Вымощена Благими Намерениями

Стив

Он всё обыскал. Башню. Офис. Итальянскую закусочную. Пекарню на четвёртой улице, где Тони любил покупать свежую выпечку. Он искал везде, где Тони мог бы быть. Ничего. И у остальных так же. Никто не мог найти ни Тони, ни Клинта. Он позвонил Пеппер. Ничего. Позвонил в технический отдел компании. Ничего. Полковнику Роудсу. Ничего. Никто ничего не знал, и солнце уже село, но Стив продолжал ездить по Нью-Йорку, обыскивая всё. Всё. Краем сознания он понимал, что уже, скорее всего, опоздал. Если Клинт нашёл его, то он… Стив будет виноват в его смерти. Это Стив подписал ему смертный приговор. Но нет. Этого не могло случиться. Этого не случится. Если бы Клинт сделал задуманное, то уже вернулся бы домой, и ребята бы позвонили ему и сказали, что тот выполнил работу. Так что Клинт всё ещё искал Тони, всё ещё ждал. И даже если остальные вернулись домой, чтобы просто сидеть и ждать новостей, Стив ни за что на свете не собирается этого делать. Ему плевать, если придётся весь Нью-Йорк обойти – он сделает это. Он найдёт Тони и затем… объяснит. Всё. Правду, всю правду, и ничего кроме правды. Этого будет недостаточно. Это ничего не исправит, не принесёт ему ни капли прощения, но… но Тони должен знать. Он заслуживает этого после всего, что Стив с ним сделал. У Стива больше ничего не осталось. Он цеплялся за эту надежду из последних сил, чтобы не сойти с ума. Он медленно повернул за угол на своём байке и снова вернулся на Парк Авеню, собираясь проверить башню в третий раз. Тони мог вернуться домой в любую минуту. Или, может, Клинт ждал его там, как знать? Да, Стив хватался за соломинку, но он должен был попытаться. Если остановится сейчас, если слезет с байка и сдастся, то ему не к чему будет возвращаться домой. Он будет вынужден принять то, что он наделал, а этого он сделать не мог. Он не сомневался, что не сможет жить, зная, что убил единственного человека, которого по-настоящему любил, просто из-за своей собственной слепой ошибки. Он не мог остановиться. Он боялся того, что сделает, если остановится. Его телефон зазвонил в кармане, и он немедленно ответил: – Что… – Клинт вернулся. Он резко ударил по тормозам и свернул на обочину, останавливаясь в нескольких сантиметрах от чьей-то припаркованной машины. Он слышал, как его сердце бьётся у него в горле, его руки затряслись, он снова не мог дышать. – Он… он… что… – Он не смог найти Тони. Облегчение было таким сильным, что он практически мог почувствовать его вкус. Он упал на руль, мысленно благодаря любого бога, который сейчас на него смотрел. Тони был жив. Клинт этого не сделал. У него всё ещё была… надежда. – Боже… боже… – Стив, ты должен вернуться, – только сейчас он осознал, что это Баки говорил с ним тихим и серьёзным голосом. – Он… ты должен услышать, что говорит Клинт. Мы думаем, Тони пропал. ...недолго облегчение оставалось с ним. – Что? Баки издал какой-то раздражённый звук. – Просто езжай домой, Стив. Я не хочу обсуждать это по телефону. Он ещё не умер. И сейчас это всё, что мы знаем. Стив сглотнул и тихо попрощался, прежде чем положить трубку и снова выехать на дорогу. Он был счастлив где-то секунды три, что уже было приятно. Но сейчас, похоже, возникла другая проблема. Где, блять, Тони? Он знал, что причинил ему боль. Он знал, потому что этого он и хотел тогда – он хотел задеть как можно глубже, сломать его так же, как Тони сломал его. Так что он сказал ужасные вещи и выгнал его. Тогда Стив думал, что он ещё жалеет его, щадит его. Тогда, тогда, тогда. Проёб десять из десяти, да? Стив только и делал, что врал. Тони был… он не был ничем из того, что сказал Стив. Только вот теперь он бродил где-то по Нью-Йорку, думая, что Стив был прав. Он всегда верил и доверял Стиву. Боже, что, если случилось что-то ужасное? Что, если… Что, если он сделал что-то ужасное с собой? Нет. Нет, не сделал. Тони был… всё будет хорошо. У Тони были проблемы, но у него не было суицидальных наклонностей. Стив не смог бы довести его до такого. От этой мысли ему стало ещё хуже, чем от изначального ужаса, что Клинт просто убил его. Он даже не представлял, что может ненавидеть себя ещё сильнее, чем пять минут назад, но он же всегда бил все рекорды, правда? Неудивительно, если в аду отведено специальное место для таких, как он. Улицы были относительно пусты, и он набрал скорость, чтобы добраться до квартиры в рекордное время. Он припарковался на месте мисс Эйбер, из-за чего та обязательно будет грозно пялиться на него ещё месяца три, но ему было так плевать. Он слетел с байка и понёсся по лестнице, перепрыгивая четыре ступени за раз. Он неуклюже ввалился в квартиру, сразу же пытаясь найти глазами свою команду. Они все сидели в гостиной, напряжённые, но когда повернулись к нему, каждый устало ему улыбнулся. Клинт сидел на кофейном столике. Он был очень бледным и нервно теребил футболку. Стив остановил на нём взгляд на несколько секунд. – Расскажи мне всё, что знаешь, – прямо приказал он и закрыл за собой дверь. Клинт сел прямее. Напряжение в комнате можно было резать ножом; каждый из них сидел неподвижно с глазами, полными вины. Наташа сидела рядом с Баки. Пегги опиралась локтями на колени и подпирала сцепленными руками подбородок. Баки всё сжимал и разжимал кулаки. Они все понимали серьёзность ситуации, которую умудрились создать для себя – которую ухудшили в тысячу раз тем фактом, что за последние несколько месяцев сблизились с Тони. Каждый из них чувствовал, что жестоко предал друга. Стив был занят своим собственным горем и едва замечал, как его друзья переживали всё это. Но сейчас ему стало как никогда ясно, что им было не всё равно. И это было мягко сказано. – Я пошёл искать его вчера в восемь часов утра, – начал Клинт, сглатывая и закрывая лицо руками. – Я планировал проследить за ним, пока не найду удачную возможность. Мы знали, что по вторникам он чаще всего занимается делами вне башни, и мы точно знали, что у него была назначена конференция в Квинсе, потому что ты сам нам об этом сказал. Поэтому я просто ждал, – он пожал плечами и затем поднял руки в недоумении. – Но он так на ней и не появился. Он не покидал башню в тот день, поэтому я решил, что он всё ещё в своём офисе или ещё где. Я ждал всю ночь на случай, если он решит выйти куда-то, но… я не знаю, что-то подсказывало мне, что что-то было не так. Я давно научился доверять своим инстинктам, ты меня знаешь, так что я включил телефон, чтобы проверить. Он же знаменит, знаешь, я решил, может, он засветится где-нибудь в новостях. Клинт достал телефон и кинул его Стиву, и он на автомате его поймал. Он посмотрел на экран и сразу увидел скриншоты – фотографии Тони, некоторые размытые, некоторые идеально чёткие. Он был в клубе, лениво улыбался в камеру какого-то фаната, затем другие фото – он закрывал лицо руками в попытке избежать вспышек. Судя по временной отметке, это было пять часов назад, но Стив не знал, когда Клинт сделал эти скриншоты. – Когда были сделаны эти фотографии? – В два часа ночи. Вчера. В это время они были выставлены в соцсети, на одной из них указана локация, так что я сел в машину и поехал туда, – Клинт стыдливо опустил голову. – Решил, что это будет легко, если он пьян в стельку. Собирался проскользнуть туда и подлить что-нибудь в его напиток или что-то типа того. Но когда я приехал и спросил про него, кто-то сказал мне, что Тони вывел на улицу какой-то парень, и что он выглядел как его телохранитель. Больше они его не видели. Стив замер, его сердце сжалось на этих словах. – Я… Клинт, он мог просто… он мог просто уйти с ним домой… – Да, я тоже так подумал, но учитывая то, что мне сказали в клубе, этот парень появился из ниоткуда и затем вышел вместе с Тони через тридцать секунд. Никакого знакомства, ничего. Но всё-таки я не придал этому значения и решил поехать обратно к башне, подождать его. Ты дал мне его расписание, так что я знал про его совещание в полдень, но… – Погоди, – Стив махнул рукой и приблизил экран к лицу. Он рассеянно просматривал фотографии всё время, пока Клинт говорил, но большинство из них представляли собой лишь размытые фигуры и Тони, закрывающего лицо руками. Однако одна из последних фотографий была достаточно чёткой, чтобы он мог разглядеть черты Тони и того, с кем он ушел. Хотя, только часть его лица, и в очень плохом качестве, но… оно казалось ему удивительно знакомым. Стив сглотнул и поднёс телефон ещё ближе, все остальные замолчали в ожидании. На мужчине рядом с Тони была чёрная одежда, у него были тёмные волосы. Он открыл следующее фото; увидел ещё один размытый снимок, на котором было изображено, как этот человек покидает бар вместе с Тони, его рука у него на плече. Затем он открыл последнее фото. Это изображение