Доминанта

Первое впечатление о нем — «да что он вообще может?» Киришима не хочет даже рассматривать бывшего однокурсника в Юэй как своего секс-партнера. Еще и хорошего друга. Даже если тот стоит перед ним нагишом. Мысль проскальзывает с каждой секундой все настойчивее: «ничего же не будет, если я возьму его один раз, и он сам решит, что это была плохая идея?» Бакуго угрюмо смотрит на него, как на врага народа. Ему холодно? Скорее всего. — Какой у тебя вообще опыт?.. — начинает Эйджиро, и Кацуки сразу же высказывает все. После слов Бакуго, Киришиме кажется, что еще немного, и он сойдет с ума. То, что сказал Кацуки — лишь малая часть того, на что действительно способен Эйджиро. — Попробуем. Это единственное, что говорит Киришима. Бакуго упомянул, что почти никогда не был принимающим, то есть, проще говоря — снизу, так как партнер его не слышал, и Кацуки попросту не нравилось. Эйджиро не собирается с ним церемониться, хотя стоило бы. Скрещенные руки Кацуки Киришима мягко опускает и делает шаг вперед. Бакуго непонимающе смотрит в его глаза, но потом слегка улыбается. Эйджиро думает, что эта улыбка — это сигнал к старту. И будет прав. Киришима не знает, можно ли целовать его в губы — и просто чмокает в щеку, которая тут же алеет и становится горячей, Кацуки отвлекает себя тем, что заходит с козырей — пускает руки в ход, но Эйджиро быстро сбрасывает их с себя. — Сегодня ты меня не трогаешь, — первое правило, и Бакуго впитывает эти слова на ухо вместе с касаниями на талии. Руки Эйджиро церемонятся, не то что его голос. Руки — это то, что Бакуго знает в Киришиме лучше всего. Он знает, какими его руки могут быть. А голос, взгляд — нет. Это все в новинку, Кацуки не знает Киришиму — как Киришима занимается сексом, каков он в постели, каков его язык любви. Эйджиро чувствует предвкушение под кожей Бакуго, видит, как беспомощно сжимаются его кулаки, видит, как напрягается его пресс, когда Эйджиро выдыхает ему в заалевшее ухо. Киришима говорит ему стоять на месте, в гостиной и уходит. Бакуго хмурится, но остается на месте, даже не поворачивает головой. Он не слышит шагов Эйджиро, поэтому когда его глаза закрывает мягкая шелковистая ткань, Кацуки вздрагивает, открывает рот, но Киришима снова шепчет ему на ухо, и ярость как вспыхнула, так и угасла. Эйджиро мягко затягивает повязку. — Идем… — раздается для Бакуго уже как в тумане. Длинные лоскуты повязки упали на его спину, во время ходьбы невесомо касаясь задней части бедер и ягодиц. Видимо, это не была повязка на глаза, а какая-то лента. Пол холодный, но это ламинат, Киришима идет след-в-след. Эйджиро усаживает Бакуго на кровать. В ход идут наручники, Кацуки хочет начать паниковать, но руки Киришимы успокаивающе проходятся по грудине. — Скажи мне, если захочешь прекратить. Скажи мне, если что-то не понравится или тебе будет больно. Ладно? — Ладно. Киришиме нравится наблюдать за нахмуренными бровями Бакуго, его реакцией на все происходящее. Руки пристегнуты. Кацуки сидел, не понимая, что происходит. Что Эйджиро будет делать. Он предвкушает, но неизвестность пугает. Киришима не дает Бакуго оставить ноги сведенными. Кацуки вслушивается. Руки касаются лодыжек, мягко обвязывают той же тканью, что и глаза, а поверх накладывает веревку, вяжет узел и только после этого отодвигает ногу Бакуго в сторону, фиксирует ее веревкой к железной штуке (Кацуки слышит звон металла) лебедкой. Со второй ногой