Вымощена Благими Намерениями

Ожидание было невыносимым. Он посидел в гостиной. В мастерской. На полу. На крыше. Он взял в руки планшет, чтобы всё это не выглядело так, будто он отсчитывает каждую секунду. Он не спросил Стива, когда имённо тот придёт. Лишь сказал, что дверь будет открыта для него. Боже, он был так жалок. Ждал Стива, словно преданный щенок, ждущий хозяина. Обычно с ним такого не бывало – когда люди причиняли ему боль, это был конец. Он отрезал их от своей жизни, отрезал их от себя, чик-чик-чик, сделано. Он не ждал. Не умолял. Но у него было ужасное чувство, что он наверняка начнёт умолять, как только Стив войдёт в комнату. Может, Стив не заслуживал от него такого отношения, может, это было неправильно, но… но Стив Роджерс был лучшим, что с ним случалось за всю его жизнь. И точка. Чёрт, Стив был прав насчёт Тони – он был монстром, он был чем-то кошмарным, но он так сильно старался не быть этим. Он старался ради Стива. Должно же это чего-то да стоить. Его пальцы нервно пробежались по экрану планшета, но он ничего перед собой не видел. Даже числа не могли его успокоить. Он не может снова всё испортить, не может, не может… – Сэр, могу я предложить вам сделать несколько глубоких вдохов, – раздался голос Джарвиса, и Тони закрыл лицо руками и слабо улыбнулся. – Ваш пульс участился, и мне кажется, что мы должны хотя бы попытаться сохранять вас в стабильном состоянии. Тони послушался и сделал несколько успокаивающих вдохов. – Тебе не позволено встревать в разговор, пока я не дам тебе открытого разрешения, слышишь, Джей? – спросил он, подняв брови. Если бы Джарвис мог фыркать, именно это он бы сейчас и сделал. – Хорошо, сэр. Однако вы не сможете меня обвинить, если лифт внезапно сломается посреди его поездки. Тони лишь закатил глаза. Для набора единиц и нулей Джарвис слишком хорошо умел держать обиду. – Делай, что хочешь, только не убивай его, – ответил он и поднялся на ноги. – Ладно, приготовлю-ка я кофе. – Мне кажется, это может помешать нашим попыткам замедлить ваш пульс, сэр… – Бред, кофеин действует на меня наоборот, ты же знаешь, Джей. – Я не думаю, что это возможно с научной точки зрения. – Эй, кто из нас двоих учёный? – Кто, если я могу спросить, из нас двоих может найти любые возможные медицинские исследования касательно воздействия кофеина на человеческий организм в своём планшете? Тони надулся и погрозил пальцем в одну из камер Джарвиса. Тот издал статический звук, обозначающий вздох, но Тони лишь засмеялся. Напряжение постепенно ушло из его плеч. Он знал, что Джарвис его не подведёт. Приготовление кофе всегда его немного приземляло. Он вдохнул успокаивающий запах кофеина и ощутил прохладные края кружки под пальцами, доставая её с самой высокой полки (Стив поставил её туда, чтобы посмеяться над ним, но Тони решил отмести это воспоминание подальше). Плевать на то, что говорил ему Джарвис, он уже полностью успокоился. Они со всем разберутся. Что бы ни случилось. Они со Стивом всё переживут вместе. Он опёрся на стойку и поднёс кружку к губам, закрыл глаза и попытался игнорировать боль в плече. Надо принять таблетки. Он не собирался этого делать, конечно, но надо бы. Ему всё ещё было больно, если он двигался слишком быстро, и врачи сказали, что ему нельзя работать с тяжёлым оборудованием ещё как минимум две недели, но это было не про него. Он был занятым человеком. Оби уже снова начал наседать на него с этим чёртовым Иерихоном, хотя, когда тот ему позвонил, Тони ещё едва мог стоять. Что за эксплуататор. – Сэр, мистер Роджерс только что припарковался у башни, – тихо проинформировал Джарвис, и руки Тони замерли на полпути, когда его нервы ударили с новой силой. – Блять, – выругался он, и телефон зазвонил у него в кармане. Думая, что это Стив, он быстро его достал – но отметил, немного нахмурившись, что это не его лицо высветилось на экране. – Брюс? – с любопытством спросил он. – Я немного занят сейчас, солнце моё… – Ты в порядке? – быстро перебил его друг взволнованным голосом. – Тони, я услышал про похищение. Ты… господи, что вообще случилось? Как так вышло, что я даже не знал об этом? Господи, Тони, если бы ты рассказал мне, я бы мог… позвонить кое-кому, помочь найти его, присмотреть за тобой! Он уже преследовал тебя тогда, когда я заставил тебя пойти в МИТ? – Тони услышал, что тот испуганно вздохнул, как будто только сейчас что-то осознавая. – Это поэтому кто-то стрелял там в тот день? Боже мой… Предчувствуя паническую атаку, Тони глянул на двери лифта и попытался успокоить друга: – Я в порядке, Брюс, честное слово. Я попал… в непростую ситуацию, да, но Стив меня нашёл. Всё хорошо. – Стив? – выдохнул Брюс. – Какой ещё такой, блять, Стив? Тони нахмурился: – Я тебе о нём не говорил? Он мой новый телохранитель. Ну, я говорю ‘новый’, но... я нанял его полгода назад вообще-то, да. Он меня вытащил. Тони ожидал услышать больше слов в ответ. Потока слов, если быть точным, зная Брюса и те уровни, которых может достичь его тревожность. Вместо этого он услышал лишь молчание. Похоже, Брюс даже не дышал. – Брюс? – спросил Тони, моргнув пару раз. – Брюс, ты… – Скажи мне его имя, – тихо попросил тот. В полнейшем недоумении Тони снова обернулся на дверь. – Чьё имя? Брюс, слушай, мне правда… Стив вот-вот придёт, и я клянусь, я в порядке, я тебе перезвоню… – Скажи его фамилию. Брюс сказал это так тихо и безэмоционально, что Тони замер на секунду. – Роджерс? – ответил он с какой-то вопросительной интонацией. – Стив Роджерс. В динамике раздался глухой звук удара, и Тони выпрямился, готовый приказать Джарвису вызвать скорую помощь. Что тут вообще происходит? – Брюс? Брюс, какого… – Убегай, – быстро сказал тот, запинаясь от страха. – Тони, господи, убегай оттуда прямо сейчас. – Что? – Стив Роджерс не тот, кем ты его считаешь, я клянусь, – голос Брюса звучал почти истерично, из динамика раздавались звуки ветра, будто тот бежал. – Тони, Тони, послушай меня. Послушай меня, прошу, он не твой телохранитель, и он не твой друг, его наняли убить тебя. Закрой двери, найди пистолет, не подпускай его к себе… – Брюс, я не понимаю, что за хрень с тобой происходит, но тебе нужно успокоиться, ладно? Ты… у тебя нервный срыв, я знаю, что ты находишься под стрессом в последнее время, и ты… – НЕТ У МЕНЯ НИКАКОГО НЕРВНОГО СРЫВА, ТОНИ, СТИВ РОДЖЕРС – ЭТО КАПИТАН, КАПИТАН МСТИТЕЛЕЙ! – закричал Брюс, ломая что-то на том конце провода. – Тони… Тони, я умоляю тебя. Подумай об этом. О нём. Он пришёл полгода назад после наводки, что ты продаёшь оружие террористам. Он думает, что ты убийца, Тони, и он просто ждёт подходящего момента, чтобы… – Ты свихнулся, – отрезал Тони, качая головой. – Ты абсолютно сви… – У него есть шрам, прямо под челюстью, разве нет? – перебил Брюс, часто и быстро дыша. – У него светлые волосы, голубые глаза… – ...да все это знают… – ...подруга по имени Наташа, ещё один друг по имени Баки, и они оба ходят в этот детдом в Бруклине? Тони, я это не придумываю. Я клянусь тебе. Я клянусь, здесь и сейчас, так что найди грёбаный пистолет и не подпускай его к себе! Тони уставился в стену. Он не знал, дышит он или нет. Это было невозможно. Брюс просто… он просто ошибался. Да ладно? Серьёзно? Он всё ещё говорил что-то по телефону. О том, о чём не должен был знать. Где Стив жил. Какой кофе он любил. Какой рукой он мог убить человека, даже не двигаясь. Тони вспомнил коридор, усеянный телами, по которому Стив выносил его со склада. Нет. Нет. Он больше не мог дышать. Его дыхательные пути просто закрылись. Его мозг работал со скоростью тысяч километров в секунду, складывая воедино кусочки картины, которой он раньше не понимал. Нет. Это было невозможно. Не Стив. Стив бы никогда… Он бы так не поступил. Он бы не стал врать всё это время. Стив не был на это способен. – ...оттуда, Тони, уходи! Ты меня слушаешь? Пожалуйста, я умоляю тебя, если он сейчас идёт к тебе, и он решил, что сегодня подходящий день, то у тебя нет ни единого шанса! Тони, я умоляю тебя… Он завершил звонок, и телефон выпал у него из рук вместе с кружкой кофе. Это было невозможно. Невозможно, вот и всё. Этому должно быть какое-то объяснение, может, он всё ещё находился под воздействием наркотиков или без сознания – и разве это было не смешно, что он бы предпочёл до сих пор находиться в том подвале вместо… Ложь. Это была ложь, Стив не... Я не тот, кем ты меня считаешь, Тони. Он задыхался, как тонущий человек, в комнате без воды. Его руки задрожали. Отстранённо он подумал, что его сейчас наверняка вырвет. И, конечно же, именно в этот момент он услышал, как за ним открылись двери лифта. Умеет он выбрать время, как всегда. Стив пришёл, и существовала вероятность, что он пришёл за жизнью Тони.

