Доминанта

Киришима открывает свои прекрасные глаза, видя перед собой зеркало. Зеркало, которое он притащил сюда еще при переезде в эту квартиру. Это было утро. И обыденный взгляд в зеркало на свою заспанную мордашку ему мешает сделать Бакуго, сидящий перед его лицом на корточках. — Доброе утро… — прошептал он, переворачиваясь на спину и жмурясь. Эйджиро не может сдержать улыбки счастья. Он проснулся с Бакуго. И это не было шуткой. — Ты соня. В курсе? — хмыкнул Кацуки, поднимаясь и запахивая халат, а потом прыгая через Киришиму на кровать. — А сколько сейчас? — Киришима глянул на прикроватные часы. — Я на работу опаздываю, Бакуго! — Кацуки, — поправляет Бакуго. — Это во-первых. А, во-вторых, я написал твоему начальству, что ты страшно заболел! Эйджиро посмотрел на Кацуки, затем на часы, снял с зарядки свой телефон, который к проводу сам не подключал (Бакуго снова постарался, видимо), просмотрел сообщения. Действительно. Фэтгам дал ему два отгула. — Почему я должен называть тебя по имени? — Эйджиро непонимающе посмотрел на Кацуки, отложил телефон и нахмурился, пытаясь собрать мысли в кучу. — Потому что ты вчера меня так назвал, — Бакуго стащил с себя халат. — И до меня вдруг дошло. — Что? — Киришима наблюдал, как Бакуго залезает обратно под одеяло и смотрит в потолок. — Что секс — это не про механику, — Кацуки заложил за голову руки и выдохнул. — Это про чувства. Сердце Эйджиро ушло в пятки и возвращаться не собиралось. Он замер, смотрел на Бакуго. Но его мысли быстро превратились в слова. — Значит, это была наша последняя ночь? — Киришима обреченно посмотрел в глаза Кацуки. — Я думал, первая, — засмеялся Кацуки, заметив недопонимание в глазах Киришимы, он улыбнулся и продолжил: — Что ты смотришь, как баран на новые ворота? — Что ты имеешь в виду? — Не заставляй меня, блять, говорить смущающие вещи вслух! — Кацуки придвинулся. Эйджиро мгновенно покраснел, его взгляд забегал. Он очнулся только тогда, когда тонкие губы Бакуго коснулись его губ. — Что ты делаешь? — спросил Эйджиро, его глаза закрывались от удовольствия и возбуждения. — Не строй из себя недотрогу… мне вчера было мало, — улыбнулся Бакуго, под одеялом седлая торс Киришимы. Эйджиро замер, смотря в чужие глаза. Ему не хотелось ничего делать. Ему хотелось, чтобы Бакуго овладел им сейчас. Они с улыбкой поцеловались, и Киришима прижал Кацуки к себе, забрался между тел и коснулся чужого члена. Бакуго вздрогнул, глянул на него, его щеки пылали, по шее ползли розовые пятна. Ему будет мало рук. — Не торопись никуда, — нахмурился Бакуго, чуть сдвигаясь и целуя Эйджиро в шею. — Не торопись… — Хорошо… — Киришима выдохнул и сместил руку на чужое бедро, потом провел ладонями по талии, почувствовал мурашки на коже Бакуго и замер, чувствуя, как Кацуки мелко дрожит. — Что случилось? Тебе холодно? — Нет, — Бакуго обнимает Киришиму, зарывая руки под голову Эйджиро и перебирая пальцами волосы. — Просто… кажется, что меня еще никто так не касался. — Почему? — Киришима смотрел на лицо Бакуго впервые так близко. Впервые так близко разглядывал его шрамы, его ресницы и маленькие короткие волоски бровей. Впервые видел тоненькие ниточки в кровавой радужке глаз. Кацуки вдруг улыбнулся и поцеловал Киришиму в лоб. Этот поцелуй показался интимнее всех минетов, что они друг другу делали. Простой чмок в лоб. — Я тебе нравлюсь? — спросил Эйджиро. — Бля, не заставляй меня говорить смущающие вещи… Киришима прижал Бакуго к себе и не мог поверить своему счастью. — Давай полежим так еще немного, — прошептал Эйджиро. — Мне кажется, что еще немного, я отпущу тебя и проснусь… — У меня нет фетиша на