было чётче – на ней был этот странный мужчина. Стив смотрел на это фото долгое, долгое время. Затем он запустил бедный телефон Клинта в стену изо всех сил, и тот разлетелся на мелкие кусочки. Все вокруг вскочили на ноги и подбежали к нему, чтобы остановить его и не позволить разрушить что-нибудь ещё. Но он не сдвинулся с места; просто уронил голову на грудь и закрыл лицо руками. Искреннее неверие затуманило его рассудок. Поэтому что этого просто не могло быть. Он не мог этого сделать. Он не мог этого допустить. Нет. Нет нет нет нет нет нет... – Стив! – кто-то резко потряс его за плечи, и он отразил голос Пегги в своём сознании. – Стив, в чём дело? Скажи нам, прямо сейчас. Стив покачал головой. Это было невозможно. Он исчез, он оставил их… он скрывался от всего мира, он никак не мог просто... Но оно было прямо перед ним. Это фото. Стив не смог бы забыть это лицо до конца своих дней. Он не ошибался. – Это Даниэль Арлингтон-Джонс, – безэмоционально сказал он. Они все знали это имя. Он рассказал им. Вокруг него вся комната застыла, их нервные движения остановились, их тела застыли в ужасе. Рядом с ним мат Баки был достаточно громким, чтобы Стив услышал его даже сквозь шум в своей голове. Его друг сказал что-то, но он не расслышал. У него было чувство, будто граната только что взорвалась рядом с ним. Это случалось однажды, ещё когда он был в армии. Он практически оглох на левое ухо, сказали ему позже врачи. Он помнил ощущение от взрывного удара, как его голова ударилась об асфальт. Он впал в шок. У него кружилась голова, и он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме шума в ушах и размытой фигуры Баки сбоку, который пытался привести его в чувства. Эти ситуации были так похожи. В его ушах раздавался отдалённый шум и звук его собственного сердцебиения. Тони похитили. И в этом был виноват Стив. Он кинулся вперёд, к раковине, и его стошнило всем тем, что ещё оставалось в его пустом желудке. Его рот горел, и он опустился на колени, закрыв глаза в отчаянии, в ужасе. Он не сможет это пережить. Этого не могло происходить на самом деле. Это был… это был какой-то ночной кошмар, или галлюцинация, или что-то, что угодно, только не правда. – Стив, – сейчас это был Наташин голос, и туман в его голове немного прояснился, когда она крепко сжала его плечо, подняла на ноги и дала ему пощёчину. Он дёрнулся, моргнул пару раз, и боль в его щеке пробудила его от этого транса. – Стив, приходи в себя. Приходи, блять, в себя и помоги нам это исправить, окей? Мы нужны ему. Ты должен держаться, ладно? Отложи вину на потом. Затолкай её подальше и игнорируй её, потому что сейчас тебе надо выполнить свою грёбаную работу и защитить его, понятно? Мы нужны ему. Ты нужен ему. Стив непонимающе смотрел на неё несколько секунд, прежде чем её слова отразились в его сознании, и он понял, что она права. Вина ему ничем не поможет. Стив налажал, Стив это исправит, пока не станет слишком поздно. Он не будет думать о состоянии, в котором они могут найти Тони. Не будет. Он просто сконцентрируется на его поиске, а затем заставит Джонса за всё заплатить. – Ладно, – сказал он, кивнул и выпрямился. – Я… ладно. Мы найдём его. Сейчас. Мне нужно… Наташа, подключись к камерам наблюдения. Клинт, ты знаешь клуб, в котором он был… там должны быть камеры. Пегги, Бак, возьмите вещи. Нам понадобится всё, что у нас есть, мы не будем брать заложников. Если кто-то попытается нас остановить, стреляйте на поражение. Он посмотрел на них уверенным взглядом и подумал, скажут ли они что-нибудь против. Но его друзья лишь молча кивнули и выскользнули из комнаты, не тратя драгоценного времени. Они все прекрасно понимали серьёзность ситуации. Не будет никаких задержек, колебаний, остановок – они были профессионалами. Как слаженный механизм. Когда команда Стива хотела работать, они работали. И Стив не был исключением. В конце концов, Наташа была права, боль и вина могли подождать (и подождут), а пока Стив не мог позволить себе проявлять слабость. Это их только затормозит. Не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом. Снова и снова, мантра в его голове. Следующая задача. На ней тебе нужно сосредоточиться, Стив, только на ней. На следующей миссии. И на следующей. А затем на следующей. Если будешь думать о чём-то другом, сломаешься. Не думай. Просто делай. Он коротко вздохнул и развернулся, чтобы пройти к панели на противоположной стене, за которой он хранил свою коллекцию оружия. Конечно, она была далеко не такой обширной, как у Наташи или у Баки, и не такой разнообразной, но всё равно не менее убийственной. Он открыл панель и достал нож, который Тони сделал для него. Он представил, каково будет перерезать им глотку Джонса, и в первый раз за несколько лет эта мысль даже не принесла ему чувства вины. Он хотел этого. И если тот причинит Тони боль, так он и сделает. – И какой у тебя план? – внезапно раздался голос Пегги справа от него, и он дёрнулся от неожиданности и резко развернулся. Она положила кастет в карман и начала делать хвост на голове, глядя на него через отражение в хромовой поверхности панелей. – Ты знаешь план, – легко ответил он, заряжая свежий магазин. – Найти Джонса, убить его, вытащить Тони. – Я говорю про потом. Он замер, а она просто наклонилась, чтобы достать свой пистолет из-за соседней панели. – Что ты имеешь в виду – “потом”? – спросил он, хотя ему казалось, что он уже знает ответ. И по её взгляду он мог сказать, что она тоже это знала. – Если… когда ты найдёшь Тони. Когда он увидит всё, что ты сделаешь. Ты собираешься объясняться? Собираешься рассказать правду? Он ничего не сказал. Но кивнул. – И что будет с нами, Стив? Если он решит пойти в полицию? – спросила Пегги, её голос граничил с чем-то жёстким. – Стив, дорогой, я знаю, что это полный бардак, но ты должен подумать... – Я вас не подставлю, – тихо сказал Стив, глядя на свои руки. – Против вас не будет никаких улик. Когда мы зайдём туда, он не увидит ваших лиц. У него не будет причин считать, что вы как-то к этому причастны… – он вздохнул и перевёл на неё взгляд. Его кулаки сжимались и разжимались в попытке скрыть их дрожь. – Как только доставим его в больницу, езжайте домой. Избавьтесь от всех улик, кроме моих. Найдите себе алиби… вы знаете людей, это не будет сложно... – Ты правда собираешься это сделать? – спросила она, и на секунду в её глазах он увидел столько сожаления. – Ты собираешься пойти на риск пожизненного заключения ради человека, которого ты встретил меньше года назад? Просто чтобы он не страдал из-за паршивого расставания? Стив, я знаю, что ты сделал ему больно, но он переживёт это. А вот ты никогда не сможешь забрать правду назад, ты не сможешь отделаться от пожизненного заключения, если Тони пойдёт в полицию. Стив сглотнул, сжал челюсть и провёл пальцем по дулу пистолета. Того, который сделал для него Тони, просто потому что Тони так захотел. Он понимал, о чём говорит Пегги – понимал и задавался вопросом, стоит ли оно того. – Тони должен знать о том, чем занимается Стейн, – наконец ответил он. – Это больше, чем я, чем любой из нас. Это… тысячи и тысячи жизней, которые полагаются на нас. Тони не позволит этому продолжаться. Но если я скажу ему, мне придётся рассказать всё, иначе никак, – он поджал губы и опустил взгляд. Пегги дождалась, пока он сможет собраться с мыслями и вновь поднять на неё взгляд. – Я не смогу жить с самим собой, если не расскажу ему правду, Пегги, – прошептал он. – Я… я не смогу. Это сведёт меня с ума. Что бы ни случилось со мной – это мой выбор. Я сам себя поставил в такое положение. Я причинил боль нам обоим. И сейчас мне нужно разбираться с последствиями. Если придётся отдать свою жизнь, то… ну, мы всегда знали, что это наверняка случится, – может быть, это будет моим искуплением, подумал он. Она тихо вздохнула и слегка толкнула его плечом. Они оба смотрели друг на друга в отражении хромового покрытия панелей, и Стиву показалось, что тяжесть в его груди вот-вот окончательно его раздавит. – Ты правда так сильно его любишь? – спросила она. Он кивнул без колебаний. – Да. Так сильно. На это она не ответила. Они стояли в тишине ещё несколько секунд, и затем Пегги повернулась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку. Он закрыл глаза и инстинктивно склонился навстречу её прикосновению – тёплому, безопасному, родному. После того, как всё закончится, он может и не вернуться к этому. Он больше не мог хоть с какой-либо уверенностью сказать, каким будет его будущее. – Ладно. Пойдём убьём этого грёбаного психопата, – прошептала она с лёгкой ухмылкой и подняла пистолет в воздух. Он вернул ей слабую улыбку и ударил своим пистолетом об её. – Пойдём убьём этого грёбаного психопата, – согласился он.

