Тройничок у Китти.

Выпутавшись из мешанины рук и ног рухнувших на него в изнеможении любовников, Райнхард отправился к трюмо, на котором священным Граалем высился предусмотрительно принесенный Китти графин обыкновенной воды. Ополовинив его, Райнхард тяжело рухнул в кресло. Вилли и Китти все еще валялись, лениво лаская друг друга хорошо отточенными жестами людей, которые оказываются в такой ситуации далеко не впервые. Райнхард был признателен Вилли за вечер. Сегодня для него было сделано все, что можно. И что нельзя - тоже. Это следовало ценить. Вилли не мог не понимать, в какое положение он себя ставит, но поставил на карту все. И выиграл. Удачливый сукин сын. - Ты была великолепна, детка, - сообщил Райнхард Китти, когда та все-таки встала и сползла с кровати, на ходу приводя себя в порядок. - Я обязательно вернусь, и с друзьями. - Ура! - улыбка девушки выглядела слегка усталой, но все равно искренней, и это не могло не радовать. - Оставляю вас, мальчики. Сдается мне, вам есть, что обсудить и без меня. Если что - Вилли знает, как меня позвать. Райнхард с удовольствием проводил взглядом ее точеную фигурку и повернулся к Риббентропу, тело которого вообще не шевелилось. - Ты там не сдох? - поинтересовался он на всякий случай. - Не дождешься, - простонал Вилли, тем не менее, не двигаясь. - Ты меня заебал. - Не я, а она. - И ты тоже. - Частично. - Иди на хуй. Райнхард встал. Вилли тут же сгруппировался, подтянув колени к подбородку и глядя на него одновременно с невыразимой усталостью и страхом. - Не бойся, твое предложение принимать не собираюсь, я не настолько ебанутая тварь, - успокоил его Райнхард. - Но не скрою, некоторые твои инициативы... Оказались весьма кстати. - Инициативы!? - вскинулся Риббентроп. - Ты сам сунул мне член в рот, я тебя об этом не просил! - А я не просил засовывать мне в рот язык, - парировал Райнхард. - Но, как ты должен был заметить, мы оба не очень-то сопротивлялись. Ну и потом ты сам... Вилли тяжело вздохнул и отвернулся, обхватив руками колени. Райнхард прислушался к его эмоциям. Опустошенность, стыд, грусть, даже тоска. Страх, но не перед ним как таковым, а страх чего-то, какого-то события, приближающегося... разлуки, что ли? - Вилли, посмотри на меня, - Райнхард аккуратно взял его за подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. - Послушай. Ты сам знаешь, что обо мне говорят, но свое слово я держу. Я не стану обсуждать то, что здесь сегодня произошло, тебе ничто не угрожает. Но впредь я бы попросил тебя быть более осмотрительным с теми, кого ты берешь с собой в постель. Если бы ты ошибся насчет меня, отсюда ты уехал бы сам знаешь, куда. Оно тебе надо? - Я готов был пойти на это, - глухо проговорил Риббентроп. - Даже если бы я ошибся насчет тебя. Если бы только ты не оттолкнул меня хотя бы ради того, чтобы взять на горяченьком. Ты понятия не имеешь, насколько ты... Вилли замолчал, и Райнхард не торопил его. Чужие чувства накатывали на него мягкими волнами. Обида, горечь, восхищение, нежность. Конечно, Вилли не считал себя пидарасом, да он им и не был, не зря проститутки его обожали. Но его раскрепощенность в сексуальном плане играла с ним довольно злую шутку. В обществе, где они жили сейчас, Вилли трудно было бы найти единомышленника, который не захотел бы тут же его сдать. Удачливый сукин сын: с Райнхардом ему пиздец повезло. Осторожно приблизившись, Райнхард развел руки Вилли в стороны и заставил его опуститься на кровать. Испуг быстро сменился любопытством, и острые коленки перестали предупредительно упираться в ребра. Поцелуй получился нежным и мягким. Медленным, мучительно прекрасным. На сей раз рядом не было Китти, будившей в каждом из них обжигающую страсть. На сей раз были только они, и возбуждение нарастало очень медленно. Райнхард взял на себя ведущую роль, мягко касаясь губ Вилли своими, раздвигая их языком, покусывая и посасывая. Прошло несколько томительных минут, прежде чем руки Вилли обняли его за плечи и притянули еще ближе, соединив их тела. Райнхард чувствовал, как член Вилли напрягается под ним, и отвечал ему тем же. Ему, в принципе, было все равно, с кем спать. Все люди без исключения делились для него на красивых и еду. Красивых людей можно было трахать, но, учитывая свой опыт, Райнхард мог сказать, что к однополому сексу отношение всегда было плюс-минус одинаковое, поэтому экспериментов он не искал. Ему лично было глубоко насрать, кто с кем спит, но обстоятельства его службы обязывали проявлять бдительность. Впрочем, в отношении Вилли можно было сделать исключение: фюрер все равно его отмажет, отмазал же Гесса. К тому же, такое произведение искусства грех будет портить. - Поедем домой? - поддразнил Райнхард, отстраняясь. Вилли не купился: театрально закатил глаза, с удивительной для помирающего силой перевернул Райнхарда на спину и оказался сверху, тут же вернувшись в спасительную сладость поцелуя. Целоваться с ним было удивительно приятно. Это можно было делать бесконечно: настолько они подходили друг другу. Однако