The Depth of your soul

                                  В операционной было прохладно. Свет от люминесцентных ламп придавал мрачности помещению, словно картинка из жуткого триллера или хоррора перенеслась в реальную жизнь. Вся эта меланхоличная атмосфера угнетала, заставляя глубоко погрузиться в себя, что и делал Сокджин. Он смотрел опустошенно на исписанный лист, мужчина никак не мог нормально сформулировать заключение отчета, прерываемый посторонними сжирающими мыслями. Пальцы монотонно щелкали колпачком ручки, что порывался в любой момент сорваться и разрушить тишину. Намджун стоял неподвижно, взглядом прожигая чужую спину.       Он ждал, когда старший скажет хоть что-то дельное, а не будет продолжать мазать взглядом по собственному почерку в надежде на озарение. Нервы обоих явно были на пределе. Очередной щелчок и колпачок срывается, звонко ударяясь о кафель. Ким бьет кулаком по столу и, наконец, приходит в себя, раздраженно поправляя очки на переносице. Мужчина встает, оборачиваясь к Намджуну, смотрит на того с явной нервозностью, рвано выдыхая.       — Чего ты ждешь? — вопрос прозвучал так, словно Джуну надо было срочно покинуть операционную, иначе следующим на столе лежать будет он. — Юн-… то есть Агуст и так знает, что с ним всё более-менее хорошо, а уж про «метку» тем более! — переходя на шепот, огрызался старший, изредка поглядывая на «пациента» на операционном столе.       Намджун молчал, внимательно всматриваясь в раздраженное лицо Дока, стараясь уловить момент, когда в глазах напротив развеется пелена раздражения вперемешку с психозом. Старший же под пристальным взглядом начал сомневаться в том, правильно ли он поступил, решив, что выместить собственную злость на друге будет лучшим решением за весь день.       Все эти гложущие мысли медленно превращались в стремительно развивавшуюся паранойю. Его размышления прерывает ладонь, аккуратно накрывшая плечо. Пальцы осторожно смяли белоснежную ткань.       — Ты прав, хён знает про него практически всё, — мужчина взглядом обвел человека на столе, — но я не по этому поводу стоял здесь всё это время.       — И что это значит? — взгляд Джина стремительно поменялся с раздраженного на удивленный.       — «Пумы» активизировались, — всего два слова заставили глаза старшего заметно округлиться, выражая самый настоящий шок. — Вечером они атаковали порт в Пусане, видимо, у них должна была состояться сделка с «Волками», да только одна из сторон нарушила условия.       — Это может быть провокацией, — предполагает старший, — а может и предупреждением. Кто знает этих конченых отморозков, только им одним известны цели их нападений, вспомни, что было пару лет назад — взрыв на взрыве, и поймать их так никто и не смог.       — Помню, но тогда их удалось утихомирить, однако, никто не знает, сколько их в этот раз и как они будут действовать дальше, — Намджун засовывает руки в карманы широких брюк, задумчиво рассматривая бумаги на столе. — Из-за этих нескольких факторов они являются сейчас самой настоящей угрозой для всех.       В помещении вновь воцарилась тишина, нарушаемая едва уловимым дыханием. Каждый думал о своем и одновременно об одном и том же — «Пумы» для них сравнимы с красной тряпкой. Тогда два года назад они доставили им много проблем, что же ждет их в этот раз? Насколько далеко сможет зайти такая небольшая, но крайне опасная группировка?       Джин потирает пальцами переносицу, поправляя очки. Присев обратно за стол, он вдруг резко хватает ручку, начав в спешке дописывать отчет. Мысль посетила его как раз после того, как Ким отвлек его, и теперь гармонично вписывалась в остальной текст. Просто нужно было всего-навсего отвлечься от однотипной рутины, которая практически стала ему родной. Поставив в конце жирную точку, он вновь смотрит в сторону Намджуна, тот все никак не мог хоть на секунду перестать размышлять.       Это было самой яркой его чертой — предаваться мыслям. Как будто чужая голова постоянно анализировала ситуацию и генерировала новые идеи — это пугало и восхищало одновременно. Но больше все же пугало, ведь наверняка не каждый смог бы вынести такой огромный поток мыслей, когда сначала цепляешься за одну идею, но та резко сменяется новой и так на постоянной основе.       Старший слегка улыбается. «Не зря он является "правой рукой" Юнги, только благодаря его незаурядному уму мы сейчас находимся практически на вершине», — проносится в голове у Сокджина мысль, с которой он не может не согласиться.       — Намджун, — почти шепотом зовет мужчина, тот заинтересованно поворачивает голову в его сторону, — побудь рядом с ним, пока не проснется, поговори и оперативно доложи нужную информацию Агусту. — Джун молча кивает и снова переводит взгляд на операционный стол.       Только сейчас Док уловил шум приборов, что размеренно пищали, отображая состояние человека на столе. Мужчина подзывает одного из подчиненных и затем подходит ближе к столу. Джин с особой осторожностью отключил один прибор за другим, аккуратно убрал катетер из вены и поверх налепил широкий пластырь.       Взгляд его падает на чужое спящее лицо, которое в холодном свете казалось совершенно бледным, словно поднесешь лампу еще ближе и увидишь тонкие вены под кожей. В помещение заходят несколько человек, которые верно исполняли любой приказ старшего. Они без особых усилий подхватывают носилки и удаляются во мрак коридора. Намджун делает пару шагов, желая последовать за подчиненными, как вдруг его одергивают за плечо, заставляя обернуться.       — Не забудь доложить всё Юнги, — в который раз напоминает Ким и Джун кивает, слегка улыбнувшись.       Док отпускает его и тот спешно покидает кабинет. Теперь в помещении точно стояла несокрушимая тишина. Наконец-то можно было остаться наедине с собой и обдумать всё, о чем ему успел рассказать младший.       «Что-то здесь явно не так… Что они выжидают? Или, быть может, кого-то?»

