The Depth of your soul

                                  Вы когда-нибудь задумывались, что видит убийца, заглядывая в глаза своей жертве, перед тем как лишить ее жизни? Возможно, страх, предположите вы, и окажитесь правы. Юнги часто смотрел в души тех, кто оказывался на его пути, а глаза служили верным проводником.       Однако темно-карие глаза, слегка раскосые и с, по-девичьи, изогнутыми ресницами, не выражали ничего. Была только пустота, которая еще сильнее ощущалась ночью в бликах полной луны.       Мин укрепил хватку на чужих запястьях, не давая и попытки высвободиться, большим пальцем сдавив пульсирующие вены, – это на время должно ослабить и так вялое сопротивление.       — Ты рвался спасти невинную девушку, так куда же подевалась твоя смелость сейчас? — губы насмешливо скривились. — А знаешь, я сегодня добрый, — палец аккуратно прошелся по курку пистолета, — обеспечу тебе быструю и безвестную кончину.       Юнги сильнее сжал пистолет в руке и резко приподнял чужой подбородок, снова смотря в глаза. Дуло пистолета опустилось на чужую шею, туда, где пульсировала сонная артерия, поддерживающая жизнь в этом теле.       Конечно, он бы соврал самому себе, если бы сказал, что мужчина не заинтересовал его. Вся проблема в глазах? Или в причине, почему в них только выгоревшая пустыня из боли? Кажется, когда-то и он был таким.       «Одно отточенное движение и он мертв, так почему же ты медлишь, черт подери?» – странные мысли для человека, который не раз сталкивался с нежелательными свидетелями.       Все ведь просто: устранить, затем удостовериться в смерти, проверить документы и осмотреть место задания, набрать команду зачистки, двинуться по заготовленному маршруту мимо камер и сменить одежду в заранее подготовленном месте. Выверенные действия, записанные на подкорке сознания за более чем десять лет.       — Почему ты медлишь? — чужой голос ворвался в мысли и силой вытянул в реальность. Мужчина махнул головой, стряхнув наваждение.       «Больше не стоит тянуть. Если верить подсчетам, прошло шесть минут с момента убийства девушки, а значит план на волоске от провала. Надо начинать действовать».       Щелчок затвора ударил по напряженным нервам. Руки под уверенной хваткой окаменели, впрочем, как и все тело. Мин выловил из потока эмоций блондина мимолетный страх, который тут же сменился уверенностью.       — Передавай привет предкам, ублюдок, — и выстрел проломил тишину переулка, но остался незамеченным богом забытым районом. Руки опустились, он стоял, зажмурившись, грудь рывками вздымалась, выдавая волнение.        Запах пороха пропитал кожаные перчатки. Снова. Кажется, из-за близкого расположения к стене во время выстрела, отдачей повредило запястье. Ничего, пара эластичных бинтов помогут.       «Прошла еще минута, стоит набрать Тэ сейчас же, иначе зачистка займет больше времени», — последние доводы разума заставляли действовать, но выходило слабо.       Юнги опустил взгляд вниз, к мужскому телу, и присел на корточки. Пистолет предусмотрительно убран в кобуру, нож задвинут назад. Стал рассматривать четкие линии подбородка, скул, губ. И снова остановился на глазах.       — Ну как, все еще осталось желание умереть? — Мин наблюдал, как веки блондина, с застывшими каплями на уголках, медленно закрылись. Тот вдохнул обжигающий легкие воздух и обессилено осел на землю. Вот рука взметнулась к голове, дрожащими пальцами ощупала ее, опустилась на грудь, но снова не нашла никаких повреждений.       — Почему? Я ведь… — слова застряли в горле, пыль заставила зайтись кашлем.       — Предлагаю сделку. Я и ты.        «Наверное, меня стоит назвать сумасшедшим за то, что я творю».       — Но, — Чимин замялся, ошарашено рассматривая мужчину напротив.       — Условия просты, не думай обращаться за помощью в полицию, иначе твоя смерть наступит настолько быстро, даже моргнуть не успеешь. Для тебя существует два варианта развития событий: либо соглашаешься и вступаешь в организацию, подписывая договор, либо ты отказываешься, но тогда следующий выстрел будет уже не в стену, — азартная улыбка на губах.       — Я даю тебе три дня, ни больше ни меньше. Я сам тебя найду, когда истечет время.       