The Depth of your soul

                                  Вдыхая полной грудью, Юнги наконец слабо ухмыляется, в ноздрях ощущается запах затхлости и крови. Старое помещение никогда не внушало доверия, однако являлось универсальным.       Задумавшись, Мин вспоминает отрывки прошлого, связанного с этим местом. Это так называемая комната пыток, где он с командой, хладнокровно разделывались со своими должниками, теми, кто предал их, а так же с людьми, на которых заказывали убийства.       « — Снова этот чертов морг, — однажды сказал Юнги, рефлекторно сморщившись и плюнув на пол.        — Нет, дорогой друг, уютная комната, — поправил его сразу Сокджин, — еще раз плюнешь и свободный мраморный стол займет чье-то освежеванное тело с выгодными органами, — недвусмысленный взгляд мужчина пропускает мимо. — Здесь делается бизнес, малыш».       Мужчина оглядывает труп, в блеклом свете небольших ламп тот выглядел ещё хуже, чем когда в этом бездыханном мешке с костями была жизнь.       — Извлеките полезные органы, а тело сожгите. Здесь нужно прибраться.       Через несколько минут в комнату зашли люди в спецодежде и принялись за зачистку. Тело, кровь из которого уже давно не вытекала, а осталась на полу огромной лужей, поместили в тёмный полиэтилен, унося в хирургическую. Позже оно отправится в зону кремационных камер. Несколько часов и от него не останется и следа.        В то же время другие сотрудники принялись за уборку в самой камере, Юнги, решив, что дело закончено, развернулся и вышел в коридор, доставая телефон.       — Все прошло так, как я планировал. Джун, приступай к информационной зачистке, — на другой стороне трубки послышалось согласие.       Сегодня на всех заголовках газет и в новостных эфирах будет строка о поездке крупнейшего в Сеуле бизнесмена на острова. В то же время новым начальником фирмы будет заместитель, с которым Чонгук уже встретился, чтобы разузнать о подозрениях в сторону жертвы и ситуации о пропаже в целом, со стороны его знакомых.       Поддельные записи с камер видеонаблюдения, документы и чеки, а также записки для семьи – с этим Чон разобрался. Остались только мелочи – удостовериться, что ситуация не вышла из-под контроля.       Подстроить смерть от несчастного случая можно быстро и без лишнего шума, чем собственно и занята сейчас команда.       Юнги двинулся на улицу. Доставая сигарету из портсигара, поджигая и раскуривая, мужчина рассматривает предрассветное небо. Тёмно-синий цвет медленно сменялся бледно-голубым, а где-то вдалеке виднеется маленькая жёлтая полоса солнца.       Обычно Мин курил очень долго, любуясь красотами природы вокруг, лёгким и полупрозрачным туманом над полянами, что изредка выходил прямо из леса, привлекая к себе, или любуясь полуночным небом. Пепел, смахиваемый с сигареты, быстро растворялся и гаснул в воздухе, исчезая.       В голове было пусто, однако единственная мысль уже четвёртый день посещала его.       «Почему я не убил его тогда ночью?»       Она была склизкой, как змея, и загадочной, как те же птицы в небе, летящие куда-то, но он теперь мог предполагать ответ на собственную мысль.       — Возможно, это действительно чёртова судьба, как будто то шестое чувство подсказало мне оставить его живым и использовать для своих собственных целей, — он отвечал самому себе. Юнги бросает окурок на землю, тушит его носком кроссовок.       Мужчина решил вернуться внутрь, в такое уже давно родное место. Он точно не мог ответить на вопрос с каких пор он проводит своё время в огромном здании. Более пятнадцати лет назад оно было заброшенным.       Старая военная часть, иначе бы сейчас за стенами не было мишеней различных видов, вокруг которых валялись мелкие пули разных калибров. Многие мишени были истерзаны не только временем, но и количеством попаданий в них.       Он частенько гулял вдали от родного дома вместе со своими тогда близкими друзьями. Будучи ещё подростками, они яро обсуждали то, кем хотят стать в будущем. И ведь мужчина хотел стать продюсером, да только вот родители крайне невзлюбили желание своего сына, крича о том, что слава губит артиста.        И Мин тогда перестал общаться с ними на данную тему. Но мечту свою исполнить хотел.       