Семь ночей

Я выхожу на второй этаж, осматриваясь по сторонам. Отмечаю, что этот дом действительно чертовски огромный. По моим рассуждениям, здесь может спокойно жить человек двадцать, а то и больше. — И не одиноко ему здесь жить самому? — спрашиваю сама себя, пока хожу по пустым коридорам этажа. Я поочереди заглядываю в каждую пустующую комнату. Все они были почти одинаковыми. От всех веяло холодом и пустотой, что вызывало дискомфорт. Складывалось впечатление, что весь этот дом был кладбищем когда-то счастливой жизни. Все стены будто были насквозь пропитаны тоской. Я продолжаю блуждать по коридорам, и от каждой пустующей комнаты моё тело всё больше дрожит. Я чувствую, как атмосфера этого дома постепенно поглощает меня, возвращая в прошлое. В то прошлое, которое хотелось бы никогда не вспоминать. Открыв очередную дверь, я замечаю что эта комната была не похожей на другие. Она была более обжита. Я захожу внутрь, прикрывая за собой дверь. Сажусь на край большой кровати и осматриваю такие же холодные стены. Хоть эта комната и казалась более живой, в отличии от всего дома, но всё равно здесь было пусто, и чувство одиночества нежно обволакивало меня, поднимая из глубины моего сознания ненавистные воспоминания.

***

Я была избалованным ребёнком. Моя мама дарила мне всю свою любовь и нежность, сколько могла, а отец компенсировал своё постоянное отсутствие моими любимыми сладостями, а после дорогими вещами и украшениями. Я росла счастливым и беззаботным ребёнком, не зная никаких проблем. Но всё изменилось в один день. В тот день, когда этот ребёнок внутри меня умер вместе с моей матерью. В тот день, когда я похоронила своё детство вместе с ней. Я продолжаю сидеть на краю кровати, сверля стену напротив меня взглядом, и воссоздаю картины того вечера, который заставил меня повзрослеть слишком рано. Я стою в нашей гостиной. С улыбкой наблюдаю, как мама наливает мне чай, и как сверкают счастливые глаза маленькой меня. Через мгновение улыбка исчезает с моего лица, когда в гостиную врываются незнакомые мне люди. Я отстранённо смотрю на то, как они направляют на нас оружие. Наблюдая за этим со стороны, я понимаю, что мама умерла защищая меня, но тогда, для маленькой Агаты, это было невозможным для понимая. По щеке скатывается холодная слеза, когда я вижу, как мама заключает меня в объятья, закрывая собой от пуль. Я смотрю, как то нежно-розовое платьице пропитывается её кровью, как она улыбается мне, а со рта на моё лицо капает алая жидкость. Смотрю, как пустеют мои глаза, когда безжизненное тело мамы падает на пол, а в мой лоб упирается дуло пистолета. Мои глаза ещё надолго останутся такими безжизненными. Пройдёт не меньше двух лет перед тем, как в них появится живой блеск.

***

Я прихожу в себя. Несколько раз быстро моргаю, чтобы вернуть ощущение реальности. Смахиваю застывшую на щеке слезу, и встаю с кровати. Вдруг мой взгляд цепляет письменный стол, а точнее стоящая на нём фотография. Я подхожу ближе и беру её в руку, чтобы рассмотреть получше. На фото было семеро детей, окружающих мужчину. На фоне виднелись очертания дома, в котором я сейчас находилась, а в одном ребёнке я узнала Пятого. — Это его семья? Отец, братья и сёстры, — я ставлю фотографию на место. — Интересно, где они, и почему оставили Пятого одного. На тумбочке, стоящей рядом со столом, я замечаю игрушечный поезд. — Забавно, — провожу пальцами по его поверхности. — Сложно представить, как Пятый играется с ним, сидя на полу этой комнаты.