Юнги поднял мужчину, грубо держа за плечи, для пущей уверенности связав руки на первое время. Все же, когда страх проходит, адреналин в крови заставляет сражаться за жизнь. Потом набрал команду зачистки с одноразового номера.       Потребовалось всего одно слово, чтобы дать понять: дело окончено. Затем стянул одну, а следом и другую перчатку, вместе с испорченной кожанкой завернул в полиэтиленовый пакет, туда же полетела и симка с телефона. Все это под настороженным взглядом, наблюдавшим с опаской.       Под ногой мерзко хлюпнуло, он сморщился, увидев кровавые разводы на кроссовках, к слову, стоящих немалых денег. Брезгливо отдёрнув руку, опрометчиво потянувшуюся, чтобы вытереть их, опомнившись, достал белый платок из внутреннего кармана. Чимин наблюдал за четкими и будто выгравированными движениями, за его безразличием.       Через пару секунд Юнги скомкал уже красный платок и повернул голову в сторону парня:       — Надеюсь, ты примешь правильное решение, — ткань небрежно была скинута на землю. Взгляд собеседника неосознанно проследил за ней, в момент его зрачки расширились, воздуха в легких стало меньше от подступающей тошноты.       На лице ранее убитой девушки застыло выражение боли. Стеклянные глаза обращены в небо, на небесное светило, выглянувшее из-за облаков. Платок, что выбросил Мин, небрежно опустился на смертельную рану, заставляя неотрывно смотреть на обезображенное тело, остывшее на земле.       Та отрешенность и чувство превосходства, с которым он это сделал, заставило собеседника сухо сглотнуть и рывком отвернуться. Настолько было отвратительно.       Руки, что были связаны, слегка покалывало. Самого Чимина брала легкая дрожь, она медленно поднималась по телу, окутывая противной пеленой. Юнги насмехался над тем, как ломало мужчину, заставляя дрожать и стараться отводить взгляд куда-то в сторону.       Только сейчас Мин заметил коробку, небрежно валяющуюся около стены, видимо принадлежала она этому парню.       Стоило мужчине преподнести коробку к чужим ногам, как он заметил очень интересную деталь. Ярко-красная лента свисала, привлекая внимание. Резко сдернул ее с чужой шеи, настолько сильно, что она оборвалась, а сам значок упал на асфальт, однако, этого было достаточно.       «Прокурор Пак Чимин. Верховный Суд Сеула».       — Так вот кто ты такой, Пак Чимин, — скалится убийца.       Юнги начал копошиться в чужих вещах, перебирая все тщательно, дабы постараться отыскать любые подслушивающие устройства. К счастью, ничего из этого Мин не нашел, и спихнул тому коробку.       — Тебе повезло, малец, — бросает на прощание мужчина, разворачиваясь и собираясь уйти пока полиция не начала проверять районы, — советую убраться отсюда как можно скорее, если не хочешь всю оставшуюся жизнь сидеть за решеткой.        Последнее слово он выделил настолько сильно, что стало противно. «Тюрьма, – пронеслось в голове Пака. – Только этого не хватало».       Он не заметил, как мужчина, стоявший несколько секунд назад рядом, тихо исчез в дымке глубокой ночи. Испытывать судьбу уже в третий раз за сегодня он не стал, поэтому, схватив коробку покрепче, направился домой темными переулками, краем уха уловив в отдалении звуки приближающихся сирен, что подтолкнуло бежать быстрее.       Квартира встретила ожидаемой пустотой и мрачной тишиной. Не включая свет, Чимин направился в гостиную, присаживаясь на диван. Мысли крутились в голове, не давая сосредоточиться.       Снова вспомнились глаза киллера. Холодные, полные искрометного безумия и опасности.       «Что я потеряю, если соглашусь? – ненароком проскальзывает в голове. – Я могу отказаться, однако тогда мои кости будут гнить в земле. Нет, мне не страшно умирать. Проведя жизнь без родителей, любящего человека, и даже друзей, разве остаются причины жить?».       Пак грустно улыбается своим мыслям. У него есть три дня на размышление. Он обязательно подумает, но не сейчас. Чтобы хоть на секунду отвлечься и забыться, включает телевизор, резкий яркий свет заставляет чуть прищуриться.       — Сегодня в девять часов вечера была жестоко убита девушка, — репортер стоит поодаль от трупа, завернутого в черный полиэтиленовый мешок.       — Личность жертвы установлена. По сведениям, убитой девушкой является Ким Нара, дочь Ким Суджина, главы компании "MC Electronic", торговой сети медицинского оборудования, являющейся передовой на рынке на сегодняшний день. Предположительно, причиной смерти послужил выстрел из крупнокалиберного огнестрельного оружия, произведенный в область груди жертвы. — мужчина сосредоточенно всматривался в экран, наблюдая за репортером по ту сторону, вместе с тем прибавляя звук.       — На месте преступления обнаружены следы предполагаемого убийцы, они уже отправлены на экспертизу. Личность преступника будет устанавливаться следственными органами Сеульской полиции в течение первых 4 часов.       — Спасибо, Сонвон, а пока к другим новостям этого дня...       Чимин не может перестать вглядываться в экран телевизора, в котором уже шла оживленная дискуссия о новых марках косметических брендов. В памяти четко вспыхивают фразы: "следы убийцы" и "личность будет устанавливаться в течение первых четырех часов".       Пак точно помнит, что настоящий убийца связывался с группой зачистки, то есть следов его пребывания там остаться не должно, а значит...       — Блять, этого не может быть, — мужчина зарывается пальцами в волосы и массирует голову, снимая напряжение. — Как можно было так проебаться, — он подрывается с места, рыская по другой комнате, находя старый и потрепанный временем рюкзак.       В спешке он складывает вещи первой необходимости. Он сгребает документы, нечаянно роняя на пол статуэтку.       Будучи собранным и готовым к побегу, мужчина думает, как скрыть следы пребывания, ведь вероятность того, что в квартиру явятся не только полицейские, но и кинологи с псами для поимки убийцы, велика. Ничего лучше он не придумал, как обсыпать себя перцем, дабы хоть немного сбить след и запах. В ванной разбивает телефон, вряд ли в такой ситуации он ему нужен.       Пак решает сбежать через окно, в последний момент вспомнив о расставленных камерах вдоль подъездов. Прыгать со второго этажа не так страшно, как представляется. Потому больше не думая, мужчина хватает рюкзак, залезая на подоконник, открывает окно, противно трещащее и поскрипывающее.       «Лишь бы кому-то из соседей не приспичило в это время вынести мусор и случайно увидеть эту сцену с побегом, тогда точно будет "весело"».       Хватаясь за ржавую трубу, он с трудом спускается, следом, начиная бежать со всех ног и простреливающих легких, как можно дальше. В тюрьму не хотелось, желание жить побеждало. Пак злился на собственную недалекость, ведь подставить самого себя, с опытом за плечами, просто верх глупости.       Он точно знал, что полицейским не так важно само дело, как его рекордное время раскрытия, и не имеет значения, настоящий преступник найден, или отдуваться будет первый встречный. Желание повысить своё звание – первостепенная задача в нынешних полицейских реалиях. Отвратительно.       Прошло около двух часов, как Чимин покинул место преступления. И сейчас, стоило выбежать на пустующую дорогу, как раздался приглушенный вой сирен. Потому Пак решил как можно скорее найти мотель или хостел, подгоняемый непрекращающимся воем. Если бы он промедлил и вышел всего на пару минут позже, то его бы точно задержали.       Все обошлось. Пока что.              

***

      — Это первое дело, за последние четыре года, которое будет раскрыто в кратчайшие сроки, — доносится со всех ТВ голос начальника окружной полиции. — Пусть граждане нашей страны будут уверены, правосудие на их стороне, оно всегда будет сохранять спокойствие и мир! — громогласно заявляет мужчина в погонах, поднимая указательный палец для величественности момента под возгласы журналистов.       Шум сирен патрульных машин разносится по улицам Сеула. Дело о поимке виновного в смерти Ким Нары близится к своему завершению.       Выходя из машин, отряды спецназа направляются в оцепленное здание. Собаки в нетерпении громко лают и рычат, желая поскорее обнаружить след преступника. Однако всех и каждого ожидал неприятный сюрприз, ведь в квартире было пусто. Работал лишь телевизор, а на мокром кафеле в ванной были разбросаны осколки разбитого телефона.       Капитан ударяет кулаком о стену. Потому что упустил. Потому что не нашёл. Собаки под ногами встревожено скулят и тихо рычат, не могут взять след.       В этот раз полиция проиграла, а по новостям и газетам прошел заголовок: «Полиция Сеула упустила преступника из-под носа впервые за десять лет», иронично высмеивающий глупость власть имущих.       

