The Depth of your soul

             

      «I wanna go back.

So I close my eyes and scream,

but nothing changes.

Reality is the same…»

             Чимин опустошён, ничего совершенно не понимает. Пару мгновений назад он безжалостно резал скальпелем живого человека, утопая в эмоциях, что накопились в нём и медленно переливались за грани сознания.       Теперь же мужчина сидит перед своим ночным кошмаром, прокручивая в голове нон-стопом слова: «Это была проверка… С завтрашнего дня ты начнёшь тренироваться…».       Взгляд опускается на руки, где запекшаяся и потемневшая кровь въелась в кожу и стягивала её. Пак глубоко уходит в себя, в ушах раздаётся тихий звон, он не слышит посторонних разговоров, не обращает внимания, глазами пытается выжечь грязь с ладоней.       В очередной раз его душа разлетелась на осколки, мелкой стеклянной крошкой оседая внутри, разрезая его хрупкий внутренний мир небольшими рваными ранами.       — Ви, — обращается Агуст к своему подопечному, через ноздри выпуская сизый дым, — отведи его в комнату, — голубоволосый внимательно смотрит на главу, молча кивая.       Он подходит, аккуратно поднимая Чимина со стула за плечи, тот выглядел совсем плохо. Тело совершенно не слушается, изнывая от боли, мышцы ломит и пробивает секундными судорогами. Живот стягивало тугим узлом, в районе желудка неприятно резало, словно ножом, а перед глазами все расплывалось от малейшего движения. Истощение давало о себе знать.       — Приведи его в порядок: выдай чистую одежду и принеси ему еды, — взгляд мужчины цепляется за чужое лицо, худое и бледное. — Поторопись, он в любой момент в обморок грохнется, — Ди хмыкает, стряхивая с сигареты пепел.       — Зайди ко мне после, нужно обсудить кое-что.       Ви кивает, разворачивается, придерживая мужчину под руку, и они вместе покидают кабинет. Чимин двигается медленно, сжимая в руке чужую куртку. Парень рядом не спешил, шёл спокойно, не проронив ни слова.       Спустя время они осторожно поднимаются по лестнице, и Пак представить не мог, что здание было настолько огромным. Однако сейчас ему было все равно, в глазах по-прежнему расплывалось, события минувшего дня разбили его, оставляя только выжатую оболочку.        Хотелось закрыться, остаться наедине с собой, рыдать, погружаясь в очередной поток удушающих мыслей. А после всего забыться долгим сном и проснуться в другой вселенной, где он был бы счастлив. Но это лишь глупые надежды и мечты на прекрасное завтра, которое уже больше никогда не наступит.       Они долго шли по коридору, но он отличался. Другие были более узкими и устрашающими, тёмными и мрачными, этот же ощущался больше и светлее. Или так только казалось?       Через пару минут они останавливаются возле неприметной белой двери. Мужчина, всё ещё придерживая Пака под локоть, достает связку ключей из нагрудного кармана, вставляя один из них в замочную скважину. Пара поворотов и щелчок, дверь с тихим скрипом открывается вовнутрь. Его покрепче сжимают за предплечье и заводят в глубину комнаты.       — Это твоя комната, — низкий тембр пробирал до мурашек по телу. — Можешь пользоваться ей так, как тебе будет нужно.       — Но… — Чимин не успевает сказать, его обрывают на полуслове.       — Никаких «но», — он обводит глазами комнату, укладывая ладонь на ручку двери.       — Здесь есть все, что нужно для жизни в рамках организации. Тебе повезло с тем, что в комнате есть личный душ, — не придётся ходить в общий. Столовая на первом этаже, но там особое расписание, впрочем, тебе потом покажут. Сейчас, раз ты еле на ногах стоишь, кто-то из наших принесет еду, но это первый и последний раз, — взгляд его становится суровым.       — Никто не будет бегать за тобой и подтирать тебе жопу, так что, удачи, игрушка, — мужчина на секунду задерживает на нём пристальный взгляд, от чего становится не по себе. Чужой взор пробирал до дрожи по телу, он был необычным, пугающим. Таков взгляд убийцы, что не первый год состоял в преступной группировке.       Мужчина замолкает, разворачивается и уходит прочь, захлопывая дверь.       «Я буду таким же?» — Пак растирает лицо руками, похлопывает по щекам, чтобы привести себя в чувства. Получалось плохо, дыхание вновь сбивалось из-за образовавшегося кома в горле, заставляя его хватать ртом недостающий кислород. К нему медленно подступала паническая атака.       Его взгляд мечется по комнате в попытке успокоиться, отвлечься от нарастающей тревоги. Но все отталкивало от себя. Светлые стены давили своей чрезмерной чистотой, как и абсолютный порядок в комнате. Предметов интерьера было немного: деревянный стол и шкаф из тёмного, местами обшарпанного дерева, идеально заправленная кровать. Единственное, что привлекло его внимание — это окно.       Он неспешно ступает к нему, вглядываясь в пейзаж за стеклом: на улице наступал вечер, тьма потихоньку сгущалась, а лес и огромное поле, поросшее местами травой, манили к себе на волю. Но свобода его была ограничена огромной решеткой, явно дающей понять, что так просто он отсюда не выйдет, а сбежать нет ни малейшего шанса. Чимин тяжело вздыхает, дергаясь от пробежавшего холода по коже.       