Стив

Он вошёл в комнату и увидел, что Тони уже ждёт его на кухне. Улыбка почти сформировалась на его губах, пока он не увидел осколки кружки, пролитый кофе и телефон у ног Тони. Стив никогда не видел у него такого выражения лица. – Тони? – спросил он и шагнул вперёд, выставив руки перед собой. – Ты в порядке? Что про… – Держись от меня подальше, – тихо сказал Тони, так тихо, что Стив едва его расслышал – но он остановился, как только услышал, и открыл рот. Его интуиция кричала, что произошло что-то непоправимое. Тони был смертельно бледным, в его глазах плескался страх. Он боялся. Боялся. В этот момент Стив понял. Их время истекло. Ему казалось, что его сердце разорвалось на миллион отдельных частей. – Тони, – тихо прошептал он. – Тони, что слу… Он вздрогнул от неожиданности, когда Тони вдруг бросился вперёд, опустил руку под стол и достал один из пистолетов, которые хранил в разных частях дома. Стив всегда считал это параноидной привычкой – но сейчас понял причину такого поведения. Стив сделал бы то же самое. – Это правда? – Тони направил на него дуло пистолета трясущимися руками. – Ты… тебя наняли, чтобы убить меня? Ему показалось, будто пол внезапно исчез у него из-под ног. Он не знал, как Тони это выяснил. Но ему было на это плевать. Он лишь знал, что пришёл в башню с флешкой, на которой хранилась вся информация, с намерением рассказать Тони как можно спокойней, что на самом деле произошло – но теперь Тони всё узнал, прежде чем Стив успел начать объяснять, и он целился в Стива… – ТЕБЯ НАНЯЛИ, ЧТОБЫ УБИТЬ МЕНЯ, СТИВ? – закричал Тони, отходя назад, пока не упёрся спиной в стену. Слёзы уже бежали по его щекам. Стив был словно парализован, он окаменел – он не мог ничего сказать или сделать, чтобы успокоить Тони сейчас. Его секрет больше не был секретом, и он был раскрыт в самое неподходящее время. Он ничегошеньки не мог сделать, так что он просто кивнул головой. Тони замер, а затем издал задушенный звук и в ужасе закрыл рот рукой. Он смотрел на Стива, и его глаза выражали столько всего, столько боли от предательства, столько страха, и одна эта картина подкосила колени Стива, и он упал на пол, закрыв лицо руками, отчаянно пытаясь придумать, что сказать, хоть что-то, что угодно. – Прости меня, – стало единственным жалким бесполезным ответом, который он сумел придумать. Его глаза горели, и он ощущал такую тяжесть в груди, как никогда прежде. Тони смотрел на него так, будто Стив прямо здесь и сейчас поднимется на ноги и убьёт его голыми руками. Его затошнило. Возможно, его сейчас вырвет. – Тони, про… – Как… – хрипло перебил Тони. – Всё это время? Всё это было… просто ложью? – его голос сорвался, и Стив отчаянно начал качать головой. – Нет, – с чувством поклялся он. – Нет, Тони, честное слово, я клянусь, я обещаю, то, что я чувствовал, это не было ложью, то, что я чувствую, даже близко не стоит с… – Я тебе не верю, – Тони покачал головой, и слёзы сорвались с его щёк. Он едва мог говорить, и Стив видел, что тот держится из последних сил. Ему казалось, что его сердце пропустили через мясорубку. Стив чувствовал, как оно разрывается внутри, и хотел закричать. Зареветь. Проскользнула мысль, стоит ли ему пытаться умолять. Он ведь станет. Это даже забавно, во что он превратился. Человек, который никогда не отступает, Капитан, человек, который скорее шею себе сломает, чем поступится своей гордостью – он бы умолял ради Тони. Без вопросов. – Я люблю тебя, – сказал ему Стив, и теперь он уже не мог видеть чётко сквозь собственные слёзы, но они отличались от слёз Тони. В нём не было горячей боли от резких панических рыданий, потому что он давно ожидал этого. Теперь его слёзы были лишь чистейшими и неподдельными виной и горем. Потерей и скорбью. Болью. Но не горячей, не резкой. Она была леденяще холодной. – Я так давно люблю тебя, Тони, ты должен мне поверить. Я пришёл сюда, потому что считал тебя преступником, считал, что ты продаёшь оружие террористам. Я считал, что делаю целому миру одолжение, – он покачал головой, но не вытер слёзы, боясь напугать Тони резким движением. – Тони, я ошибался. Я так сильно ошибался. Это не ты продавал им оружие – я это понял спустя несколько месяцев рядом с тобой. Никто с таким сердцем, как твоё, не стал бы делать ничего подобного. Я поверил в это. Честно, поверил. Но потом на том приёме, когда я вышел из себя и сказал тебе уйти… это было потому что мне стала известна новая информация. Тони дышал так тяжело, что Стив подумал, тот может упасть в обморок. Он отчаянно хотел утешить его, успокоить, но он знал, что это невозможно. Любое движение может повлечь за собой окончательный нервный срыв... боже, только подумать, что это Стив сделал с ним такое... он не мог об этом думать. – Постарайся сделать несколько глубоких вдохов, Тони… – Не смей говорить мне, что делать! – закричал Тони с не сдерживаемой яростью, и Стив сразу же закрыл рот и опустил голову. Он сглотнул, но комок встал у него в горле. Ему казалось, что всё внутри него просто сломалось. Он всегда систематически разрушал всё хорошее в этом мире, чего только касался. Он бесповоротно сломал Тони. – Всё это время, – прошептал тот. – Всё это время, пока я безоговорочно доверял тебе свою жизнь, пока я лежал рядом с тобой, пока ты трахал меня и говорил, что любишь меня… – Я не врал, Тони, пожалуйста… – Ты чёртов ублюдок, – Тони медленно покачал головой. – Ты чёртов… – он окончательно спустился на пол по стене. – Ты обманул меня. Всё это время ты просто хотел подобраться поближе. Полагаю, теперь у тебя отличное, мать его, алиби, да? – Тони, нет, я клянусь… – ЗАТКНИСЬ! – снова закричал Тони и с такой силой потянул себя за волосы, что Стив болезненно зажмурился. – Я верил тебе! Я доверял тебе! Ты был единственным… я думал, ты не такой, как все… – зарыдал он, притянув колени к груди и закрыв лицо руками. Стив захотел, чтобы Тони просто пристрелил его. Это было бы менее больно, чем видеть его таким. Но с другой стороны… смерть – это слишком легко. Стив заслужил эту боль. Он был виноват в этом – теперь он будет жить с последствиями. Он ощутил, что его ладони мокрые, и краем сознания отметил, что ногтями впился в кожу до крови. Он не перестал сжимать кулаки. – Я знаю, что ты никогда не сможешь простить меня, – сказал он, пока стыд и вина резали его грудь. – Я понимаю. Но Тони… я умоляю тебя, послушай меня, когда я говорю тебе, что в твоей компании есть предатели, и они творят ужасные вещи за твоей спиной. На том приёме Обадая Стейн лично дал мне флешку, на которой есть вся информация. Я думал, что за этим стоял ты, и я… я вышел из себя, потому что я был настолько разбит из-за того, что человек, которого я люблю больше всего на свете, оказался тем, кем я перестал его считать давным-давно. Пожалуйста, Тони, ты должен… – Я должен просто пристрелить тебя ко всем чертям, – с горечью перебил Тони, сжимая пистолет. – Ты грёбаный преступник. Ты убиваешь людей за деньги. Ты… ты собирался убить меня. Стив даже не пытался больше спорить. Это было правдой. В этом и заключалась самая отвратительная часть всего этого цирка – Тони даже не был неправ. В самом начале именно это и собирался сделать Стив. Он склонил голову. – Я понимаю, если ты это сделаешь, – тихо сказал он, чувствуя, как слёзы текут по его щекам. – Я не могу тебя за это винить. Ничего из этого… ты был ни в чём не виноват, Тони. Тони ничего не сказал – Стив слышал только быстрое дыхание и тихие рыдания. Стив понимал, что Тони не будет в него стрелять. Как бы больно