***

      Ситуация заставила Пака бежать как можно дальше. Завидев хостел, что располагался на окраине города, Чимин заходит внутрь, обращая внимание на дешевизну цены, соответствующую его убранству, практически то же, что и было в его квартире.       На ресепшене он замечает женщину уже преклонного возраста. Она неспешно читает какой-то журнал, изредка хихикая над чем-то.       — Кхм, здравствуйте, — тихо здоровается Пак, натягивая черную маску выше на нос.       — Я бы хотел заселиться здесь на три дня.       — Вы собираетесь оплачивать наличными? — отвечает ему женщина, постукивая пальцами по столу.       — Да, если можно, — качает головой тот, пока собеседница передает ключ, забирая деньги, и снова возвращается к прочтению журнала.       Чимин отправляется на поиски номера, довольствуясь тем, что у него есть на эти три дня.       Первые сутки он пытался обдумать ситуацию, нервно вздрагивая от каждого воя полицейских машин, проезжающих по прилегающему к отелю шоссе. Сон долго не шел, адреналин не давал уснуть, постоянно напоминая о случившемся. Но когда мужчина свалился на край кровати от усталости, отбросив все мысли, сон оказался отнюдь не спокойным.       Снились кошмары. Однообразные, но ужасающие и доводящие до холодного пота. Вскоре они приобрели новые краски, стали страшнее, что пару раз Чимин вскакивал с постели с хриплым выкриком.       Темнота обволакивала тело, ничего не видно дальше кончика собственного носа. Разит металлическим запахом крови. Он будто въедается в кожу и пропитывает легкие, не давая сделать вдох. Запах, словно яд, заставлял плеваться и плакать из-за сильного кашля. В горле дерет. Но Чимин идет дальше, не видя ничего.       Под ногами резко становится мокро и тогда он вдруг осознает. Кровь. Вновь подняв глаза, видит перед собой страшную картину, казавшуюся реальной. Распятые тела. Даже очнувшись ото сна, он убежден, что никогда не забудет этого. В охладевшие конечности вбиты гвозди, а тела свисают вдоль темно-зеленой стены, истекая тягучей жидкостью. По ранам ползают мухи, пожирая плоть. По капле, лужи становились больше и больше.        Присмотревшись, мужчина узнает в двух омерзительных трупах своих родителей. От ужаса окаменевшее тело начала бить мелкая дрожь.       Детские воспоминания, которые были с усердием зарыты глубоко в подсознании, будто кто-то с издевкой вмиг достал наружу из-под сотни надёжных замков.       Трупы зашевелились, отрывая руки от стен и протягивая их к чужому лицу. Пак делает шаг назад и понимает, что его что-то держит. Окровавленные кисти торчали из луж, каждая из которых стремилась ухватить за ногу или штанину. Крепкие пальцы все-таки хватают его, роняя в грязь.       Две чёрные ладони поползли по телу, словно змеи, опутывая живот и сжимая, стараясь впиться ногтями в кожу. Он в панике хватается за руки, но не может их стащить, бьется в агонии, трясется, но все напрасно.       В один миг он просыпается. Весь мокрый, с дрожью во всем теле. «Это был сон», – с облегчением думает тот, откидываясь обратно на кровать. Посмотрев на настенные часы, мужчина подмечает: 12:20 утра. Пора бы уже просыпаться.       Медленно поднимается, усаживаясь посреди одеяла, внимательно осматривая стену перед собой. В голове до сих пор бродили мысли о минувшем кошмаре, который никак не мог уложиться.        Встряхнув волосами, Пак встает, начиная думать над предстоящими событиями. Его ждёт посвящение в ряды убийц или мафиози, не до конца понимая, кем являлся тот мужчина, качает головой. Не это сейчас главное. Его и так записали в преступники, куда может быть хуже?       Нельзя так просто соглашаться, на размышление дали целых три дня. За отведенное время можно решить многое, но точно не вопрос, касаемо своей жизни и жизни каких-нибудь богатеньких ублюдков. Он вроде и смирился со своими проблемами, что готов был умереть, но разве люди, желающие смерти, спасаются от полицейских?       Нет, значит, жизнь Пака все ещё имеет ценность для него самого.       «Хотел бы я и сам в себе разобраться», — мысли остужали запичканную информацией голову, принося облегчение.       Глаза выхватили отражение зеркала рядом с кроватью, паникуя, он в ужасе отшатнулся, рассматривая собственный измученный силуэт, во взгляде читалось напряжение. «Что ты творишь? О чем думаешь?».       Мужчина терялся в мыслях, понимание всей ситуации ускользало, когда тот пытался его ухватить из последних сил. И ведь было что-то такое потаенное, какое-то старое воспоминание, будто вскрыто из-под замков, незнакомое желание причинить боль. Оно придавало блеска в глазах и дрожь кончикам пальцев. Чимин сжал рукава тонкой кофты, отгоняя странные и непонятные мысли.       — Ничего не понимаю, черт, — мужчина потирает виски, устало разглядывая все такое же унылое отражение его самого. Как же паршиво.       На второй день все еще не спалось спокойно, в голове творилось черт пойми что. Он все разрывался между желанием причинять боль людям и скитаться, вечно скрываясь от правосудия. Вторая идея казалась хорошей, но как ему вновь восстановить репутацию и жить среди людей, осознавая, что тебя обвиняют в том, чего не делал.       В подсознании все равно билась мысль, что быть преступником это ужасно, крайне опасно. И как-то не видел себя Пак в этой роли. Он помнил чужие темно-карие глаза, что смотрели с насмешкой и любопытством. Мужчина впервые видел интерес в чьих-то глазах. Перед сном мужчина вспоминал ощущения, которые испытал в ту роковую ночь.       Немногие запасы еды подходили к концу, нужно было спуститься пополнить их, несмотря на опасность попасться на глаза людям. Со стойки регистрации звучало приглушенное радио, видимо та женщина за стойкой слушала новости или просто коротала время со скуки.       Он успел немного с ней поболтать и выяснил, что жить ей негде уже лет двадцать. Частенько в хостел заглядывали приезжие люди, чтоб за небольшую плату наконец отоспаться. У нее были дети, однако сын пропал лет в шестнадцать, а дочка переехала в другую страну, забыв про мать.       «Возможно, у меня уже есть внуки, но мне не дано об этом знать», – промолвила она. Как стало ясно, однажды лишилась дома, после того, как дочь окончила школу и поступила в университет. Все, что осталось – угробленное здание, купленное на последние гроши.       Чимин искренне сочувствовал ее одиночеству и трудной судьбе. Он был единственным за последнее время, кто искренне выслушал. Паку тоже было нелегко, он бы сказал, что крайне трудно. Однако его история совершенно другая.

