Тройничок у Китти.

В авто Вилли плюхнулся рядом с ним на заднем сидении, шлепнув тростью по плечу водителя. Тот без слов понял, о чем его просят, и мягкий гул мотора заглушил остальные звуки вечера, который до этого момента Райнхард считал прекрасным. Это вот так себя ощущали его адъютанты, когда он ни с того ни с сего обхватывал их за плечи и тащил с собой кутить? Смятение, сомнение, какой-то странный внутренний трепет. Вот только сожрать его Риббентроп точно не мог, а значит, на самом деле бояться вообще нечего. Или все-таки...? - Знаешь, Райни, если ты припираешься в бордель каждый раз с такой рожей, я понимаю, почему тебе никто не дает, - внезапно сообщил Риббентроп, абсолютно не стесняясь водителя. - Давай ебнем. - Что? - Ебнем, говорю, давай. Вилли извлек откуда-то темную бутылку, уже початую. Явно не шампанского. Конечно, до борделя Райнхард редко добирался трезвым, но в основном предпочитал надираться там. По многим причинам. - Мне не стоит пить, - неожиданно для самого себя ответил Райнхард. - Ты, наверное, знаешь, что бывает, когда я выпью больше, чем нужно. - А мы не будем пить больше, - ласково проговорил Вилли, обхватывая его за плечи левой рукой, а правой приставляя горлышко бутылки к губам, - мы выпьем, сколько надо. Ты, дорогуша, обычно берешь с собой людей, которые сдохнут, но поперек слова тебе не скажут, поэтому и надираешься как свинья. Я тебе этого не позволю, нет-нет, джентльмен всегда должен быть немного с ебанцой, но не настолько же. Райнхард послушно сделал глоток и тут же закашлялся: пойло было то еще, Вилли вполне мог позволить себе и напитки получше, но по каким-то адовым причинам предложил ему именно эту дрянь. - Знаешь, я давно выделил для себя, что разные виды алкоголя влияют на людей по-разному, - сообщил Риббентроп, прикладываясь к бутылке и кося на Райнхарда веселым глазом. - Шампанское, например, прекрасно действует на дам. У них от этого тут же ноги раздвигаются, а еще им от него весело. Вино нередко может закончиться слезами, так что его лучше предлагать только для душевного вечера с дамой, на которой ты планируешь жениться или которую ты планируешь взять в любовницы. Следовательно, эти напитки для мужчины не очень подходят. Ну, то есть, ты можешь выпить немного на приеме каком-нибудь, потому что так принято, но мужские напитки другие, и ты сам это знаешь. Именно поэтому, когда пьешь шампанское, вместо возбуждения и радости испытываешь раздражение, а после вина тянет проблеваться. А вот самогон... Самогон - это, брат, совершенно другое дело... Райнхард не понимал, когда он успел стать Риббентропу братом, и откуда тот вообще взял самогон, разве что сам изготовил, но в его словах прослеживалась определенная логика. Поэтому он сделал еще один глоток и закашлялся. Вилли взглянул на него с сочувствием, хлопнул водителя тростью по плечу еще раз, и тот принялся шерудить где-то под передним сидением. В руки Риббентропа перекочевала бутылка лимонада и какая-то дрянь вроде конфет. - Извиняй, у меня здесь обычно девчонки катаются, поэтому только такое. Но, если хочешь, мы можем заехать ко мне, я тисну еды. - Не хочу, - Райнхард очень старался не рычать, но у него ничего не вышло. - Я не хочу никуда заезжать, и я не хочу слышать твой торгашеский жаргон в своем присутствии. - Ой, гля... - Вилли расплылся в широченной улыбке, отчего его лицо сразу помолодело, став лицом шаловливого мальчишки. - Жаргон ему не нравится. Это не жаргон, это искренность. Я понимаю, слово сложное, тебе вряд ли знакомое, но без него в бордель нас не пустят. Девочки, понимаешь ли, любят искренних парней. Таких, как я. Когда на языке то же, что и на уме. А что у тебя на уме - хуй разберешь, зыркаешь как сатана, а орать боишься, потому как мы все знаем, что больше всего ты боишься сорваться на фальцет. Райнхард дернулся, намереваясь впиться Риббентропу в горло. Даже пальцы изогнул так, чтобы сподручнее было кадык вырывать. Но наткнулся на бесинки в светлых глазах, и руки как-то сами опустились. - Ты хамишь, Вилли, - сказал Райнхард, преодолевая стену между ними со своей стороны. - Это обидно и портит настроение. - Вот! Урок усвоен. Я же говорил, самогон - это совершенно другое дело! Давай-ка, давай, еще глоточек, ну... Запей. С лимонадом самогон пошел получше, и от конфеты Райнхард тоже не отказался. Жизнь заиграла новыми красками, вечер перестал быть черно-белым, даже водитель показался ему не опасным свидетелем, которого потом обязательно надо будет устранить, а предупредительным и тактичным парнем, которому, в общем-то, было по барабану, что там