      ***

      Чимин просыпается медленно, едва открывая глаза, веки были словно налиты свинцом. По всему телу ощущалась легкая, покалывающая мышцы, боль. Картинка перед глазами рябила из-за чрезмерно яркого освещения в комнате.       «Стоп!.. Где я?» — врезается в голову мысль, Пак спешно подрывается с кровати.       Правое плечо сковала адская боль, словно в свежую рану воткнули раскаленный нож и медленно, но с усилием прокрутили. Только сейчас он замечает достаточно крупного, высокого человека, который спокойно сидел на стуле рядом с кроватью и внимательно смотрел на него. От этого стало некомфортно.       — Мы уже встречались раньше? Мне смутно знакомо твое лицо.       —Да. Можешь звать меня Джун. И советую не двигаться, иначе будет хуже, — низкий голос звучал также спокойно, как и выглядел его обладатель. — Как ты себя чувствуешь?       Чимин задумался. Он с трудом мог вспомнить, где видел мужчину. Во взгляде напротив не было ни грамма угрозы или презрения, грусти или радости. Он мог бы сказать, что тот был абсолютно нечитаемым. И почему-то Паку захотелось довериться незнакомцу.       — Дерьмово, если быть честным, — хрипит Китти, потирая все еще сонные глаза.       — Помнишь что-нибудь из того, что было ночью? — на поставленный вопрос Пак хмурит брови, напрягая только проснувшийся мозг, дабы отыскать хоть какие-то воспоминания.       — Помню, как меня ранили в плечо… — неуверенно начинает Чимин, задумчиво всматриваясь в стену напротив. — Еще как я дрался с одним мужчиной, он воткнул нож мне в бедро, а вот что было после — никак не могу вспомнить, все как в тумане…       — Агуст Ди принял тебя в наши ряды, Чимин, — заявляет мужчина напротив. — Теперь ты часть нашей группировки, но в ближайшее время не сможешь принимать участие в заданиях, пока твои плечо и бедро не заживут и окончательно не перестанут тебя беспокоить.       — Я, что, зря тренировался, всё это время? Я хочу участвовать в миссии, — Пак глядит на мужчину, и, не скрывая волнения, тянется вперед, ожидая ответа. Но даже малейшее напряжение вынуждает откинуться назад, когда боль пронзает бедро и электрическим током достигает руки, заставляя хмуриться.              — Видишь? Никаких заданий на ближайшую пару недель, Чимин.       Китти прикусывает губы, зубами отрывая тонкую кожицу, на кончике языка чувствуется привкус крови. Он понимал, что сейчас стоит смириться и не спорить с Джуном, но глубоко внутри его распирало от желания поучаствовать хотя бы в одном настоящем задании. Он хотел увидеть своими глазами, как проходит миссия, узнать цель, как они бы смогли выследить, а после устранить жертву. Но теперь придётся смириться с положением и сидеть в четырёх стенах, постепенно восстанавливаясь.       Мужчина, что сидел все это время перед ним, молча встает, более не обращая на него никакого внимания. Он медлит, явно обдумывая что-то, а после оборачивается и смотрит с едва различимым интересом.       — Отдыхай и набирайся сил, еду принесут в комнату, — его тон не был приказным, но и противиться ему Пак не мог.       Не сказав больше ничего, тот быстро уходит прочь. Чимин еще мгновение смотрит на закрытую дверь и не понимает абсолютно ничего. Что это за удивительный парень? Каким образом он вообще умудрился влезть в эту адскую деятельность? Неужели даже таких спокойных и отрешенных от мира людей может затянуть в пучину крови, насилия и наркоторговли.       Однако, внешний вид часто обманчив, и только одному Агусту Ди было известно обо всех абсолютно всё. Он уверен в этом на девяносто девять процентов. «В тихом омуте черти водятся», — неожиданно всплывает в сознании фраза и мужчина почему-то ей улыбается. Все мысли перемешались в голове после странного диалога с таким интересным внешне и внутренне парнем.       