Тони

У него болела голова. Как никогда раньше. Будто его били кувалдой по голове. Он почувствовал, как стонет, тихо и жалобно, и ему было больно даже издавать звуки, господи, что же он такого наделал прошлой ночью? Разбил чёртову машину? Нырнул в пустой бассейн вперёд головой? Блять. Он застонал и перевернулся на кровати, в которой лежал, но замер, когда его рукам стало больно. Он лежал в странной позе, и когда попытался встать, обнаружил, что уйти далеко ему не удастся. Его руки были… прикованы к спинке кровати. Боже, неужели он настолько напился, что переспал с садистом, или что? Он с трудом разлепил веки и попытался вытащить руки из наручников. Но они не были какими-то дешёвыми секс-декорациями с пушистыми браслетами, они были… они были тяжёлыми, настоящими наручниками. Как он вообще здесь оказался? Чёрт. Чёрт чёрт чёрт, он даже не мог вспомнить… – Всё в порядке, просто сделай глубокий вдох. Ты в безопасности, слышишь? Всё хорошо. Просто расслабься… я не хочу, чтобы тебе было больно. Тони застыл на месте и распахнул глаза, когда этот голос отразился в его сознании. Он не хотел поднимать взгляд. Он не хотел видеть то, что ему предстояло увидеть. Его голова всё ещё раскалывалась, он чувствовал слабость, тошноту, был дезориентирован, беспомощен, и… блять, нет, этого не может быть. Это наверняка какая-то идиотская шутка. Он медленно повернул голову и увидел Даниэля, который сидел на стуле рядом с кроватью и выглядел совершенно счастливым, наблюдая за Тони. Резко дёрнувшись в противоположную сторону, он отпрянул назад и ударился затылком об стену. Он вжался в изголовье кровати, но не мог сделать ничего больше из-за сдерживающих его наручников, которые отказывались поддаваться, как бы сильно он ни рвался на волю. Ужас и паника поднимались в его горле, и он яростно выругался, не сводя глаз со своего похитителя: – Держись от меня подальше, понял? Даже, блять, не смей меня трогать. Даниэль поднял руки в успокаивающем жесте: – Всё в порядке, Тони. Я спас тебя! Ты был… эти люди никак не оставляли тебя в покое. Тебе это не нравилось. Я помог тебе и привёз сюда. Всё хоро… – Так отпусти меня! – Я не могу этого сделать, – Тони снова дёрнулся, отчаянно и безысходно, и металл резко впился в его запястья. Вдруг у него резко закружилась голова, и он упал на подушку с тихим стоном. – Тони, пожалуйста, расслабься. Не делай себе хуже. Всё нормально, всё хорошо. Его сейчас вырвет. Блять, блять, его сейчас… Что-то потянуло его за плечо и наклонило голову, и затем его вырвало в какой-то контейнер, который держал Даниэль. Его горло горело, боже, как же оно горело. Он не мог остановиться секунд двадцать и затем без сил упал на кровать. Он не мог бороться. Не в таком состоянии. С похмельем, под какими-то веществами, прикованный к кровати – у него не было ни единого шанса. – Всё нормально, всё хорошо, – он в очередной раз услышал эти бессмысленные слова, почувствовал руку на своём плече и резко вздрогнул, а потом поджал колени к груди, как какой-то ребёнок. – У тебя просто сильное похмелье. Я дал тебе пару таблеток, но мне кажется, будет лучше, если ты снова уснёшь сейчас. Я что-нибудь тебе приготовлю. – Нет, не… – Не спорь, Тони, – резко перебил Даниэль и сильно сжал его плечо. – Просто не двигайся, ладно? Я за тобой присмотрю, – через секунду раздалось какое-то шуршание, а затем острая боль вспыхнула у него в шее. Тони вскрикнул, почувствовав знакомое ощущение иглы под кожей, но не успел ничего подумать об этом. На него сразу же опустилась тяжесть, и он закрыл веки, не в силах бороться с ней. Потеря сознания стала для него практически облегчением. *** В следующий раз, когда он пришёл в сознание, он уже находился в сидячем положении и был привязан к стулу. Он поднял голову, отмечая отсутствие боли на этот раз, чему он был очень благодарен. Он чувствовал себя… лучше, по крайней мере. Сон, должно быть, помог. Конечно, воспоминание о том, где он был и с кем, заставило его задохнуться от паники, и он дёрнулся на стуле в попытке двинуться. Сюрприз-сюрприз, у него не получилось – в этот раз у него были крепко связаны не только руки, но и ноги. Сам стул, видимо, был прибит к полу, потому что он даже не пошатнулся под ним. Каждый раз, когда он дёргался или поворачивался слишком резко, его накрывало такое головокружение, что он без сомнений мог сказать, что находится под воздействием каких-то наркотиков. Что, конечно же, было просто фантастично. – Привет, Тони. За его спиной раздался тихий звук закрывающейся двери, и он в сотый раз дёрнулся в попытке обернуться. Ограниченный в своих действиях, однако, он не смог рассмотреть Даниэля, пока тот тихо подходил к нему сзади. Сначала Тони увидел руку, протянутую к его лицу. Длинные пальцы легко погладили его по щеке, и Тони отодвинулся от прикосновения так далеко, как только мог, из-за чего его похититель раздражённо вздохнул. – А тебе действительно нравится всё усложнять, правда? – сказал он практически с нежностью в голосе, противоречащей его раздражению секунду назад, и положил руку Тони на плечо. В ответ Тони плюнул ему в лицо. За этим последовало долгое молчание, нарушаемое лишь тяжёлым дыханием Тони, и всё это время он упрямо смотрел Даниэлю прямо в глаза. Потому что, может, Тони и был связан и беспомощен прямо сейчас, но чёрта с два он просто будет сидеть и позволять всему этому происходить, не сопротивляясь. Он больше немного приглушённо услышал, чем почувствовал пощёчину, когда она резким хлопком отдалась в тишине комнаты. Его голова мотнулась влево, и он зажмурился, когда боль вдруг дошла до него. Что-то тёплое полилось по его щеке, и он заметил тяжёлое кольцо на руке Даниэля, которое, должно быть, рассекло его кожу. – Пожалуйста, не заставляй меня делать этого снова, – твёрдо сказал Даниэль и вытер лицо так спокойно, что Тони ещё больше стало не по себе. – Мне не нравится видеть, как тебе больно. Тони фыркнул, надавливая на верёвки, чтобы проверить, мог ли он вырваться. Естественно, это было бесполезно, но он хотел хотя бы попытаться. – Чего ты хочешь? – спросил он сквозь сжатые зубы. Даниэль улыбнулся и опустился на корточки, теперь глядя на Тони снизу вверх. Он смотрел в ответ, пытаясь не показывать своего страха – у него были годы практики, чтобы научиться этому. Внутри, однако, он чувствовал бешеное биение своего сердца. Интересно, насколько он сможет это затянуть, пока Даниэль не заскучает и не сделает… что-нибудь плохое. – Я просто хочу тебя, Тони, – это был единственный ответ, который он получил, и голос Даниэля действительно был достаточно мягким, чтобы прозвучать любящим. – Вот и всё. Я хочу тебя, со мной, вместе. Счастливым. Возможно, тебе понадобится какое-то время, чтобы это понять, но я могу подождать. – Что ж, тогда ты умрёшь в ожидании, приятель, – со злостью огрызнулся Тони. – Когда мои люди меня найдут, тебе конец. Это обещание. – У тебя больше нет ‘твоих людей’, Тони! – ответил Даниэль с не меньшей злостью. – Я знаю, я видел! Я никогда не покидал страну, я просто заставил вас в это поверить, чтобы я мог спокойно наблюдать за тобой! Я ждал… ждал подходящего момента, потому что я знал, что твой телохранитель, твой драгоценный Стив уйдёт от тебя однажды. Мне пришлось подождать всего пару месяцев, чтобы это случилось. Так кто теперь у тебя остался, а? Никого, кроме меня. Я твоё всё, нравится тебе это или нет. Тони уставился на него, пытаясь сделать вдох сквозь боль от его слов. Каким бы психом тот ни был, его слова были правдой. Тони просто пытался храбриться. Но никто не будет его искать. Пеппер, скорее всего, подумала, что он снова сбежал, Роуди всё ещё был на миссии. И… и это всё. Это всё, что у него было. Все варианты. В этот раз никто не придёт его спасти. – А сейчас я объясню тебе пару моментов, – продолжил Даниэль и положил руку Тони на колено. – Правила, если так понятней. Сейчас ты в моём доме, так что будь мил соблюдать их… – Да ты, блять, шутишь… Его слова были прерваны ещё одним ударом по тому же месту, и Тони сжался от боли, когда рана стала ещё глубже. – Правило номер один. Не перебивай меня, когда я говорю, – невозмутимо продолжил Даниэль. – Правило номер два. Разговаривай со мной вежливо, так, как ты хочешь, чтобы говорили с тобой. – Чтоб тебя, ты мне не мать, знае… Ещё две пощёчины в быстрой последовательности. Тони застонал, его голова снова начала болеть. Кровь уже стекала по шее, пачкая белую футболку. – Что я только что сказал? – прошипел Даниэль, и когда Тони отказался отвечать, он почувствовал, как рука сжалась на его шее, мешая ему дышать. – Я задал тебе вопрос, Тони. Он закашлялся и выдавил: – Разговаривать вежливо, ладно, я понял, я, блять, п-понял, господи. Хватка ослабла, и Тони захрипел, но не почувствовал, что давление полностью пропало. Когда он поднял глаза, Даниэль