седлание спящих людей, — Бакуго нахмурился. — Так что успокойся. У тебя встал?.. — Да, как я вообще могу игнорировать событие, что ты сидишь на мне голышом? Не то что я, а он, — усмехнулся Киришима. — Как камень, — опустил одну руку к паху Эйджиро и обхватил его член. — Ну а как иначе… Бакуго сперва неспешно двигает рукой по чужому члену, наклоняется и снова целует Эйджиро. Уже глубже, уже с большей страстью. Киришима огладил бока Бакуго, спустился к бедрам, провел по ним ладонями, а потом сжал ягодицы, и Кацуки вцепился губами в губы Эйджиро, не желая отпускать. Киришима указательным пальцем потер анус, чувствуя, как Бакуго сжался и чуть-чуть, едва ощутимо дернулся от неожиданности. Обычно все их встречи не отличались нежностью. — Ты совсем не умеешь целоваться, — улыбнулся Бакуго, и Киришима покраснел. — Я… а! Что ты делаешь? Что ты… м-м?.. — Эйджиро начал жмуриться, а Кацуки языком коснулся соска Киришимы. Их игры не были направлены на удовольствие Эйджиро — скорее на мучения Бакуго. Хотя Киришиме нравилось эта податливость, бесконечные мольбы и власть в руках. Ему нравилось доставлять этой властью удовольствие. Ему нравилось, когда Кацуки не мог ничего связно произнести, только стонать. Это было великолепно, услада для глаз и бальзам для ушей. Эйджиро закрыл глаза, а Кацуки метнулся ко второму соску, недолго играя с ним — он сам знает, как может быть неприятно, если грудь ласкают слишком долго или много. Таз Бакуго ерзал вместе с уже расслабившимися руками Киришимы. Эйджиро вжал бедра в кровать, желая уйти от неторопливых фрикций Бакуго. — Будешь плохо себя вести, и я тебя трахну, — усмехнулся Бакуго, а Эйджиро, красный как рак, лежал и боялся пошевелиться. Он, кажется, перевозбудился. Киришима снова заскользил пальцами, обхватывая тонкую талию Кацуки, кончиками пальцев прошелся по спине, Бакуго мелко задрожал и ойкнул. Кацуки лег на Киришиму полностью, давая ему снова обхватить свои ягодицы, тянется за стоящим на тумбочке тюбиком смазки и подготовленным заранее презервативом. — На, — Бакуго подает ему презерватив, а смазку берет себе в руки. Кацуки выдавливает себе на пальцы и сразу лезет под одеяло, сталкиваясь с руками Эйджиро, который пытается открыть презерватив. Они оба рычат от возбуждения, Киришима все же натягивает презерватив, а Бакуго умудряется себя немного растянуть, хотя до этого принял душ и вчера у них уже был секс. Их губы сталкиваются, Эйджиро подается вперед и не дает Бакуго выпрямится. Кацуки хищно улыбается в поцелуй, немного прикусывает губу Киришимы и берет инициативу на себя. Эйджиро, до этого всегда заправлявший ситуацией, сейчас был в растерянности. Его прямо сейчас трахнут? И даже не спросят? Кажется, он почувствовал себя на месте Бакуго. — Хочет войти в меня? — прошептал Кацуки, чуть улыбаясь и хитро глядя на него. — Хочу, — Киришима вцепился в чужие бедра, будто те удерживают его на Земле и не уносят в Рай. — Ну хорошо. Только не смотри на меня, блять, так, — Бакуго чмокает Киришиму в нос. Эйджиро действительно смотрит безумно — его глаза, словно два болта, смотрят внимательно и даже робко. Бакуго любуется таким видом Киришимы. Кажется, его еще никогда не подавляли. Кацуки несколько раз проводит по члену Эйджиро рукой, разглаживая презерватив, потом пододвигается и приподнимается, направляет член в себя, и Киришима пытается толкнуться. — Не рыпайся… — Бакуго насаживается сам и хватается за плечо Киришимы. Они оба были красными, одеяло их распаляло еще сильнее, Кацуки еще раз качнулся, и Эйджиро, нахмурясь и поджав губы, толкнулся сам. Бакуго обнял Киришиму, напряг бедра, чуть