Чем же его тогда привлекало данное место? Он не помнит. Может просто потому, что ему нравились не только музыкальные инструменты, но и оружие. И очень частыми находками в старой военной части были забытые тренировочные пистолеты, винтовки и автоматы того времени. Вместе с друзьями он воображал из себя героя комиксов, которые он так любил читать.       Будущее повело его не туда, куда он хотел ступить в юности. Как чаще всего бывает, всё по желанию своих родителей, которые хотели видеть его на какой-нибудь распространённой специальности: юрист, врач, бухгалтер или полицейский.       Тогда ещё только вступающий во взрослую жизнь Юнги никогда не задумывался о том, что он сможет справиться с преступниками или выдержать огромное количество крови, как врачи, которые спасают людей ежедневно.       В то время он решился пойти в проклятые бухгалтера, о чем он потом пожалел. И кем же он стал сейчас? Преступником, который в списках полиции висит первым. Тем, за чью голову готовы платить миллионы вон. Наёмником, и просто крупнейшим торговцем оружия. Недавно список его дел пополнился ещё и наркоторговлей.       Маленький Юнги никогда бы не поверил в то, что будущее его утонет в крови, грязных деньгах, загнившей чести и умершей свободе.       Он перестал быть свободным ещё тогда, когда решился встать в ряды тех, кем он сейчас и является.       Мужчина шел по мрачным коридорам здания, которые были плохо освещены старыми лампами. Да, его методы ничем не отличаются от методов старого главы группировки.       Он ведь обучался всему точно так же. Его заставляли забыть про человечность по отношению к другим, научили надевать на себя маску хладнокровия и отбрасывать милосердие в момент, когда надо было убить того, кто провинился.       Просто Мин не так мягок, да и чувство милосердия уже давным-давно спрятано за семью замками.

***

      И вновь чувство забвения. Мужчина с трудом открывает глаза, все плывет, кажется, что его сейчас вывернет. Опирается рукой о кирпичную стену, небрежно окрашенную в белый. По некоторым кирпичикам пошли трещины. Медленно вставая с холодного пола, Пак пытается понять, где же он? Как попал сюда?       Повернув голову к свету он видит тёмные металлические прутья, что были выстроены в ряд, а расстояние между ними было всего сантиметров пятнадцать, не более, по горизонтали проходил один толстый прут из металла.       На еле выделяющейся двери висел огромный замок, словно Чимин попал в средневековье, а не жил в современности. В комнате была кровать, старая и тоже металлическая, с пружинами, и на них лежал запылившийся матрас с небольшой подушкой и тонкой простыней, которые тоже были покрыты лёгким слоем пыли.        В самом темном углу комнаты стояли запылившиеся со временем коробки со всяким хламом внутри. Пожелтевшие бумаги, деревянные фигурки и треснувшее в самой середине зеркало в простенькой раме. Пол был измазан грязью, кое-где валялись заржавевшие гильзы.       Вокруг воняло сыростью и тухлятиной, везде была плесень, которая стала настолько большой, что от неё исходил мерзкий запах гнили. Частыми гостями могли быть крысы или мыши.       Голова ужасно болела и Чимин хватался за неё, надеясь на то, что ему станет лучше. Боль была адская, сравнимая с тем, что тебя как будто бы бьют молотком и ещё следом отвешивают подзатыльников. В голове всплыл образ того мёртвого мужчины и парня начинало трясти, словно он находился в припадке или лихорадке.       Пака вновь одолело чувство огромной вины, сомнение из-за того, почему он согласился на всё это. Лучше бы его уже просто не было, тогда всем было бы легче. Легче было бы и ему. Но вот он сидит совершенно один в этой клетке и добивает себя собственными мыслями. Они с радостью поглощают его, сжирая изнутри.       Сделал ли он правильный выбор или, быть может, допустил ошибку? Что вообще значит для него, казалось бы, такое простое слово как выбор? «Огромная ноша», — проносится в его мыслях.       Чимин всегда старался принять правильное решение, даже когда выбрал специальность прокурора в университете правосудия и слепо верил в то, что он точно сделал все правильно, что так и должно быть.       