смотрел на него с улыбкой. – Я хочу, чтобы мы вместе изменили мир, Тони, – прошептал он. – Ты и я. Нам будет так хорошо вместе. Ты замечательный, и умный, и красивый, и скоро ты полюбишь меня так же, как я люблю тебя. – Что, ты думаешь, стокгольмский синдром спасёт твою жалкую задницу? – спросил Тони. – Я никогда не полюблю тебя, кретин. И я клянусь… я клянусь, если ты меня тронешь, если ты попытаешься… если ты хоть что-то попытаешься сделать, я больше ни слова тебе не скажу. Я клянусь. Я клянусь, ты похеришь свой единственный шанс заставить меня сотрудничать, если ты… – Воу-воу-воу, – Даниэль поднял руки с беспокойством в глазах. – Тони, я бы никогда не стал тебя насиловать. Что я за человек, по-твоему? Нет-нет-нет, пойми, всё здесь зависит от тебя. Это не я причиняю тебе боль, когда бью тебя, это ты заставляешь меня бить тебя. И я ни за что… я не стану с тобой спать, пока ты не будешь готов. Нам некуда торопиться. Больше всего на свете я хочу работать с тобой. Разобрать этот твой мозг, понимаешь? Мы можем изменить мир. Наша совместная гениальность будет бесценна. – Я не буду с тобой спать, – Тони покачал головой, отчаянно пытаясь достучаться до него. – Никогда. Я не буду работать с тобой, у нас не будет никаких отношений, никогда, ты понимаешь? Это ни к чему не приведёт. Я не стану… В третий раз его заткнула поднятая рука Даниэля. Только сейчас он получил не пощёчину. Откуда ни возьмись в его руках появился небольшой нож, и Тони даже моргнуть не успел, как рукоятка уже торчала из его плеча практически там, где начиналась его шея. Он непонимающе на неё посмотрел. Он даже не отразил, как лезвие вошло в его тело. – Мне не нравится, когда ты качаешь головой, – тихо сказал Даниэль и нежно провёл пальцем по тому месту, где кожа встречала нож, и Тони закричал. – Наверное, от этого тебе будет немного больнее. Тони закусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови на языке, и крепко зажмурился. Господи, как же это было больно. Его раньше никогда не били ножом, хотя у него было достаточно лабораторных происшествий. Он не собирается реагировать и доставлять Даниэлю удовольствие. Пот каплями лился с него, пока он пытался не издавать звуков и не двигаться, вместо этого он лишь смерил Даниэля своим самым невозмутимым взглядом. – Я не буду с тобой спать, – повторил он сквозь сжатые зубы. – Никогда. Я не буду работать с тобой, у нас не будет никаких отношений… – Ладно, у меня такое чувство, что мы ходим по кругу, – вздохнул Даниэль, поднялся на ноги и закрыл лицо рукой. – Ты будешь, Тони. Потому что я тебя знаю. Я знаю, что ты сделаешь всё, чтобы выжить, потому что ты сильный и смелый. В конечном счёте ты сдашься. Ты увидишь, что я прав. Тони запретил себе выглядеть напуганным. Он потерял всё остальное, но у него всё ещё оставалась его гордость, чёрт возьми. – Что ты собираешься делать, чтобы меня убедить? Даниэль пожал плечами: – Ещё не придумал. А пока что тебе стоит расслабиться. Не переживай, это тебя не убьёт, ничего такого – просто сделает тебя немного… податливей. Более готовым слушать меня, понимаешь? Я сам это разработал. Я обещаю, это безопасно. Я бы не стал делать тебе больно. Тони в шоке на него посмотрел, и если бы мог, бросил бы на нож скептический взгляд. Когда Даниэль просто развернулся и отошёл к противоположной стене, он воспользовался возможностью осмотреться, насколько это было возможно. Он сидел в каком-то практически пустом подвале – огромном, слишком огромном, чтобы принадлежать жилому дому. Может, они находились в каком-нибудь складском помещении или типа того. Что бы это ни было, здесь не было окон, а в подвале стояла лишь кровать, на которой раньше лежал Тони, стул, на котором он сидел сейчас, унитаз и душевая кабинка. О, и стол, к которому сейчас подходил Даниэль. В дальнем левом углу находилась двойная дверь с кодовым замком. Можно взломать. Он же Тони, в конце концов. Ему просто нужен один шанс, и он сбежит. Он знал, что может это сделать. Он обязан. – Окей, просто расслабься, – успокаивающим голосом сказал Даниэль, когда снова подошёл к нему с очередным шприцем в руке. Тони задумался, как много наркотиков сейчас было в его организме – достаточно, чтобы объединение одной мысли с другой давалось ему с трудом, это уж точно. Игла вошла под кожу, и ему стало больно, но у него уже и так всё болело, поэтому он едва обратил на это внимание. Просто смотрел на Даниэля из-под тяжёлых век и дышал носом так спокойно, как только мог, несмотря на ужас, сжимающий его сердце. Он всё ещё не мог поверить, что всё так сильно изменилось меньше чем за грёбаную неделю. Семь дней назад он просыпался со Стивом в своих руках, убеждённый, что Джонс на другом конце света, а сегодня он узнал, что был абсолютно не прав, и единственное, что сейчас было в его руках – это связывающие их веревки. Вот же блять. Он резко вздохнул и зажмурился, когда его голова начала раскалываться. Конечно, не станет он делать больно... ему казалось, что сотни маленьких иголок впились ему в мозг. Жар окинул всё его тело горячей волной, и он поёрзал на стуле, только чтобы вскрикнуть, когда лезвие ножа двинулось в его плече. Всё болело. Позже, когда он наконец сумел снова открыть глаза, Даниэля уже не было в комнате. Он не мог сказать, сколько времени прошло с его ухода. Он был потным и уставшим, он хотел домой. Хотел, чтобы это… закончилось. Хотел к Стиву. Отдалённо он понимал, что, скорее всего, причина была в наркотиках Даниэля. В химикатах, которые стимулировали эмоциональную реакцию, чтобы он меньше сопротивлялся. Если бы сейчас кто-нибудь сказал ему что-нибудь хорошее, его напичканный наркотиками гипоталамус ответил бы тонной окситоцина. Очень умно. Позитивная атака и всё такое. Но пока что, однако, он чувствовал себя как дерьмо. Ему было трудно думать логически, каждая мысль только усиливала головную боль. Стив бы помог, если бы был здесь. Если бы он не ненавидел Тони. Стив всегда помогал. Он бы не шумел, он бы нежно положил большие пальцы ему на виски, он всегда так делал, когда Тони мучили мигрени, он бы поцеловал его веки и сказал ‘ложись спать, Тони, тебе нужно больше спать’, потому что он всегда так сильно за него переживал. Он хотел Стива. Он хотел, чтобы Стив его не ненавидел. Время шло. Он не знал, сколько или как, но он это чувствовал. Он хотел есть. Его плечо горело. Его рот был сухим, и каждый вдох превращался в хрип. Наверное, Даниэль слишком сильно сдавил его горло. Вся его одежда была в крови. – Что ты говоришь, Тони? – он снова открыл глаза, когда осознал, что Даниэль вернулся. Его голос был нежным, как и его руки, пока они обрабатывали рану на его щеке. – Давай же. Поработай со мной. Скажи да. Это будет что-то невероятное. У меня уже есть новые планы, но мне нужно твоё мнение. Я знаю, что тебе больно, но я могу помочь. Его голос был таким добрым, и Тони осознал, что он поднялся на ноги. Когда Даниэль успел его развязать? Как он вообще стоял – его ноги ощущались каким-то желе. У него болела голова. Он хотел домой. Даниэль хотя бы обращался с ним хорошо. Он не бил его. – Скажи да, Тони, – сказал он, и Тони почувствовал его дыхание, почувствовал его тёплые руки на своём лице. – Просто скажи да. И я помогу тебе. Я обещаю. Я обещаю, тебе больше не будет плохо. Тони устал. Он очень, очень устал, и Даниэль так хорошо с ним обращался. Это было бы… так просто. По крайней мере, проще, чем то, что было сейчас. Чего он вообще добивался, сопротивляясь? В чём был смысл? Никто не придёт за ним. Он ждал чуда, но чуда не случится. Он хотел сказать да. Даниэль хотел, чтобы он сказал да. Но это было неправильно. Это было… где-то глубоко он знал, что это было неправильно. Он не мог допустить этого. Он не был… не был собственностью Даниэля, он не должен был просто слушать его. Он был… под наркотиками, чёрт возьми, это было… было глупо, ему нужно… нужно. Не. Говорить да. Быть сильным. – Нет. За этим последовала пауза, а за ней выворачивающая агония в его плече, когда Даниэль резко вытащил нож и бросил его на пол. Тони почувствовал поток воздуха на своей коже, а затем глухой удар своей собственной головы об пол. Ау. – Что ты делаешь? – прошипел Даниэль, подлетел к нему и снова его поднял. Он попытался сфокусироваться на лице перед собой, но он наверняка заработал сотрясение, потому что его глаза не слушали, о чём их просил его мозг. – Тони, пожалуйста, я так сильно стараюсь не усложнять эту ситуацию. Пожалуйста. Я люблю тебя, Тони, я хочу, чтобы мы были счастливы. Моя кровь – твоя кровь, твоя кровь – моя, помнишь? Ты помнишь? – закричал Даниэль и затряс Тони. Он попытался ответить, но слова не выходили изо рта. Ему было нечего сказать. Даниэль злился на него, скорее всего, он убьёт его, или сделает ему больно, или… или… ...он… ...