приподнимаясь. — Уф, — прошептал он. Эйджиро толкнулся еще раз, но сильнее и застонал уже сам, Бакуго зажмурился, выдыхая. Еще толчок, и стонут уже оба, ища чужие губы. Кацуки сам пробует насадиться, Киришима пытается толкаться бережно, но то и дело срывается. — С тобой и без игрушек ахуенно, — зарычал Бакуго, обнимая Киришиму со всей силы. — С тобой и… та-ак ахуенно… ха-ах! Эйджиро держал бедра Кацуки, пытаясь сдерживаться. Бакуго зажмурился, застонал, тут же целуя Киришиму и чуть выпрямляя спину, — теперь Эйджиро по минимуму двигался в нем — Бакуго по сути просто сидел на члене. Киришима отвечает на поцелуй и откидывает свободной рукой одеяло — их тут же обдает прохладным воздухом комнаты и запахом пота и секса. Бакуго попытался выпрямиться, уперся руками в бедра Эйджиро, и мокрые от пота ладони соскользнули с бедер, Бакуго упал на спину и засмеялся, Киришима поднялся, испуганно посмотрел на Кацуки. — Ты в порядке? — Киришима наклонился к Бакуго и посмотрел ему в глаза. — Да. В полном. Маленько не рассчитал, — засмеялся Бакуго и поцеловал Эйджиро. — Верни свой член на место, где ему и полагается быть. Киришима снова вошел, и Кацуки откинул голову назад, Эйджиро, не став упускать возможность, принялся целовать шею. Можно по пальцам сосчитать те разы, когда они занимались сексом в миссионерской позе, но сейчас, они, похоже, поняли всю прелесть этой позы. Бакуго согнул ноги в коленях и расставил их, Киришима лег между ними. Эйджиро одной рукой подлез и обхватил член Бакуго, отчего тот мелко задрожал. — Сильнее! — зарычал Бакуго, обнимая Киришиму. — Сильнее трахай, мать твою. Мы делали это уже сто раз, давай! Я не неже-а-ах! Эйдж-и-иро! Мх! Киришима не слышал и не видел ничего, кроме застывшего удовольствия на лице Бакуго, его стоны, свое остервенелое рычание и шлепки кожи о кожу. Они оба вцепились в друг друга, как будто весь мир воруг сейчас рухнет. Они еле сдержали крик, когда кончали. Оргазм отобрал у них еще минуту, прежде чем они все осознали. Бакуго сжимался и расслаблялся вокруг члена Киришимы, Эйджиро же не спешил вытаскивать. Кацуки сжал Киришиму коленями так, что тот едва мог дышать — к вечеру вследствие этой неожиданности появятся синяки. — Боже мой… это был… ха… — Кацуки не мог отдышаться. — Это был самый сильный оргазм за всю мою жизнь. Эйджиро?.. Киришима смотрел на вспотевшую шею Кацуки и пытался отдышаться. — Все хорошо? — Да… я просто… фух… я просто люблю тебя, знаешь? — Киришима перевел взгляд на глаза Бакуго. — Бля, ты мне нравишься, — Кацуки засмеялся, чмокнул Киришиму в лоб и улыбнулся. — Пиздецки… Эйджиро просиял, улыбнулся, на его глазах проступили слезы. — Ой, Эйджиро, — Бакуго затаил дыхание, даже не зная, что сказать. — Прекрати! Почему? Что, блять, случилось?! — Я просто рад… прости меня. — Да за что? — Не знаю… — захныкал Киришима. — Просто… я так… так… так рад. Уф… сейчас. Киришима упал на спину и закрыл ладонями лицо. Кацуки недолго смотрел на Эйджиро, потом на него — как можно плакать после такого крышесносного секса? — Тебе дать время прийти в себя? Эйджиро кивнул головой. — Тогда давай я сначала протру с тебя все это… Периодически Киришима вздрагивал, когда Бакуго касался его — когда стирал салфетками остатки семени с его члена. — Я же рядом, — Бакуго лег рядом, обнял его одной рукой и улыбнулся. Киришима обнял его в ответ. — Я всегда тебя любил… еще с Юэй. И теперь… Ками-сама, скажи, что это правда… — Я могу сказать, что это правда. Не реви и обними меня… Киришима убрал с глаз ладони и обнял Кацуки, зажмурился и засмеялся. — Я счастлив. — Я тоже, Эйджиро. Тоже… Кацуки с улыбкой чмокнул Киришиму в шею.