Он должен был отомстить. Мнимый кровной местью и верящий в справедливость, Пак был уверен, что найдет убийцу собственных родителей, чего бы ему это потом не стоило, и тогда справедливость точно восторжествует.       Надежда и цель были похоронены тогда, когда его поймали с поличным в архиве, роющимся в делах пятилетней давности, и схватили за шкирку, как котенка, предупредив о том, что еще одна такая оплошность и его вышвырнут из Верховного Суда, невзирая на отличную корочку диплома и достаточно высокое положение.       Но окончательно «крышка гроба» закрылась лишь тогда, когда он дома пытался сам найти хоть что-то, хотя бы малюсенькую зацепку. В Интернете всё было тщательно скрыто более громкими делами, но неужели власть считала, что кровавая расправа над супружеской парой, имеющей свой малый бизнес — это не громкое дело?       Действительно ли существовала тогда справедливость? Он же ведь точно нашел тогда, там, в квартире, что-то ещё? Что-то, что тщательно растворилось в памяти.       Приглушенный звук шагов вырывает из мыслей, дрожащими пальцами цепляется за металлическую ножку кровати, чувствуя напряжение во всем теле. Сердце застучало в бешеном ритме. Дыхание сперло. Парень застыл, не шевелясь, стараясь вглядеться в мрачный коридор.       Чужая фигура возникает внезапно, неожиданно выходя на свет из темноты. В воздухе повисает запах табака и дыма, смешавшийся с остальными. Пак всматривается в мужчину напротив и осознание бьет по мозгу мгновенно. Перед ним стоял он.       — Уже очнулся? — удивился Мин, рассматривая застывшего парня. — Удивительно, даже усиленная доза снотворного не способна угомонить тебя, а ведь прошло не так много времени с нашей последней встречи, — усмехается мужчина, спиной опираясь на стену напротив решетки. — Как ощущения?       — Иди на хуй, — шипит Чимин, медленно поднимаясь на измученные ноги. — Как ощущения, спрашиваешь? Просто чудесно, ведь из-за твоих манипуляций, — парень указывает дрожащим пальцем в сторону Ди, — я убил того толстосума и ты, блять, еще спрашиваешь, как я? Мне хуево, меня воротит от той картинки, которая застряла в моей голове, понимаешь?! Такие у тебя, сука, методы для принятия меня в вашу группировку!? Устроить клоунаду, манипулировать людьми дабы просто потешить себя?!       — Ты и других своих единомышленников так надрессировал манипуляциями, чтобы они убивали за какие-то якобы противоядия или что?! Ты просто омерзителен! Слышишь?! — срывается на крики мужчина, надрывая глотку, ладонями крепко хватаясь за железные прутья, сжимая их до белых костяшек.       — Я тебя ненавижу, блядь, будь ты проклят! Какого черта ты молчишь, сказать нечего, мразь?! Клянусь, я придушу тебя голыми руками, сверну твою чертову голову! Почему только я один должен страдать?! Почему, сука!..       В одно мгновенье мужчина приближается к решетке, хватает Чимина за грудки покрепче, затем со всей силы вбивает чужое лицо в холодный металл. Резкий вскрик и дрожащие руки, сжимающие его запястья, заставляют поморщиться в отвращении.       Парень напротив теперь захлебывался не криками, а кровью, сочащейся из разбитого носа, которая капля за каплей разбивалась о кирпичный пол, мешаясь с грязью. Грязная рубашка окрасилась бордовым у горла.       Юнги придвигает ослабевшее тело ближе к себе, смотрит в чужие заплаканные глаза, обжигая собственным холодом.       — Ты ведешь себя как псина, — резко разрезает тишину его шепелявый голос.       — Не надоело еще лаять? Посмотри во что ты себя превратил? Если так нравится быть шавкой, может мне тогда посадить тебя на цепь и за каждый лишний звук пороть до кровавых царапин? Не хочешь? Тогда слушай сюда, — одна ладонь впивается в волосы на затылке, натягивая у самых корней.       — Я дал тебе шанс, предоставил выбор, и ты его сделал, так почему тогда сейчас ты ведешь себя как истеричка? Если ты решил попасть сюда, то даже и не думай, что все будут встречать тебя здесь с распростертыми объятьями. Мы — не романтические герои детектива и тебе давно пора это понять. Будешь продолжать так и дальше — мои методы станут жестче, усек? — задает вопрос в пустоту Мин, все еще прожигая парня взглядом, стараясь зацепиться за частицы ясности в глазах напротив.       