он снова сидел на стуле. в этот раз его рот был заклеен скотчем. он не представлял сколько времени прошло. его футболка стала очень бордовой. даниэль всё ещё был здесь. судя по всему он перевязывал рану на плече. спокойное выражение снова вернулось на его лицо. будто ничего не случилось. – Я так хорошо о тебе позабочусь, Тони, – сказал он с нежной улыбкой. – Мне жаль насчёт ранения. Но всё в порядке – ничего серьёзного. Я остановил кровотечение, так что, когда наложу повязку, всё будет замечательно. И потом мы можем начать работать, да? НЕТ. его сердце болело. оно так сильно болело и он хотел чтобы кто-нибудь ему помог. хотел сверкающие глаза Пеппер тёплую улыбку Роуди Стива прикосновение Стива нежные пальцы Стива его слова что всё будет в порядке. даниэль всадил ему ещё одну дозу… чего-то там, так что сейчас он был ещё более нестабилен чем раньше и блять ему казалось что он сейчас разревётся блять блять блять дерьмо да что с ним не так ему надо выбираться! ему надо… он должен… – Какую музыку ты любишь, Тони? – даниэль сидел на полу рядом с ним скрестив ноги и он переоделся из красной футболки в тёмно-зеленую. его руки гладили край пиджака Тони. Тони хотел послать его. сказать ему гореть в аду. но более громкая часть его мозга твердила ему делать то что говорит даниэль. так было легче. – Классическую, – пробормотал он и ему было больно даже говорить но даниэль улыбнулся и нежно погладил его по ноге так что Тони был просто счастлив что его хотя бы не ударили снова... через минуту он услышал тихие звуки Моцарта закрыл глаза и откинулся на спинку стула. ему нравился Моцарт. рок помогал ему сосредоточиться но классическая музыка помогала ему заснуть. он притворился что его пальцы могли двигаться. что перед ним было пианино. притворился что это он играет на нём. это помогло. чуть-чуть. затем он услышал шум. сначала тихий. он моргнул и посмотрел на даниэля который поднял глаза к потолку. он нахмурился но затем покачал головой и продолжил работать за столом. наверное кто-то веселился этажом выше. может они были под какой-нибудь фабрикой или типа того. или может даниэль просто нанял охрану. плевать. какая разница? это просто звуки. он снова закрыл глаза и попытался не думать о голоде. вместо этого он сосредоточился на своих руках. попытался ими двигать. проверить верёвки. но их невозможно было развязать. он знал что это невозможно. он даже не знал почему продолжал пытаться. ради чего ему вообще возвращаться домой? ‘построй эту ракету, Тони’, ‘подпиши здесь, Тони’, ‘пойдём со мной на эту вечеринку, Тони’. он этого не хотел. тот, кого он хотел, ушёл от него. тот, кого он хотел... ...разнёс двойную дверь с такой силой, что она проломила дыру в смежной стене. Тони мог признать, он принимал немало дерьма в своё время. он пробовал лучшее, что было на рынке. экстази и ЛСД, мет и кокаин – но ничто никогда не заставляло его галлюцинировать так ярко, как сейчас. это была полноценная HD-галлюцинация Стива во всей своей устрашающей красе с пистолетом Тони в руках. он выглядел неряшливо – на его лице отросла густая щетина, практически борода, его волосы были в беспорядке, а глаза были красными. но Тони никогда не смог бы забыть, как выглядит Стив. это был он. или, по крайней мере, версия Стива, которую в отчаянии произвёл на свет его мозг. Стив посмотрел на него, затем на даниэля, который в шоке отскочил от стола и потянулся за пистолетом. звук выстрела был достаточно громким, чтобы показаться реальным, и Тони на секунду зажмурился. даниэль пошатнулся, схватился за колено и закричал: – Что..? Какого?! Что ты делаешь… но Стив уже был на нём. быстрее, чем Тони мог отразить своими уставшими глазами, внезапно он просто оказался… на нём. он сжал руки на шее даниэля и с такой силой ударил его об стену, что Тони услышал треск его черепа о бетон. один удар. два удара. три. у даниэля подкосились колени, он упал на пол. на стене была кровь, но Стив не остановился. четыре. пять. шесть. Стив сел на него сверху, мёртвой хваткой схватил его за горло одной рукой, а второй продолжил бить его по лицу. даниэль попытался схватить его за запястья, чтобы остановить, но Стив зарычал, и Тони услышал хруст кости и крик секундой позже. Стив всё равно продолжал. Тони смотрел с нездоровым восхищением, как Стив превращает лицо даниэля в кровавое месиво, пока черты его лица не стали едва различимы. это не было профессиональной работой, в его действиях не было никакого контроля, это была… абсолютная, чистейшая, несдерживаемая ярость. это был гнев и месть, и только когда руки даниэля перестали дёргаться, Стив наконец разжал хватку и откинулся назад, тяжело дыша и прожигая взглядом дыру в безжизненном теле. он только что убил даниэля джонса голыми руками. Тони бы очень хотел, чтобы это было правдой. как бы ужасно это ни было, Тони хотел больше всего на свете, чтобы Стив действительно был здесь. чтобы он пришёл за Тони, чтобы помочь ему. но он знал, что на самом деле… это было нереально. это не могло быть реально. Стив ушёл, он не вернётся. он практически пообещал ему это. – ...ни, Тони, родной, ты меня слышишь? Тони… Тони! Пожалуйста, пожалуйста, ты… – и вдруг Стив оказался здесь, прямо у Тони перед лицом, стоял перед ним на коленях. Он быстро достал из своей куртки нож и разрезал верёвки, что было хорошо, но в то же время значило, что его больше ничего не держало. Тихо выдохнув, он упал вперёд, чувствуя поток воздуха на лице и затем удивительно мягкое приземление. Кто-то выругался над ним. На его плечах были руки, и он осознал, что упал на что-то тёплое. Тёмное. Оно пахло… как дом. Он прижался немного, потому что даже если это всё было нереально, это хотя бы было настолько близко к реальности, насколько возможно, и это было… лучше, чем ничего. – Тони, Тони, Тони… давай же, всё будет хорошо, я с тобой, прости меня, мне так так так так жаль, я с тобой… – снова стало светло, и Тони почувствовал тепло на своей щеке, когда Стив повернул его голову на свет, и он смог посмотреть прямо в красивые глаза Стива. Это было гораздо больнее, чем он представлял – напоминание о том, что он потерял. – Пр’сти, – пробормотал он в руку Стива, потому что он уже никогда не сможет сказать это в реальности, так что придётся довольствоваться этим. – Пожал’ста… что бы я ни сделал… я не хотел… – Нет, эй, шш, ладно, не… это не важно сейчас, – Стив слабо ему улыбнулся, и он выглядел так грустно, так, так несчастно, его дыхание сбивалось, будто он… он паниковал, или ревел, или что-то глупое… но его большой палец гладил Тони по щеке, и он чувствовал что-то липкое, скорее всего, кровь Даниэля, кровь, которая покрывала руки Стива. Но затем он нахмурился, быстро вытер руки о штаны, а затем и лицо Тони рукавом своей кофты. Через секунду он снял чёрную кожаную куртку и накрыл ею Тони. Он даже не осознавал, насколько замёрз, пока не почувствовал на себе тёплый материал. Это было приятно. Как дом. – ...о, господи, ладно, всё хорошо. Ты в порядке. Я с тобой. Давай, мы с тобой выберемся отсюда, слышишь? Ты можешь идти? Нет, нет, конечно, ты не… забудь, всё хорошо, я с тобой, я с то… – он продолжал повторять одно и то же, снова и снова, и это было странно. Тони никогда не видел Стива таким. Обычно он так контролировал себя. Всегда был таким спокойным, собранным, невозмутимым. Он почувствовал ещё один тёплый поток воздуха, и затем его двигали. Он был в руках Стива, и это ощущалось так реально, он... ничего не понимал. – ‘то происходит? – прошептал он, боясь услышать ответ, и положил слабую руку на плечо Стива. Стив продолжил двигаться, и его ритмичные шаги болью отзывались в голове Тони. – Я отвезу тебя в безопасное место, – сказал Стив в его волосы мягким голосом, который сорвался к концу. – Я всё исправлю, – слова были обещанием, и они напомнили Тони о том, насколько он был не в себе, раз действительно представлял себе эту фантазию, где всё закончилось хорошо, и они жили долго и чертовки счастливо. В реальности он наверняка снова потерял сознание и находился в наркотическом бреду, где всё казалось реальным. За спиной раздались голоса, и Стив что-то отвечал. Они звучали знакомо, но Тони не хотел поворачивать голову и смотреть. Он так устал. Его плечо очень болело, как и его голова. Блять. Они поднимались по лестнице, и затем Стив открыл дверь и вынес его в коридор. Тони рассеянно окинул его взглядом и недоумённо моргнул, когда увидел тела на полу. На полу было… столько крови. Блять, блять, какого чёрта здесь произошло? Затем мягкая темнота закрыла ему глаза. Это была рука Стива. – Не смотри, родной, – нежно пробормотал он и поцеловал Тони в лоб, и это было приятно. Так знакомо. Он подумал, что с ним всё будет в порядке, если он будет жить в этом придуманном мире. По крайней мере, здесь был Стив. – Прости, – повторил он хриплым голосом, потому что его горло