ему ни было, Тони не убийца. Особенно, если он любит Стива. Или… теперь, наверное… раньше любил. – Зачем ты вернулся за мной? – тихо спросил Тони спустя какое-то время. – Почему ты просто не оставил меня с ним? Боже, от одной только мысли у Стива по спине бежали мурашки. Он посмотрел на Тони красными глазами. – Моя собственная глупость привела тебя к нему. Я обещал тебе, что буду защищать тебя, и я не справился. Когда я узнал правду и осознал то, что натворил, я дал себе обещание, что я всё исправлю, чего бы это ни стоило. – Ты ведь убил его, да? – Да. – И затем ты избавился от тела. Они ничего не нашли на том складе. И охрану в коридоре ты тоже убил. – Да. – Где они? Где найдут Даниэля? Стив безразлично пожал плечами. – В какой-нибудь реке далеко отсюда через несколько недель. Тони ничего не ответил. Стив смотрел, как тот пытается нормально вздохнуть и не может. Его переполнило отчаянное рвущееся желание помочь ему. Но он был причиной его боли. Он только сделает хуже. Тони смотрел на него с болью в глазах, пока вдруг резко не взял себя в руки. Выпрямив спину, он вытер лицо руками и медленно восстановил все ментальные стены, которые стояли между ними в самом начале, и с каждой секундой этого зрелища Стив ломался всё сильнее. Он был в этом виноват. Тони был счастлив, а Стив его сломал. И вместе с ним он сломал себя тоже. – Пошёл вон, – наконец сказал Тони, и Стив резко вернулся мыслями в тот момент, когда он говорил ему те же самые слова. Вот как чувствовал себя тогда Тони? – Убирайся и никогда, никогда больше ко мне не подходи, ты понял? Я сдам тебя в полицию за долю секунды. За грёбаную долю секунды. Что бы… что бы между нами ни было – всё кончено. Хотя это никогда даже не начиналось, судя по всему, – Тони горько засмеялся, и Стив не мог отвести от него глаз, его лицо снова было таким экспрессивным, таким открытым на один момент. – Если я снова увижу твоё лицо, Роджерс, ты окажешься в тюрьме так быстро, что моргнуть не успеешь. Стив закусил губу и закрыл глаза, противясь желанию просто начать умолять, просто попытаться достучаться до Тони. Теперь это было бесполезно. Это изначально было слишком нереальной надеждой, а теперь всё было ещё хуже, потому что Тони узнал обо всём даже не от него. Он узнал обо всём сам. – Мне так жаль, – прошептал он, потому что что ещё он мог сказать? – Прости, что я не рассказал тебе раньше. Прости, что я сделал это с тобой. Прости… за всё. Ты никогда этого не заслуживал. Тони больше на него не смотрел. Он смотрел куда-то выше головы Стива стеклянными глазами. Он безразлично пожал плечами. – Сам виноват, – сказал он механическим голосом. – Надо было помнить: я никогда и никому не нужен просто так, правда? Даже не тогда, когда вы убеждаете меня в обратном. Всегда есть какой-то скрытый мотив. Всегда. Стив безнадёжно покачал головой, и Тони просто махнул пистолетом в сторону лифта. – Уходи, Роджерс, – тихо сказал он, – и не возвращайся. Никогда. У него не было выбора. Ему больше не на что было надеяться. Он кивнул и медленно поднялся на ноги. Тони внимательно наблюдал за каждым его шагом, будто Стив внезапно передумает и бросится на него. Он медленно достал из кармана флешку и посмотрел на Тони, подняв голову. – Прошу, просмотри это, Тони, – тихо сказал он и положил её на стол дрожащими пальцами. – Ты спасёшь много жизней. – Уходи, – повторил Тони, даже не глядя на флешку. Стив мог только молиться, что тот не уничтожит её в порыве гнева. Он надеялся, что крошечная часть Тони прислушается к его словам. Он сделал шаг к выходу, хотя его сердце кричало ему остаться и исправить то, что он сломал. Но Тони этого не хотел. Стив хотел сказать ему сто тысяч вещей. Что он любит его, что бы Тони ни думал. Что ему ещё никогда в жизни не было так больно. Что он никогда этого не хотел. Он никогда не хотел полюбить свой собственный объект – но это было неотвратимо. Его было невозможно не любить. – Прощай, – вместо этого сказал он. Тони не ответил. Стив ушёл. *** Прошла неделя. Затем две. Затем три. Четыре. Пять. *** По большей части он оставался в своей комнате. Иногда он работал в кофейне, но только на кухне, где с ним никто не мог поговорить. Миссис Ди спрашивала про него несколько раз. Он попросил Баки сказать ей, что он заболел. Проснуться, позавтракать, попытаться не думать об этом, провалить попытку, повторить. Теперь так он и жил. *** Он продолжал смотреть новости. Тони арестовал Обадая спустя две недели, и Стив был за это благодарен. Это полностью разрушило их с Тони в процессе, но, эй – по крайней мере, цель была достигнута. Все эти невинные люди больше не будут страдать от оружия Тони, и уже начали ходить слухи, что Тони планирует закрыть оружейное производство в своей компании. Стив на это надеялся. Тони нуждался в чём-то хорошем после всего, что он потерял. Судя по всему, Роуди вернулся. Чтобы поддержать Тони. За это Стив тоже был ему благодарен. Кто знает, что Тони может сделать один. Стив даже не мог думать об этом. Это он позвонил полковнику Роудсу – сказал ему, что тот должен вернуться как можно скорее, потому что нужен Тони. И Роуди был хорошим другом. Он наорал на Стива, бросил трубку и на следующий день был уже у Тони в башне. Сейчас большую часть новостей просто крутили по-новой. Он выключил телевизор и смотрел на чёрный экран несколько секунд, затем встал и подошёл к окну. Обшарпанные стены Нью-Йорка смотрели на него в ответ. Он сфокусировался на своём силуэте, отражающемся в стекле – на бороде, на слишком длинных волосах, на впалых щеках, на бледной коже. Он превратился в эхо от прошлого себя. Тони нанял нового телохранителя. Его звали Хоган. Он был недостаточно компетентным, не для Тони. Не так, как Стив. Он не сможет защищать его со стопроцентной эффективностью. Но на это он лишь слегка усмехнулся, потому что Стив был его телохранителем, и только посмотрите, как сильно он его ранил. Любой другой подойдёт на эту роль лучше, чем он. Тихо выдохнув, он развернулся и вышел из квартиры. Мисс Эйбер холодно глянула на него через коридор, но он проигнорировал её так же, как и весь прошлый месяц или около того. Он поднял воротник куртки против ветра, спрятал руки в карманы и вышел на улицу с опущенной головой. Дни начали отдавать осенней прохладой. Небо стало более облачным, и последние две недели часто шёл дождь. Стив чувствовал холодные капли в своих волосах. Магазин находился в двух минутах от дома, так что он быстро добрался до него, купил то, что хотел, и так же быстро ушёл. Однако он остановился у стены, чтобы закурить. Баки обладал странным шестым чувством, когда дело касалось Стива и сигарет, и он никогда от него не отстанет, если поймает за курением. Дым наполнил его лёгкие, и это не помогло, но ему ничего не помогало, так что какая разница? Это была вредная привычка, и он к ней вернулся. Ну и что, блять, с того. В любом случае, доза никотина приносила удовольствие на долю секунды, так что это было лучше, чем ничего. Его друзья сказали не позволять этому себя сломать. Сказали позволить себе оплакать, но также позволить себе жить дальше. Жить дальше. Тони не погиб, сказали они ему, будто это исправляло всю ситуацию. Ему больно, но он справится. Стив так не думал. Тони потерял почти всё. Он потерял своих друзей, он потерял человека, которого считал отцом, от его доверия ничего не осталось. И во всём был виноват Стив. И даже если ситуация с оружием закончилась хорошо… Это так не ощущалось. Стив не чувствовал радости, счастья, вообще ничего. Он чувствовал себя онемевшим. В своём кармане он на пару секунд сжал в руке телефон, размышляя, но как всегда поддался искушению и достал его. Он практически не пользовался им больше, только для этого. Наверное, немного саморазрушительно, но не то чтобы ему было до этого дело. Такова его жизнь. Он сам принял эти решения. Сейчас он с ними жил. ‘Стив, эт’ я. Тони. Я… я знаю, ты н’ хоч’шь говорить се’час и… всё в’п’рядке. Но можешь прост’… можешь просто перезвонить мне, когда ты… ты… ты успокоишься, можешь? Я не… я прост’ хочу поговорить. Ты не должен… мне просто нужно п’говорить. Прошу. Пожалуйста, Стив.’ ‘Стив, пожалуйста… просто скажи мне, что я сделал не так… просто скажи мне… пожалуйста, пожалуйста, Стив, я не знаю…’ ‘Я люблю тебя, я люблю тебя, прости меня… пожалуйста, пожалуйста , не бросай меня, не уходи, все уходят, пожалуйста, только не ты...’ Один за другим он проигрывал голосовые сообщения от Тони, которые тот оставил ему столько недель назад. Ему нужна была боль – в нездоровом смысле он от неё зависел. Теперь только это хоть как-то приближало его к Тони, пускай в таком кошмарном виде. Каждый раз его сообщения резали по сердцу – дрожь в голосе, мольбы – легче со временем не становилось. Но он всё равно делал это. Даже не знал, почему. Может, он думал, что заслуживает этого. Сигарета догорела до фильтра, и он отбросил её и достал ещё одну дрожащими пальцами. Он слишком быстро их выкуривал, но ему было всё равно. – Знал, что найду тебя здесь. Стив не повернулся, но закрыл глаза и выругался, ругая себя за то, что не проследил, нет ли за ним хвоста. Идиот идиот идиот. Клинт бросил взгляд на телефон в руке Стива, его глаза были такими грустными. – Ты же понимаешь, что слушать эту херню – это практически то же самое, что резать себя, да? Ты делаешь это, чтобы сделать себе больно. – А вот и нет, – машинально ответил Стив хриплым голосом. Они говорили ему что-то подобное уже много раз. Он устал это слушать. – Если бы мы не думали, что ты наделаешь глупостей, мы бы давно уничтожили этот телефон… – Только попробуйте… Клинт поднял руки. – Как я и сказал, мы не собираемся. Мы просто… – он вздохнул и тоже прислонился к стене, как и Стив. На нём была фиолетовая шапочка, и она выглядела так глупо, но только на Клинте могла смотреться нормально. – Слушай, Стив… – Пожалуйста, не надо, – перебил он, прежде чем Клинт успел сказать что-нибудь, что уже говорили ему Баки, Пегги, Наташа, все. – Пожалуйста, не говори мне, что так было правильно, или что он справится. Это не важно. Важно то, как долго ему будет плохо из-за меня. Я сделал это с ним. Никто другой. Я не могу перекладывать вину или говорить, что я не виноват. – Стив, ты выполнял свою работу, – тихо сказал ему Клинт, склонив голову. – Ты делал то, что, по твоему мнению, могло всех спасти. И ты спас. Стейн в тюрьме. Все поставки оружия строго контролируются лично Тони – у него планируется лишь одна демонстрация нового проекта, и то это больше для показухи. Стив, ты сделал то, что хотел, и ты сделал это, не убив в процессе никого, кто этого не заслуживал, – Клинт сглотнул и покачал головой, прежде чем откинуться на кирпичную стену. Стив ничего не ответил. Он глубоко затянулся и почувствовал жжение дыма в горле. – Брюс уже ответил Наташе? – спросил он, сменив тему разговора. Клинт покачал головой и рассеянно провёл рукой по щеке, где всё ещё виднелся шрам от удара Брюса. – Не-а. Но Наташа думает, что он ответит. Она объяснила ему в очень длинном голосовом сообщении всё, что произошло. Он скоро успокоится. Как оказалось, это Брюс всё рассказал Тони. Стив его не винил – но он не знал, что Брюс был одним из ближайших друзей Тони. Какова была вероятность, ха? Будто этому всему самой судьбой было предначертано гореть огнём. Но да… просто так получилось, что Тони разговаривал по телефону, когда Стив поднимался к нему в пентхаус, и Брюс обо всём догадался. На пару минут пораньше, несчастно подумал Стив, и я мог бы всё предотвратить. Брюс довольно быстро добрался до них и… скажем так, высказал о них всё, что думал. Он приехал к ним в квартиру спустя минут двадцать, как сам Стив приполз домой, весь в праведном негодовании и с кулаками наготове. Он так кричал имя Стива, будто это было какое-то ругательство. Баки и остальные не хотели его впускать. Стив всё равно ему открыл. Не успел он повернуть замок, как Брюс распахнул дверь плечом и отправил Стива на пол ударом в лицо. – Ты чёртов МОНСТР… Клин помешал ему добраться до Стива второй раз и принял удар на себя. Оттуда и шрам. Только все пять человек в комнате сумели оттащить Брюса от Стива, который даже не двигался на полу. – Ты ВРАЛ ЕМУ! ТЫ БЫЛ... ОН ДОВЕРЯЛ ТЕБЕ! Баки что-то ему прокричал, Наташа прижала его к стене и попыталась объяснить, что произошло. Стив даже не слышал, что она говорила, он слышал лишь крики и чувствовал напряжение в комнате. Для него всё вокруг казалось затянувшимся ночным кошмаром. Он даже не знал, сколько это всё продолжалось – знал только, что в какой-то момент чьи-то руки осторожно подняли его с пола, и крики остановились. Когда он огляделся, Брюса уже не было. Больше они от него не слышали. Он посмотрел на Клинта, пожал плечами и затушил сигарету. Тот проследил взглядом за его действиями, но никак не прокомментировал. Бартон знал, куда лезть не стоило – часть его инстинкта выживания. – Я всё равно не думаю, что Брюс будет со мной разговаривать в ближайшее время. – Да, наверное, ты прав, – грустно усмехнулся Клинт. – Чёрт, мы действительно серьёзно облажались в этот раз, правда? Стив закрыл глаза и поборол желание закричать. В последнее время у него совершенно не было терпения. И когда они говорили что-то подобное – когда они пытались превратить этот бардак в их совместную вину, он просто хотел ударить что-нибудь изо всех сил. Но вместо этого он перевёл глаза на парк через дорогу, где в пруду плавали утки, а на траве играли дети с восторженными улыбками на своих беззаботных лицах. Они выглядели такими счастливыми. Мир был таким простым для них. Они радовались красивым паркам, голубому небу, холодному дождю, всему вокруг. Стив же был так, так сильно измотан. Он просто хотел вернуть всё назад. Не сказав больше ни слова, он оттолкнулся от стены и ушёл от всего этого прочь. На этот раз Клинт не пошёл за ним. *** ‘Прост’... дай мне ещё один шанс. Что бы я ни сделал, я клянусь, я клянусь… я всё для тебя сделаю, Стив. Я знаю, я не… не хороший человек. Я знаю, что ты прав. Но я клянусь тебе, ладно, я правда тебя люблю. Что бы ты ни услышал, или ни увидел, или… просто знай, что я люблю. Люблю. Люблю. Я сделаю что угодно ради тебя. Обещаю. Пожалуйста. Прост’... позвони мне. Когда сможешь. Если захочешь. Пожалуйста. Ладно. Э. Пока.’ Он монотонно мыл посуду, полностью сконцентрировавшись на работе, чтобы не думать. Пегги обслуживала посетителей у стойки, но остальные были на миссии, так что на кухне Стив находился один. Ему это нравилось. Готовка и уборка занимала его мысли. В любом случае, посетителей было не так уж и много, так что он не был перегружен. Рассеянно кивая в такт музыке по радио, он вытер руки о свою футболку и прошёл проверить следующий заказ. В холодильнике осталось уже мало молока, наверное, пора бы сходить за… – Стив, – Пегги ворвалась на кухню с телефоном в руке, – Стив, у нас ситуация. Кровь тут же застыла у него в жилах, и он выпрямился и потянулся к пистолету под столешницей. – Что, – спросил он, – они в… – Они в порядке и наверняка могут справиться сами, но я всё равно поеду к ним на всякий случай, – сказала она, положив телефон в карман, и начала завязывать хвостик на голове. Она быстро на него глянула и подняла бровь. – Ты со мной или останешься в кафе? – спросила она ласковым голосом. У него сжалось сердце. – Как… как сильно я им нужен? – спросил он. Пегги улыбнулась: – Они определённо выживут без твоего участия. Просто подумала, что ты захочешь подышать свежим воздухом, отвлечься. Убрать главаря серьёзной группировки и получить немного искупления, м? Она улыбалась с надеждой, но он лишь покачал головой и отвернулся, сжав челюсть. – Я больше этим не занимаюсь, Пегги, – холодно отрезал он. – И ты это знаешь, – теперь он даже не мог спокойно смотреть на оружие. И не хотел. Из-за него он сейчас был здесь. После Тони он не… он не хотел иметь ничего общего с этой жизнью. Вообще. Ему хватило. Она расстроилась, но кивнула. – Ладно, дорогой. Я понимаю. Ты… позаботься о посетителях, пока меня нет, окей? – Да, – кивнул он. – Хорошо. Будь осторожна, Пегги. – Конечно, буду, дурашка, – она подмигнула ему, скинула фартук и выпорхнула из кухни, помахав на прощание. Он проследил за ней взглядом с тяжёлым сердцем, повернулся к холодильнику и нахмурился. Им действительно пора покупать молоко. Он сходит попозже. Наверное, ему не помешает проветриться. Баки всё время говорил, что ему надо чаще выходить на улицу. Он приготовил сэндвич, открыл двери и посмотрел на номер столика, прежде чем отправиться туда, пытаясь нацепить более-менее дружелюбное выражение лица. Наташа сказала ему, что из-за его бороды и синяков под глазами он выглядел как бездомный серийный убийца, и он не мог с этим не согласиться. Но бездомные серийные убийцы не принесут пользу бизнесу, так что он широко улыбнулся и поставил сэндвич на… – Чтоб тебя черти драли, Стивен, ты, что, последний месяц провёл в наркопритоне или что?! Он вскинул голову и уставился на миссис Ди, и та уставилась на него в ответ с нескрываемым ужасом на лице. Он забыл, что сегодня было воскресенье… если честно, он даже не знал, какое сегодня число. – Эм… – Сейчас же прижми свою задницу, мальчишка, – грозно приказала она, схватила его за локоть и потянула вниз. Тон её голоса явно говорил о том, что с ней лучше не спорить, но он всё равно попытался. – Дороти, мне правда нужно работать… – Помимо меня здесь только тот старый пердун в углу, и то он либо спит, либо сдох, и в обоих случаях он не твоя проблема, – она ткнула пальцем ему в грудь и взяла тарелку с сэндвичем. Стив отметил, что её ногти сегодня были ярко-зелёными, когда она настойчиво протянула ему тарелку. – Ешь. Он с недоумением посмотрел на еду. – Это ваша работа, – слабо запротестовал он. – Нет, моя работа за него заплатить, что я уже сделала, так что сейчас я решаю, что с ним делать. А теперь запихни уже что-нибудь за эти свои впалые бородатые щёки, или я сделаю что-нибудь, о чём ты пожалеешь, – она вперилась в него угрожающим взглядом, и он вздохнул. – Дороти, серьёзно… Со вздохом раздражения она схватила свою книгу со стола и нацепила очки для чтения. – Женщина закричала для него; для своего доминантного сексуального повелителя, когда его могучая набухшая длина практически разорвала её хрупкое тело попо… – Господи боже мой, ладно, хорошо, хватит, пожалуйста, я поем! – он быстро схватил сэндвич и запихнул его в рот. Что угодно, чтобы остановить эту женщину. Невозможно было слушать подобные слова от полутораметровой старушки. – Видите? – промямлил он набитым ртом. – Видите, вам больше не нужно этого делать! Прищурившись, она медленно опустила книгу, откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. Он тщательно жевал, не глядя на неё. Ему казалось, она его анализирует, и не то чтобы он наслаждался этим. – Ну и что за мудила разбил тебе сердце? – наконец спросила она, из-за чего он подавился и закашлялся, когда кусок хлеба встал у него в горле. – Что за сукин сын сделал это с тобой, Стивен? Он застыл и опустил взгляд. – Я не хочу об этом говорить, – угрюмо ответил он. – Ясно. Ну, только потому что ты не хочешь об этом говорить, не значит, что тебе не нужно об этом говорить. И дорогой, неужели ты думаешь, я стану тебя осуждать? В моей жизни было время, когда я носила носки с босоножками. Серьёзно, кому-кому, а не мне тебя судить, – она подняла бровь и нежно похлопала его по плечу. – Кого мне нужно зарезать, милый? По крайней мере, это заставило его усмехнуться, и он грустно склонил голову. На секунду ему показалось, что тяжесть в его груди сейчас окончательно его раздавит. – Если хотите знать, кто в этой ситуации мудак, то это точно не он, – тихо сказал он, качая головой с невесёлой усмешкой. Она молчала какое-то время, затем вздохнула и наклонилась вперёд. – Оу. Ну, теперь хотя бы понятно, почему ты выглядишь как дерьмо. Он усмехнулся: – Да? – Тебе бы не было так плохо, если бы это он тебя обидел. Я знаю тебя, Стивен. Мне кажется, ты не очень хорошо переносишь вину. Он согласно кивнул: – Наверное, нет, – он не знал, что ещё тут сказать. – Ты сожалеешь о том, что сделал? – медленно спросила она, не отводя от него пронизывающего взгляда зелёных глаз. – Больше, чем я могу объяснить. – Это можно исправить? Ответ ощущался больнее, чем удар в лицо, чем удар ножом. – Нет. Я так… я так не думаю. Она кивнула, поджав губы. – Тогда тебе остаётся только работать над тем, чтобы стать лучше, правда? – просто сказала она ему. – Подобная стагнация и страдания не изменят того, что случилось. Они не исправят твоих ошибок. Но ты можешь попытаться по-другому. Ты можешь изменить то, кем бы был, и стать лучше. Учись на своих ошибках. Поверь мне, Стивен, я сама их немало наделала. Никто не может быть идеальным. Никто не может всегда поступать правильно, – она окинула его взглядом из-под своих асимметричных очков. – Ты пытался поступить правильно? Или это был эгоистичный поступок? Он подумал об этом. Он… он хотел поступить правильно. В этом был весь смысл. Он просто хотел помочь. – Я хотел как лучше, – тихо ответил он. Она кивнула: – Тогда ты не так далёк от света, как считаешь. Слушай… раз уж ты говоришь, что облажался – я тебе верю. Учитывая, что от тебя не было ни слуху ни духу целый месяц, а потом ты объявляешься в образе какого-то наркомана с разбитым сердцем, я ткну пальцем в небо и предположу, что это на тебя сильно повлияло, – она крепко сжала его за запястье своими хрупкими пальцами. – Но, милый, даже если ты достал до самого дна, это не значит, что ты должен там оставаться. Он посмотрел на неё и беспомощно пожал плечами. – Но что мне с этим делать? – спросил он. – Я не могу вернуться. Я не могу уменьшить его боль. – Ты можешь попытаться. А если не получится, ты сфокусируешься на том, чтобы стать лучше по отношению к другим, слышишь? Может, тебе и кажется, что это конец света, но это не так. В твоей жизни наступит момент, когда ты сможешь всё исправить. Когда ты сможешь восстановить баланс. Попытайся найти его, Стив. Я правда не могу видеть тебя таким. Он слабо ей улыбнулся и кивнул, вытирая лицо. Боже, он так устал. Вся эта изнемождённость до мозга костей, которую он чувствовал с того момента, как впервые оттолкнул Тони, оседала в нём неподъёмной тяжестью. Миссис Ди была права – это медленно и неотвратимо его съедало. Интересно, может, когда-нибудь он проснётся совершенно другим человеком. – Да… да, я знаю. Она похлопала его по плечу. – В худшем случае, я могу познакомить тебя с парнем, который умеет заваривать самый расслабляющий чай на свете.