Развернувшись, на кровати он замечает сменную одежду, видимо, заранее подготовленную для него. Комплект состоял из тёмного цвета штанов и рубашки, внутри которой была спрятана светлая, хлопковая майка безрукавка, пара носков и нижнее белье. Кончиками пальцев он осторожно прикасается к ним, оглаживает и прощупывает ткань, — она была ни рваной, ни грязной, а словно новой, купленной совершенно недавно.       «Как только они узнали мой точный размер?» — мысль проскакивает резко, заставляет глубоко задуматься и судорожно задыхаться от вновь нарастающей паники. Вдруг они прикасались к нему, пока он спал? А может они делали что-то намного хуже, чем простые прикосновения?        Мужчина мотает головой, взъерошивая волосы, старается отогнать мысли, что не прекращали лезть к нему, добивая окончательно. Влага скапливается в уголках глаз, ему резко хочется умыться, стереть всю засохшую грязь и кровь.       Пак осторожно ступает по полу, одной рукой опираясь о стены и мебель. Живот издавал противные звуки, а желудок неприятно резало и покалывало, ведь он не ел практически неделю.       Дрожащая рука легла на ручку двери, ведущую в ванную. Приходится приложить немало усилий, дабы потянуть её вниз и открыть с громким скрипом. Чимин не замечает ничего необычного: душ, туалет и раковина с зеркалом.        Лишь плитка была не привычного белого цвета, а сероватого, с небольшим количеством плесени на швах. Но все это намного лучше, чем затхлый, холодный подвал, в который ему никогда больше не хотелось возвращаться. Ещё один ночной кошмар прибавился в его «личную копилку».       Пак замешкался, вроде бы хотелось только умыться, но душ с явным наличием горячей воды манил сильнее. Недолго думая, он стягивает с себя грязные вещи, раскидывая их по полу, сил, чтобы сложить все аккуратно, не осталось.       Взгляд его упирается в зеркало перед собой, глаза расширяются в ужасе: все тело было покрыто мелкими синяками и ссадинами; на щиколотках и запястьях плотно затянуты бинты, грязные и заляпанные кровью.       Пальцами ощупывает нос, тот больше не болел, но синяк все никак не сходил. Грязные ладони оглаживают выпирающие ребра и ключицы, а обе его руки были больше похожи на тонкие палки. Сильная худоба отталкивала и ужасала — как он вообще мог ещё двигаться?        Рвано вздохнув, ему приходится снять с себя ещё и бинты, шипя от дикой боли. Кровь успела застыть коркой на порезах, а бинт прилип, и аккуратно снять его уже не получится, придется отдирать и терпеть. Он смотрит на себя ещё раз и заходит в душевую, поворачивая оба крана, вздрагивает от резко полившейся воды, что была поначалу прохладной, но постепенно нагрелась.       Струи воды быстро скатывались по телу, смывая всю грязь, пот и кровь, от чего становилось немножко лучше, Пак старался расслабиться. Однако прошедшие дни были слишком свежи, чтобы просто так забыть о них, они болезненно прожигали рубцы в памяти, сильнее давили на него.       Чимин не понимает, когда начинает рыдать, не ощущает своих слез из-за льющейся на него воды, но чувствует, что сердце неприятно сжимается, а дыхание сбивается к черту. Приходится прикрыть рот ладонью, чтобы его точно никто не услышал, не узнал и не насмехался потом.       Он опирается спиной о кафель, соскальзывая по стенке вниз, разгоряченной кожей прикасаясь к холодному полу. Шум воды глушит его истерику, тихие всхлипы мешают нормально дышать, а в носу начинает неприятно щипать. Он поддается эмоциям, как и хотел недавно, чтобы никто его не видел и не слышал, чтобы он остался один.       Сердце неприятно рвет на части от нахлынувших эмоций, становится слишком больно и невыносимо в районе груди. Тыльной стороной ладони Чимин пытается вытереть лицо, его попытки вернуть здравомыслие проваливаются. Кажется, боль, обида и злость сжирают его изнутри, не оставляя ни кусочка.       Плач длился долго, хотелось кричать, но он не мог, душа его не хотела успокаиваться даже после того, как все воспоминания были прокручены заново. Руками он обхватывает себя за колени, хочет спрятаться от всего огромного мира, но не может, у него нет ни сил, ни единого шанса.       Истерика уходит постепенно, оставляя после себя не утихающий шум воды, в мыслях и в сердце наступает долгожданная тишина. После всего случившегося хотелось лечь на кровать и забыться во сне, несмотря на то, что его уже поджидали новые кошмары.        Взяв себя в руки, мужчина аккуратно встает, ладонями опираясь о стены. Дрожащей рукой он выключает воду и осторожно идет к двери, ногами отпихивая грязные вещи в сторону. Прохладный воздух пробивал до дрожи и мурашек по телу, вода стекала с волос вниз по плечам и спине, капая на пол.       Под комплектом одежды он находит пару полотенец и принимается быстро обтирать тело и волосы, потому что вовсе не хотелось заболеть. Чимин шмыгает носом, наконец, одеваясь в чистые вещи, рубашку кидает на стол и следом залезает под одеяло, укрываясь им с головой.       Стоило только его макушке коснуться мягкой подушки, как он тут же отключается, крепко засыпая, забыв про еду, которую ему должен был кто-то принести. Желанный сон стал намного важнее, чем простая потребность в пище.