было слишком сухим от жажды. – Прости меня, за всё, что бы я ни сделал… я никогда не… я не знал, я… идиот, эгоист, прости… – Пожалуйста, хватит, Тони, – начал умолять Стив, и в его голосе было столько вины, что Тони увернулся от его руки, чтобы непонимающе на него посмотреть. Но его лицо ничего не прояснило – оно было исхудавшим, бледным, он выглядел действительно больным, неряшливая щетина на его щеках выглядела так непривычно на нём. В его глазах стояли слёзы. – Пожалуйста, пожалуйста, это была не твоя вина. Ты… идеальный, слышишь? Я был лжецом, и идиотом, таким ужасным человеком, потому что… я не имел в виду то, что сказал, слышишь? Это все было ложью. Я был так зол, мне было так больно, я думал, что ты… – он покачал головой, закусил губу и на секунду закрыл глаза, прежде чем продолжить идти. – Я знаю, что ты не можешь, но пожалуйста… пожалуйста, постарайся забыть это. Забудь, что я сказал. Хотя бы сейчас. Позволь мне помочь тебе. Я знаю, что я не заслуживаю, чтобы ты меня слушал, но тебе нужна помощь, Тони, и я должен вытащить тебя отсюда. Тони просто вздохнул, положил голову ему на плечо и сконцентрировался на запахе и ощущении его куртки вокруг себя. – Ты всё равно даже не настоящий, – тихо прошептал он. Стив не ответил, лишь тихо рвано выдохнул и покачал головой раз десять. Они продолжили идти, и зрение Тони становилось всё более и более размытым, пока он не сдался и не закрыл глаза. В следующий раз, когда он их открыл, местность вокруг них уже изменилась. Он лежал на чём-то относительно мягком. Здесь было темнее. И теплее. И определённо удобнее. Стив стоял перед ним на коленях. Он осторожно гладил его по волосам, и Тони было подумал, что это просто жест нежности, но потом осознал, что Стив наверняка ищет травмы. Вокруг них двигались другие люди, но Тони не мог рассмотреть их лиц. На них были лыжные маски и тёмная одежда, но было видно, что она пропитана кровью. Он заметил, что Стив помыл руки с последнего раза, как Тони его видел, теперь они были чистыми и приятными. Никакой крови. – Где я? – промямлил Тони, подняв глаза на Стива, и провёл рукой по материалу, на котором лежал. Похоже, это была скамейка, покрытая различной одеждой. Приятно. Рука Стива перестала двигаться, и он слабо улыбнулся Тони. – Ты в моём фургоне, мы едем в больницу. Ты больше не там. Я обещаю. Врунишка. Конечно, он всё ещё был там. – С каких это пор у тебя есть… фургон? – Это мой фургон для экстренных ситуаций. – Какие такие ‘кстренные ситуации требуют фургона? Стив тихо усмехнулся и склонил голову набок: – Может, такие вот ситуации? К тому же, иногда нам нужно много места, чтобы… работать. Тони промычал и снова закрыл глаза. Но Стив положил ладонь ему на щёку и легонько провёл пальцем по ране, и Тони дёрнулся от боли. – Эй, эй, всё нормально, – успокоил Стив. – Мне нужно обработать порез, хорошо? До больницы ещё минут сорок. Я не хочу смотреть на это ни секунды больше. Он медленно поднялся и отошёл к другому концу фургона. Один из людей в масках передал ему аптечку. – Кто это? – спросил Тони, когда Стив вернулся. Тот замер на долю секунды. – Хорошие люди, – успокоил он. – Друзья. Я клянусь. Маски просто для… безопасности. Когда Тони снова посмотрел на одного из них, человек поднял большой палец вверх. Сквозь дыру для рта Тони видел его натянутую улыбку. Даже она показалась Тони грустной, и он не мог понять, почему. – Прости меня, – повторил он, переводя взгляд на Стива. – Я правда… я люблю тебя, Стив, клянусь, я не знаю, что я сделал, но что бы это ни было, я никогда не… – Я знаю, – Стив покачал головой и прижал палец к губам Тони. – Я тоже тебя люблю. Ты мне не поверишь, может, ты больше никогда в жизни мне не поверишь, но я люблю. Люблю. Люблю, – он прижал вату с антисептиком к ране и пристально на него посмотрел, так сильно сжав челюсть, что Тони испугался, как бы он не сломал себе зубы. Тони чувствовал, как дрожат его руки. – Он тебя трогал? – прошептал Стив так тихо, что Тони едва расслышал. – Он… он переспал с тобой, Тони, ты можешь вспомнить? Тони попытался отмотать события назад и вспомнить, затем покачал головой. – Нет, – так же тихо ответил он. – Нет, он… он просто предложил. Я отказался. – И он послушал? – ...думаю, да. Стив закусил губу, но улыбнулся и нежно погладил Тони по лицу дрожащими пальцами. – Хорошо, – он смахнул свежую каплю крови, побежавшую по щеке Тони. – Хорошо, всё нормально, всё… хорошо. Тони наблюдал, как Стив работает, как промывает его рану, убирает кровь. Он не знал, что ему думать. Это казалось таким реальным. Но этого… просто не могло быть. Это всего лишь результат всех этих наркотиков, которыми его пичкал Даниэль. Не мог же он действительно поверить, что… – Ты правда его убил. Стив замер, и Тони увидел, как в его глазах снова проблёскивает ярость. – Да, убил, – ответил Стив, медленно кивая головой. Тони подумал обо всём, что сделал Даниэль Джонс. С детьми. С Тони. Потом он подумал о Стиве, который бил, и бил, и бил, пока от Даниэля Арлингтона-Джонса не осталось ничего узнаваемого. – Спасибо, – прошептал он, поднял руку и вцепился в кофту Стива. Он открыл рот и попытался сказать что-то ещё, но слова застыли у него в горле и остались там. Всё равно в этом не было никакого смысла. Это было нереально. Это всё было нереально. Он проснётся... и снова окажется там, на стуле, и ему снова придётся ждать, пока Даниэль убьёт его или ещё что, и на этом всё. Никакого Стива. Никакого геройского спасения. Ничего. Он должен был попрощаться с Пеппер, прежде чем уйти в тот день. Должен был позвонить Роуди. Тони так сильно по нему скучал в последнее время. Они оба были так заняты, но когда он проводил время с ним, он чувствовал себя целым. Он наверняка больше его не увидит. – Давай, Тони, – Стив снова умолял, и он почувствовал, как тот убирает прядь грязных волос с его лба. – Давай, побудь со мной ещё немного, слышишь? Полчаса, и мы будем в больнице. Не отключайся пока, хорошо? Пожалуйста? Не засыпай, ради меня? Порыв сделать так, как просил Стив, был таким сильным, и ему было больно, боже, как же ему было больно, но он всё равно кивнул. – Ладно, – ответил он. Он должен слушать Стива. Шум в его голове немного стихал, когда он его слушал. Стив улыбнулся ему и сел рядом с ним на скамейку. – Хорошо. Спасибо, – он повернулся и подал сигнал одному из других людей, и тот постучал по затонированному стеклу, отделяющему их от водителя. Тони немного затошнило, когда фургон ускорился. Он сглотнул и нашёл руку Стива на скамейке слабыми пальцами. Стив заметил это, но прошла, кажется, целая вечность, прежде чем он перевернул руку ладонью вверх и переплёл их пальцы. Его хватка была осторожной и свободной пару секунд, будто бы он ждал, что Тони вырвет руку, но когда он не вырвал, Стив крепко её сжал и зажмурился. Он наклонился, и Тони ждал знакомого прикосновения лба ко лбу, но Стив замер в нескольких сантиметрах от него, отказываясь сокращать расстояние. – Мне так жаль, – скорее выдохнул, чем прошептал он. – Этого бы никогда не случилось, если бы я был лучше. Мне так безумно жаль. Я люблю тебя. Правда люблю. Я обещаю. Я люблю тебя. Мне жаль. Казалось, Стив мог произнести только определённое количество слов, и он повторял их снова и снова, как сломанная пластинка. Будто бы Тони сильнее поверит в его слова, если он повторит их много раз. Тони не поверил. (Но всё равно это было приятно.) Он слабо улыбнулся и немного приподнялся, пытаясь сократить расстояние между ними, но внезапно боль в его плече разгорелась пламенем, и весь воздух вышел из лёгких… Он отключился, прежде чем смог сделать вдох. *** Слева от него раздался ‘бип’. И ещё один. И ещё один. И ещё один. Его мозг сразу же подкинул несколько вариантов того, что это может быть: музыка, бомба, галлюцинация. Но что бы это ни было, его это дико раздражало. И оно не останавливалось. Наоборот, даже начало ускоряться. Его голова больше не болела, что явно можно было назвать плюсом. Но его тело ощущалось… будто под водой. Медленным. Немного как раньше, но… мягче. Таким лёгким. Морфин. Он медленно моргнул и осмотрелся, насколько смог. Всё расплывалось перед глазами, но, кажется, комната была чистой. Белой. Не такой, как в том сером сыром подвале. Похоже, он лежал под одеялом. И мог двигать руками. Где он находился? Тихий вздох заставил его повернуть голову, и он сфокусировался изо всех сил на силуэте рядом с кроватью. Какой-то человек сидел на стуле, но его руки были сложены на кровати, где лежал Тони, и его голова лежала сверху, так, что не было видно лица. Тони увидел светлые волосы, все в грязи. Увидел густую щетину на скулах. Белую рубашку, которая казалась совершенно не к месту из-за своей чистоты и выглядела так, будто её накинули в последний момент в попытке привести себя в подобие порядка. Это был