Неделю Чимин провел в койке, разминая затекшие мышцы и с тоской вспоминая тренировки. Сейчас ему не хватало движения, в котором он видел жизнь. Лежать, без возможности пройтись дальше своей комнаты, было сравнимо с мучительной пыткой. Даже за едой он не спускался, ему услужливо приносили все на подносе, со стуком опуская на прикроватную тумбочку и интересуясь его самочувствием, чтобы, как он подозревал, сразу же доложить Ди. Раны затягивались, но тело, не до конца привыкшее к длительной боли, сдавало позиции и теряло форму, отвлечься помогали только книги, найденные в шкафу. Так эта неделя и пролетела, вскоре Пак начал чувствовать себя лучше.       Подумав, что гнить в кровати и дальше нет смысла, он решил размяться и выбраться в столовую. В мыслях все казалось намного проще, чем наяву, особенно когда он попытался встать. Боль быстро перемещалась по телу и не зажившим до конца ранам, от одной к другой, и усиливала ее ломка. Мышцы ног были забиты до предела, настолько сильно, что ощущались они как два огромных камня, намертво привязанные к икрам.       Через накатывающую с новой силой боль ему удается встать, левой рукой опираясь о спинку стула. Чимин выдыхает рвано, через рот, с усилием выравнивается, ощущая, как похрустывают суставы и кости, как они встают на место после того, как он пробыл в одном положении столь долгое время. Там, за окном, солнце медленно поднималось из-за лесного полотна, полностью озаряя его комнату ярким светом. От него рябило в глазах, а голова раскалывалась от затяжного сна.       Медленно прихрамывая на левую ногу, Пак выходит из собственной комнаты, оглядывая достаточно мрачный для раннего утра коридор. Впервые за всё время своего нахождения здесь он выходит без сопровождения. Поблизости не было ни души, только вдалеке слышался неразборчивый шум.       Все это ощущалось глотком свежего воздуха, когда за спиной никто не стоял и не приказывал идти, строго следуя маршруту. Теперь он мог спокойно перемещаться по всему зданию, мог заходить куда угодно и делать всё, что хочет. Это ли не та свобода, которую он так отчаянно желал всё это время? Или же так будет ровно до тех пор, пока он полностью не восстановится?       Чимин продолжал размышлять, неспешно приближаясь к лестнице, ведущей вниз. Каждая новая ступенька приносила затяжную боль в левом бедре. К счастью, поблизости не было никого, кто мог бы застать его в таком позорном положении и высмеять от души. «Этим псам только дай повод, и они загрызут всей стаей», — подумал мужчина, сжимая челюсть плотнее, стараясь не издавать ни звука от накатывающей боли.       Внизу было шумнее, чем наверху. Здесь уже вовсю кипела жизнь, подчиненные бегали из стороны в сторону, словно куча муравьев — у всех общая глобальная цель, но у каждого своя задача на этот день. Сейчас главной задачей Пака было добраться до столовой без единого происшествия.       Все, кто работал на Агуста Ди, были совершенно разными: от особенностей внешности до предпочитаемого стиля в одежде; от возраста до национальности. Были те, кто предпочитал яркие цвета в одежде и ходил с броским цветом волос, а кто-то оставлял натуральные пряди, чтобы меньше выделяться. Здесь находились люди практически всех возрастов, от подростков, как заметил Чимин, не младше шестнадцати, до людей в самом расцвете сил, по его наблюдениям, но не старше пятидесяти. Но все они объединились под руководством Ди, и было трудно не признать его лидерские качества.       «В других бандах вербуют с более младшего возраста и не гнушаются брать стариков, в особенности, если они задолжали крупную сумму, Агуст же прекрасно осознает, что они только отяготили бы существование организации», — размышлял мужчина, совсем не замечая, как дошел до нужного ему места. Там внутри и находилась большая часть всей группировки, создавая тем самым шум на всём первом этаже. Это походило на огромный улей с шершнями, они издавали такое же громкое жужжание и настолько же смертоносным был каждый из них.       