происходит на заднем сидении... Покатав эту мысль по полушариям, Райнхард внезапно сообразил, что сидит, скорее всего, на том самом месте, где Вилли не раз и не два пялил чьих-то жен. - С Линой мы не спали. Строго говоря, мы с ней не очень-то и знакомы даже, - Вилли снова будто прочел его мысли и сразу же ответил на невысказанное опасение. - Да и слухи о моих похождениях крайне преувеличены. Я предпочитаю проституток. Понимаешь ли, их цена всегда известна, они ценят хорошее отношение и умеют отблагодарить, их мужья не припрутся выяснять отношения, а они сами лишь способствуют укреплению семьи, а не разрушают ее. Ну и, если тебе так интересно, конкретно в этой машине я никого не еб. Пока. Можешь выдохнуть. Райнхард неожиданно для самого себя улыбнулся. Улыбка вышла кривой. Не потому, что он не умел улыбаться: конечно же, умел, и раздавал улыбки направо и налево при случае. Но в компании Вилли ему было не по себе. Как-то... странно, что ли. Они были знакомы настолько, насколько этого требовала их профессиональная деятельность, и до этого вечера не сказали друг другу и десятка слов не по делу. И при этом Вилли как-то сразу смог перестроиться. Более того - чувствовал себя совершенно расслабленно в его присутствии, а этим не могла похвастаться даже его супруга. Даже Генрих, который, в общем-то, держал его жизнь в своих мягеньких ручонках, боялся поворачиваться к нему спиной, а Вилли разве что голову ему на плечо не прикладывал. И был при этом полным хозяином положения. Наверное, за это его проститутки и любили: ему было с ними легко и просто, и им с ним тоже было легко и просто. Очарование Риббентропа, вероятно, немало способствовало его успехам на профессиональном поприще. - Есть такое дело, - Риббентроп взглянул на Райнхарда и рассмеялся. - Да не ссы ты так, ты это вслух сказал. И тогда, про еблю тоже. Ты иногда думаешь вслух, не замечал никогда? Райнхард молча помотал головой и снова присосался к бутылке. Очевидно, в бордель его внесут, как трофей, потому как на трезвую голову с таким Риббентропом общаться было совершенно невозможно. Тот, впрочем, не возражал. Глотки-то все равно получались маленькими, много такой дряни не хлебнешь. От лимонада, к слову, в голову било еще сильнее. В этом, вероятно, и крылся тот самый эффект шампанского, от которого у дам, по словам Вилли, раздвигались ноги. Интересно, что происходило с дамами, случись им выпить чего покрепче. Самогона того же, например... Райнхард опасливо покосился на Вилли, но эти мысли, видимо, остались невысказанными, потому как тот молчал, с улыбкой наблюдая за спутником и беззастенчиво поедая конфеты. - Куда мы едем? - спросил, наконец, Райнхард. По его внутренней карте они уже проехали несколько вполне приличных мест. Вилли таинственно улыбнулся, отобрал бутылку и сделал весьма приличный глоток, даже не поморщившись и не прибегнув к помощи лимонада. - Туда, где ты еще не успел распугать всех красоток, конечно же. Есть у меня одно местечко... Девочки - высший сорт, с такими не стыдно в общество выйти, честное слово. Да мы, собственно, приехали. Авто мягко затормозило, но Райнхард все равно почувствовал тошноту. Все-таки надо было позволить Вилли заскочить за едой, такое пойло обязательно надо заедать. Перед глазами на несколько мгновений установилась размытая картина открывающейся двери. Проморгавшись, Райнхард с удивлением осознал, что Риббентроп подает ему руку. Хотел возмутиться, но, поразмыслив, пришел к выводу, что самостоятельно вряд ли смог бы выбраться, и жест был продиктован именно этими мотивами. Вложив пальцы в грубоватую ладонь Вилли, Райнхард с трудом выбрался из салона. Свежий воздух добавил к размытой картинке головокружение, и пожатие стало еще крепче. Вторая рука Вилли легла на плечо, решительно прижимая нажравшегося Райнхарда к телу спутника. - А райончик-то действительно приличный, - заметил Райнхард, чтобы разбавить молчание и убедиться, что дар речи все еще при нем. - Я и говорю: высший сорт! Пойдем, сейчас поедим, тебе станет полегче. - Здесь и поесть можно? - Ну, если ты предпочитаешь питаться исключительно адъютантами, то, конечно, нельзя. Но вообще-то да, для меня здесь можно все, так что пока ты будешь раздупляться, еду уже принесут. Райнхард встал как вкопанный, несмотря на то, что Вилли прилагал все усилия для того, чтобы поскорее скрыться в тепле высококлассного борделя. Силы внезапно вернулись к нему, и быть беспомощным грузом он больше не желал. Первоначальное удивление прошло, а благодаря реплике про адъютантов прошло и стеснение, и растерянность. Вцепившись в предплечье