***

      В последний день усиленно обдумывал решение: «Выдвинуть условие? Или предложение?». Однако предлагать было нечего. Ведь все, что есть – тело и душа.       Чимин нервничал, ни капли не был спокоен и точно не знал, чего хочет. Просто боялся, как маленький ребенок. Одна догадка не давала покоя: если терять нечего, если все, что осталось – жизнь, разве есть смысл бороться? Каково ощущать полную свободу, знать, что тебя не найдут, и закон всегда останется ни с чем? Мучавшие воспоминания о смерти родителей стали толчком к действиям.               Возможно, ему, наконец-то удастся узнать все о своем прошлом.       

***

             — Сегодня последний день, — человек, сидевший в кресле, обратил голову в сторону двери, — ты все же решил его завербовать?       Его волосы были в беспорядке, ощущение, что их владелец постоянно норовит запустить в них ладони. Потёртые и грязные манжеты выдавали неаккуратного человека. Внешний вид говорил о вздорном характере. Правда, манера разговора совсем противоположная. Он растягивал каждое слово тихим голосом, будто знал, что его всегда услышат.       — Твое дело его найти, об остальном позабочусь позже, — человеческая фигура вышла из полумрака и прошла на свет, отбрасываемый настольной лампой, — сейчас дело за тобой. Действуй как обычно.       — Ты так хочешь намекнуть, чтобы мы держали рот на замке и не лезли в твои дела? По-твоему, это не касается команды? — нотки недоумения послышались в голосе сидящего, — опрометчивые решения не в твоём духе, и мы все прекрасно это знаем. Или этот парень подходит для твоих целей или, Мин Юнги, за десять лет ты дал слабину.       На лице Мина проскользнуло раздражение. Он подошёл к столу, на котором находилась различная техника. Не менее пяти основных мониторов для отслеживания, на них сейчас велось наблюдение за ребятами, вышедшими на задание. Стоимость и новшество являлись передовыми. Владелец же всего этого был служащим правительства.       Почему же бывший сотрудник нац разведки, Ким Намджун, является членом подпольной группировки, не знает и сам Юнги. Был принят тот после отсидки за тяжкое преступление и потери звания. Однако, что смог предложить ему предыдущий лидер группировки, чтобы тот присоединился, до сих пор является загадкой.       Руки Юнги опустились на стол, глаза внимательно следили за говорящим, не отпуская ни на мгновение из цепкой хватки.       — Ладно, сдаюсь, — улыбка отразилась в чужих глазах, и сидевший поднял руку, отмахиваясь, — не лезу в твои дела, — он развернулся к монитору.       Клацнула мышка.       — Пока не лезу, — и с холодом, — запомни, ты не один, а значит в случае твоей ошибки, потонем мы все.       Юнги молчаливо склонил голову. Он осознавал все риски, на которые шел сам и тянул всю команду. В случае если затея окажется неудачной, а игры затянутся, прокурора Пака придется убрать. А этого не хотелось. Его желание были сродни хищнику, нашедшему занятную зверушку для игр. Чимин идеально проходил на эту роль. А значит упускать такой интересный экземпляр – огромное расточительство.       Мин видел вечерние новости. Ему было крайне интересно, какой выбор сделает мужчина в такой ситуации, но точно знал, пользоваться прокурором он будет сполна. Связи в суде сыграют на руку.       — Я прогнал его изображение по базе. Совпадения с камер видеонаблюдения найдены в Сангондо, окраина южного квартала. Если верить записям, то в час и четыре минуты ночи он уже был возле Южного парка. Однако здесь «слепая зона», системы слежения нет в этом забитом районе, значит, дальнейшее его продвижение в этот день неизвестно. На второй же, как ты можешь заметить, вот здесь, — палец указывает на красную мигающую точку на спутниковой карте, — магазин возле хостела «Red Heaven», – изображение сразу сменяется всплывающей смазанной фотографией с камер.        — Здесь твой прокурор совершал покупки.       Молодой человек на фото нёс купленные продукты, прикрывая лицо маской, и направляясь в сторону того самого хостела.       — Передай координаты Чону, — Мин устало потирает висок, разворачиваясь в сторону двери.       Мужчина в кресле лишь вздыхает в ответ и отправляет сообщение.              