Чимин переступил порог огромного помещения и упорно смотрел вперед, стараясь не отводить взгляда в сторону и не слушать чужие насмешки. Он каждой клеточкой своего тела ощущал скользкие, ненавидящие и прожигающие его взгляды, улавливал омерзительные слова и оскорбления в свою сторону, но продолжал упорно не смотреть, не слушать, не ощущать. В глубине души тонкие струны грозились вот-вот лопнуть, звонко и больно хлестая по нервам, что давным-давно были накалены до предела, но все никак не могли заискриться и разгореться.       Он забирает поднос со своим завтраком, глазами пробегается вдоль рядов, выискивая среди всего этого роя самое укромное и наиболее тихое место. Взгляд цепляется за стол в самом углу столовой и Пак усаживается за него с особой осторожностью. Действительно, здесь было намного тише, чем около входа, однако, в этом положении на него спокойно могло устремиться огромное количество обжигающих взоров.       Он неохотно ковыряет ложкой горячую кашу, в который раз перемешивая содержимое тарелки. На вид пища была съедобной, но потребность в еде резко отпала под настойчивыми взглядами, что один за другим были устремлены в его сторону.       Внезапно к его столу подходит самый осмелевший. Он усмехается, ударяя ладонями рядом с подносом. Чимин спокойно поднимает глаза на него. Тот явно не был приближенным главы, а являлся всего лишь шестеркой, но, видимо, такой низкий ранг не мешал ему вести себя так, словно главным здесь был не Агуст Ди, а он.       — Бог мой, что за убийственный взгляд? — хриплый голос издевался, желая, видимо, унизить прилюдно. — Не строй из себя крутого, ты лишь полгода в этих стенах, а уже считаешь себя приближенным к нашему лидеру… Смотреть мерзко.       — Зачем тогда подошел? — грубо интересуется Пак. — Если я никто, то ты подавно. Ты всего лишь шавка, которая не может ничего, кроме как лаять на тень хозяина и со скулежом кидаться на нее, поджимая хвост. Раз тебе так интересно, я не претендую на место рядом с Агустом, — с ядовитым шипением выплевывает он.       — Но, видимо, стоило бы, раз его подчиненные ничего из себя не представляют и ведут себя как куски говна, — все сомнения ушли на второй план, внутри закипала злоба на каждого находящегося в помещении человека, ведь он знал, что каждый из них желает выплеснуть свой яд на него.       Каждый хочет отравить его душу и разум, выбить из колеи, использовать и сломать.       Только вот если в душе прошлого Чимина прятался потаенный страх перед толпой осуждающих людей, когда всем телом покрываешься мурашками и ощущаешь каждый взгляд на себе, то теперь он стал «новым» человеком, в совершенно новой для себя жизни. Сейчас он с легкостью мог ответить на чужую ненависть намного увереннее, чем раньше. Больше он не будет молча впитывать в себя все эти оскорбления, не будет больше терпеть. Он полностью переосмыслил и выстроил нового себя.       — Двигай отсюда, — выплевывает мужчина, ощущая, как внутри начинает медленно закипать ярость, — иначе прострелю твои чёртовы ноги, будешь до конца дней своих в инвалидной коляске кататься, ублюдок.       Парень перед ним теперь уже не выглядел также уверенно, как пару минут назад. Он медленно отступает на несколько шагов, после разворачивается и без единого слова возвращается за свой стол. Приятели еще пару секунд смотрели в сторону Пака, но быстро стушевались. Внутри расплескивалось ощущение маленькой победы над своим собственным страхом. Оно с особым теплом обволакивало все внутренности, словно самый сильный наркотик, заставляло чувствовать легкую дрожь на кончиках пальцев и всепоглощающую эйфорию.       Так приятно на душе не становилось уже очень и очень давно, однако теперь он вновь открыл для себя это чувство, пробуя все эти ощущения на вкус и наслаждаясь их сладостью по новой. Хотел бы он, чтобы оно было с ним вечно, но возможно ли это, когда вокруг него кружит и поджидает своего часа новое испытание на прочность.       

