Доминанта

Сообщение от Бакуго: 10:13 Есть планы на Новый Год? Эйджиро смотрит это сообщение только спустя час, отодвигая очки для чтения на переносицу. Сообщение от Киришимы: 11:49 Наверное, работаю. 11:51 А у тебя? Сообщение от Бакуго: 12:00 Вообще-то, были. 12:00 Пригласить тебя к нам. Сообщение от Киришимы: 12:01 Я думал, ты празднуешь с родителями. Кацуки читает сообщение и кутается в зимний воротник, выдыхает и снимает перчатки, на которые не реагирует телефон. Сообщение от Бакуго: 12:06 Да. Они хотят увидеть того, с кем я так часто зависаю. 12:07 Я им сказал, что у тебя очень плотный график, но моя мать настаивает. 12:10 Папу выписали, так что он очень не хочет праздновать только с моей и маминой кислыми рожами. Сестра не приедет. Эйджиро выдохнул, повел плечами и еще раз вчитался в сообщение. Не мать Бакуго хочет, чтобы он пошел, а сам Бакуго этого хочет. У Киришимы нет никаких планов на Новый Год, но он не хочет вторгаться в чужую семейную атмосферу. Нет ничего плохого, чтобы пойти к семье Бакуго, но Эйджиро было неловко принимать это предложение. Сообщение от Киришимы: 12:13 Может быть, вы ко мне? Сообщение от Бакуго: 12:13 Ты издеваешься? 12:14 Ты хоть раз праздновал Новый Год с семьей? Сообщение от Киришимы: 12:15 После Юэй нет. Сообщение от Бакуго: 12:18 Я не потащу своих к тебе. Еще и Руби. Они не переносят долгих поездок. Для папы это будет стрессом. Кацуки нахмурился и шмыгнул носом, убрал телефон и перешел через дорогу, чтобы помочь какой-то заблудившейся по виду женщине. Телефон тут же дважды жужжит во внутреннем кармане. Сообщение от Киришимы: 12:19 Хорошо. Я подумаю. 12:19 Если не будет работы, приеду. Бакуго провожает женщину до банка и смотрит сообщения Киришимы, ему тяжело сдержать улыбку за воротником. *** Киришима бродит по своей квартире и думает. Он чувствовал тревогу, ему не хотелось портить праздник целой семье своим присутствием. Но в домофон уже трезвонит Бакуго и пора выходить. Он поправляет рубашку, выдыхает и жмурится — он не помнит, когда еще так волновался. Вроде бы взрослый мужчина в расцвете сил, а боится двух стариков и собаку… Киришима накидывает пальто, берет четыре подарочных пакета, другой из магазина, пихает ключи, телефон в карманы, отвечает на трезвонящийся домофон короткое «сейчас», отключает везде свет, надевает ботинки и выходит из квартиры, закрывает ее и вызывает лифт. Волнение нарастает по мере спуска лифта. Киришима выходит из дома, Бакуго стоит около двери. Эйджиро хочется его поцеловать, чтобы успокоиться, но Кацуки только улыбается на это волнение и выдыхает: «Ты чего? Они не кусаются, только Руби». Бакуго берет несколько пакетов и грузит их в багажник своей машины. На переднем сидении сидит отец Бакуго, и Киришима не видит его лица, когда садится на заднее. Мать Бакуго встречает его с восторженными возгласами, обнимает и целует в щеку, Эйджиро улыбается во все зубы. За все года Юэй он видел ее только на церемонии вручения дипломов, Кацуки не был любителем таскать своих друзей в дом. Она выглядела прекрасно, ее губы оставили не его щеке алый след, кофта крупной вязки пыльно-розового цвета и майка под ней бежевого цвета идеально сочетались. Ее волосы все еще были такими же, как и у Бакуго. Следующей здоровается Руби — первое существо, к которому Киришима ревновал Бакуго. Она вертит хвостом-обрубком, тихо тявкает и лижет его лицо, Кацуки лишь цыкает и командует «нельзя», но Руби не прилетит за этот отказ выполнять команду. Мать Кацуки хохочет, отец разворачивается и робко здоровается, наблюдая за тем, как малышка Руби лезет к Эйджиро. Бакуго командует еще раз — и Руби отстает. Она сидит и смотрит на Кацуки, пока Киришима обменивается любезностями с отцом Бакуго. — Все пристегнуты? — тихо и спокойно спрашивает Бакуго. — Пристегиваются только идиоты, — рычит женщина и замечает, что Эйджиро уже начал пристегиваться. — Дорогой, в этом нет нужды. Кацуки хорошо водит. — Мама! — Бакуго оборачивается, Эйджиро уже убрал ремень назад. — Если хочешь пристегнуться — пристегнись. — Все нормально. Отец Бакуго смеется, Кацуки закрывает глаза и выдыхает. — Ничего не забыли? — еще один контрольный вопрос. Киришима бьет себя по карманам и отрицательно мотает