Тони

Дети были абсолютно неугомонны. Они не могли сфокусироваться весь вечер, практически никто не слушал Тони, когда он просил их что-то сделать. Ему уже пришлось посадить Ари на скамью для непослушных, и вполне вероятно, что скоро он отправит туда добрую половину класса. В другом конце комнаты Кайя грустно смотрела на свой незаконченный рисунок, прижав колени к груди и обхватив их своими маленькими ручками. Она практически не разговаривала сегодня. С тревожным чувством в груди, он вздохнул, запрыгнул на стул и громко хлопнул в ладоши. – Так, дети, тишина! Подойдите сюда и сядьте, я хочу поговорить. Они нехотя начали собираться вокруг него, тихо переговариваясь друг с другом. Он скомкал лист бумаги и запустил его Ари в голову. Девочка угрюмо обернулась, и он помахал рукой. – Ты тоже, катастрофа моя. Они все расселись вокруг него, некоторые, сложив руки на груди, некоторые, опустив взгляд в пол, будто ждали, что на них сейчас накричат. К их счастью, Тони не был из тех, кто кричит на детей, поэтому он просто спрыгнул со стула, сел на пол и глядел на них несколько секунд. – Окей… давайте, признавайтесь, – наконец сказал он. – Что сегодня с вами? Я вас нечаянно обидел, или что? Ну же, это не весело, когда вы все злитесь. Скажите мне, в чём проблема. Тони ждал несколько секунд, прежде чем подтолкнуть их: – Ну? Давайте, ребята, говорите. На его удивление, голос, который он услышал в конце концов, принадлежал не угрюмой Ари или болтушке Али, а малышке Кайе, которую он едва мог разглядеть. – Куда делся мистер Стив? – тихо спросила она, и толпа обернулась, позволив Тони увидеть её огромные печальные глаза. И Тони внезапно почувствовал, как вся комната сжимается, становясь в сотню раз меньше. Он замер, но постарался взять себя в руки, помня, что на него смотрит целая комната впечатлительных детей. Он моргнул пару раз, чтобы прогнать туман из головы, резко вздохнул и понял, что не может даже улыбнуться. Не думай о нём. Не думай о нём. Не думай о нём. Он уже больше месяца повторял себе это, снова и снова, между бутылками виски и долгими ночными поездками по краю восточного побережья. Он пообещал себе следовать инструкциям, выкинул из комнаты всё, что принадлежало ему, и вытер слёзы со своего лица одним утром, когда с него было достаточно. Он справлялся. Еле-еле. Не особо. Но как бы то ни было, всю его тяжёлую работу и все его эмоциональные стены вот-вот разрушит кучка детей. – Он переехал, – соврал Тони, и некоторые из детей распахнули глаза и удивлённо переглянулись друг с другом. Он ненавидел их грусть. Стив был для них только опасностью. (Всё равно он в это не верил. Как бы сильно он ни старался, он так и не смог себя в этом убедить.) Кайя выглядела совершенно убитой. – Он не… он даже не пришёл, чтобы попрощаться? – тихо спросила она дрожащим голосом. – Но мы… он же помогал мне с моим… – Это не важно, Кайя! – огрызнулся он, зная, что она меньше всех заслужила это, но он не мог ничего с собой поделать. – Не важно, что он делал раньше. Теперь его нет. Это… он не вернётся. И я больше ничего не хочу об этом слышать, ладно? – Но… – Нет, Кайя! – он резко взмахнул руками, и малышка дёрнулась назад. Его сразу же затопило чувство вины, и он попытался успокоиться. Блять, надо было просто держать свой язык за зубами. – Эй, эй, ладно, прости меня, я знаю, что он… я знаю, что он много для вас значил, и мне правда очень жаль, но у него… появилась новая работа, далеко. Я же говорил вам, что он… что он был моим телохранителем, да? – чёрт, врать им в лицо оказалось хуже, чем он мог себе представить. – Ну, он… э, он нашёл нового человека, которого нужно защищать. Поэтому ему пришлось очень быстро уехать. Он, эм… он просил меня передать вам, что он очень сожалеет, что ему пришлось уехать, и что он всех вас любит, но он просто… он сейчас очень далеко, и он не… Кайя закрыла лицо руками и выбежала за дверь. Тони машинально поднялся, но потом подумал, что она наверняка не захочет сейчас с ним разговаривать, и посмотрел на ребят постарше. Он так чертовски устал. – Может кто-нибудь… – Да, я пойду за ней, – сказал Леннон, кивнул и вышел за ней. Тони проследил за ним взглядом, думая, что охрана скажет ему потом пару ласковых за то, что он позволил детям разгуливать по библиотеке, но плевать на это. Леннон приведёт её обратно, Тони мог на него положиться. Он потёр лицо руками и закрыл глаза, пытаясь прогнать жжение. Он ненавидел врать детям. Он ненавидел всё, что касалось этой ситуации. От этого было больно. Но Тони не мог объяснить им правду. Хотя дети её заслуживали. Взрослые редко говорят им то, что они хотят знать, и Тони обещал, что он таким не будет. Господи, ну почему им надо было расстроиться из-за Стива. Он подобрался и сделал глубокий вдох. – Стив очень хорошо к вам относился, – сказал он, и его предательский разум закончил: ‘это только на меня ему было плевать’. – И ему было очень грустно уходить. Мне очень жаль, ребят. Похоже, теперь вы остались только со мной. Он окинул их взглядом, слабо улыбнулся и отмахнулся. – Ладно, возвращайтесь к работе и, пожалуйста, постарайтесь сосредоточиться. Мне правда… мне не очень хорошо сегодня, ребят, так что мне было бы очень приятно, если бы вы… ну, просто не отвлекайтесь, ладно? – слабая речь, он сам это понимал; дети его не послушают, он и так не мог их успокоить, а сейчас ещё и эта новость про Стива. Но когда они вернулись к своим проектам, их голоса звучали гораздо тише. Они перестали баловаться. Тони был очень за это благодарен. Кто-то ткнул его в плечо, и он заметил Бенни, когда опустил взгляд. Мальчик хмурился, сложив руки на груди. Тони поднял бровь и приготовился спорить – Бенни любил поспорить, Тони даже пришлось вмешиваться несколько раз. – Мне не нравится Стив, – наконец сказал он, и Тони удивлённо поднял брови. – Он придурок. О, это точно было неправдой. Бенни души в Стиве не чаял; Стив был большим, сильным и мог защитить себя, а ребёнок из такой семьи, какой была семья Бенни, мог мечтать только об этом. – Почему ты так говоришь? – с любопытством спросил Тони. Бенни угрюмо на него посмотрел и фыркнул: – Эта история, может, и убедила некоторых твоих малявок, но я-то не идиот. Стив сделал что-то придурочное, поэтому он придурок и больше мне не нравится. Всё просто. – Да, мне тоже, – Тони повернулся на голос и заметил с другой стороны Али, которая серьёзно смотрела на него из-под своей слишком длинной чёлки. – Стив просто долбоёб. У Тони перехватило дыхание от изумления, и он попытался сдержать удивлённый смех. – Али, ты слишком маленькая, чтобы говорить такие слова! Стив не… – он замер, затем пожал плечами и немного наклонился вперёд. – Ну, ладно… может, он и долбаёб, но мы не будем говорить этого вслух, хорошо? Тебе нужно немного подрасти, чтобы начать использовать подобные слова, мисс. Она захихикала и посмотрела на Бенни, который улыбался во весь рот – и ему было больно, конечно, ему было больно, одна только мысль обо всём, что случилось, и его уже снова тошнило – но, эй, по крайней мере, у него есть кучка малявок на его стороне, правда? Это уже что-то. К тому же, они были ещё слишком маленькими, чтобы иметь какие-то скрытые мотивы. Пока что они его любили, просто потому что он забавный. Он покачал головой и подтолкнул их обратно к их рабочим местам. – Принимайтесь за работу, хулиганы, – ласково сказал он. – У вас осталось только полчаса, и вам нужно успеть всё закончить, ладно? Они закатили глаза и побежали. – Ладно, Тони, – одновременно крикнули они и начали перешёптываться друг с другом. Тони устало улыбнулся и отвёл взгляд, пытаясь найти её. Это было несложно: Кайя сидела в своём углу, отдельно от всех остальных, и глядела в стену. Она даже не начала свой проект. Леннон поймал взгляд Тони и беспомощно пожал плечами, и Тони махнул рукой. Это не он должен был утешать её – Тони должен был этим заняться. Он сел рядом с ней, скрестив ноги, и посмотрел на её рисунок. Она посмотрела на него, но затем сразу же опустила взгляд. – Ну, – мягко начал он, – как поживает юный Пикассо? Она пожала плечами. – Я не знаю, как дорисовать, – грустно ответила она. – Мистер Стив мне помогал. Я не могу сама. Тони нахмурился: – Ерунда. Он был просто ассистентом, рабочей силой – а ты была мозгом, ты всё придумала сама, Кай. В ответ та лишь тихонько вздохнула, и у него заныло сердце. В последнее время она так хорошо справлялась, начала раскрываться, общаться с другими. Теперь Тони не мог видеть её такой. – Я думала, он был очень хорошим, – шмыгнула она. – Я буду по нему скучать. Тони хотел сказать ей, что всё будет хорошо – что Стив не был таким уж замечательным, и что он не стоил её переживаний. Но он бы не смог сказать это достаточно правдоподобно. Это всё было ложью. Так что вместо этого он откинулся на стену и поджал губы, чувствуя, как его затопляет знакомое чувство одиночества. Старая подруга. – Да, – тихо ответил он, – я тоже. *** Объективно Тони понимал, что Стив хотел поступить правильно. Прошли недели, прежде чем Тони смог прикоснуться к флешке, которую Стив оставил на стойке в тот день. Он едва мог смотреть на неё, да вообще на всё, что напоминало ему о Стиве. А к этой категории относилась