      ***

      Юнги сидел в кресле неподвижно, уперев подбородок в замок рук. С закрытыми глазами он молча слушал тишину, повисшую в его мрачном кабинете. Именно мрачном, ведь еще ни разу за все время, что он был здесь, солнце не окутывало комнату своими яркими лучами, согревая своим теплом стены и самого хозяина. Для него это уже давно не казалось странным, скорее привычным, даже несмотря на то, что солнце выглядывало из окна позади него.       Жизнь — странное слово, для которого сложно найти одно единственное значение, потому что для каждого оно своё. Для Юнги жизнь — драгоценность, которую можно легко отобрать в одно мгновенье, за нее нужно сражаться, вцепиться и не отпускать, а если отобрали — следует сделать всё, чтобы вернуть. А еще это путь, который все время пропитан кровью, страданиями и болью. Был ли хоть кто-то на свете, кто мог бы ответить на этот типичный вопрос: «Что такое жизнь?» или же абсолютно каждый человек на свете несчастен и не знает ответа?       Агуст точно знал того, кто отчаянно продолжал за неё цепляться, даже после адских пыток: Пак Чимин. Он в его глазах всегда выглядел слабым, он был хрупким и нежным снаружи, словно маленькая бабочка, что билась об стекло со всей силы в надежде выбраться из заточения, но внутри тот был похож на хищную кошку, что могла затаиться во тьме и внезапно прыгнуть на добычу, разрывая ту в клочья.       Юнги задумался еще глубже: «Почему же ты не выходишь из моей головы? Не покидаешь мои мысли несмотря ни на что?»       Он не знал ответов на эти вопросы, лишь продолжал терзать себя мыслями и догадками, все сильнее погружаясь в океан раздумий. Возможно это его судьба, наказание за все то, что он сделал и делает до сих пор. Зависеть от одного конкретного человека хуже самых мучительных пыток и испытаний на прочность, хуже, чем тяжелые наркотики и сигареты, хуже, чем обнажать свои чувства. Но ужасна ли на самом деле его новая зависимость?       Из-за череды всех этих мыслей он не услышал того, как в кабинет кто-то зашел. Перед ним спокойно, впрочем, как и всегда, стоял Намджун, крепко сжимающий в руках планшет и стопку бумаг. Ди одним взглядом дал понять Киму, что тот мог начать разговор, который, по ощущению, должен быть весьма и весьма интересным.       — Для начала, Чимин пришёл в себя, однако в ближайшее время его нельзя будет задействовать ни в одной из запланированных миссий, по причине того, что на полное восстановление уйдет несколько недель. — Мужчина подходит ближе и кладет исписанные от и до бумаги на стол перед главой, а сам усаживается напротив, разъясняя свои заметки: — я проник в цифровую базу Южного департамента полиции и исследовал Интернет, мне удалось раздобыть много интересной информации о «Пумах».       Юнги не спеша прочел бумаги перед собой, а затем заинтересованно посмотрел на подчиненного исподлобья, ожидая, когда тот продолжит свою речь.       — Если кратко, то «Пумы», как группировка, возникли приблизительно шесть лет назад, но в новостных лентах информации о них крайне мало. Неизвестно то, как выглядит их глава и его доверенные, потому, что все они носят маски на каждой своей вылазке, — Джун поверх бумаг укладывает планшет со всеми фотографиями, что только смог достать из полицейской базы и всех уголков Интернета.       — Но если присмотреться, на всех фотографиях, случайно сделанных очевидцами, можно заметить, что маски имеют определенную схожесть — на них герб организации.       Мин поочередно смотрит на каждую из фотографий, приближая чужие размазанные лица. Люди настолько спешили, что едва могли точно сфокусировать объектив на фигурах преступников. Да, он заметил линии, слабо напоминающие изгибы пумы на боковой части маски. Но одна фотография зацепила его внимание: чужой лисий взгляд был пропитан безумием, словно на фото действительно запечатлен дикий зверь, а не человек. В одной руке неизвестный крепко сжимал вещь, похожую на лом.       Юнги долго всматривался в едва различимый облик, в голове вилось множество мыслей, пока он не выцепил среди всех одну единственную.       — Большая вероятность, что это — глава «Пум», — уверенно заключает старший, постукивая пальцем по столу. — Он фигурирует на большинстве фотографий, а его маска выделяется, в том числе герб организации на ней другого цвета, тогда как у остальных почти незаметного серого оттенка. Предполагаю, что именно он отвечает за самую грязную работу и устранение ненужных свидетелей. Но фото полностью доверять нельзя, большинство из них смазаны.       — Да? Ну-ка, дай посмотреть, — Ким всматривается в изображение и согласно кивает. — Видимо, это действительно он.       — Их методы отличаются излишней жестокостью, один порт в Пусане чего стоит, — продолжает мужчина, воспроизводя видео, на котором слабо можно различить небольшую группу людей, отстреливающуюся от погони, а на фоне раздающиеся выстрелы и выкрики.       — Но такое происходило и два года назад, тогда же они подорвали один из полицейских участков, попытались провернуть то же в одном из банков, в общем-то, на их счету куча подрывов и убийств… Было бы хорошо предугадать их следующий шаг, очень подозрительно, что они активизировались спустя столько времени.       — Пока на руках мало информации, ничего предугадать не получится, сейчас нужно разузнать все об их верхушке, выгоднее будет копать под главу, чем под деятельность всей группировки, — Агуст сцепляет ладони в замок и упирается в них подбородком, пристально смотря на подчиненного.       — Но ведь это только усложнит-…       — Никаких «но», Намджун, — мужчина тушуется под холодным взглядом старшего, опуская голову как можно ниже. — Легче поймать одного и вывести всю группировку на открытое пространство, чем пытаться поймать каждого и угодить в их ловушку.       — Да, хён, — коротко отвечает Джун, забирая планшет со стола и спешно покидая кабинет начальника.       Тишина накрывает с головой, а закипевшая в секунды агрессия все еще жжет где-то под ребрами. Мин не злился на Кима или кого-то еще из его людей, скорее злился на то, что происходило вокруг и на самого себя в том числе. В голову резко впивается одна единственная мысль: «Сколько еще он сможет удерживать группировку в своих руках и не потерять их всех в одно мгновение?»       Ему бы хотелось верить в то, что война внутри его ассоциации обойдет стороной и все будет также, как и всегда. Но мог ли он знать наверняка? Конечно же нет, предугадать развал организации не в его силах, а справится ли он с этим — то же, что выиграть в русскую рулетку — непредсказуемо.       В горле пересохло, голова раскалывалась на части.       Щелчок.       Единственное свое спасение Агуст сейчас видел только в сигаретах, в этом ядовитом дыме, что все больше и больше отравлял тело и разум. В них он видел своё успокоение, своё «лекарство» от болезни. Тяжкий выдох пустил по комнате небольшое облако сизого дыма.       Да, это неправильно, но это лучшее, что он мог сделать.

      ***

      Спустя месяц Пак наконец избавился от всех повязок, что сковывали движения, а вместе с тем закончилась и весна, что прошла мимо него совсем незаметно. Все те прелести природы, что ежедневно встречали его за окном, он игнорировал из-за того, что просто-напросто привык к этой рутине: спать, есть и, едва переставляя ноги, бродить по зданию организации, изредка наблюдая за тренировками групп.       Всё и все вокруг уже не казались такими устрашающими, как пару месяцев назад, за месяц бесцельного хождения по территории, люди, которые осуждающе смотрели на него, перестали обращать какое-либо внимание, а те, кто ранее пытался больно уколоть, обходили его стороной. Само здание что внутри, что снаружи уже не выглядело мрачным и запутанным, теперь Чимин спокойно ориентировался в его стенах, но какое-то шестое чувство внутри него кричало и заставляло разворачиваться при виде двери в кабинет главы.       Даже спустя месяц после их последней встречи чувства озлобленности, горечи и возмездия не покидали его. План сладострастной мести давно созрел в его голове, только вот осуществить его было намного сложнее, чем просто обдумать. Потаенный, даже животный, страх засел где-то на подкорке сознания и упрямо оттягивал мужчину от чертовой двери, разделявшей его и Агуста Ди какими-то считанными метрами, что бесило и выводило из себя. Но что-то внутри терпеливо подсказывало, что нужно было подождать еще чуть-чуть, и Чимин в предвкушении ожидал того самого дня, когда сможет воплотить в жизнь собственный план.       Сегодня в здании все суетливо спешили куда-то, сам он неторопливо следовал за толпой, в очередной раз поглядывая в грязное окно. Там растекался яркими красками рассвет, окрашивая небо в рыжевато-желтые цвета. Сейчас хотелось быть где-то там, на огромной поляне, в окружении простреленных в решето мишеней и с излюбленным глоком в руках, вдыхая прохладный утренний воздух, но цель была превыше всего, заставляя двигаться дальше.       