Риббентропа, Райнхард заставил того круто развернуться на каблуках и рванул на себя, добившись полной растерянности со стороны спутника. - Ты шутишь весьма опасным образом, Вилли, - хрипло проговорил Райнхард. Когда он говорил тихо, его голос становился не таким высоким и жалким, и мог звучать действительно жутко, в особенности в сочетании с блуждающим взглядом и амбре от самогона. - Я начинаю сомневаться в том, что ты знаешь лишь то, о чем тебе сказали девочки. Тем более, что этих девочек я не знаю. - Я же сказал, что до меня доходили слухи, - Риббентроп ориентировался невероятно быстро: не без труда скинув с себя руку Райнхарда, он легко улыбнулся, хлопнул его по плечам и кивнул в сторону красивой большой двери. - Пойдем, стоять здесь вдвоем и любезничать не очень-то умно с твоей стороны. Скажу, что тебя все считают настоящим чудовищем, так что шутки относительно твоей прожорливости - не мое изобретение. Все, больше здесь ничего не скажу! Прищурившись, Райнхард внимательно изучил расплывающееся перед глазами херувимье лицо Риббентропа. Тот не лгал: действительно не скажет. Что ж, значит, надо идти. Бордель встретил их ярким светом, которого Райнхард совершенно не ожидал. В местах, где он привык проводить время, свет всегда был приглушенным, чтобы фигуры проституток выглядели более соблазнительно. Вообще же бордель производил впечатление приличного салона, в котором он сразу же ощутил себя чужеродным элементом. Пьяным, мерзким, слишком неповоротливым, долговязым. А вот Риббентроп чувствовал себя прекрасно, будто на сцену вышел. Одетый с иголочки, свежий, несмотря на вылаканный самогон, надушенный, улыбчивый и легкий, он смотрелся в этом шикарном месте органично и невероятно красиво. Все шло по старому сценарию: сейчас они уйдут в комнату, где Вилли будет кувыркаться с проституткой, а он, Райнхард, будет сидеть в кресле и наблюдать. Вот только сожрать зарвавшееся говно потом не выйдет: его-то пропажу скрыть никак не удастся, и Генрих ему точно оторвет голову, а может и что похуже. Кто знает, какие заклинания есть в арсенале этого чернокнижника-самоучки... - Дамы, я сегодня не один, - разливался, меж тем, Вилли, ловко обхватывая самых сочных девчонок за талии и ласкаясь, казалось, ко всем сразу. - Смотрите, кого я для вас нашел! Гроза бичевских проституточных, пожиратель адъютантов и просто прекраснейшая личность, вы будете очарованы, ручаюсь! Но сначала нам надо поесть: там, откуда мы приехали, ужасно кормили, ну просто отвратительно! Китти, золотко, организуешь? Я тебе говорил? - горячее дыхание обдало щеку Райнхарда неожиданно приятным дуновением. - Всех своих иностранцев сюда вожу, еще ни один не пожаловался, и тебе понравится. Ну что ты встал? Пойдем! Девчонки смеялись, но как-то беззлобно. Не так, как смеялись те проститутки. Не визгливо, с подвываниями от страха, стараясь за смехом скрыть свое отвращение. Этот смех был похож на искренний, очень похож. Но, конечно, хозяйке этого места еще было, над чем работать. Об этом Райнхард думал отстраненно, потому что привык анализировать все, что с ним происходит, и поведение проституток в его присутствии - в том числе. Выбранная Риббентропом девушка (назвать ее шлюхой язык не поворачивался), ловко подхватила Райнхарда под локоть, возникая между мужчинами подобно какому-то почти бесплотному наваждению. Близость красивого женского тела тут же дала о себе знать, заодно прояснив мысли и избавив от головокружения. Обстановка вокруг заодно перестала расплываться, чему Райнхард был бесконечно рад. - А вы правда едите адъютантов? - игриво поинтересовалась девушка, заглядывая ему в лицо и улыбаясь так, как улыбались ему восторженные дамы в нормальном обществе. - Конечно, - автоматически ответил Райнхард, пораженный ее спокойствием: она действительно его не боялась, нисколечки, это он всегда чувствовал отменно, и еще она явно была заинтригована, более того - заинтересована, и это сбивало его с толку. - Почему, вы думаете, я пришел сюда в обществе этого ужасного человека? Все адъютанты кончились. - И заметь, милая, он не врет! Девушка весело фыркнула, показывая, что она обо всем этом думает, и как бы невзначай прижалась восхитительной грудью к его предплечью. Всего лишь легкое прикосновение, незначительное пожатие руки, всего лишь ласковый взгляд. Как мало, оказывается, ему надо. Райнхард все еще опасался, что в решительный момент все пойдет не так, но в компании Вилли ему было невероятно спокойно. Наверное, девушка не испугалась его именно поэтому. Он пришел с Вилли, а значит, не мог сделать ей ничего плохого.