повторяется то же самое. Кацуки полностью открыт. Он сидит, и не может пошевелиться. — Ты когда-нибудь кончал от стимулирования простаты? — голос Киришимы будто бы везде. — Никогда, — отвечает Бакуго. — Это невозможно. — Почему? — руки оказываются на ногах и скользят к паху. Кацуки напрягается, пытается свести ноги, но Эйджиро лишь давит смешок. — Без стимуляции… — Бакуго вздрагивает всем телом от касания члена кончиков пальцев Киришимы. — Давай проверим? — в голосе слышна улыбка. — Ты против игрушек? — Что ты задумал? — Против? — Нет. Киришима делает пару фрикций кулаком, капает лубликантом, чтобы не доставлять Бакуго дискомфорт, недолго любуется чужим телом. Сейчас, когда Бакуго не видит его, он может делать это сколько угодно. Кацуки вслушивается, но слышит лишь хлюпающие мастурбации — это заставляет его покраснеть до кончиков ушей и сжать губы, чтобы сдержать вздох. Он уже достаточно возбужден, и Эйджиро, наверное, чувствует это своей рукой. Рука исчезает, и Бакуго слышит только свое дыхание и сердце в висках. Потом слышит щелчок, хлюпающие звуки, низкий выдох и почувствовал, как матрас слева чуть прогнулся — Киришима сел у изножья кровати. Ноги Бакуго привязаны не к столбикам кровати — куда-то вниз, на лебедки, поэтому четверть кровати остается свободной. Киришима подползает к Бакуго, усаживается между его ног. — Хорошенько расстянем, — шепчет Эйджиро. Киришима видел, как член Бакуго дернулся, чуть улыбнулся, но церемониться не стал — просто пару раз провел по стволу рукой, потом скользнул к анусу и сразу протолкнул смазанный палец, Кацуки дернулся всем телом. — Ш-ш, тише. Больно? — Блять, да! — рычит Бакуго. Киришима сгибает палец, и Кацуки сжимается в ответ. Эйджиро скользит свободной рукой к груди и касается соска, чуть крутит его, ведет к прессу и проводит по нему кончиками пальцев. Бакуго начинает трясти. Но он молчит. Он красный от ушей до ключиц, но продолжает молчать. Его выдает только тяжелое дыхание. — Не сдерживай себя. Я же не насилую тебя. Бакуго разрешает себе издавать звуки, но его тело не сразу повинуется приказу. Эйджиро добавляет палец, и Кацуки впервые выдыхает свое тихое «ах». Киришима чувствует, как сам начинает краснеть. Как только Бакуго начинает подаваться на пальцы сам, Киришима вынимает их. Кацуки чувствует, как ануса касается что-то прохладное и небольшое. Эйджиро без проблем проталкивает предмет в него. Бакуго чуть морщится — неприятно, что эта штука находится в статичном состоянии. Но находится аккурат простаты. — Ты когда-то использовал анальные игрушки?.. — Никакие вообще… — объясняет Бакуго. — на себе… Киришима усмехается, нагибается к Кацуки и целует его напряженный торс. Проводит рукой по члену и слышит его шумный выдох. — Тогда начнем. Киришима не шумит, а Бакуго мигом подрывается и начинает дрожать. Его ноги приходят в движение — в какое могут — он пытается их согнуть. Его брови ползут вверх, он кусает нижнюю губу. — Ками-сама, спаси… — шепчет он, сжимая до побелевших костяшек наручники. — Это всего 5 режим мощности, — удивляется Киришима, крутя колесико мощности на еще одно деление. — Ммм! Вытащи! — рычит Бакуго. — С какой стати? Что, не нравится? — Эйджиро берет член Кацуки в руку, он вздрагивает и втягивает живот. — Нет! — вскрикивает Бакуго и напрягается всем телом. Внутри него жжужит и вибрирует маленький вибратор, четко давя на простату. Бакуго не находит себе места, запрокидывает