      ***

      В кабинете царила тишина. Мин задумчиво перебирал бумаги на столе, внимательно рассматривая каждую из них, вчитывался в текст и долго размышлял, закуривая новую сигарету. Дым окутывал комнату, пропитывал стены и мебель своим запахом, оседал в его лёгких, оставаясь надолго.        Задерживались приближенные, прошло уже слишком много времени с момента, как он отпустил подопечного с Пак Чимином, и тот все еще не вернулся. Собирая листы в стопку, он откладывает их в сторону, глазами упираясь в дверь перед собой.        В его голове плотно засел последний диалог с Намджуном: неужели он зашел так далеко и не видел ничего и никого больше, кроме прокурора? Да, возможно он немного заигрался, надавил на мужчину слишком сильно, что тот сломался достаточно быстро, но ведь такова участь любого, кто захочет примкнуть к ним. Тем более добровольно.       Юнги тоже никто не заставлял тогда переступить грань и влиться в преступную деятельность. Это было исключительно его желание, и оно исполнилось. Теперь он здесь, не как обычный член преступной группировки, а ее глава, что числился одним из опаснейших в розыскных списках полиции.        Но все это не пугало его, наоборот, только разжигало интерес: как ещё могут выкрутиться гончие псы, чтобы выследить его, забывая о том, что он не один работает профессионально и все свои следы тщательно заметает. Агусту нравилось играть с полицией и теми, кто стоял выше, наблюдать за их тщетными попытками, читая газеты и просматривая выпуски новостей.       Каждый раз, как первый, ведь доблестная полиция с радостью глотала наживку и после всегда оставалась ни с чем. Забавно.       Череду мыслей прерывает тихий стук в дверь, которая затем сразу же открывается. В кабинет молчаливо заходят трое. Док приветственно улыбается, обходя стол, и кладет руку на его плечо, слегка похлопывая. На белоснежном рукаве вновь виднеется россыпь кровавых пятен и отпечатков пальцев, видимо, попался буйный «клиент».        Ви присаживается на стул перед Мином, зачесывая пятерней волосы назад, он не выглядел взволнованным, скорее наоборот, был спокойнее и тише других. Тот практически всегда оставался молчаливым, внимательно впитывал каждое произнесенное слово.        Намджун же лишь кивнул, на чужом лице нельзя было прочитать эмоции, тот явно был слегка напряжен, что их всех вызвали в кабинет. Он опирается спиной о стену, сложив руки на груди, и рассматривает содержимое на столе. Юнги хмыкает, после сразу затягиваясь, сигарета медленно тлела меж его пальцев.       — Где ещё двое? — он интересуется вслух, рассматривая пепел на кончике сигареты. Сизый дым вырывается из ноздрей струями и облаком окутывает руки.       — Мне больше интересно, по какой причине ты вызвал нас всех сюда, Юнги? — задает вопрос Джин, мягко протягивая чужое имя.       Агуст не отвечал, он продолжал ждать, пальцем постукивая по сигарете.       Рассказывать план действий без присутствия всех ответственных лиц — это подлость, как и то, что теперь они четверо находятся в долгом молчаливом ожидании. Мужчина вновь погружается в поток мыслей, прикрывая глаза.       «Правильно ли ты поступаешь, Юнги? Мы ведь сделали все, чтоб ты был счастлив, так почему же ты поступаешь с нами вот так? Почему?» — раздаётся нежный голос из воспоминаний. Он помнил его, помнил всё, что говорил ему этот мягкий, тихий голос тогда, в далёком прошлом.       Только теперь действительно остались лишь воспоминания, которые изредка мельтешили в памяти, ведь сейчас он не знает, живы ли те люди и все ли у них хорошо.       Громкий стук раздаётся вновь, вырывая из мыслей, заставляя открыть глаза. Дверь сразу же отворяется с противным поскрипыванием. В комнату неспешно заходит Чонгук, он потирает ладони и упирается ими в спинку стула, лёгкой ухмылкой приветствуя главу.       Из-за его спины плавно выскальзывает мужчина, с вздохом подходит к столу и неодобрительно посматривает, складывая руки на груди. Его фиолетовые волосы собраны в высокий хвост, подчеркивая загорелую тонкую кожу шеи и переплетение тончайших линий выцветших татуировок.       В этот раз Хоуп выглядит более чем серьёзным, а хищный настороженный взор темных глаз выдает злость, будто их обладатель за что-то упрекал Ди и не скрывал этого. «Неужели помешал какому-то важному делу? Что ж, подождет», — размышляет Юнги, делая последнюю глубокую затяжку, туша кончик сигареты о край пепельницы.       — Итак, все в сборе, — дым вылетает изо рта мелкими клубами и тут же рассеивается. — Давно мы с вами не собирались все вместе, но сейчас речь пойдет не об этом, — взглядом он обводит всех присутствующих в комнате.       — Для всех вас есть одно общее задание, и вы все должны его выполнять, несмотря ни на что.       — О, Боже, только не говори, что мы все будем приглядывать за твоим драгоценным прокурором, — ДжейКей раздраженно поглядывает на главу, постукивая пальцами по деревянной спинке.       — Да, задание напрямую связано с Пак Чимином, — Мин слабо улыбается. — И ты, Чонгук, знаешь, что следует за неисполнением задания, — строго напоминает мужчина, отчего младший сразу затихает, немного насупившись.       — Ему нужны тренировки, так как он ничего абсолютно не умеет: ни драться, ни стрелять, ни умело соображать в экстренных ситуациях, ему нужен набор мышечной массы, иначе он просто не выживет.       — Ты просто боишься потерять свою игрушку, тогда все твои усилия будут напрасными, — тихо подмечает Ви, рассматривая заусенцы на пальцах.       Агуст затихает, прикрывая глаза и закусывая губу. Тэхён всегда бил прямо в цель своей прямолинейностью, он постоянно говорил только то, что думал и никогда не ошибался. Настолько точно и честно он отвечал.       — Полгода — это самые жесткие рамки, если он ничему не научится, то при первой же возможности мы устраним его, — Юнги внимательно смотрит на каждого, задерживая взгляд на Чонгуке, что закатывал глаза и тяжело вздыхал.       — Я уже определил, кто, чем будет заниматься: ДжейКей ответственный за физическую подготовку, а вы — за стрельбу, — он указывает на Ви и Хоупа.       — Вы трое можете идти, это все, что я хотел вам сказать, — мужчина поправляет воротник куртки. — Подведете — пощады можете не ждать.       Все трое удаляются молча, Чон напоследок закрывает дверь чуть громче, чем обычно, и Мин тяжело вздыхает, потирая переносицу. Ладонь Джина поглаживает чужое плечо, незаметно поддерживая.       — Чонгук всегда был таким, просто пойми и прими, — голос старшего расслаблял, приводил мысли в порядок. — Так что мы должны сделать?       — Проверяй его каждую неделю, сообщай мне о наблюдениях по возможности, а ты, Намджун, — мужчина обращается к нему, пытаясь заглянуть в глаза, — просто наблюдай изредка за ним, тебе я доверяю большую свободу действий, как и хёну.       Джун смотрит на него с прищуром, пытается отыскать хоть каплю обмана в глазах напротив, но сдаётся, кивая, и слабо улыбается.       — Я буду занят делами, столько дерьма нужно разгрести, поэтому на вас вся надежда. Можете идти, — он машет рукой в сторону двери, прикрывая глаза.       Тишина наступает постепенно и Мин может наконец-то расслабленно выдохнуть. Откинувшись на спинку стула, он с нескрываемой ухмылкой задумчиво рассматривает потолок. Наконец план постепенно начинает осуществляться, совсем скоро перед ним предстанет совершенно новый человек и от прошлого Пака Чимина не останется и следа. Это не могло не радовать.       Для него Чимин казался действительно не таким, как все другие. Вроде бы мягкий, но упорно сопротивляющийся. Тогда в его глазах было что-то такое знакомое, безгранично печальное и ясное, но Юнги все никак не мог вспомнить, что именно.       Время ускользало, тлело. Пора было заняться чем-то другим, отвлечься, и решить все возникшие внезапно проблемы. Встает, поправляя куртку, и уходит, закрывая свой кабинет на ключ, пряча его во внутренний карман. «Пора», — думает мужчина, исчезая во тьме коридора.

