучше.       Пьюр заваривает чай, пока ты убираешь осколки. Красивый голос Мариссы заполняет тишину между вами. Ты пытаешься думать о чём-то другом, ожидая, пока закипит вода, отчаянно желая отвлечься.       — Знаешь что? — вдруг выдаешь ты, подходя к плите и выключая её. — К чёрту чай. Нам нужно вино.       Ты поворачиваешься и начинаешь рыться в буфете, вытаскивая бутылку, сбережённую на тот случай, когда она действительно понадобится. И этот день настал.       — Ты будешь? — ты спрашиваешь Пьюра, щедро наливая ярко-красную жидкость в пустую кружку для чая. К чёрту винные бокалы. Пьюр принюхивается к открытой бутылке и, вздрогнув, качает головой.       — Как знаешь, — ты пожимаешь плечами и делаешь большой глоток.       Почти мгновенно ты выпиваешь кружку целиком и наливаешь себе ещё, после чего заходишь в гостиную и сворачиваешься в клубок на диване. Пьюр устраивается на полу рядом с тобой.       — …Я болтала с ним всегда, когда он позволял мне это делать, — спустя несколько минут шепчешь ты. Вино разливается по твоему телу, успокаивая дрожащие руки и затуманивая разум тёплой и лёгкой дымкой. Ты лениво покачиваешь кружку в своей руке, глядя в пустоту, затем залпом выпиваешь содержимое. С глубоким вздохом ты громко ставишь пустую кружку на журнальный столик, затем откидываешься на спинку дивана, прижимаясь к Пьюру. Он тут же обнимает тебя за плечи, давая почти забытое ощущение комфорта и безопасности.       — Он пытался закончить с бумагами, — продолжаешь ты. — Но вместо того, чтобы выгнать меня, он лишь улыбался и кивал моей бессмысленной болтовне в течение получаса. Я думаю, он догадывался, что мне одиноко. Он стал моим самым близким другом.       Твоё дыхание становится прерывистым, а глаза наполняются слезами, которые медленно скатываются по щекам.       — Я буду скучать по нему.       Пьюр крепче сжимает тебя, его тело чуть дрожит. Ты поднимает руку и обнадеживающе касаешься его руки.       — Ты сделал то, что должен был, Пьюр. Иным выходом из ситуации было бы позволить им убить нас. И то существо…которого ты убил… оно не было Командиром. Что-то иное использовало его тело.       Ты икаешь и сильнее прижимаешься к нему, близко, насколько возможно.       — По крайней мере я не потеряла тебя. Я так боялась, что ты снова стал полым. Или что ты возненавидел меня и не захотел продолжать. Мне было так больно, и я была так зла, что я едва могла это вытерпеть.       Пьюр ласково приподнимает тебя и сажает к себе на колени, так, чтобы твоя спина прижималась к его груди. Он обхватывает тебя руками и обнимает, крепко прижимая к себе. Он нагибается и касается лбом твоей макушки; по его телу пробегает дрожь.       — Прошу, не делай так больше, — тихо просишь ты. Он вздрагивает, когда ты запрокидываешь голову, чтобы прикоснуться своим лбом к его. — Не думаю, что моё сердце сможет это выдержать.       Пьюр лишь крепче обнимает тебя.       ***       — Они все?!       — К сожалению, да, Ваше Высочество, — сухо отвечает Изма. — Трупы Командира и его пятерых стражников были заражены. На телах послов из Фарлума следов инфекции обнаружено не было. Нам повезло, что Сосуд оказался там раньше, чем их оболочки смогли что-либо сделать.       Бледный Король проводит рукой по своему лицу; его когти горят от едва сдерживаемого желания испепелить что-нибудь от разочарования:       — Хочешь сказать, вы оставили Сосуд с_________?       — Да, Ваше Высочество. Мне привести его сюда?       Король глубоко вздыхает и качает головой. Его когти медленно остывают, возвращаясь к своему привычному состоянию:       — Это необязательно. Нам нужно подготовить достаточно всего, прежде чем его присутствие будет необходимым. Похоже, мой план придётся привести в исполнение немного раньше планируемого времени. Я пришлю санитаров, чтобы они позаботились о телах. Когда закончите с этим, приходите в конференц-зал. Нам ещё многое предстоит сделать.       — Слушаюсь, Ваше Высочество, — отвечает Изма с глубоким поклоном и уходит. Бледный Король поворачивается к слуге, стоящему за углом.       — Отправь это Грезящим немедленно, — приказывает он. — Завтра утром мы запечатаем Сосуд. После этого найди оставшихся Рыцарей и проинформируй их о необходимости их немедленного присутствия в конференц-зале.       — Сию минуту, Ваше Высочество!       Оставшись в одиночестве, Король позволяет себе немного отдышаться. Было бы неподобающе позволять ярости, пылающей в его груди, вырваться сквозь его всё ещё гудящие когти. Последнее, что сейчас нужно — это очередная уборка.       Какого чёрта всё так вышло.       Он надеялся разрешить всё тихо, желательно ночью, пока все жители спят. Наутро они проснутся отдохнувшими, с чистым разумом, наконец-то свободные от существа, которое пожирало их волю и его королевство. И причина чумы наконец исчезнет, будет гнить в вечном заточении там, откуда она и пришла.       Так и будет, повторяет он про себя. Ему просто нужно ещё кое о чем позаботиться.       Смерть Командира — это большая потеря, о которой Король искренне скорбит. Командир был хорошим жуком; возможно, немного грубым, но определённо добрым и надёжным. Его будет непросто заменить. Король знает, что многие будут опечалены случившимся. К несчастью, пострадали и молодые стражники. Он боится момента, когда придётся писать их семьям.       С послами из Фарлума будет немного… сложнее… но дорога между Королевствами длинная и тяжёлая, много жуков погибает или пропадает по пути. Лучше списать их гибель на случайность, чем подтверждать витающие слухи об инфекции…       По пути в покои санитаров он размышляет о Сосуде, крепко стиснув руки за спиной. Слишком поздно снова пытаться, ему придётся работать с тем, что есть. Он надеялся, что у него есть в запасе пара месяцев, чтобы попытаться найти выход из ситуации. Сосуд так безукоризненно играл роль абсолютно полого существа после их короткого разговора в тренировочном зале, что он надеялся, всё разрешится само. Однако, после отчёта Измы…       Он глубоко вздыхает, его плечи опускаются, когда он поднимает руки, чтобы помассировать виски. Изма достаточно поверхностно описала происходящее, но он всё равно смог выделить некоторые детали. Сосуд в боевой готовности стоял перед тобой. По-настоящему полое существо должно было тут же сложить оружие, как только последний враг был повержен, поднимая его снова только в случае прямой угрозы для него. Было очевидно, что он защищал тебя. В голове тут же появляется образ Сосуда, который тебя обнимает. Нет ни малейшего сомнения в том, что ты напугана после всего, что случилось.       Самое меньшее, что он может сделать сейчас, — позволить вам провести эту ночь вместе.       Его сердце сжимается от этой мысли, прежде чем он успевает подавить её, напомнив себе, что эта вынужденная жертва ради всеобщего блага. Жители Халлоунеста смогут вечно жить в мире. Они будут свободны. Они смогут расти, процветать и по-настоящему жить. Он готов сделать всё ради этого.       Эта мантра всплывает в его воспаленном разуме, успокаивая и зарывая чувство вины.       Любая жертва ради цели…