голову, Эйджиро лишь улыбается и отводит концы длинных лент от повязки на глаза вперед, чтобы иметь к ним доступ. Член Бакуго гордо стоит и изредка покачивается, Эйджиро досадно, что Кацуки этого не видит. Кацуки все-таки может совладать с собой и унять голос, но он дрожит, и Киришима не удерживается — касается себя, слишком громко выдыхает в унисон с Бакуго. Эйджиро смотрит на напряженного Кацуки, и у него потихоньку едет крыша. Раскрытые влажные губы, виднеющиеся за ними белые ровные зубы, вздернутые в ожидании кульминации брови, тихие хрипы, доносящиеся не то из груди, не то из носоглотки, дрожащие мышцы бицепс, крупно дрожащие ноги, временами втянутый живот. Киришима хмурится и убирает руку, скользит ладонями по напряженным ляжкам, подползает чуть ближе. Эйджиро снова везде. Бакуго стонет — все смешалось, Киришима везде и нигде. Он чувствует себя где-то между сном и реальностью. — Я не смогу, Киришима! — рычит он, но теплые сухие губы снимают капли пота с его торса. — Не сможешь что? — жаркое дыхание касается живота, и Бакуго втягивает его, горбит спину, словно кошка. — М-м-ах… кончить, — дыхание сбивчивое, тяжелое, Эйджиро улыбается. Он тянет за ленту, и она падает на грудь Бакуго, открывая ему обзор. В комнате мягкий полумрак, поэтому глазам не нужно долго привыкать. Эйджиро приближается и кончиками пальцев разворачивает его лицо к большому зеркалу. — Смотри. До чего я тебя довел. Кацуки смотрит на себя, но не узнает. Киришима стоит над ним на четвереньках и смотрит вместе с ним. Бакуго смотрит в свои безумные глаза, полные вожделения и похоти, потом в глаза Киришимы — они смеются, но его радужка едва видна, он возбужден, и Бакуго возбудил его одним видом — он сам знает это. Посмотрел на красные горящие щеки, увидел румяную шею, посмотрел в какой пошлой позе он сидит, как стоит его член, даже не думая, почему он стоит, как дрожат его руки и ноги. Как удовольствие волнами расходится от вибрации внутри. — Тебе больно?.. — Эйджиро кончиком пальца касается головки члена. — Да, — хнычет Бакуго. Киришима отползает назад, берет маленький пультик в руки, выкручивает выбрацию на максимум, а потом садится на колени и нагибается, будто извиняясь, берет в рот почти до основания, Бакуго гортанно стонет во весь голос. Пара движений головой, и Кацуки подрывается, содрогается в оргазме и жмурит глаза до звезд. Эйджиро едва успевает поднять голову, чтобы семя не задело лицо. Киришима любуется дрожащим Бакуго, который дергается от пульсации члена и вибрации, все еще доставляющей ему удовольствие. — Ммх! — стонет Бакуго, когда Киришима вытягивает вибратор за проводок и отключает. Кацуки смотрит в зеркало. Эйджиро видит его удивление, шок, но лишь успокаивающе гладит его лодыжку, пока развязывает ногу. Киришима не обращает внимание на свою эрекцию. Сейчас ему нужно позаботиться о комфорте Бакуго. Дрочка на воспоминания о удовольствии партнера — не есть ли забота? Эйджиро пытается остудить воспаленное увиденным сознание. Одна нога освобождена. Бакуго тут же ее сгибает и разминает лодыжку. Даже красных следов не осталось… Киришима развязывает вторую, а Бакуго внаглую скользит свободной ступней по члену Эйджиро. Киришима усмехается и отодвигает ее, но Бакуго снова гладит стояк. — Что? — Эйджиро смотрит в глаза Кацуки уже нахмуренно. Руки продолжают развязывать лодыжку Бакуго. — О себе забыл? — в глазах Кацуки вызов. — Нет. Я потом, — веревка