      ***

      Рассвет. В комнату потихоньку пробирался солнечный свет. Лучи пробивались сквозь кроны елей, освещая потолок и стены золотистыми полосами, вокруг вновь начинала расцветать жизнь.       Чимин просыпается после долгого сна, еле открывает глаза, пытается вспомнить, где он сейчас. Перед ним предстала все та же серая комната, но теперь озаренная солнцем. Всю ночь его беспокоил рой мыслей, кошмары не давали покоя: воспоминания о жене, ребенке, родителях.        Все ужасы повторялись по кругу, с каждым разом внося больше ядовитых красок в сон. Сердце быстро билось в груди, словно птица в клетке, пыталось найти выход и пробить ребра; глаза бегали по потолку, искали подвох — он не понимал, реально ли всё это? В ушах неприятно звенело, голова раскалывалась, и казалось, что ему постоянно слышатся мольбы, выстрелы и женские крики.       Мужчина медленно поднимается на локтях, принимая сидячее положение. Он осматривает комнату еще раз, задерживает взгляд на окне, — солнечные лучи слепили, заставляя поморщиться. Взглядом пробегается по комнате и на столе замечает потрепанный рюкзак.       Его глаза расширяются, он быстро скидывает одеяло и спешно встает с кровати, прихрамывая. Перед взором все плывет, из-за чего рукой упирается в стол, дабы не потерять равновесие. Чимин натыкается на вещь перед собой, его пальцы слегка подрагивают.       — Не может быть… Кто принес его сюда? — Пак ладонью прикасается к рюкзаку, кончиками пальцев сжимая язычок молнии сбоку. — Почему он лежит здесь?       В голову резко врезаются воспоминания: побег с квартиры, хостел с доброй тётушкой, как его запихивают в машину и увозят неизвестно куда. Точно, с ним тогда был рюкзак. После стольких событий он напрочь забыл о нём. В спешке пытается расстегнуть и тихо ругается под нос, когда замок не поддаётся с первого раза, а открывши, вытряхивает все содержимое.       Теперь на полу было разбросано всё то, что было ему необходимо тогда, на первое время, дабы сбежать и выжить: нижнее белье, пара однотонных футболок и джинсы. Но он не находит свой телефон, документы и деньги — все забрал Агуст Ди, ведь Чимин не мог потерять их где-то ещё. Осознание пугает, ведь ему точно не вернут ничего из этого, раз рюкзак теперь у него.       Все эти вещи потеряли смысл и ценность тогда, когда он оказался здесь. А чего ещё ожидать?       Отныне он — никто. Его больше не существует в реальном мире. Пак Чимин умер для всех, никто больше не сможет его найти. Он умер в тот момент, когда столкнулся лицом к лицу с Агустом Ди. Его труп сейчас находится там, в могиле убитой девушки, которую он так отчаянно пытался спасти, но в итоге не смог уберечь даже себя.       Пак отбрасывает вещи в сторону, хватается пальцами за волосы, оттягивая их, хотелось вновь разрыдаться, уткнувшись лицом в колени, но слёз больше не осталось. Не осталось ничего, кроме серой пустой оболочки. Он постарался, смог выжать из него все жизненные соки.        Мужчина поднимается с пола, усаживаясь на свою постель. Только сейчас он замечает, что на столе стоит поднос с остывшей едой. Чимин тянется, берет его в руки, рассматривая свой «завтрак».       Живот вновь режет от боли, слабый запах еды манил, потихоньку возвращая аппетит, недельная голодовка давала о себе знать. Закрадывается мысль, что его и здесь могут одурачить, они могли подсыпать что-нибудь в пищу — это его настораживает.        Паку приходится насильно запихивать в себя еду по ложке. Совсем не хотелось умереть из-за голода, ему нужно было поесть, даже если добавили яд в еду. Он берет стакан воды дрожащими руками, стараясь не расплескать, жадно осушает его, облизывая мокрые губы.       После приёма пищи стало легче, но не на долго. События минувших дней не хотели покидать его голову, в особенности одно конкретное слово, брошенное вроде бы Ви: «игрушка».       Неужели Агуст действительно хотел сделать из него бесчувственную куклу, которую будет удобно использовать в своих целях. «Боже, во что же я ввязался?» — думает Чимин, прикрывая глаза.        Он замирает, когда слышит приближающиеся шаги. Это была осторожная поступь, которая заставила его насторожиться и поставить поднос с едой обратно на стол. Стены были тонкие, и все происходящее за соседней стеной и в коридоре было отчетливо слышно. Пак едва двигается и дышит, прожигает взглядом дверь, сжимая подрагивающие руки в кулаки.       В дверь громко стучат и следом открывают нараспашку. Перед ним стоял мужчина в спецэкипировке, лицо его закрывала чёрная маска, оставив открытыми только темные глаза. Человек окинул комнату взглядом, задерживаясь на Чимине.       — Пак Чимин? — тот ему в ответ настороженно кивает. — Вставай, у тебя тренировка.       Мужчина поджимает губы, медленно встает с кровати и уже хочет пойти, но вспоминает, что не нашёл обувь, а старые кроссовки лучше выбросить на помойку, слишком ужасен был их вид. Взгляд мечется по комнате, когда мужчина неуверенно подходит к шкафу, раскрывая дверцы.       В самом низу стояла пара берцев, потому Пак без долгих раздумий быстро их натягивает на ноги, зашнуровывает слабо, ведь времени оставалось мало. Со стола стягивает рубашку, чужой громкий вздох заставляет его дёрнуться. Наверняка чужое терпение могло вот-вот лопнуть.       Его долго ведут по длинным коридорам, по дороге Чимин спешно натягивает на себя рубашку, дабы прохлада не бросала в дрожь. В голову вновь проникали мысли об очередном подвохе, Ди мог придумать все, что угодно. Вдруг сейчас его вновь отправят в кошмарный подвал?       Они спускаются вниз, через несколько поворотов стены расширяются, его приводят в помещение наподобие спортивного зала. Внушающих размеров здание с высокими потолками.       Из огромных окон на стены падали солнечные лучи, озаряя все вокруг. Посередине зала стоял парень, которого Пак ранее видел, но лично его не знал. Сопровождающий молча разворачивается и уходит прочь, плотно закрывая за собой двери. Они остаются один на один в гробовой тишине.       Чимин украдкой рассматривает лицо парня, замечая острые, почти ястребиные, черты лица и выступающий каплями пот, который тот смахивает рукой. И не сразу осознает, что его торс полностью обнажен и только черные штаны обтягивают крепкие ноги и упругую задницу.        Капли пота дорожкой скатываются по каменным мышцам пресса, очерчивая его, и намекая, что парень только освободился после изнурительной тренировки. Пак невольно сглатывает и быстро отводит взгляд, но снова невольно возвращается к любованию греческим силуэтом.       «Он действительно невероятно красив», — с восхищением выдыхает. Правую руку незнакомца украшает полотно струящихся змеёй татуировок, которые заканчивают свой путь на его груди, заставляя взглядом проследить за ними вдоль загорелой коже.       Чимин осознает, что за ним пристально наблюдают, и всё-таки отводит взгляд. Парень не выглядит дружелюбно, что заставляет мужчину немного сжаться, ногтем нервно ковыряя кутикулу. Тот нарушает тишину первым.       — Ну, здравствуй, игрушка, — парень усмехается, складывая руки на груди.       — Можешь звать меня ДжейКей, большего тебе пока знать не полагается, — он медленно приближается, заставляя Чимина опустить взгляд в пол и рассматривать потертые доски.       — С сегодняшнего дня мы будем с тобой тренироваться примерно полгода, пока босс занят. Я буду обучать тебя технике боя, улучшать твою физподготовку, а то тебя от одной отдачи ствола откинет. Но, учти, тренер я жёсткий и пощады можешь не ждать. Понял, принял?       — Да… — Чимин отвечает тихо, его не воодушевляло то, что сейчас придется заниматься тем, о чем он давно позабыл. Сил на сопротивление или активность не было от слова совсем. Хотелось лечь на лавку и ничего не делать, а только раствориться в воздухе. Но от этого ДжейКей явно будет не в восторге.       — Отлично, но повеселее, а то сейчас подохну от скуки, — мужчина слегка разминает руки, доставая из кармана штанов свисток. — Десять кругов по залу, бегом марш!       Уши закладывает от громкого свиста, Чимин начинает бежать, чувствует, что тело совсем не слушается. Он еле перебирает ногами, его организм явно отвык от физических нагрузок. Первая пара кругов была ещё терпимой, но дыхание нагло стало подводить и глотку засаднило от частых вздохов. За ним молча наблюдали, считая круги, совсем не давая передохнуть.       — Бежишь со скоростью черепахи, Пак! Ещё семь кругов и побыстрее! — кричит ему мужчина, оглушающе свистя.       Чимин понимал, что если так и продолжится, то по окончании бега он будет отхаркивать кровавые куски своих лёгких вместе с другими жизненно важными органами. Воздуха катастрофически не хватало, правый бок начал побаливать от напряжения.       Он словно проходил через все круги ада, задерживаясь на шестом, где сил уже не оставалось. Мужчина останавливается, ладонями хватаясь за грудь и закашливаясь, тяжело дыша. Ещё чуть-чуть и он просто свалится на пол.       — Ты хоть что-то умеешь в этой жизни или только истерить? — парень подходит к нему, останавливаясь прямо перед чужим лицом. — Почему он выбрал именно тебя? Это только первый день, а ты задыхаешься от лёгкой пробежки и чуть ли с ног не валишься, — он усмехается, присаживаясь на лавку.       — Даже не думай, что я сжалюсь над тобой или упрощу твоё пребывание здесь кучей поблажек. Не жди и не надейся.       Чимин сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Дыхание рваное, прерывистое, обжигающее горло. Сердце в бешеном ритме билось в груди. Он делает глубокий вдох, стирает капли пота со лба и продолжает бежать, несмотря на боль и учащенный пульс.        Бег занял много времени, казалось, что он длился целую вечность. Перед глазами все плывет, но он упорно не обращает внимания на окружающую его обстановку, пока сквозь гул в ушах улавливает свист — первый круг ада пройден.       — М-да, результаты не утешительные — ты бежал десять кругов более пятнадцати минут, — ДжейКей смотрит на таймер в руке, жмет на кнопку, сбрасывая время, и цокает языком.       — Ужасно, что можно сказать. Перерыв — минута и мы продолжим.       Чимин валится на пол, дышит загнанно и усиленно глотает ртом воздух. Грудная клетка часто вздымается и ладонями он держится за неё, пытаясь сфокусировать взгляд на белом потолке; мышцы ног и живота горят; тыльной стороной ладони вытирает пот с лица и массирует кончиками пальцев пульсирующие виски. Так становится немного легче.       — Вставай, — громко произносит Кей, легким движением руки снимая свисток с шеи, затем пряча его обратно в карман. — Теперь быстрая разминка и растяжка, чтобы ты себе ничего не потянул и не повредил. Не хватало ещё тебя к Доку вести.       Пак поднимается на дрожащие ноги, тяжело вздыхая, и складывает руки на груди. Они стоят друг напротив друга и прожигают взглядами. Наконец парень перед ним сдается первым и начинает разминку. Все его тело приятно хрустит, когда они вместе разминают плечи и спину.       Чимин осторожно наблюдал за чужими действиями, пока его «тренер» вёл счет для очередного упражнения. Мышцы его рук и ног плавно перекатывались, было видно, что тот охотно увлекался спортом и всем, что с ним связано.       Крепкое тело и ещё юношеское лицо никак не могли сплестись в единое целое, почему-то в голову закралась мысль о том, что этот человек ещё будучи подростком попал в группировку и с юных лет уверенно держал пистолет, в то время как ему самому уже почти тридцать, а любое огнестрельное оружие дрожало в его руках.       Чимин забывается в собственных мыслях, не замечая, как парень перед ним уже давно стоял, засунув руки в карманы. Явно что-то говорил, мужчину словно окатило ледяной водой, он резко поднимает взгляд на человека перед собой, натыкаясь на чужой испепеляющий.       — Достаточно, — четко проговаривает по слогам ДжейКей, почесывая подбородок рукой. — Сейчас посмотрим, насколько хорош ты в самообороне, — ядовито прыскает тот, разминая затекшую шею.       Он заметно напрягается, пытаясь вспомнить хотя бы правильную стойку. Его «противник» уже был готов нападать, мужчина следует его примеру, копируя чужую позу. Тот двигается резко и Пак старается изо всех сил не пропускать удары, что выходит из рук вон плохо.       Парень напротив улыбался гадко, нанося удары то по голове, то по рёбрам. Дыхание вновь сбилось к черту, и он мгновенно выдохся, а чужие руки все ещё наносили выверенные удары. Кей заносит ногу, дабы ударить с разворота, Чимин успевает только зацепиться ногтями за чужую стопу, прежде чем завалиться назад и удариться спиной об пол.        Кислород выбивает из лёгких, он начинает кашлять, хватаясь руками за живот, в который недавно пришёлся удар ногой. Ещё чуть-чуть и его завтрак окажется на полу. Пак поднимается на дрожащих руках, утирая слюну с подбородка.       Чон не давал ему ни секунды отдыха. День тянулся, по ощущениям, бесконечно, жалкие попытки выстоять и победить в рукопашном с треском провалились. С каждым часом становилось всё хуже, тело наверняка покрылось новыми синяками. Чужие колкие и ядовитые насмешки не ранили, скорее больше злили, но он ничего не мог ответить — слишком слабый и беспомощный.       Его словно специально задирали и унижали, пытаясь задеть за живое. Чимин походил теперь на грушу для битья и издёвок. Как он доживет до конца тренировок, как завершит их? Если сейчас он больше походил на живой труп, не способный нормально заблокировать удар и нанести ответный.       — На сегодня всё, я разочарован, — Чон смотрит на наручные часы, забирая куртку с лавки. — Не знаю, как ты справишься с остальным, но могу сказать одно, — ты безнадёжен и немощен.       Последние два слова почему-то ранили сильнее, чем всё ранее сказанное. Они проникли под кожу, раздирая и так кровоточащие душевные раны. Чимин поднимается с колен, стирая большим пальцем кровь с разбитой губы.       — Ещё встретимся, неудачник, — бросает ДжейКей напоследок, затягиваясь электронной сигаретой.