Стив. Раздражающие звуки ускорились слева от него, когда он сделал резкий вдох и распахнул глаза. Он ничего не понимал. Почему… что Стив здесь делал? Он… он же ушёл. Тони ничего не исправил, и всё же Стив был… Стив был… А, может, и не был. Может, Тони просто спал. Он закрыл глаза и заскулил, его голова закружилась от попытки осознать происходящее. Шум, видимо, разбудил Стива, потому что через секунду он поднял голову, и он смотрел прямо него, и он что-то ему говорил, но Тони не слышал. Его руки нервно застыли в нескольких сантиметрах от тела Тони, и его глаза распахнулись в панике, и его губы говорили что-то вроде ‘успокойся’. – Почему, – простонал Тони, крепко зажмурившись. – Почему ты… что, Стив, что я сделал… прости меня, я не… Он даже не понимал, что говорит. Писк всё учащался, в комнате появилось больше людей, все в белых халатах, и они отталкивали Стива от него, и Тони не хотел, чтобы Стив уходил, но в то же время он не мог понять, почему Стив остался, и всё болело, и… Затем всё затихло. *** Периодически он выныривал из бессознательного состояния. Люди тихо разговаривали рядом с ним. Врачи и медсёстры приходили и уходили. Тёплый и родной голос – Пеппер – шептал ему что-то, но в следующий раз, когда он сфокусировался, она уже ушла. Он слышал обрывки разговоров. Стив. Стив всё ещё был с ним. Он слышал фразы по типу ‘серьёзная эмоциональная травма’ и ‘негативная реакция на встречу с вами, мистер Роджерс’, но это было так глупо. У него не было никакой травмы. И он точно не собирался негативно реагировать на встречу со Стивом. Боже, он хотел увидеть Стива больше всего на свете. – Пожалуйста, вы должны позволить мне остаться… – Мистер Роджерс, я не думаю, что это хорошая идея. Мистер Старк может снова негативно отреагировать на ваше присутствие, и мы не можем… – Ты слышал врача, Роджерс, – и этот голос он тоже знал, он был холодным, и резким, и недружелюбным, да, но он всё равно был… домом. – Ты сделаешь только хуже. Выметайся, пока я тебя не заставил. Роуди. Он хотел улыбнуться, и его мозг попросил рот о сотрудничестве, но тот отказался, и вместо этого он продолжил молчать. Какое-то время в комнате стояла тишина, но потом Стив тихо ответил: – Ладно. Ладно, я понимаю. Я… пожалуйста, держи меня в курсе. Я знаю, я этого не заслуживаю. Но, пожалуйста… – Ладно, – мрачно ответил Роуди, и Тони почувствовал его прикосновение к своей руке. – Наверное, это уж ты заслужил, учитывая, что ты его нашёл. – Я… хорошо. Спасибо, полковник Роудс. Роуди фыркнул и немного сжал руку Тони. – Тебе стоит уйти. На случай, если он проснётся. Нет, хотел сказать Тони. Пожалуйста, останься. Пожалуйста, не уходи снова. Но Стив не услышал, потому что Тони сказал это только в своей голове. Всё, что он мог сделать, это легонько выдохнуть и больше ничего. Поэтому ему пришлось просто лежать и слушать, как Стив снова уходит. Его пальцы откинули прядь волос со лба и заправили её за ухо. Его прикосновение было лёгким, нежным, родным. Тони так сильно хотел, чтобы он остался с ним, что его сердце физически заболело под рёбрами. – Попытайся не попасть в неприятности, пока я не увижу тебя снова, окей? – тихо попросил Стив и провёл рукой по его щеке. Тони смог слегка наклонить голову навстречу прикосновению, и пальцы Стива замерли. Затем они исчезли, и лицу Тони снова стало холодно. – Ладно. Я… позвоните мне, когда ему станет лучше, полковник. Ну… наверное, ещё увидимся. – Береги себя, Роджерс, – сказал Роуди с прохладой в голосе. – И спасибо тебе. Ещё раз. За… то, что вернулся за ним. Тони услышал тихую грустную усмешку Стива. – Если бы у меня были мозги, я бы никуда не ушёл. Так не уходи, хотел сказать ему Тони, останься, Роуди не знает, что… Дверь закрылась с тихим щелчком, и Тони знал, что Стив ушёл. *** – Проснись и пой, солнышко. Тони застонал и нахмурился. – Уйди, Роуди. Тот засмеялся. Тони просто обожал этот звук. – Ну уж нет, друг. Ты только посмотри, что произошло, когда я ушёл. Ты оказался здесь. Тони задумался, пытаясь обработать поступившую информацию. Он осознал, что присутствие Роуди при его пробуждении – это не привычное дело, и что это место пахло слишком стерильно для его комнаты. Ему совсем не нравился этот запах. Это был запах больницы. Тони быстро открыл глаза и обнаружил на стуле слева от себя Роуди, который смотрел на него с беспокойством. И вдруг все события прошлой недели затопили его сознание, и такая сильная эмоциональная волна ударила Тони, что он забыл, как дышать. Стив, ушёл. Даниэль. Блять, он... – Тони, успокойся, – твёрдо сказал ему Роуди тем голосом, каким обычно разговаривал с напуганными гражданскими. – Ты в безопасности. Ты в больнице. – Я не… что… как, не было… что… – Стив вернулся, – быстро сказал Роуди, сжав челюсть, и успокаивающим жестом положил руку ему на грудь. – Он вернулся с какой-то своей глупой поездки, обнаружил, что тебя нет, и начал тебя искать. Я не знаю. Я вернулся только вчера, Джарвис мне всё рассказал. Тони неверяще на него уставился. – Это правда, Тони. Это не сон. Наркотиков уже нет в твоём организме. Это были серьёзные вещества, но ты будешь в порядке. Я обещаю. Ты в безопасности сейчас, друг. Ты в безопасности. – Что… – Тони беззвучно шевелил губами, миллион вопросов вертелся у него на языке. – Что он со мной сделал? Лицо Роуди застыло, и он моргнул пару раз, прежде чем отвести взгляд. – Ничего серьёзного, если верить врачам, – тихо сказал он. – Ты не… он не насиловал тебя. Но сладко тебе не пришлось – у тебя довольно серьёзное сотрясение, некоторые повреждения запястий. Швы на щеке, плече и лбу. По всей видимости, ты был под какими-то веществами, стимулирующими эмоции? Из-за них ты был более отзывчивым – химический гипноз, я так думаю. Но ты всё равно не делал того, что он хотел, ты тот ещё упрямый сукин сын, – Роуди усмехнулся, но это продлилось всего лишь секунду. – Ты должен был рассказать мне об этом, Тонс, – грустно закончил он. – Я мог бы помочь найти ублюдка. Тони отвернулся, вспоминая Стива, выбивающего жизнь из тела Даниэля. – Думаю, в этом больше нет необходимости, – пробормотал он. – Стив позаботился об этом. Роуди взглянул на него и склонил голову набок: – Нет, не позаботился. Он никого не нашёл на складе, когда приехал туда. Джонс всё ещё в международном розыске. В этот раз Тони непонимающе посмотрел на Роуди: – Но… нет, я видел… – Стив убил Даниэля. Тони видел, как Стив убил Даниэля голыми руками. – Даниэль мертв. Я точно знаю. – Тони, мы обыскали всё, – тихо ответил Роуди. – Там не было никаких следов борьбы или какой-либо драки. Я думаю… ты был в плохом состоянии, когда Стив тебя нашёл, возможно, тебе просто привиделось что-то. Представляю, насколько утешающей была эта картина. Тони моргнул и закусил губу. У него болела голова. Это было… возможно, что ему просто привиделось. Но это казалось таким реальным. И Стив подтвердил это в фургоне, прежде чем Тони потерял сознание. Что было реальным, а что нет? – Мне нужно увидеть его, – сказал Тони, умоляюще глядя на Роуди. – Мне нужно… где он? Стив? Можно мне... – Он ушёл, – и Тони даже не представлял, как сильно эти слова могут задеть его, пока он не услышал их вживую, и они не вышибли весь воздух у него их лёгких. – Он всё равно не в больнице – наверное, вернулся домой. Мы сказали ему уйти. Ты… ты всё время выходил из себя, когда видел его. Мы не хотели, чтобы тебе стало хуже. Тони нахмурился: – Ты сказал ему уйти? Роуди вздохнул и кивнул: – Тони, ты просто… ты видел его и начинал паниковать, ты извинялся, тебя трясло и всё такое, тебе было небезопасно оставаться рядом с ним. Не в таком состоянии. Что он сделал с тобой, что ты так реагировал? – мрачно спросил Роуди, и его пальцы сжались на руке Тони. – Потому что мне плевать на то, что он тебя спас, если он сумел довести тебя до такого. Тони пожал плечами и отвернулся: – Понял наконец. – Что он понял, Тони? – Кто я такой. Роуди уставился на него и затем неверяще покачал головой с улыбкой на губах: – Если ты действительно такой ужасный, тогда почему он так сильно пытался тебя спасти? Тони не знал ответа на этот вопрос. Тони ничего не понимал. В его голове всё было размыто. Он думал, что Стив действительно убил Даниэля… он видел это так чётко. Но Роуди сказал, что тела не было. Никаких улик. Никакого ничего. Тони не мог понять, что было реальным, а что нет. Ему нужно увидеть Стива. Как можно скорее. Если Стив вообще хотел его видеть, конечно. – Пеппер на подходе, – прервал Роуди его мысли. – И она очень недовольна. Просто предупреждение. Возможно, она будет плакать. И драться. – Я и так уже инвалид. – Вот невезуха. Надо было думать об этом до того, как напугал её, м? – Роуди снова засмеялся, и Тони был так счастлив снова слышать его голос. Прошло столько времени. Он уже даже не надеялся, что увидит его ещё