Не добившись хоть какого-то ответа, Юнги отталкивает парня от решетки, наблюдая за тем, как тот оседает на пол, утирая пальцами запекшуюся кровь. Мужчина разворачивается, собираясь покинуть помещение, в последний момент повторяя:       — Ты знал на что шел, потому не стоить винить других в собственном решении.       Фигура преступника вновь растворяется во мраке коридора, тихие неспешные шаги отдаляются и слышится скрип дверных петель.       Чимин опять остается в полной тишине, наедине с собой, и разрывается тихим плачем. Слишком много навалилось на его некрепкие плечи, слишком много он успел пережить за последние четыре дня.       Его нервная система больше не справляется и все, что остается, это только горько плакать, заглушая собственные всхлипы и тихие крики ладонью. Слезы обжигали щеки и глаза, растворяясь за воротом рубашки и иногда опадая на пол. Всё это больше походило на нервный срыв, видимо так оно и было.       В какой-то момент Пак осознает — он начинает потихоньку ломаться из-за огромного давления на него одного. Его ломает Агуст Ди.       — Боже, — сипло шепчет мужчина куда-то в ладони.       Спустя время дрожь во всем теле постепенно утихает, из глаз больше не льются жгучие слезы. Чимин взглядом упирается в стену — в голове было совсем пусто, потухли все навязчивые мысли.       Наступило долгожданное затишье. После всех пережитых потрясений он чувствовал, что тело требует отдыха. Мужчина устал, ему нужно было нормально поспать, а не с дозой снотворного в крови. С трудом он придвигается ближе к кровати, спиной упираясь в прохладную балку. Желание прилечь ненадолго брало верх.        Глаза его медленно закрывались, тело расслаблялось, и Пак наконец-то растворялся в собственном сне, переставая что-либо слышать и чувствовать.

***

      — Сука, какой же он неугомонный. Легче было бы утопить этого долбаёба! — восклицает смутно знакомый голос. — И чем только хен думал, а?       Становится совсем неспокойно, когда голоса приближаются, шорохи одежды и громкое мычание вырывают из сна. Мужчина вжимается сильнее спиной в кровать, стараясь не шевелиться и не привлекать к себе излишнего внимания. Сколько он проспал вот так?       — Не злись на Ди, — спокойно в ответ произносит мягкий, отдаленно знакомый голос. — Ты же знаешь, что он вечно занят своими делами. Не было бы у него их так много, он сам бы убивал каждого, а не поручал это тебе или кому-то другому.       — Да знаю я, — соглашается тот. — Только вот каждый раз водить этих ублюдков в пыточную сравнимо с наказанием!       Мимо него проходят двое крепких ребят, облаченных во всё черное, под руки они тащат человека. На его голове был туго затянут мешок, а во рту, видимо, находился самодельный кляп, заглушающий крики, иначе бы Чимин проснулся еще раньше.       Следом за ними шел парень, что похитил его приблизительно день назад — именно он так громко высказывал свое недовольство в сторону поручений главы. Рядом с ним шел мужчина повыше, на нем идеально сидел белоснежный халат, полы которого разлетались по обе стороны от него. В руках у того был темный чемодан с рисунком красного креста.       «Неужели у этого психа еще и собственный врач имеется?» — думает Чимин, разглядывая чужую фигуру. — «Стоп.. Кажется, я его уже видел, когда был там».       Неожиданно для Пака, врач поворачивает голову в сторону его камеры, цепляясь за него взглядом. Но тот не был холодным? Скорее более сочувствующим и живым.       Мужчина смотрел недолго, быстро отвернулся, нагоняя ушедшего чуть вперед товарища. Странно, неужели в этом месте еще были люди, не сломленные властью своего босса или ему это все просто показалось?       Где-то вдали послышался звонкий лязг дверных петель и ругань на неизвестного должника. Видимо тот все-таки выбился из рук собственных убийц, но чужая свобода будет длиться недолго. Его же все равно убьют, так какой смысл вырываться, будучи запертым в таком жутком месте.       Чимин прекрасно понимал чужие стремления, и в то же время нет, потому что знал, что случится с очередным богатым придурком, так зачем усугублять собственную кончину еще сильнее, чем есть?       Наверное, это все животный инстинкт самосохранения, иначе бы никто не пытался спасти себя перед такой смертью.