      ***

      В первую неделю он совершает слишком много ошибок. У него совершенно ничего не получается, каждый твердит одно и то же: «бездарность». Абсолютно все в организации смотрят на него косо, шепчутся и выкрикивают вдогонку разного рода гадости и насмешки:       «Подстилка Агуста Ди!»,       «Боже мой, он его взял за красивое личико, вот и весь секрет»,       «Ничего не умеет, зато расхаживает здесь, как у себя дома, сука».       Чимин старался не обращать на них внимания, старался не слушать всю эту грязь в свой адрес, однако, каждый раз терпел и добивал себя этим. Но из приближенных к Ди лиц никто не опускался до уровня этих ребят, они просто выполняли задание и не позволяли себе таких высказываний, отличался от них только ДжейКей. Тот часто мог позволить себе нелестные выражения в чужой адрес, которые Пак терпел пару раз в неделю.       В остальное время он обучался стрельбе у Ви и Хоупа — лучших в своём деле, потому что оба отлично управлялись с любым видом оружия и стреляли без промахов четко в цель. Однако Хо мастерски управлялся не только с пистолетами, но и с ножами, покручивал их ловко меж пальцев, не боясь порезаться лишний раз. Метание было гораздо проще и приятнее, чем стрельба.       Пак по-особенному вначале не любил сборку-разборку пистолета, ему казалось, что все давило на него в этот момент: стены, время и куча деталей. Запомнить название каждой было по началу непосильной задачей, но спустя время стало проще.       Мужчина изредка хвалил его, но больше всё же ругался, смотря на него грозным, слегка озлобленным взглядом. Их отношения не выходили за рамки, оставаясь нейтральными, так же как и с Ви.        Последний не повышал голос, лишь тяжело вздыхал и начинал объяснять всё сначала, изредка интересуясь, всё ли Чимин понял и запомнил. Мужчина подметил, что тот был единственным, кто чаще молчал и спокойно наблюдал за его действиями.       Тренировки изнуряли, мышцы изнывали от боли, ему нужно было приложить усилия даже для того, чтобы просто сесть на кровать, — всё из-за чрезмерной физической нагрузки и борьбы с Кеем. Дрожащими руками он удерживал пистолет и каждый раз промахивался по мишеням, а крупнокалиберное оружие ему пока что не решались выдавать в руки.       В общей столовой кормили скудно, но вкусно, однако Чимин с трудом употреблял пищу, потому что вокруг него постоянно кто-то шептался или пристально на него смотрел. От такого кусок в горло не лез.       По возвращении в комнату он медленно ложился на кровать, изредка шипя от боли в мышцах, и засыпал, проваливаясь в долгий и крепкий сон. Кошмары преследовали его постоянно, переплетаясь вместе с едкими словами, разрушали Пака изнутри, сжирали, и он в спешке выстраивал новые стены в своей голове, дабы окончательно не сойти с ума.       Но каждая его новая попытка с треском провалилась, огромная ответственность и давление ломали его с каждым разом все сильнее и сильнее, разрывая на куски, заставляли скручиваться на собственной постели в клубок до тех пор, пока Чимин не сдастся целиком и не примет все, что сделал.       С каждым новым днём желание бороться медленно угасало, в голове образовывалась пустота, а ночные кошмары перестали пугать его так, как раньше. Все вокруг него теряло цвета, мужчина утопал в собственной депрессии, переставая замечать вокруг себя чужое шептание и взгляды, полные яда. Даже на колкие высказывания ДжейКея он перестал обращать внимание, молча следуя чужим указаниям.       В один из дней Пак после тренировок и приёма пищи сидел в своей комнате и бесцельно смотрел в окно, не думая ни о чем. Там, на улице, шёл дождь, каплями быстро ударяясь о землю; огромные еловые ветви, потяжелев от влаги, слегка опустились вниз; по тёмному, серому небу не летали птицы, стремящиеся куда-то вдаль, в неизвестность.       К нему осторожно постучались, он сухо ответил: «Войдите», продолжая смотреть на пейзаж за стеклом, и замечая, как капли разбивались об окно и быстро стекали вниз.       Док заходит в комнату тихо, еле слышно и присаживается на кровать, рассматривая человека перед собой, в своих бумагах мгновенно делая записи и пометки. Он поправляет очки на переносице, устремляя взгляд туда же, куда смотрел и Пак.       — Здравствуй, Чимин, — мягко произносит доктор, укладывая ладони поверх листов. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — сухо отвечает мужчина, поджимая губы. — А вы?       — О, ну, хорошо, — быстро отвечает на вопрос старший, пальцами сжимая край планшета.       — Как успехи в тренировках? Ничего не болит?       — Наверное, не плохо, но и не хорошо, — Чимин отводит взгляд от окна, упираясь им в человека напротив.       — С физической подготовкой я уже неплохо справляюсь, но стрельба всё ещё идёт плохо, Хоуп говорит, что с таким рвением я далеко не уйду, — он отводит взгляд в пол, рассматривая узор линолеума. — Возможно, он прав, и нет, ничего не болит.       Док поджимает губы, шумно вздыхая, и делает новые записи. Пак замечает на чужом лице внезапную грусть, но не понимает, почему и из-за чего врач так резко опечалился.       — Док, а почему ты так неожиданно загрустил? — внезапно спрашивает мужчина. — Это из-за меня?       Врач торопливо поднимает на него удивленный взгляд и уходит в свои мысли, размышляя над чужими вопросами. Да, его пугает то, что Чимин ушёл в депрессию, и он не знает, сколько она будет длиться.       Если по окончанию срока Пак не придет в себя, то тогда все закончится весьма плачевно: Агуста Ди могут начать презирать и, в конце концов, уберут с места главы, а Чимина или устранят, или воспользуются перед смертью, а всех приближённых либо убьют, либо будут ненавидеть.       Все они замешаны в этом и у них нет права на ошибку. Впервые в жизни он не знает, как помочь человеку, что сам ещё пока не осознал всю глубину своей проблемы и просто плывет по течению.       — Нет, это не из-за тебя, просто настроение такое, под стать погоде, — с улыбкой произносит старший, дописывая не законченную мысль на бумаге, и обводя её в кружок. — Но я вижу, что тебе тоже очень грустно, почему?       — Не знаю, — пожимает плечами Пак.       — Я не чувствую этого, в принципе ничего не чувствую… Это так странно, но я почему-то не боюсь, но мне и не нравится, может быть, так и должно быть? Может это лучше, чем постоянно переживать целую кучу эмоций, да и кошмары больше не пугают…       — Чимин, все может быть, но я думаю, что конкретно для тебя данное состояние — пагубное, возможно, тебе стоит найти другой способ борьбы со своими кошмарами и мыслями, — Док делает последние записи, подчеркивает их и ставит дату.       Медленно поднимается, рукой поправляя полы халата, прощается с лёгкой улыбкой и уходит, оставляя его в одиночестве. Мужчина же какое-то время смотрит на дверь, закусив губу.       Мир стал для него серым, безжизненным. Не радовали, даже минимальные успехи в подготовке. Он пытался сделать все возможное. Тяжело было привыкнуть к своему бешеному графику, его выворачивало наизнанку от самого себя. Ситуацию усугубляло то, что его постоянно презирали, унижали, ненавидели, шептались, завидовали, может быть, даже хотели убить.       В один из вечеров, после очередных издёвок в его адрес, стало уже всё равно. Так могло продолжаться бесконечно. Если даже подловят в столовой и начнут избивать толпой, будет больно, но всё так же безразлично. Пак понимает, что его перестали волновать проблемы, которые раньше затрагивали душу. Состояние казалось странным.       Чимин прокручивал диалог с мужчиной в голове много раз. Он тяжело вздыхает, ложится на кровать, рассматривая «бесцветный» потолок над собой, и прикрывает глаза. Возможно, Док прав, но не хочется сейчас думать о прошлом, будущем или размышлять о своем состоянии, ему хочется поспать подольше. А может быть и не просыпаться вовсе.       Дождь все так же шел за окном, создавая монотонный ритм капель. Он нежно омывал душу. Казалось, что каждая капля воды впитывает и забирает с собой все плохое, все тягостные мысли и чувства, оставляя после себя тишину и покой.       