Среди всей этой толпы его резко выхватывают за локоть и останавливают. Пак оборачивается, замечая перед собой Ви. Его волосы все также были выкрашены в ярко-синий цвет, а лицо, как обычно, было абсолютно спокойным, нечитаемым. Тот слегка сощурился, после чего на губах расплылась довольная ухмылка.       — Тебя-то я и искал, Чимин, — мужчина резко отстраняется, но улыбаться не перестает. — Сегодня наконец-то твоё первое задание.       — И что с того, — резко отвечает Пак, но спустя считанные секунды информация доходит до него окончательно и теперь в его глазах читалось непонимание. — Какое еще задание? Почему об этом сообщаешь мне ты?       — Без лишних вопросов. Сейчас мы идем к Агусту, он все объяснит. Я тебя еле выловил, одного парня он уже послал в твою комнату, но тебя там и след простыл, — синеволосый говорил достаточно быстро, пытаясь как можно скорее объяснить всю суть происходящего.       Чимин же больше был поражен тем, что мужчина был так разговорчив, когда во время тренировок особой болтливостью не отличался.       «Странно, но так даже спокойнее, чем, если бы он без единого слова отвел меня к нему», — пронеслось в его голове.       — А меня он отправил только потому, что я твою обесцвеченную шевелюру найду быстрее, чем кто-то из новичков, так что пойдем, — он замолчал также резко, как и начал эту одностороннюю беседу, быстрым шагом направляясь в сторону кабинета.              Пак шел за ним еще медленнее, чем обычно. Словно он идет получать не задание, а на новую пытку, пол под ногами ощущался раскаленными углями, что обжигали до костей, заставляя испытывать самую адскую боль из всех. От чувства неизвестности волосы на теле встали дыбом, а кожа постепенно покрылась мурашками, настолько сильно внутри него дребезжал страх перед очередной встречей.       Темная дверь, ведущая в кабинет, выглядела еще более устрашающей, чем обычно. Из-за нервозности чесались руки и шея, а пульс явно перевалил за все сто двадцать. Ви с особой осторожностью стучит в дверь и тут же с силой ее распахивает, неспешно проходя внутрь.       Мужчина следует за ним с опаской, закрывает за собой дверь и застывает на месте. Перед ним предстало шесть пар изучающих взглядов, но сильнее всего выделялся острый взгляд Агуста. Тот смотрел с нескрываемым интересом, слегка усмехаясь, а Пак не мог понять, почему именно сейчас его тело словно окаменело, а лишний вдох, казалось, был строго наказуем.       — Тебе предстоит отправиться на задание, но прежде нужно позаботиться о новой личности. Безопасность данных, в нашем случае, важна не меньше исполнения поставленной задачи. Ты не думал о псевдониме? — Юнги щелкнул пальцами в сторону Намджуна, который тут же с ноутбуком в руках повернулся к Паку, внимательно осмотрев с ног до головы.       — Да, я все обдумал, — не став ждать продолжения разговора, ответил Чимин. Он знал, что, начав новую жизнь, ему придется отринуть все, что касалось его старой личности, — Китти. Китти Гэнг.       Джун удовлетворительно кивнул и внес данные в базу, быстро перебирая пальцами по клавиатуре.       — Подойди ближе, Китти, — шепелявый голос Агуста отдал приказ, заставляя крупно вздрогнуть.       И как бы Пак не противился, изламывая тело, он все же делает медленные неуверенные шаги вперед, останавливаясь рядом со столом Дока. Чимин смотрит на главу с непониманием, легкая паника медленно скручивает тело и внутренности. Ди рассматривает его с прищуром, следом щелкая зажигалкой и закуривая сигарету. Он долго о чем-то размышляет, поглядывая в экран планшета, сигарета медленно тлеет в его пальцах, а табачный дым пропитывает комнату ядом.       — Раз все мы в сборе, то следует обсудить детали нашего задания, не правда ли? — задает вопрос мужчина, на что все вокруг согласно кивают, словно послушные псы.       — На сегодняшний день нашей главной целью является стрип-клуб, его владелец — один мой "хороший знакомый", который пытался надуть нас на кругленькую сумму.       Чимин замер в ожидании, вслушиваясь в чужой голос. Тревога вперемешку с паникой не отступали ни на шаг, однако, чужая ладонь, мягко опустившаяся на плечо, заставила расслабиться. Док улыбнулся, подбадривая, возвращая внимание Чимина к главе.       Теперь его ожидало новое испытание на прочность, но в этот раз он обещает себе выполнить всё идеально. Он сделает всё ради мести.