***

      — Упертый баран, еле дотащили, — причитает Чон, уперев взгляд в неповоротливое, кряхтящее тело, что пыталось подняться на ноги.       Парни из команды зачистки вовремя наступают ботинками на чужие кисти рук, из мужчины вырывается приглушенный вскрик. Чонгук теперь смотрит внимательно на врача, ожидая дальнейших его решений, потирая ладони.       — Вы двое, — обращается к ним мужчина в очках, — после всего отнесете его в операционную, может хотя бы что-то полезное удастся найти, а ты, — кладя руку на плечо и слегка похлопывая, он обращался теперь к младшему, — делай всё, что хочешь, но не заигрывайся, — улыбнулся тот.       — Поврежденные органы не пригодятся, а я не люблю, когда огромные деньги ускользают так легко.       Чонгук нахмурился слегка, но чужие условия принял, едва кивнув головой. Врач на чужое согласие удовлетворенно выдохнул.       — Доложите обо всем позже, у меня появилось одно дело, — разворачиваясь бросает напоследок мужчина, перед тем, как покинуть помещение.       Закрывая за собой дверь с характерным скрипом, он слышит щелчок замков и приглушенную речь, после сопровождаемую резкими выкриками и мольбами. Врач надеялся на то, что младший действительно не увлечется слишком сильно.       Когда он подходит к решетке, то понимает – дело действительно есть. За железными прутьями сидел тот самый парень, которого ему пришлось усыпить по просьбе Мина, что назвал его недавно «важным». Настолько ли тот был важным, если сидел сейчас с окровавленным носом и запекшейся на лице, руках и одежде кровью? Он не знал, точнее не мог знать.       Мысли и цели Юнги приоткрывались для него достаточно редко, но что творилось у него в голове сейчас — завеса тайны.       Чимин смотрел на пришедшего с плохо скрываемым страхом и боязнью неизвестного. Зачем к нему пришел врач? Что ему было нужно от Пака?       Мужчина выдыхает рвано, пытаясь сесть к тому в пол оборота. Выходит, мягко говоря, не очень, тело изнывало от боли и слегка подрагивало от напряжения в мышцах.       Врач стоял неподвижно, явно что-то обдумывая в своей голове, изредка поправляя очки на переносице. Пак выжидал момента, но чужой мягкий голос опередил его.       — Перестань смотреть на меня, как овца на волка, — тот слегка дует губы. Очки поблескивали, отражая слабый свет. — Я не кусаюсь.       — Тогда зачем пришли? — сипло интересуется мужчина, покрепче сжимая ткань грязных штанов на бедре.       — Помочь, друг мой, ты разве не понимаешь, кто я? — удивленно округляет глаза человек напротив.       — Я знаю, кто Вы, но откуда я могу знать, что вы поможете мне, а не вырежете у меня почки, — Пак щурится на чужое удивление. — Вы же работаете на него.       — Я вырезаю органы только в операционной, — морщится Док. — Тут слишком грязно для такой кропотливой работы, да и тем более, Ди не позволил бы мне лишить тебя их.       — Что? — мужчина усмехается и теперь удивляется уже Чимин, не веря в услышанное. В голове появлялись новые вопросы. — Я вам не верю.       — Можешь не верить, но я говорю тебе правду, — мужчина достает из кармана ключи, вставляя один из многочисленных в замок и прокручивая несколько раз.       Замок остается висеть на перекладине, врач заходит внутрь, убирая связку обратно. Пак удивлялся все больше.       — Откуда у вас..?       — Одолжил, — тихо посмеивается мужчина, осторожно укладывая темный чемодан на одну из запылившихся коробок с хламом. — Не переживай, все равно скоро тебя отсюда заберут, — Пак рассматривал вдруг затихшего «гостя», тот о чем-то глубоко задумался, копошась в своих мыслях.        — Ах, чуть не забыл, можешь обращаться ко мне Док, — вежливо представляется тот.             Чимин недоверчиво рассматривал старшего, пытаясь уловить хоть какой-то подвох в его словах и действиях. Но он не пытался как-то надавить на него, не пытался сломать и навредить. Мужчина спокойно рассматривал издалека, ожидая, когда его попросят или подпустят.       В чужих глазах не было того холода, что исходил от Агуста, не было никаких тайн, только искреннее желание помочь, как врач. И Чимин кивает слабо головой, надеясь, что его поймут. Ким всё понял, подходя ближе и присаживаясь на корточки, внимательно изучая поврежденный нос.       