практически вся башня. Он до сих пор ощущал присутствие Стива в своей жизни, даже когда того самого в ней уже не было. Роуди очень ему помог с этим. Тони не… он не рассказал ему, кем на самом деле был Стив. Но Роуди видел по одному его взгляду, что Стив полностью заслужил его праведный гнев, так что сразу же принялся помогать ему избавляться от любых доказательств, что Стив когда-либо жил в башне. Всё ещё поглощённый яростью и горем, он сказал Роуди уничтожить всё – сжечь, выкинуть, что угодно – но позже той ночью, когда все его вещи были собраны в кучу, Тони просто… не смог. Рисунки Стива… его одежда, его расчёска… у Тони не было столько сил, чтобы избавиться от всего этого. – Убери это в гостевую комнату, – тихо попросил он Роуди, глядя на кучу вещей мёртвым взглядом. Роуди пытался спорить, но Тони не стал слушать, и в конце концов его лучший друг сдался. Тони оставил флешку. Она лежала на его рабочем столе, пока тихий предательский голос в его голове не начал шептать ‘что, если’. И спасибо за это всем богам, потому что иначе он бы никогда не узнал, каким дерьмом Обадая занимался за его спиной. Это было даже смешно – сколько раз его успели ударить в спину всего за пару месяцев. Стив. Обадая. Брюс, как он осознал позже, тоже был в этом замешан. Почти все, кому он доверял, истерически подумал он. В ту ночь он много пил. Слишком много. Но больница подписала договор о неразглашении, поэтому знали только он и Пеппер. Она посоветовала ему попробовать психотерапию. Она думала, дело было в предательстве Обадая, а затем в скором уходе Стива. Тони не рассказал ей правду – он не рассказал, что, как оказалось, Стив появился в его жизни с пулей, на которой было выгравировано его имя. И что за это ему заплатил Обадая. Господи, это ситуация была настолько конченой, что в неё было практически невозможно поверить. Но он поверил. Всё было логично. Как бы то ни было… да. Тони знал, где-то глубоко внутри, что Стив… он не занимался этим исключительно ради денег. Он не делал это, потому что у него не было сердца. Ему потребовалось время, чтобы это понять; сразу после его ухода Тони был слишком не в себе, чтобы хотя бы рассмотреть подобную вероятность. Но если бы Стиву действительно было плевать, он бы просто убил Тони. Он бы никогда не отпустил Тони со знанием, кем Стив является на самом деле. Тони… мог разрушить жизнь Стива в мгновение ока. Стив отдал свою судьбу ему в руки и ушёл, отлично зная, что Тони может и должен с ней сделать. Он был так близок. После всего, он был так близок к тому, чтобы просто позвонить в полицию. Это казалось ему отличной местью. Карма, за то, как Стив разрушил его. Он не мог понять, сколько было правдой, а сколько ложью, и это выводило его из себя. Любил ли его Стив, как говорил, или это было лишь частью его плана? Он клялся, что любил, когда во всём признался, но он с тем же успехом мог просто пытаться успокоить Тони. Если Стив занимался этим профессионально, то он должен был отлично разбираться в психологии, уметь втереться в доверие, заставить поверить себе. Что было правдой? Что было ложью? Тони уже не узнает. Наверное, он никогда не знал – был слишком занят, играя роль идиота. Больно. От этого было больно сильнее, чем когда-либо. Боже, он так любил Стива. Так сильно. И всё это оказалось… обыкновенными декорациями. Обманом. Стив играл им всё это грёбаное время. Оби тоже сказал ему это, когда того арестовывали. – Боже, да ты же ни на кого смотреть кроме него не мог, – кричал Оби, пытаясь вырваться из хватки агента ФБР, пока его вели к полицейскому фургону. – А он просто обвёл тебя вокруг пальца, крутил тобой, как хотел, получал от тебя всё, что хотел, а ты и рад был просто сидеть на месте и влюблённо на него пялиться, как его личная блядь… Обадая не смог продолжить свою гневную речь, потому что перед ним захлопнули двери фургона. Тони безразлично смотрел, как в нём увозили человека, которого он считал своей семьей. Который вырастил его, привёл его в бизнес, поддерживал его в трудные времена, просто чтобы избавиться от него в конце концов. Той ночью он тоже много пил. Прессе это очень понравилось, конечно же. Тони Старк, как в старые добрые времена – алкоголь, вечеринки и секс, абсолютно потерянный самоконтроль, а где же тот телохранитель, с которым он проводил так много времени, ха? Они задавали вопросы… конечно, они задавали вопросы, поэтому Тони нанял нового. Он называл себя Хэппи. Он был хорошим. Он подойдёт. Он не был Стивом. Он никогда не будет Стивом. Но с другой стороны, никто никогда не сможет им стать. Стива Роджерса даже не существовало. *** – Тони, давай, тебе надо выйти из мастерской. Он даже не стал утруждаться и поднимать взгляд. Он прекрасно узнавал серьёзный тон Роуди, когда слышал его. Вместо этого он попытался ещё сильнее сконцентрироваться на ядре из палладия для этой грёбаной ракеты, потому что, серьёзно, если процесс хоть на секунду выйдет из синхронизации с остальным механизмом, то всё взлетит на воздух гораздо раньше, чем должно… Кто-то дал ему подзатыльник, и он растерянно моргнул. – Эм, несанкционированное вторжение, – позвал он Джарвиса, который всего лишь извинился, что нисколько ему не помогло. Роуди уставился на него, сложив руки на груди. Он всё ещё был в военной форме. – Я сказал тебе вылезти из этого подвала два дня назад, – сказал он. Тони поднял указательный палец: – А) Мы не называем мою мастерскую подвалом. И Б) Я вылазил. Я ходил за кофе где-то тринадцать часов назад. Я в порядке. – Нет, Тони, нормальные люди бы не сказали, что ты в порядке… – Разве я похож на нормального человека? – он указал на себя и нагло посмотрел на Роуди. – Я Тони Старк. Я строю ракету у себя в подвале. Ни один нормальный человек… – А я думал, мы не называем твою мастерскую подвалом, – парировал Роуди и затем выкатил стул, в котором сидел Тони, на середину комнаты. – Тони, когда ты последний раз спал в нормальной кровати? Два месяца и три дня назад, не сказал Тони. – Вообще-то, сон на диване всё ещё считается сном. Роуди просто смотрел на него несколько секунд, потом закрыл глаза. Тони знал, что сейчас будет. Конечно, он знал, ведь именно это сказала ему Пеппер четыре дня назад, именно это говорил ему Брюс в своих голосовых сообщениях, именно это понимал сам Тони, но не мог это контролировать. – Тони, ты не можешь… ты не можешь позволять ему так влиять на свою жизнь. Он застыл и отвёл взгляд, сжав челюсть. Он ненавидел, когда Роуди серьёзно с ним разговаривал. Это было невесело. – Я и не позволяю, – огрызнулся он. – Посмотри на меня – я строю грёбаный Иерихон, я почти закончил, у меня всё готово к демонстрации – а после этого я планирую большие изменения. Ты же знаешь, Роуди. Я ни коим образом не остановил и не изменил образ своей жизни, просто потому что он… – он прочистил горло, прежде чем закончить, – ...ушёл. Роуди посмотрел на него одновременно с неверием и сочувствием во взгляде. – Тони, он выселил тебя из твоей собственной комнаты, и он даже не здесь… – Это не так, – прорычал Тони, резко вскочил на ноги и прошёл к одному из отсеков со своими инструментами. Так, ему нужна отвёртка. Отвёртка. – Я просто… я был занят. У меня не было времени. Он почувствовал руку на своём плече и ещё тщательней принялся рыться в инструментах. Он не смотрел на Роуди. Он отказывался. – Тони, – тихо сказал Роуди, и, боже, он знал Тони так давно, конечно, он не купится на его идиотизм. – Всё в порядке. Тебе не запрещено грустить. Тебе не запрещено… ну, не быть в порядке. Тони замер и быстро моргнул несколько раз. Он почти сбросил руку Роуди. Он почти закрыл на него глаза. Но всё-таки он не зашёл так далеко. Вместо этого он лишь резко вздохнул и перевёл взгляд на своего лучшего друга, который остался, несмотря ни на что. Несмотря на то, что все остальные уходили. – Я всё ещё чувствую его запах там, Роуди, – тихо прошептал он, и резкая боль кольнула под рёбрами. – Я всё ещё… я не знаю, что с этим делать. Он моргнуть не успел, как оказался в объятиях Роуди, и он отчаянно в него вцепился и спрятал лицо в родном плече. Чёрт, сколько раз они делали это друг для друга за все эти годы? Он уже потерял счёт. Роуди… Роуди был его постоянством. И он был так сильно рад, что это не изменилось. – Мы можем поджечь всю комнату к чертям и начать заново, если хочешь, – предложил Роуди, и Тони слабо засмеялся и спрятал свои влажные глаза. – Мне кажется, это не очень безопасно, медвежонок. – Что насчёт того случая, когда я застал тебя голым за паянием? Тони открыл рот, готовый защищать себя, но, к сожалению, ему нечего было сказать в свою защиту. С этим было не поспорить. – Всё равно откажусь, приятель. Мне правда нравится моя комната. Роуди дождался, пока Тони отцепится от него, и поднял бровь. – Всё равно твои вкусы слишком дерьмовые, если хочешь знать моё мнение. Тони усмехнулся: – Если бы я сказал тебе пойти найти Стива и надрать ему задницу, прямо сейчас… – Даже не задумываясь, – сразу же ответил Роуди с серьёзным лицом, и Тони лишь улыбнулся и снова его притянул его к себе. – О, медвежонок, – драматично воскликнул он, – мне даже не нужен никто другой в моей жизни. Ты мой единственный. Роуди без усилий приподнял