головой, родители тоже отвечают отказом, и Бакуго трогает. Машина тихая, поэтому чета Бакуго тут же начинает рассказывать о Руби Эйджиро. Кацуки в это время разговаривает с отцом. Киришима пытается запомнить все, что она говорит. — Знаешь, Руби у нас такая хорошая девочка! Такая карамелька! Да, Руби? — женщина наклоняется к собаке и чмокает довольную похвалой мордашку в нос. — Мама… — рычит Кацуки. — Это единственное твое стоящее приобретение за последние пять лет! — рычит она в ответ, и Эйджиро хочет притвориться мебелью. — Все, Кацуки, не кипятись, — отцовская рука ложится на плечо Бакуго-младшего, и он сразу смолкает. Остальную дорогу Эйджиро слушает чужие разговоры и сам не спешит о себе рассказывать. Он не знает, что Бакуго сказал о нем. Как его представил. Едут они долго. Даже доходит до того, что у матери Бакуго заканчиваются истории, и она играет в телефоне в судоку, а Киришима пялит в окно, слушая разговор отца и сына. — Лен не подойдет, — объясняет Бакуго-старший. — Почему? Если его утеплить… — Высокий износ, Кацуки, — перебивает их мать. — Высокие воротники. Вот что будет на пике. Киришима хмурится и чувствует, как Руби положила на его колено мордочку и засопела. — Воротники?.. — хмыкает отец. — Они практичны, — пожимает плечами Бакуго. Эйджиро хмурится, не понимая, о чем идет речь. Но Бакуго уже паркуется к дому, Киришима поскорее хочет покинуть душную машину. Как только Кацуки разблокировал двери, Эйджиро тут же вышел на улицу, выпуская Руби на дорожку. Малышка завиляла хвостом и понеслась на разведку. Родители Бакуго направились к дому, Кацуки же остался с Эйджиро разгружать багажник. Видимо, они еще заехали в магазин — помимо багажа Киришимы там были еще какие-то пакеты. — Ты им понравился. — Я вам точно не помешаю? — Эйджиро хмурится и берет пару пакетов. Бакуго приближается и шепчет ему на ухо: — Ты ей чертовски понравился. Так что нет. Они вместе за несколько подходов разгружают багажник. Киришима едва объясняет свои красные щеки матери Бакуго и тут же просит ее называть его по имени. Он дарит приготовленные подарки. Чета Бакуго тут же целует его в обе щеки. — Эйджиро, почему ты не празднуешь с семьей? — спрашивает отец Бакуго безо всякого упрека. Кацуки недоверчиво смотрит на своего родителя, но молча наблюдает за Киришимой. Ему тоже было интересно. — Моя семья живет далеко. Я езжу к ним на другие праздники, более продолжительные. Мне завтра на работу, поэтому я не смог поехать к ним, — объясняет Киришима. Кажется, что все удовлетворены этим ответом. Руби тоже получает свой подарок — игрушку в форме косточки. Страшно довольная собака больше ни в чем не нуждается. На самом деле, Эйджиро не хотелось говорить о настоящих причинах празднования Нового Года в одиночестве. Дело близилось к вечеру. Киришима и Бакуго помогали на кухне, глава семейства отдыхал на диване, смотря с Руби какие-то новогодние комедии. Кажется, что идиллия достигла своего пика, маятник застыл, и нет нужды ничего менять — никакая мелочь не испортит этот настрой. Стол готов уже к одиннадцати. Бакуго рассказывает что-то о своей работе, все остальные слушают с благоговением. После двенадцати и парочки бокалов шампанского, принесенного Киришимой, взрослые уходят спать, оставляя уборку на Бакуго и Эйджиро. Они неспеша убирают со стола, Кацуки помогает с посудой. — Останешься? — Бакуго стрельнул глазами на Эйджиро. — Я… нет, я лучше поеду, — Киришиме было неловко тревожить семью своим присутствием. — Общественный транспорт уже не ходит. Да и… кхм, — Кацуки запнулся и опустил взгляд. Они чувствовали себя школьниками. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Киришима вздрогнул, как от разряда током, когда Бакуго коснулся его руки. — Останься, — Кацуки улыбнулся, немного показав клыки, переплел свои пальцы с киришимиными. — Я не могу. — Я отвезу тебя на работу. — Идет, — фыркнул Эйджиро, и Бакуго улыбнулся в зубы, потянулся за поцелуем и получил желаемое. — От тебя пахнет алкоголем. — От тебя тоже. Я пойду в душ. Весь день бегали… Тебе тоже нужно бы. — Угу, — улыбнулся Киришима. Бакуго проводил Эйджиро в свою спальню. Она была просторной и обставлена не в духе всего дома. Это был угол Кацуки — и это было видно. Киришима глазел на все. От темных штор до потолка. Смотрел на большую кровать, шкаф и панорамное окно. Руби уже спала здесь на своем пуфике. Напротив кровати висел телевизор. Эйджиро удивляло, почему он живет с родителями. Популярность Бакуго была куда больше популярности Киришимы, он точно мог бы себе обеспечить съемную или даже собственную квартиру получше квартиры Эйджиро. Киришима расстегнул воротник и выдохнул. Это был один из лучших его Новых Годов. Обычно он просто работал или спал, но Бакуго изменил это. Кажется, что теперь все будет по-другому. Киришима почувствовал себя дома, почувствовал себя так, будто рядом с ним семья. Бакуго возвращается, когда Киришима уже достает Руби ласками — она чуть ли не мурлычит от удовольствия, но щурит глаза и счастливо лижет руки Эйджиро. Кацуки умиляется, но в душ Киришиму гонит — не дай бог он ляжет на его кровать немытым. Сам Бакуго не дарил Киришиме никакого подарка. И у них давно не было секса. Именно тогда в его голове сложился пазл. В магазине Бакуго честно пытался выбрать подарок Эйджиро, но ничего на ум не приходило. Бакуго вытаскивает из тумбочки лубрикант и презервативы, сразу кидает их на кровать. У Эйджиро не получится отказаться. Как только Киришима возвращается, Бакуго останавливает его в дверях. Уже около часа ночи, Руби выставлена из комнаты вместе с пуфиком во избежание инцидентов и психологических травм. Кацуки развязывает его халат, касается торса, рычит и толкает в сторону кровати, сажает на нее. Пояс халата падает. Киришима хочет отодвинуть Бакуго, сказать, что ему на работу с утра, но один взгляд Кацуки не дает ему сдвинуться с места. Бакуго целует Киришиму и пододвигается чуть вперед. Голова чуть ныла из-за выветрившегося алкоголя. Киришима тоже смотрит нахмуренно: молчит и наблюдает. Бакуго решает разогреть Эйджиро ртом. Но он ломает все планы Кацуки, берет его лицо в свои ладони, целует и закрывает глаза. Кажется, что они оба забываются в чужих губах. Киришима хватает руки Бакуго, сжимает их в своих и сажает к себе на колени, не давая Кацуки даже взять в рот. Бакуго подается вперед всем телом. Они целуются долго и страстно. Кажется, что пропитанные спиртом тела подожгли. Полумрак комнаты, полоска света, рвущаяся из щели между шторами и скользящая ровно по линии позвоночника Эйджиро — все это казалось простым и естественным. Их руки рыщут, стараются найти, за что ухватится в этом бешеном потоке энергии. Тихий вздох Бакуго, и Киришима едва держит себя в руках. Он рычит, целует шею Кацуки долго и исступленно, зацеловывает ее до синяков и скулежа Бакуго. Ему нравится доводить его до белого каления. Нравится, когда он смотрит на Киришиму так. Его взгляд мутный, зрачок расширен, в глазах мольба. Но пока еще мысленная. Губы слегка приоткрыты в ожидании нового поцелуя, но единственное, о чем Киришима мечтает — это скорее заставить этот рот орать свое имя. Бакуго елозит на его коленях, пыхтит и стягивает с себя черную пижамную рубашку. Бледная кожа Кацуки будто бы светится в этой темноте, и Киришима спешит изгладить ее вдоль и поперек, наслаждаясь табунами мурашек по чужому телу. Штаны Бакуго тоже сняты, а под ними и нет ничего. Эйджиро встает, поднимая Бакуго за собой и роняет его на кровать, тут же скользя губами по его груди, попутно стягивая свой халат. Еще чуть-чуть и они оба сорвутся, еще чуть-чуть и у них не останется времени на прелюдии. — Есть чем заткнуть тебе рот? — впопыхах шепчет Киришима, пытаясь нащупать чужую руку и сжать ее. — В комоде. Эйджиро, не мельтеша, поднимается, идет к комоду и открывает первый ящик. Игрушки. Киришима берет что-то похожее на кляп, закрывает ящик и подходит к Бакуго, который уже начал расстягивать себя сухими пальцами. Эйджиро наскоро надевает кляп, они оба знали, что шуметь нельзя, Кацуки вынимает пальцы и льет смазку сначала себе на член, после позволяет водянистому лубриканту стечь под мошонку. Эйджиро вставляет уже свои пальцы, Бакуго стонет в кляп и тоже тянет свои руки к руке Киришимы. — Что ты делаешь, — шепчет непонимающе Эйджиро. Бакуго проталкивает свои два пальца, и Киришима в шоке вздыхает. Раньше они никогда таким не занимались. Пальцы Киришимы давят на чужие и Кацуки подрывается, выгибает