Вилли быстро приходил в себя, и вскоре оторвался от губ Райнхарда, только чтобы спуститься дорожкой сдержанных поцелуев к его груди. - Слушай, я не девка, - Райнхард сладко потянулся, продемонстрировав полную боевую готовность. - Со мной все ясно. Если тебе надо, могу продемонстрировать, на что способен мой язык, ты, помнится, хотел посмотреть. Потом быстренько перепихнемся и по домам, я спать хочу ужас. - Ебать ты дрянь, - с восхищением протянул Риббентроп. - Я тут стараюсь оставить приятное впечатление... - Вечер был прекрасным. Китти была прекрасна. Ты был прекрасен. Ты можешь поставить себе памятник, если у тебя хватит денег на это. - Я поставлю себе памятник, если ты заткнешься и сделаешь, что грозишься. Райнхард действительно заткнулся, но и продолжить сладкую пытку нежными поцелуями не дал. Вернувшись на исходную позицию, то есть, подмяв Вилли под себя, он коленом раздвинул ему ноги, показывая расстановку сил. Вилли, собственно, не возражал, с интересом наблюдая за его манипуляциями. Рот Райнхарда раскрылся, выпуская нечеловечески длинный язык. Риббентроп следил за его медленным движением с восхищением и опаской, но, когда язык обвился вокруг его члена, зашипел и выгнулся, цепляясь за покрывало, которое они превратили в фарш, но так и не сняли. Райнхард при этом вообще не двигался: он сам не знал, на какую длину может выдвинуться его язык, вот и настало время проверить. Снизу картина была бы не такой прекрасной. Раскинувшись на темном покрывале, скулящий Вилли выглядел соблазнительнее любой шлюхи. Хотелось одновременно сожрать и выебать, причем одновременно. Райнхард склонил голову набок и позволил кончику языка прикоснуться к узкой заднице Вилли, отчего тот внезапно распахнул глаза, крепко выматерился и резко обхватил его талию ногами. - Если ты, сволочь, сейчас дашь заднюю, я тебя прямо здесь пристрелю. Ответить с высунутым языком было нечего, так что Райнхард меланхолично пожал плечами, словно бы игнорируя собственный стояк, и продолжил издевательство. Кончик его языка легко проник в тугое кольцо мышц, исполняя замысловатый танец. Вилли взвыл. - Пожалуйста... Пожалуйста, Райнхард... Сопротивляться жалобному взгляду этих прекрасных скорбных глаз он не мог. Резко втянув язык обратно в рот и добившись тем самым сдавленного всхлипа, Райнхард закинул ноги Вилли себе на плечи и вошел сразу по самые яйца. Вопль Риббентропа, наверное, слышно было во всех апартаментах, и Райнхард с удивлением понял, что Вилли вел себя куда развязнее, чем следовало бы. Такого опыта у него, видимо, не было. Чужая боль захлестнула его с головой, и он вышел бы, если бы Вилли не вцепился в его задницу с отчаянием утопающего. - Не останавливайся. Больно - это хорошо. Это прекрасно. Давай. В принципе, это можно было понять. Райнхард все-таки был чудовищем, пусть и весьма симпатичным. Вероятно, Риббентроп с самого начала ожидал от него чего-то такого. Может дрочил на эти мысли втихаря... Иными словами, несколько раз просить его не надо. Вцепившись в беззащитную шею зубами, Райнхард с удовольствием продолжил движение, раз за разом вколачиваясь в восхитительно узкую задницу Вилли, сперва почти выходя из него, а затем снова засаживая на всю длину. Продолжать долго в таком темпе он не мог. Просунув ладонь между их телами и сомкнув пальцы на члене партнера, он ускорился, помогая Вилли рукой. Конечно, язык был бы лучше, но это можно будет попробовать в другой раз. Он кончил первым: все же боль, видимо, оттеняла удовольствие. Выскользнув из раздроченной задницы, Райнхард быстро опустился вниз, пока Вилли не сообразил, что происходит, и провел обычным человеческим языком по стволу. Тонкое поскуливание подтвердило, что он все делает правильно. Пальцы Вилли рассеянно гладили его волосы, подцепляя отдельные пряди. Купаясь в чужой боли пополам с наслаждением, Райнхард сосал не очень умело, потому как делал это впервые, но своего все равно добился: тугая струя горьковатого семени ударила ему в небо и скатилась по глотке, вызывая желание тут же все это куда-нибудь сплюнуть, но Райнхард его мужественно поборол. Проститутка глотает, значит, ничего смертельного в этом нет. Устроившись рядом с Вилли на развороченной кровати, Райнхард подложил ладонь под щеку и прищурился. Риббентроп выглядел эталонной жертвой насилия: повсюду синяки, следы от укусов и темнеющие засосы, морда в слезах и соплях, даже в слюнях частично. Тело трясется мелкой дрожью, ноги разъезжаются, под задницей темнеет мерзкое пятно, говорящее о том, что Райнхард все-таки переборщил. - Ты бешеный, - сообщил Вилли, переворачиваясь на бок так, чтобы видеть его, и слабо улыбаясь. - Я хуй знает как домой ехать, жопа болит пиздец. - Если бы ты мне сказал... - Хуй бы ты тогда меня трахнул. На это Райнхарду возразить было нечего. - Ладно, - Вилли ласково коснулся лбом его лба и стал аккуратно подниматься. - Там в соседней комнате есть ванна, ополоснемся быстро и по домам. Светает уже, Лина тебе голову откусит. - Не откусит, - улыбнулся Райнхард. - Она у меня умница.