      ***

      Прошло полгода. Первые несколько месяцев выдались самыми сложными, морально тяжелыми. ДжейКей все также продолжал показывать свое превосходство над Паком, унижая и каждый раз опрокидывая его на пол за пару ударов. Мужчину это стало задевать меньше, он не обращал внимания на ядовитые слова, а старался больше из-за собственных принципов.       Знал, что однажды придёт то время, когда он сможет уложить парня на лопатки и у него это обязательно получится. Он прекрасно осознавал, что только сильное тело сможет обеспечить ему превосходство над Кеем.       На четвертый месяц Чимин наконец мог дать отпор в рукопашном бою, ловко ставя блоки и ударяя по чужим ладоням в ответ. Похвалы он так и не дождался, но она была ему и не нужна, мужчина знал и видел, что стало получаться гораздо лучше, чем было до этого.       В зале Пак улучшал выносливость и гибкость, набрал мышечную массу благодаря усиленным тренировкам: отжимания, пресс, приседания, бег — всё стало получаться намного легче. Мужчина каждый вечер рассматривал себя в зеркале, подмечая изменения в теле, теперь он был не таким худым: окрепли мышцы живота и груди, руки больше не казались тонкими палками, как и ноги.        Ему нравилось то, как он выглядел.       За прошедшие месяцы тренировок по стрельбе с Ви и Хоупом, Чимин научился более точно стрелять по мишеням из пистолета, он уже уверенно держал оружие перед собой, его руки почти не дрожали, привыкшие к отдаче.       С ножом было еще лучше, практически каждое попадание приходилось ровно в голову или сердце, или как обычно говорил мужчина: «Твердая десятка, растешь в моих глазах, Чимин». Результаты удовлетворяли и их, и его.       Неожиданно для него самого любимым оружием стал пистолет «Glock-18», после того, как Хо принёс, как ему казалось, весь арсенал, что только был в организации.       Спустя некоторое время Ви начал обучать его стрельбе из автомата и снайперской винтовки «BarrettM82», что оказалось самым сложным из всего, ведь по весу они были намного тяжелее пистолетов, удержать их в руках было не лёгкой задачей.       Пак всегда приходил в восторг, слегка улыбаясь, когда мужчина показывал ему, как нужно правильно совершать выстрел, повторял одну и ту же инструкцию, а потом стрелял в голову мишени, и пуля чётко пробивала десятку. Нужно было учитывать буквально всё: скорость движения пули, расстояние до цели, погодные условия, особенно направление ветра.       Перед тем как выстрелить, нужно было правильно дышать: несколько глубоких вдохов и выдохов, следом задержка дыхания на десяток секунд. Ви всегда повторял, что в момент, когда пульс замедлен, а мышцы расслаблены — производится выстрел.       И он тогда выстрелил из винтовки, повторяя все чётко, как и объяснял ему мужчина. Пуля попала в твердую девятку на мишени, примерно туда, где у реального человека располагались глаза. Пак еще никогда прежде не чувствовал такого восторга в глубине своей души от выстрела, как до этого момента. Довольная улыбка растеклась на его губах.       Последние два месяца проходили в более жёстких рамках. Если раньше, Чимину давали немного отдохнуть, чтобы восстановиться, то теперь каждый день у него были занятия с раннего утра до поздней ночи. Ему казалось, что болела каждая мышца и клеточка его тела, изнывая от боли и плотного графика. Хоть мужчина был готов к такому, но тело его всё равно кричало и молило о нормальном отдыхе.       ДжейКей был ещё более взвинченный, чем раньше. Складывалось впечатление, что того раздражало абсолютно всё, а уровень его агрессии обильно вытекал за грани, даже тогда, когда Чимин из кожи вон лез, чтобы сделать так, как хотел Кей. Пак не переставал слышать раздражительные крики в свою сторону:       — Прошло уже пять чёртовых месяцев, шестой пошёл, а тебе похуй, ты как совершал ошибки, так и продолжаешь их совершать! Я уже устал от тебя, — раздраженно кричит мужчина под конец тренировки, хватая куртку с лавки, дабы покинуть зал.       Пака всё достало — крики, недовольство, оскорбления, они довели его до критической точки. Он не боялся парня перед собой, лишь молча ненавидел. Мужчина, недолго раздумывая, быстрым шагом нагоняет Джея, хватаясь ладонью за плечо и разворачивая к себе.        На него смотрят с явной угрозой в глазах, парень хотел вновь что-то ему высказать, но мужчина был быстрее. Встав в стойку, он со всей силы бьёт по чужому лицу, костяшками четко ударяя в челюсть. Разгоревшаяся ярость охватила его мысли, отключая разум.       ДжейКей, явно не ожидавший такого, удивленно смотрит в стену, широко раскрыв глаза. Пальцами ощупывает место удара, шевеля челюстью и сплёвывая кровь на пол. Он поворачивает голову в сторону мужчины, впиваясь взглядом, Чимин же смотрит на него с холодом в глазах, ухмыляясь.       Парень стал одиозной личностью для него. Пак был доволен собой, тем, что смог подловить его тогда, когда тот явно не ожидал. Кажется, он задел его самолюбие, но как же ему было плевать на это.       — Ну, сука, ладно, твоя взяла, — он накидывает куртку сверху, задев плечом мужчину, и покидает помещение, громко хлопнув дверью. Мужчина смотрит ему вслед, улыбаясь самодовольно, на душе в раз становится легче.       Он вышел с депрессии не сразу, осознал своё состояние только спустя большой промежуток времени. Ему помогли выйти из этого состояния воспоминания о родителях, о том, как тогда в детстве они поддерживали его и помогали ему во всем, как крепко и тепло обнимали.       В трудные моменты Чимин вспоминал их лица, хоть они и были расплывчатыми и неясными, и каждый раз его сердце пронзало острой болью. Мужчина знал, что сможет найти их убийцу и отомстить, только, если поборет себя и свои страхи. И он верил, что сможет во что бы то ни стало.       Док навещал его стабильно несколько раз в месяц, вечно делая себе заметки на листах бумаги, постоянно что-то подчеркивал и обрисовывал в кружочки. Когда Пак не был сильно уставшим, ему хотелось подсмотреть или просто напрямую спросить, что тот записывал и обводил, но так и не нашлось подходящего момента.       Док, как только Чимин решался спросить, уходил в спешке. Пак вскоре догадался о том, что доктор передавал эти листы Агусту, ведь это было логично потому, что мужчину он больше ни разу не видел в стенах организации с последней их встречи.       В голову закрадывались мысли: либо он наблюдал за ним скрытно, либо тому было наплевать на то, какими способами его приближенные тренируют Чимина. Первый вариант был в духе Ди, ведь он не мог просто так оставить Пака, не после того, что сделал с ним своими руками.       Злость медленно закипала в жилах, казалось, что в нём с каждым днем всё больше и больше разрасталась, острыми шипами впиваясь в голову, мысль об отмщении. Хотелось уничтожить Агуста его же способами и манипуляциями, наброситься на него и разорвать в клочья, вгрызться зубами в сонную артерию и вырезать на чужой груди ножом слово «Вендетта», однако понимал, что пока он ничего не сможет сделать. У Ди больше опыта и он явно превосходил его во всем. Но это вопрос времени.       Но и Чимин больше не был прежним, его мышление, характер и действия изменились, практически полностью перестроились под новый образ жизни. Да, он не мог похвастаться огромной силой, но теперь он был ловчее, проворнее и быстрее, что играло ему на руку.       Надо было только разработать план, выждать удобного момента и перехитрить главу, сбить с толку, только после напасть и осуществить задуманное. Всему свое время.       