Он осторожно прикасался к чужим кистям, осматривая глубокие царапины на запястьях и также осторожно задирал штанину чуть выше, рассматривая покалеченные лодыжки.       Тишина не давила, и теперь Пак мог немного расслабиться в компании врача. Страх отступал.       — Знаешь, — резко начинает Ким, поближе перетащив к себе чемодан, копошась в нем в поисках чего-то. — Я понимаю тебя, ты не думай, что мы все пришли сюда и нам было легко, мы тоже страдали и нам было страшно, — он осторожно стирает кровь перекисью, обеззараживая порезы, особенно аккуратно прикасаясь к носу намоченной ваткой.       — Кто-то приходил к нам сам, в большинстве случаев, а кто-то подвергался практически тому же, что и ты, но никто из нас не родился с целью вступить в преступную организацию и убивать, получая деньги, — старший заглянул в его глаза на секунду и после принялся обматывать щиколотки.       — Каждый из нас сначала упорно сопротивлялся, потому что человеческая психика не способна быстро подстроиться под новые условия, а потом, постепенно ломая собственные принципы и выстраивая новые, привыкли, и уже не так страшно убивать кого-то, понимаешь?       — Но для чего же тогда вы убиваете их всех? Какая в этом цель и в чем вообще смысл? – тихо спрашивает Чимин, наблюдая за чужими руками.       — Как бы объяснить, — Ким отводит взгляд в сторону, цепляясь глазами за ржавую гильзу, — чтобы наша организация хоть как-то существовала — нужны деньги, и эти деньги, в данный момент, приходят отовсюду, но раньше, когда всё только начиналось, у нас не было и гроша, потому приходилось воровать всё нужное: оружие, оборудование, деньги, и жизнь тогда стала проще. Но ведь вечно воровать — такая себе идея, тогда мы решили продавать излишки украденного за свою цену абсолютно разным людям, — Пак слушал внимательно, внимая всему, что рассказывал ему доктор.              — Всё, что мы предлагали, выставляя на различных сайтах, покупали все: крупные бизнесмены, обычные люди, пару раз даже покупали люди с верхушки. Ну и естественно, некоторые из них узнав истинный род нашей деятельности начали пользоваться услугами, но большинство из таких заказчиков не всегда вовремя отдают плату за труд и приходится их убирать, — его губы растянулись в легкой ухмылке.       — Все ради нашей безопасности и процветания.       Чимин переваривал все сказанное достаточно долго, не задумываясь ни о каких вопросах. «Всё настолько глубоко продуманно», — подметил мужчина, слегка дергаясь, когда до его лица осторожно дотронулись, ощупывая подушечками пальцев область около носа, несильно нажимая.       Пак шипит, когда доктор прикасается к переносице. Тот сразу же достает из чемодана прохладный компресс, прикладывая к месту ушиба.       — То есть он всё это время был главой организации? — мужчина задает вдруг появившийся в голове вопрос, выдергивая Джина из мыслей.       — Нет, конечно, — с усмешкой в голосе отвечает тот. — Ди стал главным лишь лет восемь назад, до него всем управлял я, — хитро улыбается старший, заглядывая в удивленные глаза напротив.       — Сначала нас было мало и было легко управлять одним десятком людей, но когда наши ряды пополнились, стало слишком тяжело взваливать на себя всё. Тогда я задумался о том, чтобы передать власть в другие руки, но не находил того, кто смог бы с этим справиться, — он убирает компресс, доставая теперь какую-то мазь из чемодана, выдавливая на палец чуть-чуть, неспешными и легкими движениями растирая ее по чужому носу.       — Когда Агуст пришел к нам, то быстро освоился и даже стал моим любимчиком, потому что делал свою работу хорошо, — Ким на время замолчал, но совсем скоро продолжил.       — Потом, спустя время, я понял, что он идеально заменит меня, что всё станет намного лучше со сменой власти, так оно потом и случилось. Он нашел идеальную формулу, сделал так, что часть своих обязанностей поручил самым лучшим и проверенным людям, однако до сих пор он берет на себя немало дел.              