его в воздух и понёс в сторону выхода, и Тони даже не стал сопротивляться, потому что знал, что когда Джеймс Роудс хочет что-то сделать, он это делает. – Чертовски верно, – твёрдо сказал он. – И твой единственный говорит тебе лечь спать, сейчас же, пожалуйста… Тони остановил его. – Роуди… – Пожалуйста, – попросил его лучший друг с каплей раздражения в голосе, – не позволяй этому уроду портить тебе жизнь ещё больше, чем он уже это сделал. Просто… поспи там. Это твоя комната. Не его. Тони лишь смотрел на Роуди одни момент и потом вздохнул. – Он всего лишь бросил меня, – сказал он, потому что Роуди он рассказал только это, так что вся эта злость наверняка казалась тому необоснованной. Но Роуди лишь скептически на него глянул. – Тони, ты думаешь, я не знаю, когда ты что-то скрываешь от меня? Он не просто бросил тебя. Он сделал тебе больно, серьёзно больно. Я не знаю, почему ты не хочешь рассказывать, я не буду настаивать, но пожалуйста, позволь мне злиться. Позволь мне ненавидеть его, потому что я всё равно буду, но я бы предпочёл делать это с твоего благословения. Тони мягко улыбнулся: – Я тебя полностью поддерживаю, зайчик, – с притворной серьёзностью сказал он. – А теперь я пойду спать. Роуди улыбнулся и взъерошил его волосы. Вместе они поднялись по лестнице на главный этаж, пока не оказались в коридоре, ведущем в комнату Тони, и Роуди был рядом с ним, поддерживая его даже в тишине. Они переглянулись, и затем Тони слабо улыбнулся: – Спокойной ночи, Роуди, – тихо сказал он, пихнул друга в плечо, спрятал руки в карманы и пошёл вперёд. Роуди улыбнулся в ответ: – Хорошенько отоспись, а завтра мы пойдём развеяться и найдём тебе с кем отвлечься, договорились? Это по крайней мере заставило Тони засмеяться. Никогда не думал, что наступит день, когда Роуди будет поощрять его распутное поведение, но, видимо, никогда не говори никогда. – Оу, я это сделал уже раз десять, Роуди, ты же меня знаешь, – он непристойно подмигнул, но в этом не было никакой искренности, и Роуди лишь закатил глаза, прекрасно это понимая. Тони очень любил Роуди. – Сладких снов, – было последним, что сказал его лучший друг, прежде чем зайти в лифт. Он смотрел на него, пока двери не закрылись у него перед лицом. После этого Тони снова остался сам с собой, в трёх метрах от места, которое раньше было их со Стивом общей комнатой. Он очень ненавидел то, насколько ему до сих пор было больно от этой мысли. Подойдя ближе, он закрыл глаза и прислонился лбом к прохладной двери на несколько секунд, затем резко распахнул её и зашёл внутрь, глядя только на свою кровать. Не то чтобы здесь где-то осталось что-то от Стива – Роуди об этом позаботился – но в последний раз, когда Тони заходил сюда, его вещи были здесь, а от пустоты будет ещё больнее. Он быстро разделся, не заморачиваясь принимать душ, и упал на кровать. Он повернулся спиной к левой стороне, подтянул колени к груди и постарался ни о чём этом не думать. Он заснул. *** Затем он проснулся, и в комнате всё ещё было темно. Во сне его тело передвинулось на левую сторону кровати, его голова лежала на старой подушке Стива, и он подумал обо всём этом. Он зажмурился и провёл пальцами по подушке в нескольких сантиметрах от того места, где должно быть лицо Стива… было лицо Стива, когда всё ещё было в порядке. Когда всё было идеально и просто. – Почему ты это сделал, – прошептал Тони в пустую комнату. Он всё ещё чувствовал запах Стива на подушке. На простынях. Видел его в кружках, стоящих на слишком высоких полках, в краске на стене, поцарапанной ремнём Тони, когда Стив прижал его к… Он резко сел и практически выбежал из комнаты, попутно проверяя наручные часы. Два часа сна. Лучше, чем ничего. *** Его номинировали на какую-то награду или что-то типа того – наверное, ещё одна попытка задобрить его и заставить прекратить болтать о закрытии оружейного производства, будто этот кусок красивого стекла как-то повлияет на него, или что? Вместо этого он отправился в казино, и он надел свою лучшую рубашку, и репортёр намекнула, что он убийца, и он отмахнулся остроумным ответом в своей привычной манере, потому что он устал ругаться, устал говорить, что он уже закончил, что он собирался остановиться, что ему просто нужно было сделать это профессионально, чтобы тысячи людей не потеряли свои грёбаные работы... Затем он отвёз её к себе домой, он переспал с ней, и это был первый раз, когда кто-то был в этой кровати после Стива. Он подумал, заметит ли она его запах на кровати. Она не заметила. Он оставил её в постели и снова спустился в мастерскую. *** Боже, иногда Тони просто настолько сильно по нему скучал. *** Что-то было не так. Почему он так думает, спросите вы? Ну. Может, дело было в том, что машина впереди конвоя только что взлетела на воздух, и Тони ничего не мог разглядеть в этом дыму. Несколько секунд он просто смотрел на стакан с виски, который он до сих пор держал в руке, пока все начали кричать и стрелять вокруг него. Какого хера? Что… в чём дело? Всё было нормально ещё секунду назад, Тони завершил сделку с проектом Иерихон, и они должны были ехать домой. Зачем, почему, это не… Что-то взорвалось за его спиной, и молодой солдат рядом с ним заставил его пригнуть голову, крича что-то ему на ухо, но в этом шуме Тони даже не мог расслышать, что именно. Блять. Он смотрел, как солдаты мгновенно мобилизуются, хватают свои ружья и выходят из машины. В его голове пролетали сотни мыслей – в основном: ‘Роуди, где Роуди, что случилось с Роуди, он в порядке...’ Двое солдат погибли через секунду после того, как покинули машину. Тони схватил третьего, в отчаянии, в панике, но молодой человек лишь приказал ему не высовываться и вышел за дверь, сжав ружьё в дрожащих пальцах, и Тони смотрел, как тот бежит несколько секунд, пока не раздался треск стрельбы, и остатки стекла не окрасились красным. Тони смотрел, онемевший, пока шум в его ушах становился только громче. Паника отступила. Остался только инстинкт выживания – его сердце сходило с ума за рёбрами, и он чувствовал выброс адреналина в своей крови. Напуганная часть внутри него хотела остаться в машине, свернуться в клубок и просто спрятаться от всего этого. Боец внутри него сказал ему, что если он это сделает, то умрёт со стопроцентной вероятностью. Блять. Блять блять блять блять блять блять блять блять… ‘Ты должен дышать, когда ты в опасности’, тихо заговорил Стив в его голове, эхо от тех слов, что он сказал ему несколько месяцев назад, когда они были в спортивном зале, тренируясь для следующей атаки Даниэля. ‘Сделай глубокий вдох один раз, потом ещё раз, и ещё раз, и соберись. Ты не можешь драться, когда ты занят попытками не упасть в обморок.’ Тони тяжело выдохнул и закрыл глаза. Успокойся. Успокойся. Успокойся. ‘Выходи из машины и ищи укрытие как можно быстрее’, твёрдо приказал ему Стив, ‘ты видел всё в окне. На правой стороне дороги лежат несколько валунов. Они твой лучший вариант, родной, давай.’ Он сморгнул пыль, которая наполнила машину, и бросил взгляд в окно, где лежали булыжники. Плевать, что это Стив пришёл к нему в момент абсолютной паники, он всё равно был прав. Не тратя больше ни секунды, он толкнул дверь и вывалился из машины, мгновенно уворачиваясь от пулемётной очереди. Он поднял взгляд, прежде чем побежать, в отчаянной попытке найти взглядом Роуди, убедиться, что тот был в порядке… ‘БЕГИ, ТОНИ!’ закричал на него Стив, и Тони дёрнулся, потому что на секунду ему показалось, что тот стоял прямо над ним с паникой во взгляде, пытаясь подтолкнуть Тони вперёд. Словно его мозг пытался обставить всё так, будто Стиву есть до него дело. Ну, хотя бы в его воображении это было так. Но сейчас это наименьшая из его проблем, не так ли? Он рванул вперёд и упал за камни, прижавшись спиной к неровной поверхности. Дыши. Дыши. Дыши. Он не видел никаких стрелков перед собой, значит, у него была хотя бы секунда прикрытия. Он быстро достал телефон и постарался найти номер, на который он мог бы позвонить. Номер полиции не вариант посреди чёртовой афганской пустыни, боже, о чём он вообще думал… Внезапно где-то справа раздался глухой звук удара, и он поднял взгляд. Увидел своё имя на ракете. О, чёрт, равнодушно подумал он, и затем всё взорвалось вокруг него.

...блять, какого… хера только что… где…

Чёрт, кровь… кровь… его грудь… Он расстегнул свою рубашку, и она была красной, и металлические осколки торчали из того места, где находилось его сердце, и Стив склонился над ним, но не по-настоящему, и, и, и… Ничего. *** Больно. Ему было так больно, как никогда раньше. Хуже, чем с Даниэлем, хуже, чем в тот раз, когда ему было десять, и он сломал ключицу, когда металлическая установка в офисе Говарда упала на него. Он открыл мутные глаза и посмотрел вниз, и в его груди… о, господи, в его груди были чьи-то руки… Он кричал, и кричал, и кричал. *** Он очнулся в пещере с автомобильным аккумулятором, присоединённым к электромагниту в его груди в том месте, где раньше находилась грудная кость, и человек по имени Инсен сказал, что они находятся в руках у террористов, которые называют себя Десять Колец, и Тони осознал с отвратительно тяжёлым чувством внизу живота, что он очень, очень далеко от дома.