      ***

      Пак проснулся, подрываясь с кровати, усаживаясь на ней, откидывая в сторону скомканное одеяло. Сердце стучало в бешеном ритме, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Осознание всего происходящего пришло не сразу, а постепенно окутывало пеленой.       Сегодня должен был быть последний день его адских тренировок, только вот никто так и не пришел к нему рано утром, наоборот, оставили его в покое, дав поспать подольше. Неужели всё это закончилось и он может теперь спокойно существовать в стенах организации и, черт бы его побрал, быть у Агуста Ди в пешках, исполняя каждый его приказ.       Нет, все не может быть настолько просто, тут явно было что-то нечисто. Чимин осторожно встает с кровати и оглядывает комнату. Слишком тихо было в коридоре и его комнате, словно вся жизнь вмиг замерла, оставляя его наедине с собой. Он медленно перешагивает с ноги на ногу, открывает резким движением дверцу шкафа — никого, только его старые футболки и джинсы.       Следует в ванную, затаив дыхание, аккуратно, беззвучно поворачивая ручку двери, следом распахивая с силой. В этой комнате тоже никого, потому он выдыхает, напряжение в теле спадает и Пак, наконец, может спокойно умыться и привести себя в порядок.       Прохладная вода смывает с кожи лица липкий пот, становится свежо. Взгляд цепляется за зеркало, мужчина смотрит в него внимательно, пальцами зарываясь в осветленные волосы, что успели отрасти за эти месяцы. Качество волос оставляло желать лучшего, на ощупь они были похожи на солому, такие же сухие и ломкие, но и привести их в божеский вид он больше не мог, не было возможности.       Пак вздыхает, уходя обратно к кровати, он надевает на себя рубашку и только собирается выйти из комнаты, чтобы просто размяться, как в дверь стучат.       В проёме появляется незнакомый ему человек, явно подопечный Ди, о чем давала знать униформа. Тот смотрит на него с прищуром, улыбается широко, Чимин же прожигает в чужом лице дыру.       — Пойдем, Агуст Ди ожидает тебя, — слишком слащаво произносит парень, что мужчина хмурит в омерзении лицо.       Он не сопротивляется, выходит из комнаты и следует за незнакомцем. Вот и настал тот день, когда ему придется вновь предстать перед своим главным кошмаром. Мужчина не ожидал, что этот день наступит так скоро, в голове вновь возник поток мыслей и воспоминаний: вот он режет наркоторговца, а здесь уже стреляет в голову толстосуму, выбивая из чужой головы мозги вперемешку с кровью.              За всеми этими воспоминаниями стоял Ди с той самой довольной усмешкой, куривший очередную сигарету. Стереть бы эту ухмылку с его лица, разбить об пол голову. Да только Агуст плотно засел в мыслях, окутывал сигаретным дымом и долго повторял какие-то обрывки фраз, разобрать которые Чимин даже не пытался.       Он не замечает, как они пришли, парень перед ним улыбается все также омерзительно и открывает дверь, проталкивая Пака внутрь, а сам остаётся за дверью, не смея заходить. Видимо, в этот раз диалог вновь будет тет-а-тет.       Мужчина перед ним сидел за столом, вчитываясь в какие-то бумаги, подперев голову рукой. Только Паку захотелось уйти, как на него устремили взгляд, леденящий и пронизывающий до костей.        Агуст рукой указывает на стул перед собой, приглашая сесть, и мужчина повинуется, медленно подходит ближе и садится, сцепляя руки в замок, укладывая их на коленях.              Почему-то именно сейчас его вновь пробивает лёгкая дрожь, проходящая по всему телу волнами, однако Чимин упирается в человека перед собой прожигающим насквозь взглядом, рассматривает цепочки на шее и ждет, когда тот скажет хоть слово.       Мужчина откладывает листы в сторону, выуживает сигарету из портсигара и закуривает, щелкая серебряной, с объемными рисунками, зажигалкой, выдыхая едкий дым в сторону Пака.       Вновь улыбается, вставая с места, одной рукой опираясь о стол. Смотрит внимательно, изучая эмоции на бледном лице, и пытается найти хоть капельку слабины во взгляде напротив.       — Прошло всего полгода, а ты сильно изменился за это время, — хмыкает мужчина, вновь делая затяжку, замечая, как напряглось чужое лицо.       — Я наслышан о твоих успехах на тренировках, особенно в борьбе. ДжейКей очень красочно и в деталях описал каждую, — Ди отводит взгляд на книжный шкаф за спиной Пака, где стопками лежали кучи папок. — Да и по стрельбе у тебя превосходные результаты.       — Чего ты хочешь, Агуст? — тихо интересуется Чимин, смотря на мужчину исподлобья.       — О, я ждал этого вопроса, поэтому не буду тянуть кота за яйца и расскажу, — он замолкает ненадолго, выпуская дым, одним движением тушит сигарету о пепельницу.       — Видишь ли, просто тренировок недостаточно, чтобы ты, наконец, мог выполнить всё, что я тебе прикажу, мне надо увидеть уровень твоей подготовки, а не слепо довериться всем бумагам, которые они мне отдали, — тот подходит ближе, наклоняясь почти впритык.        — Мне нужно увидеть это собственными глазами, понимаешь?       Чимин смотрит на него, чуть задрав голову, хочет что-то сказать, но никак не может найти подходящих слов. «Хочет, чтобы я опять убил человека? Да запросто, я покажу, на что я способен, и тогда смогу подобраться ближе к нему», — проносится в его мыслях.       — Я дам тебе финальное задание, если справишься, то я тебя возьму и будешь жить здесь припеваючи, а если нет — самолично буду медленно убивать тебя, пока ты не попросишь меня сделать это как можно быстрее, — растягивает он каждое слово, заглядывает в чужие глаза, замечает, что те больше не расширяются в панике, но это пока еще Агуст не раскрыл все свои главные козыри.       Тогда-то он посмотрит на чужое выражение лица, а сейчас просто подогревает интерес.       — Согласен?       — Согласен, — сухо отвечает Пак, отворачиваясь от чужих, пронзающих душу глаз.       — Вот и славно, — Агуст наклоняется еще ближе, рукой хватаясь за чужой подбородок, повернув лицо мужчины к себе, большим пальцем он поглаживает щеку, слабо надавливает на неё подушечкой пальца и ухмыляется.       — Посмотрим, насколько хорошо ты обучался на тренировках, Чимин.       Чужой хриплый голос эхом раздаётся в голове, вновь закрадываются мысли о том, что всё не так просто, как говорит ему глава. Он ведь явно постарался, дабы еще чуть-чуть помучить его, чтобы доломать окончательно, с хрустом и кровью.       Мужчина прикрывает глаза, мысли вновь путаются друг с другом, вмиг рождается столько вариантов, каким именно будет задание, и что ему придётся сделать, дабы выжить и оправдать свое нахождение здесь, чтобы никто больше не посмел думать о том, что он — «подстилка Агуста Ди».       Но что бы то ни было, Чимин готов бороться за свою жизнь, готов на все ради сладкой мести.