У Чимина мурашки по спине от того, с каким восхищением рассказывал всё это ему Сокджин, как он утопал в воспоминаниях, хоть лишнего и не говорил. Еще не настолько доверительными были их отношения.       — Но раз Агуст по твоим рассказам такой уникальный, то зачем ему нужен такой, как я? Для чего все эти манипуляции?       — Я не могу ответить, потому что и сам не знаю, что творится в его голове, — спокойно отвечает Док, устремляя задумчивый взгляд в стену позади Пака.       — Но своими манипуляциями он проверяет тебя, отмечает для себя твои сильные и слабые стороны, однако я сильно удивился тому, что он отдал тебе пистолет, такое я видел впервые, — не зная, что еще ответить, старший поднимается, подхватывая чемодан, и разворачивается к выходу, потому что понимает, что уже засиделся.       — Подожди, — подрагивающей рукой Пак хватается за край халата. — Ты ведь не закончил.       — Всему свое время, милый друг, я и так рассказал тебе слишком многое, — доктор осторожно отцепляет чужую руку, удаляясь к выходу.       — Твой нос в порядке, просто сильный ушиб, вызвавший обильное кровотечение, скоро будет полегче, — напоследок говорит Джин, щелкая замком и удаляясь в темноту коридора.       Чимин снова остался в одиночестве. Тишина не давила, но стало тоскливо. Впервые за долгое время с ним пообщались в нормальном тоне и ответили на интересующие вопросы.       Теперь всё стало немного более понятным, чем раньше, но один вопрос все еще оставался не закрытым, словно все знали ответ на него, но по каким-то причинам не желали делиться им с Паком.              Мужчина вновь начал глубоко копаться в себе, пытаясь сам разобраться во всем.

***

      — Ты уверен, что делаешь всё правильно? — задает вопрос Намджун, постукивая пальцами по подлокотнику, внимательно наблюдая за эмоциями на чужом лице.       — Я уверен, — резко отвечает Юнги, упираясь подбородком в сцепленные в замок руки. — Если бы не был, то прокурор бы давным-давно лежал в морге на столе патологоанатома.       — Хорошо, но уверен ли ты, что он выдержит следующую твою проверку?       — Не знаю, но если не выдержит, то просто использую его для себя, — усмехается Мин, облизывая губы.       — Так ты уже это делаешь, Юнги, — мужчина уперся в главу нечитаемым взглядом, и Агуст особенно сильно ненавидел эту черту своего товарища.              Мужчина смотрел на подопечного с прожигающим холодом, только в этот раз он его не пробирал. Да, он уже использует прокурора в своих целях, дабы изготовить персональную игрушку, которая будет выполнять все его приказы без возмущений и отказов.        Это точно было истинной целью или же было что-то другое в его решениях? Неужели он сам запутался в собственных мыслях, или это просто самообман сыграл с ним злую шутку? Паршивенько получается.       — Что ты хочешь от меня услышать, Намджун? Да, я использую его, но не тебе читать мне нотации, — резко отрезает Мин.       Мужчина тяжело вздыхает, поднимаясь с насиженного места, смотрит на него осуждающе, но ничего не говорит. Просто разворачивается и покидает комнату, тихо прикрывая за собой дверь.       Юнги, оставшийся один, зарывается ладонями в темные волосы, сжимая и оттягивая с силой, чувствует, что парочку волос он все-таки себе выдрал. Смотрит куда-то вперед, не заостряя внимания на предметах интерьера. Он вновь погружается в свои мысли, прикрывая глаза и откидываясь спиной на стул.       Все события минувших дней смешались в один и перепутались со всеми его делами. В голове творился полнейший беспорядок, клубок мыслей распутать было сложно. Рука машинально потянулась за портсигаром и в следующую секунду щелкнула зажигалка. Едкий дым окутывал легкие, расслабляя еще больше.        В дверь раздался стук. Мин приоткрыл глаза, рассматривая вошедшего. Белый халат вновь был запачкан кровью.       — Он готов, Юнги.       — То есть? — выдыхая сизый дым в потолок, интересуется мужчина.       — Просто помог ему прийти в чувства.       — Отлично.       Потушив сигарету об пепельницу, мужчина довольно улыбается. «Все идет даже лучше, чем я себе представлял», — проносится в его мыслях, и он встает, покидая собственный кабинет.       Теперь он точно уверен в правильности своих действий.