      ***

      В темном переулке не видно ровным счетом ничего. Запыхавшийся парень бежал так быстро, как только мог, слыша позади себя нагоняющие его шаги. И какого только черта его дернуло сунуться на охраняемую полицией улицу, теперь незамеченным уйти не получится, а открыть стрельбу равноценно самоубийству.       «Поднимется шум, тогда отбиться будет сложнее, сука», — мелькало в его мыслях, пока он бежал из последних сил.       Впереди он замечает какой-то сваленный у стены хлам. План зреет буквально на ходу, рукой он тянется к непонятным доскам и балкам, сбрасывая их позади на двух отстающих копов. Так он выиграет немного времени для себя. Легкие уже горели от продолжительного бега, когда он заворачивает за угол и натыкается на тупик.       — Блять, лучше уже и быть не могло, — парень со злости пинает камень, после чего решительно оборачивается.       Полицейские продолжали преследовать его, только сейчас они передвигались едва слышно, приглушенный свет фонариков оповещал о том, что те были где-то рядом и уходить без беглеца явно не собирались. Он как можно осторожнее упирается спиной в стену, а рука сама тянется к пистолету, пальцы проверяют наличие глушителя.              Перезарядить оружие было просто необходимо, в обойме остался один патрон, а в спину ему дышали двое крупных мужчин в бронежилетах. Сейчас издать лишний звук равно подписать себе смертный приговор.       Раз. Он целится в стену перед собой, крепко сжимая пистолет в ладонях, прислушиваясь к шагам за углом.       Два. Шаги становятся всё ближе, пути назад уже нет. Стрелять придется, даже если он убьет только одного, со вторым справится врукопашную.       Три. Первый мужчина медленно выходит из-за угла, все еще смотря перед собой, не поворачиваясь в сторону парня. Пульс учащается, палец на курке слегка подрагивает, нервы на пределе.       Четыре. Тот оглядывается на своего напарника, тихо спрашивая о чем-то, второй мужчина, уже покрупнее, медленно равняется с тем и резко оборачивается на затаившегося во мраке парня.       Пять. Глухой выстрел приходится четко в голову полицейского и тот замертво валится на прохладный асфальт, табельное оружие и фонарик с грохотом падают на землю. Напарник резко оборачивается в сторону звука и рывком уходит за стену. Затем выглядывает, делая пробный выстрел в темноту, его взгляд мечется по едва освещенной местности. Парень вздрагивает, когда выстрел проносится в нескольких метрах от него и адреналин подскакивает до высшей отметки.       Он стоит неподвижно, в надежде на то, что полицейский просто не увидит его, но в ту же секунду тот выбегает и чужой разъяренный взор устремляется прямо в его глаза.       «Твою ж мать», — единственное, что пришло в голову.       — Вот ты и попался, ублюдок! — кричит полицейский, целясь в него.       Парень напрягается и зажмуривает глаза. Однако выстрела так и не последовало, лишь глухой стук и чье-то раздраженное причитание. Перед ним теперь стоял высокий силуэт, облаченный в темное байкерское одеяние, темная маска облегала нижнюю половину лица, очерчивая острые скулы, а слабо выделяющийся значок пумы сбоку был до боли знаком. В едва различимой темноте он узнает родные черты и спокойно выдыхает, ладонью смахивая со лба пот, но высокая фигура быстро приближается к нему, крепко хватая за плечи.       — Какого хуя ты творишь? Совсем из ума выжил? — с раздраженным шипением спрашивает мужчина, хмуря брови. — Хоть раз подумай головой, а не действуй кое-как! Если бы я не успел вовремя, то ты бы просто-напросто умер!       — Успокойся уже! — затыкает его парень, ладонью зажимая рот, тот лишь вздыхает нетерпеливо, закатывая глаза. — Мне надо было прямо при них, что ли, перезаряжаться? Сам подумай, а потом уже на меня ори, дурак!       — Ладно… ладно, просто в следующий раз перезаряжай его сразу же после задания, я тебя умоляю, — теперь более спокойно, без излишней нервозности, говорил мужчина, осторожно перемещая ладони с плеч на спину, поглаживая со всей нежностью. — Я не хочу тебя потерять, понимаешь?       — Понимаю, дорогой, пойдем домой? — тихо, едва слышно, интересуется парнишка, заглядывая в погрустневшие глаза напротив.       Лисий взгляд манил к себе, очаровывал не хуже всяких волшебных существ, о которых ходят легенды. Темные глаза излучали чистейшую заботу, привязанность и любовь, а парень и не был против, отдавая всего себя без остатка в плен этого взгляда, готовый всегда подчиняться только ему. Мужчина кивает, отстраняясь от парня.       Вместе они еще долго бродили по запутанным дворам и переулкам в полной тишине. Однако, парня все же мучил один вопрос. Тот засел в его голове после того, что они сотворили в Пусане.       — Скажи мне, что будет дальше? Чего нам ждать?       Собеседник долго молчит, явно подбирает слова, но он его не торопит. Будет ждать ответа на свои вопросы столько, сколько потребуется, лишь бы тот ответил хоть что-то.       — Не знаю, но надеюсь, что только лучшее будущее, о котором мы могли мечтать, — честно отвечает мужчина, поглядывая изредка на парня рядом с собой.       Он лишь улыбнулся, принимая этот ответ. Если так сказал «Лис», значит, так оно и должно быть. Они вместе будут бороться до самого конца за свое будущее, о котором давно мечтали.       Главное, чтобы на их пути не возникло неожиданных препятствий, что могли бы помешать осуществлению их общей мечты.