***

             — Вы уже уходите? Хорошего пути, — хозяйка приняла ключи от номера, — правда поздно уже, куда Вы так на ночь глядя? — Чимин улыбнулся и скомкано ответил, пожелав беречь себя. Он не знал, что делать дальше, но сидеть на месте – сродни самоубийству.       Не прошло и двадцати минут, как он вышел из хостела и направился в сторону заброшенных районов. Если не дадут знать о встрече, ему придется бежать. Поддельные документы стоят недорого, но покупка затруднительна. В особенности, когда лицо светилось по ТВ. Вероятность списать все на плохое ночное освещение кажется удачной. Если получится, то билет на судно, по которому перевозят нелегалов, отправится уже следующим днём в Китай.       Чимин рассчитывал перебраться на нем, а далее решить на свежую голову. Возможность затеряться в другой стране кажется вполне логичной. Так, в прокурорском прошлом, поступали и некоторые подозреваемые.        Ко всему прочему, постоянно напряженные отношения между государствами на политической арене играет на руку. Что мужчина будет делать дальше? Жить, возможно.       Он шел запутанными безлюдными улицами мимо неоновых вывесок ночного пригорода.       «Погода, конечно, дерьмо. Ещё бы дождь пошел, чтобы настроение окончательно упало». Пасмурное небо нагнетало. Страх, что узнают, щекотал нервы, не спасала ни маска, ни быстрые движения. Но редким прохожим было не до него. Вскоре Чимин выдохнул с облегчением.       Прокурорское чутье за всю жизнь подвело мужчину всего раз. Когда он пошел за той девушкой. А сейчас многолетний опыт подсказывал о слежке. И мужчина все же склонялся ей доверять. Он напрягся. Или тот, кого послали за ним, настолько глуп и неопытен, что даёт о себе знать, не скрывая присутствия, или так подает знак, что не агрессивно настроен.       Полицейские не будут церемониться после сорванного дела. На основании улик и попытки бегства, его сразу кинули бы за решетку до предварительного суда, может «мягко» разговорили бы в допросной, с парой сломанных ребер для пущего эффекта. Этот вариант отметается.       Пак шаг за шагом стал замедляться, сзади также начал утихать шум. Ни одного прохожего вокруг. Тело напряглось в опаске, тут же в руку перескочил нож, взятый из дома. Если его здесь решат похоронить, он точно не будет дрожать как в тот раз.        Чимин остановился. Он чувствовал чужое дыхание и пытался вспомнить, когда подпустил преследователя так близко.       «Сейчас».       Он развернулся на пятках, согнув колени. Молодой парень, попытался отпрянуть, однако был схвачен рукой за полы куртки и дернут вперед. Нога же Пака с силой опустилась на колено противника. Лезвие ножа остановилось на уровне шеи.       — Кто ты? — подал голос блондин.       — Кто ты, черт возьми? — сорвался на крик, руки начали подрагивать. Нервы не к черту. Он осознал ошибку: показать страх – проиграть.       И не замечает, как преследователь выворачивает запястье, выхватывает нож и подсечкой выбивает почву из-под ног. Пак открывает глаза уже на земле, до ссадин разодрав локти. А его нож бабочкой порхает в чужой руке, то подбрасываемый в воздух, то зажимаемый меж пальцев.       Ботинок упирается в грудь, весом вдавливая в асфальт.       Мелкий паршивец всматривается и оценивающе разглядывает Чимина. В то, что мелкий, Пак уверился, лишь посмотрев на напускной надменный вид: непоколебимая уверенность в своих действиях и своей правоте.       — Не знаю, что хён нашел в тебе, но это и не мое дело, правда? — ехидная улыбка осветила чужое лицо и нога сильнее сдавила грудную клетку. — Выкинешь что-то, и твои кости не соберут.       Мужчина явственно ощущал опасность, исходящую от нависающего над ним парня. Тот пристально осмотрел его и грубо поднял за грудки.       Черная тонированная машина выезжает из-за угла, останавливаясь и обдав выхлопами. Водитель выходит, поспешно открыв заднюю дверь. Пака грубо заталкивают внутрь и увозят в неизвестном направлении.              