раз. Это была такая ужасная мысль. – Всё будет хорошо, Тони, – успокаивающе сказал Роуди, и Тони подумал, что его тревога, должно быть, отразилась на его лице. – Что бы… что бы там ни случилось, всё будет хорошо. Мы найдём его. Роджерс… ну, Роджерсу надо разобраться со своей головой, и я сказал ему приходить, когда тебе станет лучше. Но он не придёт, если ты не хочешь… – Я хочу, – слишком резво кивнул Тони, несмотря на боль. – Я… я… да. Ты думаешь… ты думаешь, он захочет? – его голос был до жалкого тихим, но в его крови было достаточно много обезболивающих, чтобы не переживать об этом. Роуди молчал пару секунд, но затем закрыл лицо рукой и слабо улыбнулся. – Если судить по его лицу, когда он принёс тебя сюда? Друг, я сомневаюсь, что он теперь вообще когда-нибудь от тебя отойдёт. *** За следующие две недели он смог пережить трёх терапевтов, четырёх медсестёр, двух врачей и в одной довольно плохой ситуации даже хирурга (они немного повздорили около торгового автомата). Ну, подайте на него в суд, но он ненавидел чёртовы больницы. Они превращали его в агрессивного невротика, и уже спустя неделю он практически на стены лез от скуки. Там было так депрессивно. И он слишком долго оставался наедине со своими мыслями, чтобы это время было для него комфортным. – Как вы себя чувствуете, мистер Старк? – спрашивал его терапевт своим странным спокойным голосом. – Хотите о чём-нибудь поговорить? Они все считали, что у него психологическая травма или что-то типа того. Будто два ножевых ранения и сотрясение были самым худшим, через что ему пришлось пройти за свою жалкую маленькую жизнь. Он учился в чёртовой школе-пансионе, а после такого всю его последующую жизнь можно было назвать лишь чередой небольших инцидентов. Это было такой ерундой. Это просто какой-то псих, такой же, как и все другие психи, которые зашли слишком далеко. Чего он ожидал, прожить жизнь без происшествий? Да ладно, это практически было предрешено ему самой судьбой. Наверное, он этого заслуживал. Он всё ещё чувствовал холодный металл на своих запястьях, если долго думал об этом, но в общем и целом всё было в порядке. Всё закончилось. Всё закончилось. И ему нужно выбраться из этой грёбаной больницы как можно скорее. Дни тянулись так медленно, что казались пыткой. Роуди и Пэп приходили и развлекали его, когда могли, но через какое-то время Роуди отозвали обратно на службу, и после недолгих споров Тони убедил идиота вернуться к своей работе. Он знал, что Роуди пропускал что-то очень важное, чтобы понянчиться с Тони, и как бы сильно он по нему ни скучал, он не хотел этого для Роуди. Он выгонял своего лучшего друга с обещаниями, что с ним всё будет в порядке, что он позаботится о себе, что он будет отдыхать, и наконец смог добиться своего. Естественно, через два дня он уже спорил с врачами о дате своей выписки. Они всё продолжали твердить ему всякие глупости, вроде таких слов, как ‘нет’, как будто это действительно могло его остановить. Серьёзно, у него уже начинали сдавать нервы. Как бы много раз Пеппер ни смотрела на него неодобрительно со стула для посетителей, ничто не могло предотвратить его уход из этого чёртового здания в конце недели. У него были дела. У него была жизнь. И Стив сказал… Ну. Тони уже не знал, что он сказал. Роуди говорил ему одно. Стив другое, а его собственный мозг вообще третье. В общем и целом в его голове сейчас царил полнейший бардак, и чем скорее он сможет найти бутылку чего-нибудь покрепче и заткнуть все эти голоса в своей голове, тем лучше. Он устал от этого дерьма. Сейчас он даже почти не мог вспомнить, что Стив вообще был здесь. Учитывая то, что произошло, это с тем же успехом могло быть той же галлюцинацией. Он определённо был в этом уверен в самом начале. Грустно вздохнув, он посмотрел в угол комнаты, где на подоконнике лежала чёрная куртка, в которой его сюда привезли. Тони не разрешал никому к ней прикасаться. Это… это было его единственным доказательством. Единственным реальным и неоспоримым доказательством того, что Стив действительно был здесь. Ему нужно выбраться из больницы. Роуди сказал, что Стив позвонит ему, когда он вернётся домой. Два (ужасно длинных, скучных, отвратительных) дня спустя его желание воплотилось в жизнь. По большему счёту путём упрямой настойчивости и чистейшего мудачизма по отношению к бедным медицинским работникам, да, но всё же. Никогда не говорите, что Тони Старк не получает того, чего хочет. И не то чтобы врачи особо сопротивлялись – они были только рады наконец от него избавиться. Да. Нельзя его назвать примером идеального пациента, но плевать. С небольшой сумкой личных вещей он выскользнул через запасной выход и вызвал такси. После всего случившегося он не мог избавиться от ощущения, что он как-то легко отделался. Его похитили, он чуть не умер, попал в больницу, и теперь… он в одиночестве вызывает такси домой, будто ничего не случилось? Боже, даже Пеппер не было рядом – слишком много работы. Она была не виновата; не то чтобы он кого-то предупредил, что сбежит так рано – если бы она узнала, она бы наверняка проделала в нем дыру своей шпилькой. Это просто ощущалось… странно. Вот и всё. Интересно, Джонс всё ещё находится в городе или нет? Представил ли всё это Тони? Неужели тот действительно снова ускользнул? Но что-то в его подсознании инстинктивно отрицало это. Он не знал, почему, но он просто чувствовал, что Даниэль Арлингтон-Джонс мёртв. Стив об этом позаботился. Телефон в его руке молчал все двадцать минут, что он провёл на воле, и сейчас он ехал в такси и просто ждал. Чего? Он не знал. Роуди сказал, что Стив позвонит. Что он поговорит с Тони, когда его выпишут. И это было... глупо, со стороны Тони, ждать вот так, с телефоном в руке, как какой-то отчаявшийся подросток. Стив ушёл от него и даже не сказал почему. Тони не должен всё ещё… он не должен всё ещё нуждаться в нём так сильно. Но к чёрту всё, он всё ещё, блять, нуждался в нём так сильно. Да, это было жалко, это было глупо, но, господи, Тони боялся, ладно? Он боялся, он думал слишком много, ему было больно от слов Стива, и он просто хотел объяснений. Если Стив больше его не хочет, то Тони… ну, ему будет больно, как никогда раньше, но он смирится. Наверное. Он просто хотел услышать грёбаную причину, а не просто ‘ты отстой, и ты монстр’, понятно? Это самый минимум, которого можно ожидать при чёртовом расстава… Телефон зазвонил. Оказалось, что он не был так готов к этому, как думал, потому что он просто пялился на экран какое-то время с каменным лицом. Конечно, это не продлилось долго – он был гением, в конце концов. – Да? – он быстро прижал телефон к уху и скривился, когда заметил дрожь в своём голосе. Несколько секунд он слышал только тихое дыхание, но затем Стив выдохнул: – Тони, – и в одно слово он сумел вместить столько облегчения, – ты… тебя выписали. Тони не спросил, откуда он знал – Роуди наверняка передал ему, когда Тони сообщил ему прошлой ночью. Боже… просто слышать его голос, даже после такой короткой разлуки… его голос был прекрасен, даже несмотря на то, что сейчас был хриплым. – Да, – только и смог ответить он, совершенно не зная, что сказать. За этим последовала долгая тишина, пока они оба пытались найти слова. Тони хотел обсудить сотню вещей, и они все сражались за первое место в его голове, и, похоже, Стив боролся с той же проблемой. – Мне нужно тебя увидеть, – наконец выпалил Стив почти отчаянно. – Пожалуйста. Я знаю… Я этого не заслуживаю. Я ничего от тебя не заслуживаю, я знаю, но я не видел тебя с той ночи, и мне просто… мне просто нужно объяснить. Всё. Я обещаю, Тони, ты должен это услышать. Его дыхание стало прерывистым, будто он начал паниковать. Тони не был уверен, что с этим делать. За всё то время, что он знал Стива, тот ни разу не звучал так. Ну… не считая всей этой Миссии-По-Спасению-Тони, но он уже не был уверен, было это реальным или нет. – Можно мне прийти к тебе? – снова спросил Стив, когда Тони молчал слишком долго. – Пожалуйста, Тони. Просто… пять минут. Не больше. Я обещаю, я не побеспокою тебя после… – Я буду в башне через две минуты, – перебил Тони, заталкивая подальше порыв начать задавать вопросы прямо сейчас. Не по телефону. – Двери будут открыты, – он остановился на секунду, чтобы затолкнуть подальше ещё и порыв извиниться. Стив не хотел этого слышать – не в том случае, если он всё ещё думал о нём так, как в последний раз, когда они нормально разговаривали. Стив сделал резкий вдох, и у Тони возникло такое чувство, что тот кивнул. – Спасибо, – сказал Стив так искренне, что у Тони заболело сердце. Тони изо всех сил прижал телефон к уху и сжал зубы так сильно, что услышал их скрип. Почему ты это сказал, хотел спросить он, почему ты ушёл, почему ты вернулся… Стив положил трубку. Тони поднял взгляд и посмотрел на приближающуюся башню.