падает на пол. — Мне понравилось сегодня. — Оу, я рад, — Эйджиро искренне улыбнулся. — Я про… ох. Может… — Киришима слышит неловкость в его голосе. — Может продолжим? — Нет. Я не в настроении. — Он в настроении. Бакуго бросает взгляд на член Киришимы. — Все нормально. — Давай продолжим, — рычит Бакуго. — Что ты предлагаешь? — цыкает Эйджиро. — Трахни меня. Что непонятного?! — Нет, я не хочу, — Киришима закрывает глаза и выдыхает. — Я тебя не возбуждаю?! — кричит Бакуго. — Почему я вообще должен тебя уговаривать?! Киришима выдыхает. Если все случится сейчас — Эйджиро покажет себя другого. Жестокого. Сейчас пугать Бакуго он не хотел. Он встает и выходит из комнаты, выдыхает. Кацуки молчит и не кричит ему вслед. Киришима идет в ванную и дрочит. Его движения беспорядочны, быстры и даже лихорадочны. Ему не нужно много времени, чтобы кончить на воспоминания о дрожащем от удовольствия Бакуго, от звуков его стонов и мурашках на его коже. Эйджиро приводит себя в порядок и натягивает белье — Бакуго уже смотрит спокойно и смиренно. Они оба поумерели свой пыл, Киришима отстегнул его руки и растер места, где они затекли. — Иди в душ. Останешься на ночь? — Нет, у меня утром есть дела. Бакуго ушел в душ, а Киришима перестелил белье, даже не думая, зашел в ванную и бросил в стиральную машину грязное постельное. Стенки душа были запотевшими, да и у Эйджиро не было больше желания смотреть на голого Кацуки. У него было стойкое ощущение, что они больше не увидятся в такой обстановке. Бакуго выходит из ванной в халате Эйджиро, и Киришима усмехается этой смелости в чужом доме. Оказывается, забыл одежду в гостиной. Хотя Киришима мог бы и принести ее… Бакуго одевается и снова возвращается. Его волосы еще влажноватые. — Я поеду. Пока, — его голос был каким-то уставшим и погрустневшим. — Я напишу. Эйджиро чуть нахмурился и кивнул, проводил Кацуки, закрыл за ним дверь. Рванул в спальню, открыл окна и расшторил их, вгляделся вниз — Бакуго в первый и в последний раз садился во дворе его дома в свою черную «Тойоту Приус». Киришима вдохнул прохладный ночной воздух, увидел движение на заднем сидении, но не придал этому значения. Он зажмурился, выдохнул и сел на кровать. Эйджиро очень хотел, чтобы Бакуго ему написал. Очень хотел, чтобы все сложилось. Ему понравилось — Киришима знает. Ему самому ой как понравилось. Не могла эта симпатия остаться проигнорированной. Не могла. Эйджиро подрывается от телефонного звонка. Он несется на кухню, откуда он доносится, снимает телефон с зарядки и отвечает. Звонит Бакуго. — Привет еще раз. Я согласен, но, — цыкает Бакуго. — Есть условие. — Да, — Киришима внимательно слушает дыхание и шум мотора. — Никакого фистинга. И отказов. На мои просьбы. Если я прошу трахнуть меня — трахни, — рычит он. — Хорошо, — Эйджиро едва сдерживает визги счастья. — Я может и не очень опытен. Но, надеюсь, ты научишь меня всему, — голос стал чуть спокойнее. — Да. — Ты согласен? — Да. Да, — Киришима говорит второй раз «да» уже после того, как соображает, что это не нужно. — Хорошо. Спокойной ночи, - Бакуго сжимает в руке намотанную на ладонь длинную атласную ленту винного цвета - память о сегодняшнем вечере. — Спокойной ночи… Раздаются гудки, и Киришима тихо визжит, вприпрыжку носится вокруг кухонного стола. Бакуго способный малый. В следующий раз его нужно хорошенько покормить. И проставиться за свою погрешность сегодня. А пока — в душ и спать.