***

             Чимин не помнит, как его кидают в помещение, еле освещённое светом. Грубо затолкали в машину и связали. Шум в голове нарастает, и он не понимает, где сон, а где реальность.       Колючая проволока впивается остриями в оголенную кожу запястий и лодыжек, каждый раз, когда тело парня подрагивает в конвульсиях. От боли он приходит в сознание каждые пару секунд и снова падает в пропасть.       На белоснежной плитке остаются стекающие капли бордовой жидкости. Кто-то недовольно хмыкает, глядя на привычные кровавые разводы от пальцев.       — А ведь я выделил для этого свою любимую лабораторию, — хмык повторяется, однако в ответ тишина.              — Развяжите его уже, не хватало еще, чтобы он здесь скончался от потери крови после всей проделанной работы.       Грубыми рывками тело мужчины поднимают, на что тот приходит в себя и вскрикивает. Вбивают в стену, не обращая внимания на скулеж, щипцами ломают леску и освобождают. Но даже сейчас не возникает и мысли о побеге. Тело, словно кукла, падает вновь на пол.       Мужчина болезненно ударяется бедром о плитку, немного постанывая от боли.       Перед лицом возникает расплывчатый силуэт, руки дрожат, кажется, что парень забыл, как дышать.       — Эй, малец, посмотри на меня, — перед лицом щёлкают, пару раз похлопывая по щекам.       Смотрит прямо, старается сосредоточиться, выходит не очень. В ушах звенит, но спустя пару минут парень начинает видеть отчётливее.       — Он пришел в себя, — говорящий прошел вглубь комнаты. Аккуратный медицинский халат, строгие манжеты, очки в металлической оправе, спокойный и размеренный шаг. Этого человека видит впервые.       — Только посмотрите, кто проснулся, — мышцы по всему телу напряглись от чужих слов, в страхе окаменели. Узнаваемый голос.       — Ты псих, Ди, — рассуждал незнакомец, изредка поправляя очки. — Ты вколол ему яд, доза которого способна убить. Ты слишком самонадеян.       — Важно, что из этого урока он сделает правильные выводы. Поэтому заслужить противоядие или нет, — все сугубо в его силах, — мужчина улыбается широко и обращает своё внимание на Чимина.       — А теперь слушай сюда, я вколол тебе яд, который имеет весьма занимательные симптомы, доза способна убить тебя приблизительно за 3-4 часа, а значит...       — ...мне нужно противоядие, — тихо хрипит Пак, ощущая, что в горле пересохло и нещадно дерет.       — Верно, но его надо заслужить, — мужчина ухмыляется, пытаясь поймать растерянный взгляд. — Тебе нужно убить человека, — звучало это так спокойно и буднично, будто Паку всего лишь следует покормить бездомную кошку.       По помещению разносится приглушённый смех. Пак старается не заплакать. Его выворачивает и перед глазами мелькают мушки, яд начинает действовать.       — Вставай, — бесцеремонно вскидывают вверх, тут же прохладные руки вручают в его горячие ладони пистолет.       — Начинаем шоу! Ведите, — дверь распахивается, и заводят человека в черном костюме. Чимин сглатывает, когда видит натянутый на голову черный пакет, застывает на месте.       На пленнике крупные золотые часы, дорогая марка, лакированная обувь последнего сезона и шелковый бордовый костюм. Это все, что удалось разглядеть до того, как сорвали пакет и его усадили на стул в центре комнаты. Руки перевязали веревкой.       Шепот в ухо щекотал кожу:       — Один патрон — один выстрел, только тебе решать бороться за свою жизнь или отдать это право преступнику.       Помещение вмиг пустеет, дверь закрывается с громким стуком.       «Или играть по правилам, или живым отсюда никто не уйдет».       — Не смейте! Стойте! Зачем вам я? — его кидало в дрожь, шатало. Лицо опухало от напряжения и усилий в попытках расшатать стул и выбраться. — У меня многомиллионные компании, я могу заплатить столько, сколько захотите, только не убивайте! Не смейте, иначе пожалеете!       Пак тоже хочет выжить, но ведь убить кого-то, значит предать самого себя. А Чимин пока что не готов к этому.       — Что мне от твоих денег, я в любом случае умру, если этого не сделаешь ты.       Привязанный тот час же начал вырываться с новой силой. А Пак чувствовал, как собственное сердце бешено бьется в такт чужим крикам, и перед глазами мерещится кровь.       Ему все кажется, что чёрные руки из собственного кошмара теперь и в этом месте пытаются сломать ему ребра, он отмахивается от них, пытаясь сосредоточиться на происходящем.       «Да что с тобой станет, если ты убьешь его? Просто наведи прицел и убей, давай» — твердил один из голосов в голове, другой же перебивал: «Просто смирись. Ты слабый. Никчемный». Чёрные руки снова опутывают его, в этот раз они уже оглаживают курок и ствол пистолета.       Мужчина теряет счет времени. Сколько он обдумывал? Час или может больше? Чимин мечется по комнате в полудурмане. Шепчет слова проклятья, ненависти.       Он проклинает жизнь. Методично шаркает по полу, падает, снова встаёт. Безумно смеётся. Не отпускает пистолет. Хочет выжить. Но думает о смерти. Отдать пистолет? Но имеют ли тогда смысл все эти метания? Облокачивается о стену и смотрит на мужчину. Тот шепчет о сумасшедшем.       