спину и стонет в кляп — слишком сильное давление на простату. Эйджиро не перестает на неё давить, свободной рукой мастурбируя Кацуки. — Если ты издашь хоть звук… — рычит Эйджиро на ухо Бакуго, который пытается убрать левую руку Киришимы с своего члена. Рука перехвачена, прижата к кровати, и Бакуго послушно сжимает простыню. Киришима стимулирует его с двух сторон, а Кацуки еле сдерживается. Он стискивает зубами резиновый мячик, вжимается в кровать, его бедра мелко дрожат. Эйджиро проходится губами по торсу и облизывает головку члена Бакуго. Кацуки не выдерживает, выгибается, проходясь членом по носу Киришимы. Эйджиро прикусывает нежную кожу лобка и берет наполовину. Бакуго предпочитает замереть во избежание травм, а Киришима старается сосать как подобает — не трогая нежную плоть зубами и работая языком по максимуму. Кацуки накрывает оргазмом, он даже не успевает предупредить Киришиму, но каким-то чудом Эйджиро успевает отстраниться. Бакуго спускает рукой кляп и шепчет маты, сводя колени и глубоко дыша. — Блять… — Бакуго сдержанно выдохнул и закрыл глаза, пока сухие салфетки в руках Киришимы неприятно проходились по чувствительной коже. Кацуки садится, смотрит на Киришиму. — Ты что? — спрашивает он. Эйджиро ищет свой халат. — Ложимся спать. Уже поздно, — Эйджиро надевает его и завязывает пояс. — Я не хочу спать, — шепчет Кацуки. — Когда у тебя так стоит. Я физически не смогу уснуть. — Успокойся… Все хорошо. Упадет. — Я сделаю все сам, — Бакуго тянет за полы халата и сажает Киришиму. — У тебя нет права отказать. — Ложись, я сам, — Эйджиро снова снимает халат. Желание сильнее сна. Бакуго ложится на спину, подает Киришиме презерватив, добавляет смазки. Эйджиро натягивает презерватив, проходится пару раз по члену рукой, а затем приподнимает Кацуки за бедра, приставляет к анусу член, спрашивает тихое «готов?», на что Кацуки отвечает кивком. Киришима входит мягко, жмурясь и наклоняясь к Бакуго. Он двигается медленно, Кацуки смотрит прямо в его закрытые глаза, на его приоткрытые влажные губы. Киришима сейчас предоставлен сам себе, он молчит и двигается неспеша, а Бакуго лежит, слушает чужое дыхание и не хочет сбивать его. Он молчит, тоже закрывает глаза и кусает губу — один толчок Киришима делает нарочито сильным и до упора. Как они смогли перескочить ту стадию, когда оба не подумали бы, что когда-то займутся сексом в кровати Бакуго, на Новый Год, где за стеной сопит его отец? Они чувствуют себя школьниками в этот момент, и Киришиме хочется забыться, просто двигаться в едином темпе с волнами желания по телу. Эйджиро толкается и, все также закрыв глаза, целует Кацуки. Они снова тонут в своем собственном омуте. Бакуго жмется к Эйджиро, шепчет ему на ухо пошлости, и Киришима улыбается, толкаясь сильнее. Они выдыхают в унисон, и Эйджиро срывается, толкается сильнее и четче. Бакуго крепко сжимает его торс ногами и не отпускает. Киришима не может оторваться от шеи Кацуки, оставляет следы и укусы, Бакуго кусает свои губы и сжимает простыню. Эйджиро кончает, жмурится, еле держится на руках — они мелко дрожат, как и ноги, грудь часто вздымается от нехватки воздуха. Он наконец открывает глаза и еще раз целует Кацуки. — Спасибо — маленький чмок в губы еще раз. Киришима приводит их в порядок, они ложатся, Бакуго хочет пододвинуться, хочет показать, что ему мало, что ему нужно продолжение банкета, но Киришиму не хочется тревожить — его веки чуть дрожат, он дышит глубоко и спокойно. Бакуго лишь гладит его руку, заглядывает под одеяло — убеждается, что Киришима не будет спать с каменным стояком (если у него еще не упал), пододвигается ближе и обнимает его, зарывается носом в махровый халат, чувствует, как слабая рука придвигает его ближе и голова чуть поднимается, целуя в лоб. — Спокойной ночи, — сонно раздаётся киришимино. — Тебе тоже, — Бакуго закрывает глаза. Кацуки больше никогда не позволит себя динамить. Но, с другой стороны, день был действительно стрессовый. Да еще и на работу завтра. Песня. Бакуго сам стал погружаться в сон, пальцами гладя загорелую кожу. — Когда-нибудь я тебя трахну за такие выходки… За все время, что ты меня динамишь… — Угу… Бакуго улыбнулся и запомнил ответ. Кого-то ждут большие сюрпризы.