Пак подходит медленно, теряя равновесие из-за боли в мышцах, заторможено дёргает рукой с пистолетом. Сознание мутное. Оно перевёрнуто и перемешано. Кто он? Где он? Он помнит. Он хочет жить.       Его одолевает злость на самого себя за нерешительность. Почему он должен думать о других, когда на кону его жизнь. Мужчина подходит ближе к связанному, и снимает пистолет с предохранителя. Всё-таки решился.       Щелчок привлекает внимание, того, кто сидел напротив, уставившись на дуло пистолета.       — Как же меня заебало это все, я сам себя заебал. Ты мусор, который провел свою жизнь ничтожно. И я такой же, — Пак хрипло смеется. — Да нахуй никому не нужны твои пачки денег, понимаешь?       Выстрел громом разносится по комнате. Неужели это все?       Чимин смотрит на простреленную голову и на кровь, что мелкими точками разлетелась по его одежде, настоящего Пака словно отключили от реальности.        Костяшками он небрежно вытирает кровь со щеки, не осознавая пока еще всего совершённого. В голову закрадывается мысль пристрелить к чертовой матери Агуста Ди.       Не успев развернуться, холодная ладонь накрывает ствол пистолета, уводя вниз, затем вовсе выхватывает из руки, а следом его вжимают в стену, такую же прохладную, но еще более мерзкую, чем до этого. Всё вновь идет кругом.       — В пистолете был один патрон, — резко звучит голос, такой же холодный, но с явными нотками глумления. — А теперь полюбуйся своей работой, — его грубо хватают за челюсть, заставляя осознанно разглядывать того самого богатого мужика. — Добро пожаловать, Пак Чимин.       До конца мужчина не понимал, что он только что совершил. Голова готова была разорваться на тысячу осколков, пульсация неприятно отдавалась в виски, будто ещё миг и он действительно умрёт.       Неосознанно ноги слегка подкашиваются, и Пак повисает в чужих сильных руках. И только когда его заставили взглянуть на мужчину, грубо сжимая челюсть, он увидел, лежащее дряхлым мешком, тело на полу, и глаза полезли на лоб от развернувшейся перед ним картины.       Глаза застреленного перестали отдавать блеском, заметно потускнев, в районе лба виднелась тёмная дыра, из которой до сих пор лилась кровь. Рот остался слегка раскрытым в предсмертном крике, который заглушил тот самый выстрел, губы заметно посинели.       На белом кафеле стены красовались отчётливые брызги крови. Он готов был кричать как не в себя, всё, что сегодня с ним произошло, будоражило сознание, ещё не сломленного таким давлением, человека.       — Я-я уб-бил его… — дрожащим голосом, еле как проговаривает Пак, в тот же момент, ладонями хватаясь за чужие предплечья. — Так, где же моë противоядие?       Чимин смотрит взволнованно, со скапливающимися слезами в уголках глаз. По нему было видно, что ещё немного, и они потекут тонкими струйками по щекам. А Юнги смотрит холодно и внимательно, изучает чужой напуганный взгляд, и ухмылка касается его искусанных, тонких губ.        Бледные пальцы крепко сжимают чужие плечи, от чего Пак задерживает дыхание, дабы не издать ни звука.       — Открою тебе маленький секрет, — мужчина пихает еле стоявшее тело Пака в сторону незнакомца, тот ловит его осторожно, сжимая худые предплечья. — В твоём организме не было никакого яда, обычный спирт, который мы тебе ввели, в малой дозе, а все свои дальнейшие симптомы ты сам себе придумал и поверил в них, — Мин тихо смеётся, наблюдая за реакцией бывшего прокурора, чьи глаза, налитые страхом, становились злее.       — Ты бы ни за что не согласился без всякой причины на убийство какого-то мерзкого ублюдка, который задолжал мне приличную сумму, но видишь, ты был так уверен в себе, легко поверив в то, что мы ввели тебе яд, — Юнги щёлкает предохранителем пистолета, убирая его в кобуру.       — Мне бы не хотелось лишать себя такой прекрасной игрушки, как ты.       — Ты… Ты безродный выблядок, использовал меня для своих блядских целей только чтобы не марать руки! — мужчина начал кричать, пытаясь вырваться из крепких рук мужчины в очках, забывая про разницу в силе и размерах.       — Сукин ты сын, клянусь тебе, я вот этими руками, — мужчина трясёт своими ладонями, указывая на них. — Убью тебя, конченный ты отморозок! Чтоб ты сгнил в своём ебаном подвале, ублюдок! Ненавижу, сука!       — Хен, уведи его в камеру и дай ему как можно больше успокоительного, желательно ещё снотворного.       — А как же…       — Я разберусь сам, уводи его, немедленно, — чуть ли не срывается Мин. — Заткни его и побыстрее.       — Ненавижу блять тебя, мерзкий и подлый уёбок! — кричал, надрывая глотку, Пак, стараясь вырваться. Он желал прикончить мужчину в этом же помещении.       Даже когда тяжёлая, железная дверь закрылась, Юнги слышал, как орал светловолосый парень, задыхаясь моментами и сильно кашляя из-за протяжных криков. Только спустя пару минут шум прекратился, видимо, успокоительного Ким для него не пожалел, вместе со снотворным. И правильно сделал.